Work Text:
— Эм, Урахара-сан…
Дверь кабинета бессменного управляющего кофейней «Urahara’s coffee» открылась с тихим щелчком, и на пороге вырос чем-то озадаченный Куросаки. Или скорее, смущенный? На щеках парня играл легкий румянец, но он так решительно хмурил брови и сжимал кулаки, будто собирался попросить о чем-то неприличном.
— В чем дело, Ичиго? Ты что-то хотел?
Тот явно не знал, куда деть руки, поэтому сцепил их в замок и кивнул, покраснев еще больше.
— Могу я уйти со смены пораньше? Хирако сказал, что справится без меня…
— А что случилось? Ты заболел?
Вообще-то сегодня в кофейне был наплыв клиентов. Прохладная погода и День всех влюбленных располагали зайти за стаканчиком горячего кофе или какао, а столик у огромного французского окна пользовался бешеной популярностью.
Но тут вспомнилась еще одна странная просьба, полученная утром от другого человека.
— Нет, я здоров. — Куросаки прикусил губу и строго посмотрел на своего начальника. — Но мне нужно уйти. Это… важно.
Урахара усмехнулся про себя, потому что сейчас рыжий бариста (и магнит для студенток местных кампусов) алел, как маков цвет, но смотрел непреклонно. Будто его уход пораньше — дело решенное, а Урахаре нужно только царственно и официально кивнуть.
Пробежавшись пальцами по экрану смартфона, прежде чем Ичиго успел что-то понять, возразить или возмутиться, он сделал его фото. И махнул рукой.
— Ну, раз важно и Шинджи согласен, то иди. Подменишь его в следующую смену.
Когда Куросаки улыбался, всем казалось, что в помещении зажигается дополнительная лампочка, а сейчас парень откровенно просиял. Он уже развернулся, чтобы уйти, но замер в дверях.
— Урахара-сан…
— Да, Ичиго?
— А зачем вы меня только что сфотографировали? У нас так положено?
— О, не переживай.
Если бы сейчас было лето, то Киске бы не отказал себе в удовольствии кокетливо обмахнуться любимым веером. Но стояла зима, и веер ждал своего часа в одном из ящиков в магазинчике.
— Гриммджоу-сан попросил сделать фото, когда ты придешь отпрашиваться с работы.
Ичиго изменился в лице и исчез быстрее, чем Урахара успел моргнуть, но последнее, что он услышал было четкое «Убью сучару».
Киске решил не сообщать об этой маленькой детали Джагерджаку, понадеявшись, что он предусмотрел или даже рассчитывал на такой вариант развития событий. В конце концов, у всех свои предпочтения, кто он такой, чтобы судить своих, как бы это странно не прозвучало, друзей.
Урахара до сих пор не до конца понимал, как так получилось, что после новогоднего корпоратива и пьяной покупки дивана в складчину у него вдруг завелся общий чат не только для рабочих вопросов с сотрудниками, но и для бестолкового нерабочего трепа с их друзьями и партнерами.
Да и диван, кстати, оказался очень удобным, и Киске иногда не отказывал себе в удовольствии прикорнуть на нем пару часов.
Телефон снова тихонько звякнул, и Урахара потянулся почитать комментарий Гриммджоу к фото, но на экране высветилось совсем другое имя.
Маюри.
Интересно, что нужно его студенту?
Куроцучи откровенно недолюбливал популярные праздники и связанный с ними ажиотаж, поэтому Урахара не строил на сегодня каких-то особенных планов. День как день для него и его совершенно неромантичного парня, которого что-то заставило выйти на связь посреди рабочего дня.
Маюри: «Видел такое? Мое исследование видов плесени, хаха».
Следом прилетела фотография чашки Петри, в которой буйно росла разнообразная плесень, отчетливо складываясь в форму… настоящего человеческого сердца.
Урахара: «Любопытно. Вечером обсудим твои выводы по результатам этого эксперимента. Буду ждать в кофейне».
И это действительно было любопытно. Следовало ответить чем-то не менее впечатляющим. Но на сердечко из скрепок и стикеров Куроцучи даже не посмотрит, а испорченных продуктов в кофейне отродясь не водилось. Шеф-повар Мугурума следил за этим с педантичностью маньяка.
Но должно же быть хоть что-то.
Он влетел на кухню, страшно удивив немногочисленную команду поваров.
— Ты помочь или посмотреть?
Взгляд Кенсея был грозен. Да и он сам с огромным ножом в руке смотрелся не менее впечатляюще.
— Парни, какое мясо у нас есть?
Сказать, что Мугурума удивился, значило ничего не сказать, но ответ на свой вопрос Урахара получил.
— Стандартно. Куриное филе, говяжья вырезка, креветки… И мортаделла с салями. Ты скажи, что хочешь, а мы приготовим.
«…А ты съеби с моей кухни» не прозвучало вслух, но намек Киске понял. Слишком уж красноречива была пауза.
— Да я тут быстро, в уголочке! Не беспокойтесь.
Он замахал на друзей руками, в который раз за день пожалев, что веер остался в магазине, и шустро схватил доску и нож, заныривая в холодильник с продуктами. За спиной раздался тяжелый вздох.
— Киске, дурачком прикидывайся перед клиентами или Ичиго, если так хочется. А мы тебя знаем слишком давно, чтобы это сработало. Понятия не имею, что ты задумал, но…
Мугурума положил перед ним другой нож и отвернулся.
— Вот этот для мяса. Грязь не разводить, нож отмыть. Как только закончишь, верни остатки продуктов туда, где взял. Если что-то перепутаешь, оплатишь полный клининг кухни и закупку охлажденки.
Наконец-то оставшись наедине со своей идеей, Урахара перестал суетиться и принялся методично резать мясо на куски и полоски.
***
Смартфон Маюри коротко вжикнул, уведомляя о новом сообщении.
Урахара.
Парень лениво открыл его, не отвлекаясь от свежей статьи по вирусологии. Наверняка там очередная тупая шутка про день святого Валентина или картинка с омерзительно недостоверными сердцами. Но любопытство оказалось сильнее, и Куроцучи скосил глаза, чтобы мельком посмотреть на входящее. И застыл в изумлении.
Урахара: «На моей кухне не найдешь плесень. Но ради тебя я готов решить и этот паззл».
На фотографии перед ним красовалось искусно сложенное из кусочков мяса человеческое сердце. Со всеми венами и артериями, а если приглядеться, то можно было увидеть клапаны из сухожилий. Потрясающе.
Маюри: 🙄
***
Было довольно-таки поздно. Из кофейни давно ушли последние посетители, Шинджи запрыгнул в машину мужа, и даже Кенсей закончил убираться и утащил терпеливо ждущего Хисаги домой. В основном зале царил приятный полумрак, и только витрина с десертами разгоняла темноту.
В зале звякнул колокольчик, но Киске не шевельнулся, продолжив делать вид, что изучает свежие счета. И только когда поверх бумаг легла надежно закрытая чашка Петри с колонией в форме сердца, он поднял глаза.
— Все-таки пришел обсудить результаты?
Маюри поджал губы, недовольный, что на него так долго не обращали внимания. И вызывающе наклонился над столом, прогнувшись в пояснице чуть больше, чем нужно.
— Смотри, вот Mucor mucedo.
Тонкий палец с ногтем, покрытым темно-синим лаком, ткнулся в россыпь золотистых брызг на зеленом фоне.
— А вот это Penicillium sp.
Палец скользнул чуть в сторону, а парень пододвинулся чуть ближе, и Урахара не отказал себе в удовольствии залезть ладонью под чужую оттопыренную футболку.
День святого Валентина определенно становился приятнее.
— И самое любопытное — Aspergillus flavus. Я не ожидал получить его на этом посеве.
Для Урахары самым любопытным тут был скорее Маюри, оказавшийся так близко, что хотелось уже не просто задрать футболку, а совсем ее снять.
— А теперь покажешь мне свой паззл? На фотографии я не смог разглядеть все детали.
— Я даже его для тебя приготовлю.
Да, определенно приятнее.
Он притянул Маюри за подбородок ближе и запечатлел на его губах первый, пока что целомудренный поцелуй. И потащил парня на кухню.
Все равно утренний клининг для Кенсея он заказал еще два часа назад.