Work Text:
– Твою мать, — только и прошептал я, прижимаясь плотнее к еще теплой после жаркого денька кирпичной стене.
Тесный проулок Старого Города скрывал меня самого, но я отчетливо видел неподалеку, как какой-то человек только что голыми руками разорвал сперва собаку, а потом ее хозяина. Я не трус, я не падаю в обморок при виде крови, но зрелище заставило меня замереть, задавив в глубине глотки крик. Наверное, это меня и спасло, потому что человек либо меня не заметил, либо не счел достойным внимания, но мне было все едино, я просто животно хотел жить и потому, отмерев, начал медленно отступать назад.
Я не знал, что происходит, но догадывался, что обычный человек такого не сделает, у него слишком слабые руки, лишенные когтей! А значит, это был какой-то маньяк. Известно ведь, что люди в психозе обретают силы, как у супергероев. То есть, в данном случае, как у суперзлодеев, потому что у нас не Аркхэм, чтобы считать залитого кровью человека героем, верно?
Через несколько метров проулок закончился и вывел меня обратно на широкую улицу, но я не почувствовал себя лучше. Наоборот, мне стало казаться, что на меня смотрят отовсюду и хотят разорвать и убить, как тех двоих, и я постарался успокоиться. Меня никто не видел, а если я сейчас побегу с испугом, то на меня точно обратит внимания полиция.
Тут я задумался, не стоит ли мне позвонить в полицию? Почему я вообще сразу об этом не подумал? Я выдохнул и пошел вниз по улице, на ходу доставая телефон.
Офицер на той стороне провода был вежлив, но, кажется, не очень заинтересовался моим сообщением, что меня удивило. Не каждый день, наверное, в нашем городе появляются маньяки? Но, может быть, они уже знали, и я был не единственным свидетелем. Это меня немного успокоило, и я, оставив свои контакты, зашел в бар, а потом отправился домой.
Офицер предупредил, что мне могут перезвонить или вызвать в участок, но на следующий день меня никто не беспокоил, и я даже смог немного почитать криминальные новости. В них ничего не было ни про маньяков, ни про трупы по этому адресу, и я удивился, ведь в нашем городке любая такая новость — это буквально хлеб для оставшихся в индустрии репортеров. Мне начало казаться, что все это привиделось, но я совершенно точно помнил, что не привиделось! Я помнил этот жуткий треск и визг, за которыми последовали два мягких тяжелых шлепка тел на брусчатку!
Работа валилась из рук, и я с трудом дождался окончания дня, наверняка оставив моим коллегам множество поводов для сплетен. По общему мнению, мне давно пора было жениться, но я предпочитал жить один, и сейчас я задумался о целесообразности этого подхода. Я представил, что в один день не вернусь домой, и мой арендодатель будет сперва ругать меня в отключенный телефон, а потом спокойно сдаст квартиру кому-то другому. Меня не ждал дома даже какой-нибудь кот, не говоря о жене и детях! Да и родителей я видеть не хотел…
И я, повинуясь настроению, вернулся в тот же проулок. Это было странным решением, как я сейчас думаю, но, наверное, логичным и подходящим моему настроению в тот момент. Я был один, и никто не расстроится, если я исчезну, и мне казалось, что я должен как-то понять, действительно ли я все это видел или пора обратиться к профильному специалисту? Я перебрал в памяти семейные легенды и испугался еще больше — мой прадед по одной линии и тетя по другой были сумасшедшими! По крайней мере, так гласили семейные легенды, а я не общался ни с тем, ни с другой, но и не горел таким желанием…
— Твою мать, — пробормотал я, когда, почти на четвереньках облазив брусчатку, не обнаружил ни следа крови.
Мне стало страшно даже больше, чем как тогда, когда я все это увидел. Тогда я не думал, что сошел с ума! Это было пугающе и отвратительно, но хотя бы понятно, а сейчас я чувствовал себя так, будто из-под меня выбили почву.
Я торопливо поднялся и ушел оттуда, перепроверяя список вызовов в телефоне. Да, вот он, звонок в полицию. Значит, я все же звонил? Или мне снова кажется, что я звонил? Я остановил какого-то прохожего и попросил его сказать, что он видит в телефоне.
Прохожий с недоумением посмотрел на меня и сказал:
— 21:56, полиция. А что?
— Да… ничего… спасибо! — я отвел глаза, осознав, насколько глупо и странно сейчас выгляжу.
— Вы в порядке? — нахмурился прохожий.
— Не очень, — признался я. — Пил вчера, кто-то взял мой телефон, теперь пытаюсь понять, что произошло.
— Ааа… — покивал прохожий с, как мне показалось, преувеличенным согласием. — Понятно. Но вам не кажется, с этого телефона звонили в полицию.
— Спасибо! — искренне поблагодарил я и поспешил уйти, чтобы не ставить себя в еще более глупое положение.
Я решил, что если не хочу окончательно потерять веру в реальность мира вокруг, то мне стоит принять, что я все же разговаривал вчера с офицером. Но зато я понял, почему мне не перезвонили, я бы тоже не стал перезванивать очевидному любителю дурацких шуток. Мне стоило опасаться не полиции, а самого себя.
Я вернулся домой и сперва пожалел, что меня никто не встречает, мне было бы очень приятно, чтобы меня ждала любящая жена, которой я мог бы рассказать, что со мной произошло. Но потом представил, что я, окончательно потеряв рассудок, встаю ночью и убиваю ее, и меня снова затошнило.
Нет, определенно это надо было решать и быстро. Я записался на прием к врачу, но ближайший прием был только через неделю, а до этого момента мне следовало быть осторожнее.
Я не стал брать отпуск, потому что коллег, в отличие от гипотетической любимой жены, мне было абсолютно не жаль. Я даже начал с любопытством присматриваться к тому, чем в нашем офисе можно убивать людей, и, к моему удивлению, к моим поискам присоединились почти все мои коллеги. Оказалось, что дыроколом, теоретически, можно пробить кожу, но лучше использовать сувенирную перьевую ручку босса, а вот топить человека в кулере было признано нецелесообразным, поскольку в нашем офисе было мало достаточно высоких людей, остальных просто не получилось бы перегнуть, чтобы сунуть лицом в воду.
Как ни странно, эти разговоры успокоили и развеселили меня больше, чем все тимбилдинги, которые проводило наше руководство. Мы, двенадцать человек, бросили все и с восторгом примеряли способы убить и покалечить друг друга, и я вдруг узнал, что у Клары есть дети, и она очень профессионально уворачивается от ударов по бедру, а Захар умеет выщелкивать на дыроколе турецкий марш. Это был, наверное, лучший день на этой работе, и я ушел с чувством облегчения и даже спокойствия. Мир повернулся ко мне светлой стороной, и я даже нашел в себе силы приготовить дома шарлотку и посмотреть телевизор.
На следующий день я опять проверил новости и не нашел в них никакого упоминания о происшествии, и это сделало меня увереннее. Теперь я точно знал: мне показалось. Возможно, это было влияние стресса или манифестация заболевания, но в нашем городе точно не орудует маньяк, если это не я сам. Но я присмотрелся к своим рукам, особенно к ногтям, не обнаружил там крови, и решил, что раз так, то мне стоит смириться с происходящим и просто дождаться приема врача.
— Да твою ж мать!!! — выругался доктор Холлоувер за моей спиной, когда я, не в силах сдержать страха, выскочил за дверь, позабыв ее открыть. Но я ничего не мог с собой поделать…
Я пришел на прием в назначенное время, и доктор Холлоувер оказался очень приятным мужчиной, который задавал разные вопросы, выслушал мой рассказ с непроницаемым лицом и уже было приступил к заполнению рецепта или что нужно заполнять, и тут я увидел, как из тени в стене выходит тот самый человек.
Да, тот самый, которого я видел! Я сперва подумал, что я не поддамся на галлюцинации, но потом меня затопил такой ужас, что я выбежал, не помня себя и не чуя ног. Я знаю только, что сбил кого-то по пути, но как оказался на окраине города, это выпало из моей памяти. Я остановился только когда начал задыхаться, а ноги отказывались нести, и привалился к стене.
Это была самая обычная рабочая окраина, здесь жили простые люди, которые ездят на автобусе, и я не нашел ничего лучше, чем втиснуться в один из этих автобусов, который повез меня по незнакомым улицам.
Был уже поздний вечер, все рабочие вернулись по домам, так что я нашел свободное место и мешком осел на него, закрыв лицо руками. Я не знал, что мне делать и как теперь поступить. Мне нужно было вернуться к доктору и просить запереть меня в палате?
Так я проехал две остановки и почувствовал, что кто-то фамильярно закинул мне руку на плечи. Я поднял голову и встретился глазами с человеком.
Тем самым.
Он прижал палец к губам:
— Тихо. Дернешься — умрешь, — сказал он, самодовольно улыбаясь. О, моя галлюцинация прекрасно знала, что сможет преследовать меня, где хочет. Но она не знала, что я уже понял, что она — галлюцинация!
Я заорал во всю мощь своей глотки. Пусть меня схватят, пусть отвезут в сумасшедший дом, именно этого я сейчас больше всего хотел.
Автобус остановился, и я с довольной улыбкой сидел в кресле, ожидая, что сейчас меня попросят выйти, а я не выйду, и пусть вызывают полицию. Но галлюцинация с неожиданной силой схватила меня и выволокла наружу, дернув рычаг аварийного открытия дверей. Я закричал еще громче и отбивался, пока не упал, сильно ударившись о мостовую.
Галлюцинация склонилась надо мной, удерживая, и я прекрасно чувствовал, насколько у нее твердые руки.
— Ты дурак? — спросила галлюцинация, и я кивнул.
— Дурак. Я разговариваю с глюками.
— Хм… то есть я, по-твоему, глюк? — заинтересовался человек, и я снова кивнул.
— Да.
— А как я тебя тогда держу?
— А как люди ходят сквозь стены? — парировал я и дернулся, внушая себе, что это просто мое воображение. Значит, я могу встать, могу!
— Резонно. И как, ты всегда такой?
— Какой?
— Смелый очень.
— Я не смелый. Я хочу, чтобы меня заперли и дали мне таблетку от тебя.
— Так ты ответственный, вот оно что…
Галлюцинация подняла меня (или я сам смог встать?) и повела по улице, обняв за плечи крепко-крепко. Я уже не мог сопротивляться и плелся, куда ведут.
— Меня зовут Даниил, — представилась галлюцинация.
— Карл, — решил я быть вежливым.
— Так вот, Карл, твоя беда в том, что я не «глюк». А вторая беда в том, что ты мне нравишься.
— Я гетеро! — возмутился я, а он только засмеялся:
— Не в этом смысле. У меня сейчас такой выбор: убить тебя, стереть тебе память или забрать себе. Я, кстати, хочу отдельно уточнить, что выбор есть только у меня. Такова жизнь.
— Я тогда схожу попью кофе? — предложил я, не чувствуя в себе сил ругаться со своим воображением.
Даниил осмотрел меня и расхохотался:
— Ладно, заберу себе. Кому рассказать… давай, иди за мной. И не думай убегать, я быстрее. И сильнее.
— Слушай, Даниил, я не хочу!
— Как я уже говорил, — он перехватил меня еще плотнее, — выбор сейчас есть только у меня.
— Ну твою же мать, — вздохнул я, осознав, что это мне придется объяснять в ателье, почему мерки для костюмов такие странные.
— Я хочу хорошо выглядеть в Элизиуме, — усмехнулся Даниил и плавно переместился. Одна рука у него была ощутимо длиннее другой, нескольких ребер не хватало, толщина шеи не позволяла сделать стандартную пройму… И он еще считался вполне симпатичным и мало искаженным для Носферату.
— Я понимаю, — улыбнулся я, разглядывая его истинное лицо. Асимметричность и бельмо на глазу только придавало ему шарма.
Когда я увидел его в первый раз, у меня не было сил пугаться, а потом я привык, и сила его крови сделала спокойнее. Даниил дал мне многое, он был щедр и ценил меня, я знал это, и был… был счастлив?
Да, я был счастлив. Я больше не был один.