Work Text:
Дик постоял в нерешительности, взявшись за ручку, но наконец представил, каким идиотом, должно быть, выглядит со стороны, и, разозлясь на себя самого, шагнул в дверь дрянной лавчонки. В последний момент он сообразил пригнуться, чтобы разминуться лбом с притолокой, и только задел макушкой висящий над дверью колокольчик. Колокольчик издал мерзкое, дребезжащее звяканье, похожее на нытье старого уличного попрошайки.
— Что угодно монсеньору? — тотчас кинулся навстречу худосочный морковно-рыжий юнец с зеленоватыми мешками под глазами и слегка подпаленными бровями.
Дик ответил не сразу, сперва остановился, озираясь по сторонам. Болел он нечасто, в аптеках бывал и того реже, и теперь задавался вопросом, все ли они так странно выглядят изнутри, или эта какая-то особенная. В полумраке блестел выскобленный дочиста и натертый воском прилавок, на прилавке и стенных полках громоздились какие-то фигурные склянки с неразборчивыми надписями, в застекленном шкафу у дальней стены угрюмо поблескивали стеклянные сосуды самой причудливой формы и какие-то начищенные до блеска медяшки, а в центре лавки под приземистым потолком слегка покачивалось, белея гадким чешуйчатым брюхом, чучело зверя коркодила, которого Дик признал по гравюре из «Описания чудес и диковинок багряноземельских, морисками на продажу привозимых». «Егда же жертву свою пожирает, слезы проливает во изобилии, как о том говорится в бестиариях; оттого и слово пошло: «коркодиловы слезы»... И пахло странно: запахи знакомых и незнакомых трав и минералов (Дикон распознал, между прочим, ароматы чабреца, мяты, валерианы, воска и резкий запах земляного масла, из которого варил свои мази старый мориск, служивший лекарем при доме Алвы), собираясь вместе, создавали какую-то неповторимую, пронзительную вонь, вроде того, как приятные по отдельности звуки клавикордов, лютни и флейты, слившись невпопад, нещадно режут уши.
Дик наконец спохватился, что явился сюда вовсе не коркодилов созерцать, и, чтобы скрыть смущение и растерянность, надменно воззрился на морковного мальчишку.
— Я к мэтру Гиньолю, — сказал он. — По конфиденциальному вопросу.
— Ах, по конфиденциальному! — мальчишка всплеснул руками. — Сейчас-сейчас, я позову мэтра! А вам сюда!
И почтительно, под локоток, потащил Дика к еще какой-то двери, в углу за шкафом, еще ниже первой, так что Дикон пригнулся сразу.
Он ожидал, что за стеной обнаружится комната для приема особо важных клиентов. Ничуть не бывало: за дверью, едва освещенный проникающим из лавки скудным светом, оказался пологий спуск, уходящий куда-то во мрак. Три шага спустя спуск плавно закруглился и повел Дика дальше вниз, но уже параллельно стене лавки. Дик вовремя вспомнил, что у гоганов, кажется, не принято устраивать в домах лестницы, а только вот такие пологие сходы. «Ну хоть не споткнешься в темноте!» — думал он, ведя рукою вдоль стены. Но тут дверь наверху захлопнулась, Дик остался во мраке, и в голову немедленно полезли самые зловещие мысли. В мыслях фигурировали похитители, шантажисты и захват заложников. Однако тут спуск кончился; Дик впотьмах налетел на стену, ойкнул, пошарил руками и справа от него отворилась еще одна дверца.
— Милости прошу, милости прошу! Ничтожный Гиньоль искренне рад приветствовать у себя блистательного господина.
Дикон поморгал и потряс головой. После темного схода свет в комнате казался ярче солнца, но на самом деле это были всего лишь четыре лампы с душистым маслом, развешанные по углам подземной каморки без окон, невысокой, зато довольно просторной. Благовонный дымок примешивался к той же, что наверху, аптечной вони, придавая ей некую завершенность и своеобразную гармонию.
Хозяин, ничтожный... а, нет, достославный Гиньоль как будто бы сошел со страниц страшной сказки. Это был сгорбленный, седой старикашка со скорее длинной, нежели пышной бородой и чудовищным горбатым носом, украшенным бородавкой величиной никак не меньше золотого талла, так что весь в целом он напоминал замысловатую морисскую букву с обложки медицинского трактата с приписанным спереди надстрочным знаком.
Пока достославный Гиньоль (Дик еще раз десять повторил про себя: «достославный Гиньоль, достославный», чтобы, не приведи Создатель, не оговориться ненароком) хлопотал, приказывая подавать «скромную трапезу ради первого знакомства с блистательным», Дикон бочком двинулся вдоль стен, разглядывая стоящие по шкафам банки. Надо сказать, что эта комната, в отличие от лавки наверху, отнюдь не выглядела ни загадочной, ни пугающей. Никаких тебе чучел, колб и реторт. Шкафы со стеклянными дверцами были ярко освещены, банки были самые обычные банки темного стекла с притертыми крышками, вроде тех, в каких Кончита держала перец, сахар, корицу и прочие дорогостоящие приправы, белые наклейки на них были надписаны четкими, разборчивыми, будто бы печатными буквами, а если Дикон затруднялся их прочесть, то лишь оттого, что не был силен в гальтарском, на котором все это было написано.
— Только, ради всего святого, руками ничего не трогайте! — проквохтал за спиной гостеприимный хозяин. — Опасаться блистательному нечего, у ничтожного все чисто, как в аптеке... хе-хе... но все же иные... м-м... компоненты могут оказаться не столь полезны для здоровья!
Воспитанный Дик и так уже держал руки по швам, теперь же для верности убрал их за спину и поспешно отошел на середину комнаты, к накрытому столу.
Четырежды четыре блюда (курица, гусь, свинина и баранина, каждое в четырех видах соусов, сладком, кислом, соленом и остром) были съедены и запиты пряным вином, не похожим ни на одно из привычных Дикону, гость и хозяин омыли руки душистой водой и перешли к делу.
— Понимаю, понимаю, — приговаривал достославный Гиньоль, кивая головой, как фарфоровая собачка на полочке. — Пусть блистательный не изволит беспокоиться, у меня только самые лучшие составы из самых проверенных ингредиентов!
— Да-да, — говорил Дик, — эр Август... в смысле, граф Штанцлер велел обращаться именно к вам. У мэтра Гиньоля дорого, говорит, но зато качество выше всяческих похвал.
— Ой, ну что вы такое говорите! — мэтр Гиньоль всплеснул руками и тряхнул своей достославной бородой. — Разве мое дорого это дорого? Да вы просто не видели, что такое дорого! Вот в Агарисе — там да, там дороговизна... но там, конечно, и спрос большой! Святые люди, церковники, все карьеру делают, и многие — за наш счет... А здесь, в Олларии, это разве спрос? Это слезы, а не спрос, я вам уверяю. К тому же сейчас лето, все разъехались... У меня по этому поводу даже особое предложение имеется, для оптовых клиентов. Отрави трех монсеньоров, четвертого в подарок! Не желаете? Я вам еще дополнительно уступлю...
— Да нет, что вы! — смутился Дик. — У меня всего-то один и есть...
— А вы товарищей пригласите! Договоритесь с другими оруженосцами. Вы думаете, вы один недовольны своим монсеньором? У-у, вы таки удивитесь!..
— Нет, — твердо и незыблемо отрезал Дик. — Мне только одного надо. То есть мне-то не надо, я бы и этого травить не стал, но, вы понимаете...
— Понимаю, понимаю, понимаю, что ж, всякое в жизни бывает! Вот так и не хочешь человека травить, а приходится, буквально судьба такая. Что ж! За этим мы и существуем. Ну-с, блистательный, сейчас посмотрим, посмотрим, что я имею вам предложить...
И достославный Гиньоль, шустро пробежавшись вдоль полок, жестом фокусника выставил на стол перед Диком с полдюжины стеклянных банок, на первый взгляд отличавшихся только надписями.
— Вот-с, рекомендую-с, средство простое, но испытанное, состав на основе дождевого корня. Очень надежное снадобье, особенно если нужно отравить сразу много народу. Есть оптовые покупатели, прямо банками берут, сразу по четверть, по полпессаны. Но вам... вам, пожалуй, не подойдет: любой опытный лекарь немедленно распознает отравление. Значит, его в сторону. А вот это поинтереснее: основной ингредиент дулькамара. Сама по себе она не особо ядовита, но, будучи обработана специальным составом, накапливается в организме, и... Но нет, пожалуй, вам и это не подойдет: его нужно давать понемногу в течение долгого времени. Такое обычно супруги берут, когда муж... хе-хе... поднадоел. И подсыпают по чуть-чуть — в супчик, в жаркое...
— Какая низость! — воскликнул Дик. — Да за такое простой казни мало, я бы за это...
Мэтр Гиньоль только руками развел.
— Увы, блистательный, увы: людская натура порочна, мы лишь применяемся к ней! Тем более, что женщин в Талиге не казнят, согласно законам Франциска. Максимум, что грозит в этом случае супруге — вечное заточение... А вот похожее средство, но на основе мышьяка. Что занимательно: если дать его сразу много, мы с вами получим острое отравление, но, применяя малыми дозами, мы со временем сумеем добиться того же самого эффекта, но незаметно, исподволь. Однако, — достославный многозначительно вскинул палец, словно и впрямь был школьным мэтром и читал лекцию с кафедры, — слабым местом всех ядов на основе мышьяка является тот любопытный факт, что, принимая его на протяжении многих лет очень малыми дозами, мы получим не отравление, но привыкание! И многие, кто имеет основание опасаться покушений на свою жизнь, прибегают к этому средству и, таким образом, многие распространеннейшие яды на них не действуют вовсе, либо, в крайнем случае, вызывают лишь легкое недомогание!
— А Алва? — спросил Дик. — Вдруг он тоже... прибегает?
— Ну а ка-ак же! — воскликнул достославный. — Алва — обязательно! С раннего детства! Его же семья, они связаны с морисками, а у морисков там интриги, междоусобицы — страшное дело! Вечером лег спать, утром просыпаешься — а тебе уже голову отрубили! То, что у нас тут творится — это буквально детские игры по сравнению с Багряными землями. Поэтому Алва — да, постоянно. Еще батюшка их, соберано Алваро, ко мне захаживал. Говорит этак запросто, послушай, говорит, мэтр Гиньоль, подбери-ка мне яды по списку в нужной дозировке, у меня мальчики подрастают, надо позаботиться об их будущем. И я ему, конечно, скидочку, как постоянному клиенту...
— То есть на Алву вот это все не подействует?! — в ужасе переспросил Дик, обводя взглядом ряды банок, в мгновение ока сделавшиеся бесполезными.
— Ой, ну что значит «не подействует», почему же сразу «не подействует»? Всегда можно подобрать что-то индивидуально, специально для конкретного клиента. Вот, к примеру, очень остроумный состав, снотворное плюс слабительное. Человек, понимаете ли, засыпает и разбудить его нельзя никакими силами, а в итоге погибает от обезвоживания... Оригинальное решение, вы не находите?
Дик вообразил — и его чуть не стошнило. Подобной участи не заслуживал даже Алва.
— Нет, — сказал он. — Такого не надо. А есть что-нибудь такое... ну... без побочных эффектов? Чтобы просто умер человек, и как бы во сне, естественной смертью, ну вы понимаете?
— Понимаю, понимаю... — закивал достославный, и пять минут спустя перед Диком стояли еще три банки на выбор. К сожалению, тут же обнаружилось, что для самого дешевого из этих замечательных ядов цена нужной дозы начиналась с двухсот таллов. А двухсот таллов у Дика не то чтобы не было... но это были деньги Алвы. А травить человека за его же деньги... ну это как-то уже совсем нечестно. Так что Дик твердо решил ограничиться тем, что осталось у него от его собственных наградных. А наградных, увы, оставалось существенно меньше двухсот таллов. Дик запоздало сообразил, что надо было бы одолжить денег у эра Августа. Уж он-то наверняка не отказался бы посодействовать делу великой Талигойи! Нет, ну какой же он все-таки болван, и как он сразу не догадался! И эр Август тоже хорош: наверняка же знает, почем нынче все эти яды, так нет бы спросить, а хватит ли у тебя денег, Дикон...
Дикон скроил самую надменную мину, какую только мог, чтобы не уронить себя перед простолюдином, и небрежно осведомился:
— А вот скажите, а чего-то попроще у вас не найдется? Ну, там, я не знаю... не настолько... как бы это сказать?..
— Понимаю, понимаю, — сказал мэтр Гиньоль. — Вы, наверное, про все вот эти новомодные выдумки, вроде «составь себе яд по вкусу»? Мальчишка мой этим балуется, подмастерье — да вы его видели там, наверху. И не он один, просто поветрие нынче какое-то. Я уже подумываю наборчики начать продавать, из основных ингредиентов, и назвать как-нибудь покрасивее: «Юный мастер зелий»... в этом роде, юнцам такое нравится. Но поймите, блистательный, тут ведь мало подобрать действенные ингредиенты — необходимо еще обращать внимание на их взаимодействие, взаимные, так сказать, противопоказания... все как с лекарствами! Вот, скажем, прекрасное же средство: вытяжка горького миндаля, да? Испытанная вещь, с гальтарских времен известна... но! Нейтрализуется сахаром! Древние об этом даже не знали, потому что не ели столько сладкого, как в наше время. А казалось бы, самое милое дело: подсыпать его, скажем, в пирожное! И что мы имеем? Мы имеем то, что дорогостоящий продукт пропадает совершенно впустую! Человек скушает, облизнется и попросит еще! Или вот, к примеру... вот чудный яд, белая вдовушка, казалось бы, трави не хочу. И опять же — но! Но совершенно не сочетается с алкоголем. Мало того, что в вино его подлить невозможно. Нет: вам еще придется следить, чтобы человек на протяжении как минимум нескольких часов не выпил ничего спиртного! Иначе — острая рвота, и все! К утру ваш клиент уже как огурчик, в худшем случае — чуть-чуть помается животом. А в то же время, например, прекрасный гриб — навозник... ну что вы хихикаете, право же, очень вкусный гриб, вовсе не ядовитый сам по себе, а в жареном виде просто бесподобен... но не приведи вам Создатель запить его алкоголем, особенно чем-нибудь крепким, вроде касеры или каких-нибудь алатских настоек. Вам очень повезет, если вас благополучно откачают — а ведь, казалось бы, никто даже не собирался вас травить, чистая случайность! Обидно, не правда ли? Никому не перейти дороги, не иметь врагов — и пасть невинной жертвой собственного гурманства, как это печально! Так что нет, нет, блистательный, я, конечно, мог бы вам продать необходимый набор ингредиентов, но заниматься самодеятельностью, не имея нужных знаний... настоятельно не рекомендую. Ну то есть, конечно же, вы могли бы спросить совета у самого герцога Алвы, таких знатоков ядов, как он, в Олларии по пальцам перечесть... но ведь он же спросит, зачем вам!
В конце концов, после долгих поисков, Дику подобрали нужное средство — достославный заверил, что уж оно-то должно подействовать непременно. И стоило оно относительно недорого: две дозы (для верности) уложились в сотню таллов...
* * *
С утра Дик в нетерпении нарезал круги по коридорам неподалеку от покоев монсеньора. Эр Рокэ вчера ездил во дворец, вернулся весь какой-то встрепанный, словно больной воробей (видимо, яд уже начинал действовать), и предупредил, что тренировки с утра не будет, потому что утром он занят. Но Дик решил, что, на худой конец, всегда можно отговориться тем, что он об этом позабыл. Вот в покои вошел камердинер, а вслед за ним — цирюльник с бритвенным прибором, и Дикон замер в нетерпении и ужасе: вот сейчас, сейчас раздастся вопль, извещающий всех, что Рокэ Алва мертв...
И вопль, точно, раздался — но это был вопль Алвы! И слова были в этом крике: Дику было плохо слышно сквозь две стены, но ему отчего-то почудилось, что это слова «Окделл, падла!!!»
Он застыл, решая, не стоит ли сбежать от греха подальше, но решиться так и не успел: из дверей спальни, как ошпаренный, вылетел камердинер Пепе и крикнул: «Окделла к соберано!»
Войдя в спальню, Дикон затворил за собой дверь и остановился. Он был вроде бы и рад, что Алва жив, и в то же время подозревал, что отравление все же даром не прошло.
Алва был в спальне один (цирюльник попался Дику навстречу в соседней комнате) и сидел у туалетного столика, повернувшись спиной, так, что Дику не было видно ни его лица, ни отражения в зеркале.
— Сознайтесь, юноша, — глухим, каким-то не своим голосом произнес он, — это все ваших рук дело?
Если Дику и приходило в голову запираться и отнекиваться, тут он сразу понял, что отговориться не выйдет. Будь еще на его месте кто-то другой, привычный лгать и притворяться, а он... нет. Поэтому он просто спросил:
— А откуда вы узнали?
— А вы что, рассчитывали, будто я ничего не замечу? Да от вас на хорну несло лавкой старого Гиньоля! Или скажете, что вы к нему за ветропляской бегали для подружки?
Дик молча помотал головой.
— И что мне теперь с этим делать прикажете?!
— С чем?
— То есть вы хотите сказать, вы еще и не знаете, что натворили?
Приглядевшись, Дик обнаружил, что Алва не просто сидит к нему спиной. На голову у него было наброшено какое-то кружевное покрывало, и вдобавок он прикрывался веером. Страшная мысль внезапно поразила Дика: а что, если аптекарь его обманул?! Что, если этот яд вовсе не убивает человека, а... а... например, превращает мужчину в женщину? Нет, он прежде никогда не слышал ни о чем подобном, но... Иначе отчего бы Алве было наряжаться на женский манер?
Но тут Алва резко развернулся в его сторону, опустил веер — и Дик ахнул. Нет, его эр по-прежнему оставался мужчиной, но, святые угодники, на кого он стал похож! Его точеное лицо, прежде безупречно-белое, опухло и пошло симметричными багровыми пятнами, как будто бы на Алву нацепили чудовищную маску.
— Что за отраву вы мне давеча подсунули, сознавайтесь! Я рассчитывал на какой-нибудь из банальных общераспространенных ядов, а вы... что это за дрянь и чего мне ждать дальше? Ну?!
— Я... я... ну, это сложный состав, основной ингредиент там бойранский болиголов, — сознался наконец Дикон. — Я... вы... мне говорили, что вы просто должны были уснуть и не проснуться...
— Что за ерунда, юноша? Бойранский болиголов такого действия оказать никак не мог! Вот вечно вы беретесь за дело, не зная, что к чему. Могли бы хотя бы со мной посоветоваться!
— Я хотел... я думал... но было как-то неудобно... — промямлил Дик.
— Думали вы! Я давно уже понял, что думать вам вредно. Вы уверены, что там не было ничего, кроме болиголова?
— Только вспомогательные компоненты, — бойко зачастил Дик: он вчера наслушался умных слов, а на память он никогда не жаловался. — Плющ, семя подорожника, как обволакивающее, эмерия, как противорвотное, чтобы подавить рефлекс... или рефлюкс...
Алва застонал и схватился за голову.
— Эмерия! Эмерия! Окделл, какой же вы идиот! На эмерию у меня аллергия, даже если просто в руках подержать — а вы меня ею опоили! У меня через полчаса дуэль, четверная, а я в таком виде!!!
И он с отвращением воззрился на себя в зеркало.
— И что прикажете делать?
Дик еще раз посмотрел на жуткую багровую маску — и его осенило.
— Маска! Эр Рокэ, вы же можете просто надеть маску — и никто ничего не заметит!
— Ну да, конечно — не считая того, что все это жутко чешется! Да я всех кругом поубиваю, еще не доехав до Нохи!
— А может, мазь какую? — робко спросил Дик.
— Без вас бы не догадался! Велите позвать лекаря...
* * *
Страшная четверная дуэль в Нохе вошла в историю как самая короткая дуэль, не считая, разумеется, линий. Рокэ Алва вызвал всех четверых противников одновременно, заколол их в несколько точных движений, вскочил в седло и ускакал, предоставив секундантам разбираться с последствиями. Дома его ждала успокаивающая ванна, и медлить он не собирался. А еще дома сидел угрюмый Окделл, штудирующий толстенный классический «Травник, сиречь собрание компонентов лекарственных растительных, животных и минеральных», в десяти книгах. Рокэ поклялся, что, пока Окделл не вызубрит его наизусть с любого места, за ворота он не выйдет. Рокэ примерно представлял себе способности оруженосца — можно было рассчитывать, что «Травник» нейтрализует поганца как минимум на полгода. Эта маленькая месть тоже по-своему грела душу и облегчала страдания.
