Work Text:
Если бы кто-нибудь спросил Ойкаву, почему он выбрал Киото для открытия своего второго отеля типа «постель и завтрак», он бы рассказал, что ему нравится богатая культура и история этого региона, красивые горы и захватывающие дух виды на море. Это было на сто процентов не потому, что Рини упоминала о поступлении в колледж в Киото с самого начала старшей школы.
Он не покрывался холодным потом, когда думал о том, что она находится более чем в девяти часах езды от дома, одна. Нет, Киото был хорошим туристическим направлением с большим потенциалом для процветающего бизнеса. А то, что он находился в десяти минутах езды на автобусе от общежития Рини и мог приглашать ее каждое воскресенье на ужин, было дополнительным бонусом.
Брюнет развалился на диване, лениво перелистывая телевизионные каналы, но ничто не заинтересовало его настолько, чтобы заставить его остановиться. Он слышал, как льется вода в душе, и едва мог разобрать тихое мурлыканье Ивы под шум воды.
Хикару ночевал в доме друга на вечеринке по случаю дня рождения. В квартире царило необычное спокойствие, без шумной беготни восьмилетнего ребенка.
Ойкава прервал свои поиски развлечения, когда услышал, как его телефон завибрировал на кофейном столике. На экране высветилась фотография милого малыша, одетого в костюм зайчика. Мужчина с нежностью улыбнулся, ему показалось, что он сделал эту фотографию целую жизнь назад.
— Привет, Зайчик-чан~! — радостно пропел он в трубку. Его лицо вытянулось, когда он услышал сопение на другом конце.
— Д-дядя Тоору. М-можно я приду? — девушка хныкала в трубку. Ойкава почувствовал, как его кровь стынет в жилах.
— Рини, что случилось? Ты в безопасности? Где ты? Я приеду за тобой, — шквал вопросов слетел с его губ без паузы. Он быстро встал с дивана и начал собирать свои ключи и бумажник.
— Нет, нет, дядя Тоору, я в порядке! Я имею в виду, что я в безопасности и просто у себя в общежитии. Я могу поехать на автобусе… Я просто… Мне нужно… Я хочу быть у вас прямо сейчас… — Ойкава с облегчением прислонился к кухонной стойке, когда услышал, что она в безопасности. Несмотря на то, что с той ужасной ночи прошло более десяти лет, он все еще чувствовал, что впадает в панику при мысли о том, что девушка может пострадать.
— Зайчик, тебе здесь всегда рады, без лишних вопросов. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я приехал за тобой?
— Да, дядя Тоору, я уверена. Я буду у тебя через пятнадцать минут. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, Зайчик, — после того, как на другом конце линии наступила тишина, Ойкава позволил себе несколько мгновений, чтобы успокоить свое колотящееся сердце, прежде чем начать действовать. Сначала он снял с плиты чайник и наполнил его, а затем поставил обратно, чтобы он разогрелся. Затем он отправился на поиски своего партнера.
Душ был выключен, но Иваизуми все еще был в ванной, полотенце свободно висело на его бедрах, когда он стоял у раковины и чистил зубы. Лесные зеленые глаза смотрели на Ойкаву в зеркале, и легкая улыбка появилась на губах Иваизуми. В любой другой момент картина перед ним заставила бы Ойкаву страдать так, что только хриплые поцелуи и ушибленные бедра могли успокоить, но сейчас у него были другие дела, на которых нужно было сосредоточиться.
— Зайчик сейчас приедет, — Иваизуми поднял бровь. В приходе девушки в их дом не было ничего нового, и мужчина наслаждался ее обществом не меньше, чем ее дядя. — Она плакала, — это заявление вызвало несколько эмоций, промелькнувших на лице Иваизуми. Первым был страх, но он быстро уступил место непоколебимой твердости, которую Ойкава так и не смог назвать, пока они не усыновили своего собственного ребенка. Это было (то, что Ойкава так любовно окрестил, а Иваизуми неохотно признал) лицо папы-медведя Иваизуми.
Тот, что пониже ростом, быстро прополоскал рот и отложил зубную щетку в сторону.
— С ней все в порядке? Нам нужно ее забрать? Позвонить Тобио? — как и Ойкава, пока он задавал свои вопросы, он начал собираться, не желая терять ни минуты, когда Рини может понадобиться их помощь.
— Она в безопасности и уже едет сюда. Она была в своём общежитии, когда звонила, — это вызвало небольшое напряжение в плечах Иваизуми. Он сменил джинсы, которые достал из ящика, на треники.
— Она сказала, почему конкретно плакала? — Ойкава покачал головой.
— Нет. Она просто сказала, что мы ей нужны, — несмотря на то, что он знал, что его крестница физически в безопасности, по коже Ойкавы пробежала неприятная дрожь.
Рини всегда была хорошим ребенком. Конечно, иногда она получала плохие оценки, устраивала истерики и отлынивала от работы по дому, но она была человеком. По большей части она всё делала с улыбкой, и в ней было что-то такое, что могло растопить даже самое холодное сердце. Вы не могли не любить ее.
Худшее, что она когда-либо делала, это однажды прогуляла школу, чтобы пойти в аквапарк на последнем годе обучения в старшей школе. Ойкава доверял ей, он знал, что она никогда не пойдет на то, чтобы причинить кому-то боль или сделать что-то нечестное, но он не мог остановить миллионы худших сценариев, прокручивающихся в его голове. Две теплые руки на его щеках вывели его из паники.
— Ты накручиваешь себя. Расслабься. Давай подождем ее на кухне.
Мужчины перешли на кухню, где чайник сердито зашипел на них за то, что они оставили его так надолго. К тому времени, как Ойкава заварил три чашки чая, входная дверь открылась и с тихим щелчком закрылась.
Рини встретила их в дверях кухни. Темно-синие глаза покраснели и опухли. Она жалобно всхлипнула, уставившись на свои бледно-голубые тапочки. Когда она наконец подняла на них глаза, они увидели, что она борется с неизбежным. Ее нижняя губа начала подрагивать, прежде чем окончательно перешла в рыдание. Ойкава бросился вперед и заключил свою крестницу в объятия. Ее руки вцепились в его рубашку сзади так, что побелели костяшки пальцев.
— Зайчик. Эй, Зайчик, поговори с нами. Что случилось? — Ойкава тонул в беспокойстве, держа на руках рыдающую девочку.
— Что бы то ни было, мы поможем тебе это исправить, хорошо? Просто поговори с нами.
— Вы не можете это исправить! — взвыла Рини. Ойкава мягко подвел ее к кухонному столу и помог ей сесть на один из деревянных стульев. Он опустился на стул рядом с ней и подал чашку чая в ее дрожащие руки.
— Рини, что бы это ни было. Ты можешь рассказать нам, — Иваизуми протянул руку, чтобы погладить девушку по руке. Она тихо плакала несколько минут, а потом наконец подняла глаза на двух мужчин.
— Это… Хаджи-кун… он… ОН ИЗМЕНИЛ МНЕ! — Рини всхлипывала, положив голову на руки, когда горе снова охватило ею.
Ойкава сделал паузу. Все это… из-за мальчика? Он мгновенно почувствовал облегчение. У Рини не было никаких проблем. Вся тревога, которая так тяжело сидела в его груди, растаяла. Он почти хотел улыбнуться от того, как он был счастлив, это был просто какой-то глупый мальчишка, но плачущая фигура перед ним заставила его губы сжаться в хмурую гримасу.
— Ох, Зайчик, — брюнет успокаивающе погладил свою крестницу по спине. Каждое рыдание заставляло его сердце замирать. Ему было неприятно видеть ее такой расстроенной.
— Зайчик, мне так жаль. Мальчики идиоты, а он эгоист, раз причинил тебе такую боль, — у Ойкавы не было большого опыта в свиданиях помимо его отношений с Иваизуми, поэтому ему было трудно подобрать слова, чтобы утешить Рини. Он знал, что ничего из того, что он может сказать, не облегчит ее боль.
— Ты знаешь, где он живет? — это был голос Иваизуми, который привлек их внимание. Ойкава попытался прочесть выражение лица своего мужа, но изумрудные глаза были холодны, а губы сжаты в жесткую линию.
— Д-да? — неуверенно ответила Рини.
— Хорошо, скажи мне где? Ему ведь больше восемнадцати, верно? Я не хочу попасть в неприятности из-за того, что ударил несовершеннолетнего, — мужчина встал из-за стола с легкостью, как будто он только что не заявил, что собирается наброситься на бывшего парня Рини.
— Ива, ты не можешь его побить! — девушка потрясенно вскрикнула. Глаза Иваизуми лениво скользнули по ней. Его плечи были расслаблены, но откинуты назад, он выглядел высоким, сильным и опасным. Ойкава почувствовал, как внутри него что-то шевельнулось, что ему определенно придется посетить его снова позже.
— Почему нет? Он причинил тебе боль, этот придурок заслужил это.
— Хаджиме, она права. Тебе почти сорок лет, ты не можешь ходить и бить людей, — Иваизуми фыркнул и закатил глаза, глядя на своего мужа. Он повернулся и открыл холодильник.
— Отлично. Как насчет того, чтобы просто забросать яйцами его машину? — мужчина обернулся с коробкой яиц в руках и лукавой улыбкой на губах.
***
— Я не могу поверить, что мы действительно это делаем, — прошептала Рини в двадцатый раз с тех пор, как они вышли из машины Ойкавы. Зимний воздух был свежим, а холодный ветер загнал всех в дома, чтобы они прижались к обогревателям. На затемненных улицах царила тишина, лишь мягкий гул уличных фонарей наполнял воздух.
На руке у Ойкавы был пакет, наполненный яйцами, банкой взбитых сливок, несколькими банками анчоусов и контейнер еды на вынос, который был спрятан в задней части их холодильника с незапамятных времен.
Он поймал себя на том, что соглашается со своей крестной дочерью. То, что они делали, было ребячеством и незрелостью. Они были владельцами бизнеса, отцами и уже перешагнули черту среднего возраста. Такая месть была ниже их достоинства, но в то же время он почувствовал себя возбужденным.
Трио быстро шло по темной улице к своей жертве.
— Это она? — Иваизуми указал на небольшой красный хэтчбек, припаркованный на обочине дороги. Одна шина лежала на бордюре, а передний бампер был покрыт царапинами и вмятинами. Очевидно, этот человек заботился о своей машине так же хорошо, как и о своих отношениях. Что вообще Рини делала с этим неудачником?
— Д-да, это она… Ива, ты уверен, что нам стоит это делать? Что если у нас будут неприятности? — Рини нерешительно огляделась вокруг. Как Ойкава вообще мог подумать, что она сделала что-то не так, было выше его понимания.
— Все огни в доме выключены, и на улице никого нет. Мы просто разбиваем несколько яиц о его машину. Разве ты не хочешь немного отомстить?
Девушка остановилась перед машиной и уставилась на неё суровым взглядом. Двое мужчин стояли и смотрели на нее, ожидая ее окончательного решения. В конце концов, это было ради нее, и если она действительно против, тогда они бы ушли.
Через несколько мгновений она повернулась и посмотрела на них, протягивая одну из своих рук.
— Передай мне яйца, дядя Тоору, — лицо Иваизуми расплылось в широкой улыбке. Ойкава закатил глаза. Их друзья всегда дразнили его за драматизм, но здесь Иваизуми поощрял его крестную дочь к вандализму машины.
Невысокий мужчина взволнованно взял у Тоору банку со взбитыми сливками.
— Давай сделаем это.
***
Через тридцать минут они все стояли и любовались своим шедевром. Взбитыми сливками были покрыты все дверные ручки и дворники на ветровом стекле. Сырые яйца были намазаны на окна и капот машины. Остатки еды (напоминавшие в прошлом что-то вроде клецки) они размазали по крыше, а затем опустошили рыбные банки в маленький отсек, скрывавший крышку бензобака.
Это было отвратительно, оно пахло, и убирать это было бы кошмаром.
— Это идеально, — сказала Рини, задыхаясь. Все это время она не могла перестать хихикать.
— Хорошо. Он заслужил это. А теперь пойдем домой и примем душ. Мы все чертовски воняем, — сказал Иваизуми, мягко улыбаясь девушке.
Рини посмотрела на них, и все следы ее грусти исчезли. Их действия, безусловно, попадали в морально-серый спектр, но видеть ее улыбку стоило того.
***
После того, как они вернулись домой и привели себя в порядок, троица уселась на диван вместе с чаем в руках и фильмом по телевизору. Рини сидела посередине, положив голову на плечо Ойкавы, пока они смотрели кульминационный момент фильма. Главный герой ворвался в часовню, прервав свадьбу любви всей своей жизни, чтобы признаться ей, после того как по глупости сказал ей, что ненавидит ее, потому что думал, что для нее будет лучше быть с кем-то другим.
— Парни такие глупые. Отныне я встречаюсь только с девушками, — Иваизуми фыркнул.
— Девушки тоже могут быть глупыми. Просто не торопитесь, чтобы найти кого-то, кто подходит тебе. Мне понадобилось 27 лет, чтобы найти Трашикаву, — Ойкава сморщил нос от детского прозвища.
— И смотри, я подарил тебе годы счастья, успешный бизнес, счастливого ребенка и возможность каждый день быть благословленным моим обаянием и привлекательной внешностью. Ты должен благодарить меня.
Рини рассмеялась над препирательствами своих дядей.
— Ива, что бы ты сделал, если бы Хикару-кун изменил девушке? — мужчина потребовалось несколько мгновений, чтобы обдумать этот вопрос. Ойкава повернул голову, желая узнать, как его муж отреагирует на гипотетические действия их сына.
— Наверное, то же самое, что мы сделали сегодня вечером. Или заставил бы его сделать что-нибудь абсурдное, например, наполнить ванну наперстком.
Ойкава раздраженно вздохнул. Больше никому и никогда не позволялось называть его драматичным.