Chapter Text
Инсин играл в игру на своем новеньком кнопочном телефоне-раскладушке, когда машина наконец остановилась.
Приехали.
Мальчик выпрыгнул из машины и огляделся вокруг. Достаточно роскошный двухэтажный дом, окружённый забором, с прилегающим к нему садом — их. Тот стоял на углу небольшой улочки, с одной стороны от него простиралась бескрайняя пустота — лишь в низине поле и река сквозь него, за которой начинался лес.
Инсин глубоко вдохнул местный воздух. Здесь намного свежее, чем в городе. Красивее, все вокруг такое зеленое и необычное!
Ему здесь нравилось.
Мимо прошел папа, уже что-то доставая из багажника, а мама уже заходила внутрь дома.
— Ну, как тебе? — спросил папа.
— Круто! — ответил мальчик. — А мы сможем гулять к реке?
— Конечно, сможем. Вот как только обустроимся, сразу сможем.
— Нравится? — спросила мама и потрепала его по голове.
— Ага!
— Вот такое у нас теперь будет летнее развлечение, на природу кататься.
— Ты будешь здесь тоже ухаживать за цветами, как дома?
— Посмотрим. Может быть. У меня здесь итак есть целый сад в распоряжении. Кто знает, смогу ли я выдержать еще работы!
— Пожалуйста! Я буду помогать!
Мама задорно посмотрела на него.
— Думаешь, у тебя хватит сил постоянно ухаживать за цветами?
— Да! Да! Да! — запрыгал Инсин.
Мама снова потрепала его по голове.
— Посмотрим, бельчонок. Сейчас самое главное — разобрать коробки, а с садом решим потом. Пойдем, осмотрим дом, выберешь себе комнату и будешь помогать нам.
— Угу!
Дом этот состоял из нескольких комнат на первом этаже — прихожая, гостиная, столовая, кухня и несколько комнат для отдыха, а еще ванна и туалет. Все спальни находились наверху. Инсин рассчитал, что если каждый из них выберет себе отдельную спальню, то останется еще две. Какой большой!
Просторный зал, в который он вошел, украшался слегка дырявым по краям ковром, и в унисон его старости дышал многолетний слой пыли на шкафах и полках, который мешал полноценно вдыхать и рябил в носу.
После некоторых мучительных раздумий, мальчик всё-таки выбрал себе комнату ближе к лестнице, с видом на реку и лес. Папа и мама понемногу приступали к разгрузке коробок, что долгожданным приятным грузом располагались в машине. Остальные вещи грузчики должны были привезти с минуты на минуту.
В его комнате уже стояли незастеленная кровать и все те же пыльные шкафы. Родители говорили, что они не переезжают навсегда, просто теперь у них будет два дома — один в городе, другой — здесь, на природе, а потому много вещей они не станут брать с собой, только самое необходимое и то, что они заказали для благоустройства дома.
Мальчик выбежал во двор, в сад. Здесь тропами по всей территории прокладывалась дорога плоскими отполированными многолетним по ним хождением камнями, словно в мультиках. Она ответвлялась в самые разные участки придомовой территории, будто голые ветки яблони — одна в сторону косой, практически сгнившей беседки, что уже обросла густой растительностью, другая — в сторону не вызывающих доверия, но интригующих ржавых скрипучих качелей, полностью влажных и грязных, что являлись домом для стайки непонятных жуков. Буэ! Гадость. А ведь Инсин так хотел с удовольствием на них прокатиться.
Другое ответвление каменной тропы вело на другой конец участка, к импровизированному, достаточно густому для данной территории саду. Сейчас он из себя ничего не представлял, лишь шуршали под ногами зеленые совсем еще листья, которые все равно почему-то осыпались со всех этих деревьев. Наверное, если за ними ухаживать, то они будут приносить плоды. Может быть, какое-нибудь из них даже окажется яблочным, но пока что эти деревья не обладали какими бы то ни было отличительными признаками.
— Ма-а-ам! А мы сможем организовать пикник на природе?
— Конечно сможем, после того, как все починим.
— А почему мы купили дом со всем сломанным? Почему не купили с целым?
— Потому что так дешевле. И нам с папой не сложно сделать все самим. Не переживай, управимся за пару дней, как только сделаем все внутри. Может быть, на следующей неделе уже устроим первый пикник и позовём всех соседей в гости.
— Кстати, сынок, — начал папа, занося внутрь очередную коробку, тяжело дыша. — Не хочешь познакомиться с соседями? Мы только приехали, так что было бы неплохо. Я дам тебе пакет с печеньем, раздашь всем в честь приезда?
— А мне? Я тоже хочу печенье!
— У нас есть еще один пакет и для дома. Надо разложиться хотя бы чуть-чуть и тогда вечером сможем пить чай и смотреть на звезды.
— Ура, звёзды! Я хочу!
Мама довольно посмотрела на папу.
— Тогда держи, раздай всем.
— Угу!
Первой соседкой оказалась какая-то бабушка. Она жила в удалении от них, перед ее домом тоже простирался сад, и пока Инсин шел к дому, то через забор он видел множество красивых цветов и грядок с неказистыми саженцами. Звонок в дом звучал как пение какой-то экзотической птицы, и он так запал мальчику в душу, что тот бы с удовольствием еще раз на него нажал, чтобы ее послушать, но это было бы совсем неприлично, поэтому он просто стоял и ждал.
Бабушка выглядела мило. Не так, как другие занудные злые бабки, которые постоянно выливали на него свое недовольство, стоило ему снова начать играть с бродячими животными, а очень улыбчивой и задорной бабулей. Ему показалось, что она излучала позитив и была готова сама угостить его чем-то вкусненьким. «В другой раз» — подумал Инсин, так как сейчас у него была миссия, и он не хотел от нее отклоняться. Не то, чтобы родители ему запрещали этого делать… Но он сам для себя решил, что не стоит, и побрел дальше, помахав бабушке напоследок.
Когда он двигался к другому дому, то понял что, судя по всему, здесь все дома на улице находятся на приличном расстоянии друг от друга.
В следующем доме жил дедушка — у него на участке Инсин не нашел ничего примечательного, да и сама территория под его дом была не то чтобы особо большой. Но торт тоже радушно его встретил и даже угостил в ответ блинчиком, который Инсин всё-таки принял — для этого ему не пришлось бы оставаться в чужом доме на чай, так что это не страшно.
Потом дверь ему открыла какая-то доброжелательная тетушка, которая сказала, что у нее есть сын почти что возраста Инсина, и скоро он вернётся домой из поездки в лагерь. Они жили здесь в доме, вместе с мамой. Когда Инсин спросил, а куда делся папа, то ему ответили, что папа с ними и не жил.
Странно. Мальчик не мог себе представить, чтоб его папа жил отдельно от них с мамой, но в любом случае предложил печенье и для тётушки, и для ее сына.
Пока Инсин шел к следующему дому, то всё-таки вынул одну печеньку из пакета для себя. Это ведь его любимое печенье, разве можно устоять! А еще мальчик был уверен в том, что оставшегося печенья хватит на всех. К тому же, он уже достаточно долго гулял по улице, он устал, и ему бы не помешало перекусить.
В общем! Не так уж и страшна потеря одной печеньки.
В другом доме, тоже не очень большом, жил дяденька. Сада у него как такового не наблюдалось — только беседка, практически возле входа в дом. Дяденька сказал, что он писатель, и что приехал сюда в поисках покоя и вдохновения. У Инсина загорелись глаза от этой информации — подумать только, настоящий писатель и совсем рядом с ним! После такого ответа на бедного мужчину сразу полетел шквал вопросов про его работу и тот даже слегка растерялся — не этого он ожидал от далекой глуши, но ничего не поделаешь — этого ребенка очень легко удивить.
За следующим домом улица заканчивалась. Здесь жили две взрослые женщины — не совсем старые, чтобы быть бабушками, но и не совсем молодые, чтобы называться тетеньками. Их наряды выглядели превосходно и вперили им не менее великолепные украшения, что переливались под лучами солнечного света всеми цветами радуги, и даже немного слепили этим мальчика. Как и практически у всех соседей до них, у тетушек в распоряжении присутствовал не менее дивный сад с различными диковинками, которые Инсин впервые видел; их дом словно сошел с обложки модного журнала или из любимого сериала мамы, который она смотрела по утрам, со своими подстриженными во всевозможные формы кустами и прочими интересными украшениями. Женщины в процессе их маленькой милой беседы рассказали, что за садом присматривают специально обученные люди, благодаря которым сад может сохранять свое роскошество. Когда он уходил, то хозяйки подарили ему элегантный красный цветок — это был какой-то особый вид лилий, что встречаются в природе невероятно редко. Только они произнесли его название, как мальчик сразу же его забыл — настолько оно было мудреным.
Когда Инсин пришел домой, то уже вечерело, а мама и папа уже разбирали дома вещи, привезенные грузчиками.
— Ну как, со всеми познакомился? Смотрю, и подарочек тебе оставили? — заметила мама.
— Ага! Это очень редкий вид лилий! ты знаешь как она называется? Мне сказали, но я уже забыл!..
И Инсин принялся рассказывать все, что сам узнал от своих соседей. Пока он рассказывал, папа успел поставить чайник и разлить всем чаю с таким же шоколадным печеньем, как и обещал, а еще вкусно пахло курочкой с кухни.
На ужин они раскрыли настежь окно, чтобы ничто не мешало смотреть на звезды за едой, как и договаривались. Здесь, за городом, световой шум практически отсутствовал, и небо предстало перед ними в своем первозданном виде.
Дом еще не выглядел таким комфортным, какой была их квартира в городе, но из-за уютной атмосферы здесь уже царило семейное тепло.
— Мы с мамой прибрали твою спальню. А еще перенесли туда все твои коробки. Можешь заняться их разбором до конца дня.
— Ура, игрушки! Наконец-то!
Инсин был неугомонным и любознательным ребенком. Он мог радоваться даже червяку, найденному под листом. Однажды, когда был еще меньше, чем есть сейчас, он насадил червяка на палку и побежал показывать маме с папой, а потом пытался его съесть, потому что ему червяк показался вкусно пахнущим. Слава богу, что его мама успела одним проворным щелчком бросить того куда подальше в траву, где маленький Инсин его уже не нашел.
Он рос активным ребенком, и родители души не чаяли в своем сыне. Все, о чем их ребенок только мог мечтать — и многим больше — они ему предоставляли. В школе он очень нравился всем своим одноклассникам из-за своего легкого на подъем характера и острого для своих лет ума, хотя и достаточно беспечного. К таким, как он, тянулись — и не только его одноклассники, но и все дети, с которыми мальчик контактировал.
Воистину, ребенок, никогда не знавший в своей жизни горя. Его родители проделали огромную для этого работу.
На следующее утро мама и папа все ещё продолжали работать над домом. Инсин позавтракал, и решил, что хочет погулять на природе. Вчера он только прошелся по улице да познакомился с соседями, но он совершенно не знает, что здесь есть вокруг.
Сын тетушки, который практически одного с ним возраста, ещё не вернулся из лагеря, а потому Инсин пошел один.
Поле, на которое выходило его окно, оказалось тоже какой-то огромной грядкой, на которой уже работали какие-то люди. Он прошел вдоль него и насчитал двадцать три человека! Ну и ну, это намного больше, чем количество его соседей. Откуда только эти люди взялись? Может, тоже специально обученные, как у женщин из красивого последнего дома?..
Инсин шагал вперед. Он уже прошел достаточно далеко от своего дома, когда увидел интригующий своим сиянием ручей, что утекал куда-то вглубь леса. Шум воды завораживал и мальчик, подобрав на обочине тропинки какую-то палку, задорно свернул прямо по направлению ручья — надо же узнать, куда тот ведет!
Чем дальше мальчик шел, тем сильнее менялись виды, окружавшие его. Вот он добрался до места, где хорошо просматривалось обширное пространство пролеска, в котором концентрировалось большая часть солнечных лучей, что попадали в объятия зеленого ковра из травы и кустарников, с редко пробивающимися белыми маленькими цветочками. Из-за многочисленного обилия светлых участков леса он казался доброжелательным, словно сошедшим со страниц доброй сказки, где маленькие феи ухаживают за безобидными зверьками, а потому Инсин без опаски прошел дальше.
Отсюда вела одна основная тропинка, от которой ответвлялось несколько других, поменьше.
Теперь внимание мальчика увлекла растительность. То тут, то там стали появляться причудливые растения и цветы, названия которым он не знал. Про ручей Инсин уже забыл, а палка выводила на земле какие-то одни ей ведомые узоры. Очень хотелось местную красоту сфотографировать, но Инсин не взял с собой ни телефон, ни фотоаппарат — что ж, придется родителям поверить ему на слово.
Он шел вперед, вертя головой из стороны в сторону. Мальчик петлял между деревьями, некоторые одинаковые, другие — особенно выделяющиеся среди общей атмосферы то своими тонкими низкими ветками, то толстыми стволами, которые бы даже трое таких мальчиков, как Инсин, не смогли бы обхватить в свои объятия. За очередным таким поворотом мальчик вышел к внезапной реке.
Ее тихое течение пряталось в тени травы, словно бы не желая тревожить ту атмосферу, что здесь обитала — мальчик даже не слышал ее журчания. Она стала приятной неожиданностью для Инсина, а потому он почувствовал такой восторг при ее виде, что первым делом сразу же захотел в ней искупаться — однако, когда мальчик провел пальцами между потоками воды, то он почувствовал, что она ледяная. Хорошо, что он сперва решил помочить руки, а не ноги, какой была его первая мысль.
Тем не менее, она завораживала. Кристально чистая жидкость являла миру все то, что скрывалось на дне реки — водоросли, что пробивались вверх сквозь мелкие камни к солнечному свету и стайки мелких рыбешек, что тут же рассыпались в разные стороны, стоило только Инсину ткнуть туда палкой; редкие листья, опавшие с близлежащих деревьев, зелеными лепестками плавали по поверхности водной глади, словно кораблики, плывущие со своей особенной миссией или соревнующиеся друг с другом. Водное очарование совсем отличалось от лесного — здесь царила своя собственная идиллия, которая подчинялась не от чего не зависимым правилам. Оно практически распространилось и на своего незваного человеческого гостя, как вдруг…
— Ты здесь не должен находиться, — раздалось сзади, и у маленького Инсина душа ушла в пятки.
Мальчик дернулся от этой внезапности, коротко звонко вскрикнул и уже собирался было пуститься наутек, прочь от того, что его так бесцеремонно встревожило, однако же сообразил сперва оглянуться на звук.
И увидел мальчика, что недоумевающе серьезно на него смотрел.
Инсин немного успокоился, а потом смутился и разозлился.
— Что ты делаешь? Зачем ты меня пугаешь? — спросил он.
— Я не собирался тебя пугать, — ответил новоприбывший.
— А я испугался! Ты так тихо подкрадываешься!
— Тебя не должно быть здесь, — продолжал настаивать на своем мальчик, не желая заострять внимание на чужом страхе.
— Почему? Я просто гуляю тут и никому не мешаю.
— Здесь нельзя гулять, — ответили ему. Новый, незнакомый мальчик выглядел решительно и не было похоже, что тот хотел завести друзей, как сперва подумалось Инсину.
— Почему?
Инсину не нравилось происходящее. Сначала его напугали. Потом он обрадовался, увидев мальчика, а не кого-то плохого, так как подумал, что у него теперь наконец-то будет здесь первый друг! Но этот мальчик совсем не дружелюбно настроен, судя по всему, да еще и ведет себя так, словно это его лес. Ему это совершенно, абсолютно не по душе!
— Потому что сюда людям нельзя.
— Почему?
— Тебе не следует знать. Нельзя и все.
— Но должно же быть какое-то объяснение! Ты пришел из ниоткуда и теперь говоришь, что мне здесь нельзя гулять. А я хочу гулять здесь!
— Здесь таким, как ты, не место. Никогда не было.
— Таким как я — это каким? — еще больше насупился мальчик.
— Чужим.
И после этих слов Инсин окончательно обиделся.
— Ну и ладно! И не надо! — ответил мальчик и уже развернулся прочь от незнакомого мальчика. — Я тоже не хочу с тобой гулять! Я буду сам гулять! До этого же как-то гулял!
Было обидно. Инсин хотел с ним подружиться, а его обозвали чужим. Очень обидно! То, что он только вчера приехал, не означает, что он — чужой! Он тоже будет здесь жить, вообще-то. Каждое лето! Вот так!
Но говорить это незнакомому мальчику не хотелось, потому что Инсину казалось, что он вот-вот заплачет.
У него никогда не было проблем с тем, чтобы завести друзей. Как правило, другие дети, с которыми он общался, тоже всегда охотно шли на контакт. Никто никогда не называл никого чужим, даже если и видел впервые. Поэтому такое отношение для Инсина было в новинку, и от этого чувства ему становилось неприятно.
Он все шел и шел, чувствуя досаду. И палку свою он оставил именно там, откуда его прогнали. Блин!
— Когда я сказал…
— А! — Инсин дернулся и чуть не упал в воду, потому что этот мальчик снова появился из ниоткуда. Он все это время шел за ним? Он очень тихо шел, Инсин его совсем не слышал!
— …что тебе нельзя здесь находиться, я имел ввиду весь лес, а не ту опушку.
Это заявление Инсина окончательно разозлило.
— Почему это вдруг?! Вообще-то, лес не принадлежит тебе, чтобы ты тут командовал! Он принадлежит природе! И здесь может гулять кто угодно, а не только ты один! И я не чужой! — чуть подумав, добавил Инсин. — Я тоже теперь буду здесь жить!
Не обращая внимания на этого зазнайку, Инсин отправился дальше. Тоже, видите ли, возомнил о себе невесть что! Словно он — хозяин леса! Решает, где кому можно гулять, а где — нельзя! Сперва напугал его, потом — обидел и именно из-за него Инсин чуть не упал в реку! Может, этот мальчик как раз и есть тот самый плохой человек, о которых говорила мама!
Инсин прошел мимо, а потому не видел, как незнакомый мальчик тяжело вздохнул, словно взрослый, пытающийся объяснить глупому ребенку прописные истины.
Сердитым шагом Инсин даже не заметил, куда шел. Он оглянулся только тогда, когда вышел на открытую местность. Солнечные лучи здесь пробивались даже сильнее, чем на пролеске, словно выделяя эту поляну из теней деревьев. Красивое место, чтобы устроить пикник. Инсин сразу представил, как они с родителями будут здесь гулять. Было бы здорово! Запомнить бы еще, как сюда дойти…
От собственных мыслей его отвлекло мяуканье, раздающееся откуда-то слева. Судя по всему, где-то здесь свое пристанище нашли двое котят, которые заметили Инсина и теперь бежали к нему на встречу.
— Какие милашки!..
Пара темных комочков окружили мальчика. Тот присел на колени и погладил их пушистую грязную шерстку. Котята оказались не робкие, а очень даже боевые, и сразу же начали на него вскарабкиваться. Один залез на спину, а другой попытался забраться на голову по руке. Благо, на Инсине надета кофта с длинным рукавом.
Он теперь отсюда не уйдет! Как он может уйти, когда тут живут такие милашки? Жаль, он не взял ничего с собой поесть. Сейчас бы с удовольствием поделился с малютками.
Словно бы откликаясь на его мысли, перед котятами упала рыба. А подняв голову выше, Инсин понял, что животным еду подбросил как раз тот самый неприятный мальчик.
Котята сразу же накинулись на маленькую рыбешку, совершенно забывая о своем госте.
Инсин не знал, как на это реагировать. Вроде как он для себя решил, что не хочет пытаться начинать дружбу с этим мальчиком. Однако несмотря на то, что мальчик вел себя грубо, тот все еще следовал за ним. А теперь вот — покормил котиков. Люди, которые любят котиков, не могут быть плохими, да?
…Аргх! Он все равно на него дулся! Как бы не было ему любопытно, что этот мальчик из себя представляет!
Инсин мазнул по нему взглядом и, ничего не сказав, перевел его обратно на котиков.
Тот вздохнул.
— Полагаю, произошло недопонимание, — сказал мальчик смиренным, серьезным тоном. — Я не собирался тебе грубить, обижать или что-то такое. Если я тебя расстроил, то прошу прощения.
— Тогда что ты имел ввиду, когда говорил, что я чужой и мне тут не место? — надувшись, спросил Инсин.
Разумеется, он обрадовался, что мальчик не хотел ему грубить и даже извинился. Мама всегда говорила, что если кто-то сам просит прощения, без напоминания об этом, то это значит, что он хороший человек, он раскаивается и ему надо идти навстречу. И по виду мальчика, тот действительно раскаивался. Но Инсин все равно не мог так быстро его простить. Пусть сначала объяснится.
— Я имел ввиду, что тут опасно. Я живу здесь с наставниками, на том берегу реки, и все знаю. Ты же живешь не здесь, а где-то в другом месте, иначе я бы о тебе был уведомлен. Ты ничего здесь не знаешь, и для тебя находиться тут опасно, — терпеливо разжевал он.
А-а-а! Так мальчик имел ввиду, что он чужой по отношению к этому лесу! Действительно произошло недопонимание.
— Надо было сразу так и сказать. А то все уходи, чужой… Как я должен был понять, что ты не имеешь в виду ничего плохого?
— Извини. Здесь никогда не появлялось никого вроде тебя, чтобы я смог попрактиковаться. Я говорил тебе только то, что узнал от наставников.
— Хочешь сказать, у тебя здесь только наставники есть? И совсем никаких друзей?
Мальчик склонил голову.
— Друзей?
Котята мявкнули в довольстве после того, как наелись рыбой, и теперь продолжали ласкаться к рукам Инсина. Один начал мурчать и мацать своими лапками его ногу, а другой, потемнее, обнюхал его руки и принялся ластиться к другому мальчику.
— Ты не знаешь, кто такие друзья?
— Не знаю.
— Друзья — это те, с кем тебе не скучно! С кем всегда можно поиграть, пригласить в гости и рассказать все-все!
— Под это описание подходят мои наставники.
— Нет, это не то! Наставники не могут быть друзьями! Ну, то есть, могут конечно… Но это все равно не то!
— Хм. Значит, у меня нет друзей.
— Тогда давай я буду твоим другом! — сказал Инсин и вскочил на ноги, совершенно забыв о том, что пару минут назад он ни за что на свете не хотел общаться с этим мальчиком. — Меня зовут Инсин. А тебя?
Мальчик посмотрел на протянутую к нему руку и вернул взгляд обратно, недоумевая.
— Я — Дань Фэн. Зачем ты протянул мне руку?
Инсин смутился.
— Ее надо пожать. Это символ того, что два незнакомых человека теперь знакомы.
Он ведь правильно объяснил?.. Надо будет потом спросить у мамы.
Дань Фэн аккуратно протянул свою руку и пожал протянутую к нему. От его руки веяло холодом, так не вписивающимся в теплую погоду.
— Ого, а чего у тебя руки такие холодные?
— Холодные? Они всегда такие.
— Ты тут мерзнешь?
— Нет.
— А покажи, где ты живёшь!
— Я уже говорил. Тебе туда нельзя.
— Хочешь сказать, что ты живешь там, где опасно?
— Для тебя — да.
— Почему? Чем мы с тобой отличаемся?
— Мы… — начал Дань Фэн, но задумался. Было видно, что он всерьез раздумывает над ответом. В итоге, что-то придумав, мальчик продолжил. — Отличия есть. Мне нельзя об этом говорить.
Инсин смерил его подозрительным взглядом.
— Странный ты… Ладно, неважно! Расскажи лучше про этих котиков. Ты за ними присматриваешь?
— Можно сказать и так. Выхожу сюда иногда, чтобы их покормить. Они живут здесь совсем одни, их принесло течением. В дождь прячутся в норе, в корнях деревьев.
— Ого… А что за нора?
— Могу показать.
— Давай!
— В таком случае, следуй за мной.
Дань Фэн отвел Инсина к кошачьей норе. Корни, дерева, про которое шла речь, расположились над землей, именно поэтому в ней появились такие дыры, которые можно было бы назвать норами и в которые в дождь не попадала вода.
После они еще немного поговорили о котиках. И о других животных. Дань Фэн рассказал ему о тех растениях, которые Инсин до этого леса никогда не видел. Он оказался хорошим мальчиком, просто не совсем общительным. Инсин понял, что тот совершенно не умеет правильно выражать свои мысли и говорит практически без эмоций. Видимо, поэтому Дань Фэн показался грубым в самом начале, говоря свою белиберду. Когда Инсин это понял, ему стало неловко, а потому предложил сыграть в несколько игр, которые знал, чтобы отвлечься от этого чувства и негласно загладить свою вину. Большинство из этих игр подразумевало большое количество участников, а потому Инсину пришлось поднапрячь память, чтобы вспомнить игры для двоих.
Каждую из этих игр пришлось Дань Фэну объяснять. Просто удивительно, как он не знал ни одной!
— Неужели ты никогда ни во что не играл? — недоумевал Инсин.
— Мой образ жизни отличается от твоего. Мне нельзя покидать этот лес. Я живу здесь с наставниками и у меня есть обязанности, которые я должен выполнять. Мне не до игр.
— Ну и ну! — протянул Инсин. — Скукотища! Это же можно умереть от тоски!
В ответ Дань Фэн только пожал плечами.
— Как видишь, я не умер.
Дань Фэн не проявлял особого энтузиазма ни в одной из игр. Он двигался неловко, с заторможенностью, и ему это чувство явно не нравилось.
Тогда Инсин решил сыграть в какую-нибудь игру с мячом. Без мяча. Для этого ему нужно было придумать, чем заменить мяч. Но палки для этого не подходили, цветы и листья — тоже, а камни… Не будет же он в самом деле кидать в нового друга камнями?..
— Давай я схожу за мячом и вернусь! Без него никак!
Взгляд Дань Фэна устремился вверх.
— Уже поздно.
Инсин посмотрел туда же, и правда — ранее голубое небо теперь становилось закатно-оранжевым.
— Ого, — протянул Инсин, все ещё глядя вверх. — Я здесь весь день провел и не заметил! Надеюсь, мама и папа меня не потеряли…
— Я тоже на это надеюсь.
— Я приду завтра! С мячом! И принесу чего вкусненького котикам! И нам тоже, а то, кажется, я есть хочу…
— Зачем?
— Ну как — мы же друзья! И мне с тобой было весело! Хоть ты и многого не знаешь… Но ты много знаешь того, чего не знаю я, так что думаю, это честно.
Дань Фэн уставился на него своим безэмоциональным взглядом, раздумывая над его словами.
— Не говори только, что мне нельзя! — предостерег Инсин. — Тут тропинки были, а значит, люди сюда приходили! И ты… Ты все равно не сможешь мне запретить!
На последних словах словно что-то блеснуло в глазах Дань Фэна.
— Могу, вообще-то. Но это разрешено только в случаях крайней необходимости, тогда, когда иные способы не действительны. Однако, ты прав. Там, где есть тропинки, гулять можно. Тебе не нужно спрашивать моего разрешения, чтобы прийти сюда. Так что… Можешь приходить. Но до реки не доходи.
Инсин просиял.
— Тогда встретимся здесь завтра? Как сегодня?
— …Можно.
— Отлично! Тогда договорились! Давай встретимся прямо здесь, у кошачьей норы?
— …Давай.
Домой Инсин прибежал уже после заката. Казалось, одна единственная встреча перевернула мир мальчика с ног на голову — но мир, абсолютно беспристрастный к чужим душевным чаяниям, выглядел совершенно таким же, как несколько часов назад, таким же, как вчера и таким же, как всегда — все тот же лес, те же поля, на которых работали все те же люди, и даже ручей оставался тем же самым ручьем.
— Мама! Привет!
Женщина вздрогнула и обернулась на своего ребенка.
— Инсин! Где ты был? Ты как ушел, так ни разу не вернулся домой пообедать. И из соседей тебя никто не видел.
— Я гулял сегодня в другом месте! И познакомился там с мальчиком! Его зовут Дань Фэн! Мой первый друг тут!
И ее сын принялся пересказывать свой сегодняшний день. Увлеченный своим рассказом, он совершенно не заметил, как в дом со двора вошел его папа и тоже внимательно слушал.
— Лес, — пробормотал тот. — Не слишком ли это далеко для прогулок?
— Нет! — возразил Инсин. — До туда очень быстро дойти! А обратно еще быстрее!
— Любая дорога обратно быстрее, потому что ты уже знаешь, как идти.
— Ну па-а-ап! Там Дань Фэн! И котики! Я обещал, что завтра тоже приду погулять!
— Думаю, нужно предупредить смотрителя, — сказала мама, ставя перед Инсином тарелку с теплым супом.
— То есть, ты одобряешь такие далёкие прогулки? — с сомнением протянул папа.
— А что поделать? — вздохнула та. — Полагаю, даже если мы и запретим что-то, он все равно придет туда. Либо будет весь день ходить неприкаянным, если запретим. А так за ним хоть кто-то будет присматривать.
— А что за смотритель? — спросил Инсин с набитым ртом.
— Господин Хуайянь. Он отвечает за все работы в поле, потому и смотритель. Сообщим ему, что ты будешь гулять возле него, и чтоб он имел это ввиду.
— Ура! Спасибо!
— Но только не допоздна! — возразила мама.
— Как сегодня?
— Можно как сегодня. Лучше даже пораньше.
— Хорошо!
— И возьми с собой телефон, — сказал папа. — На всякий случай. Мало ли что.
— Угу!
На том и порешили. Одному только богу известно, как сильно родители этого мальчика старались быть хорошими мамой и папой для него.
На следующий день Инсин проснулся раньше обычного, специально заведя будильник. Он уже придумал, что будет брать с собой — обязательно мяч, иначе не получится сыграть с Дань Фэном во все те игры, в которые планировал; рюкзак — то был его любимый рюкзак в форме мордочки кота, невероятно потрепанный, потому что Инсин брал его с собой при любом удобном случае, по крайней мере, в городе — в который наберет еще с вечера купленных мамой несколько упаковок влажного корма для котят — благо что в этом районе есть хоть и один, но всё-таки магазин со всем необходимым, и покушать для себя. Он уже сложил шоколадное печенье, которое так ему полюбилось, и мама собрала ему два бутерброда в дорогу, чтобы не голодал весь день — один ему, другой его лесному другу.
Родители сказали, что он может пригласить своего друга поиграть здесь или в принципе пригласить в гости. Идея была интересной, он обязательно предложит ее Дань Фэну. Однако, что-то подсказывало мальчику, что его новый друг в любом случае откажется. Уж слишком сильно тот занудствовал по поводу реки, своей миссии и какой-то там опасности.
В общем, Инсин был полностью готов провести много времени вдали от дома. Телефон полностью заряжен, осталось только найти господина Хуайяня и сказать ему, что он рядом.
— Я пошел!
— До вечера! — крикнула мама вслед.
— Господи, а что будет в его подростковом возрасте… — пробормотал папа, но мальчик этого уже не слышал.
Инсин бежал вприпрыжку вдоль поля. Со слов мамы он знал, что дом смотрителя находился вглуби поля, нужно лишь только найти к нему тропинку. Но когда мальчик на нее свернул, его окликнули.
— Эй! Малой! Куда бежишь?
Инсин оглянулся.
Его окликнул дедушка, достаточно низенький, с седыми волосами и бородой, что работал недалеко от тропинки, потому и сумел заметить новоприбывшего гостя.
— Здрасьте! Я ищу смотрителя!
— Это я смотритель, — ответил дед. — Считай, что нашел его.
— Тогда — мама вам говорила про меня вчера! Я буду здесь рядом гулять, мне нужно вам об этом сказать!
Дед смерил его взглядом, окончательно отвлекаясь на мальчика от работы.
— Да-да, помню про тебя. Значит, ты — Инсин, да?
— Ага!
— Неугомонное дитё… — пробормотал дед так, чтобы мальчик его не услышал. — Где собираешься гулять-то хоть?
— Вон там! — Инсин махнул в сторону леса. Дом смотрителя поля находился возле кромки леса, с самого краю, считай в нескольких минутах ходьбы от того места, где они играли с Дань Фэном. Когда Инсин всмотрелся в ту сторону получше, то заметил сверкающие переливы реки на солнце — до нее можно было дойти от этого дома. Но она поворачивала в сторону, а потому не заходила на территорию поля.
— И что, там твой друг живет? — с сомнением протянул дед.
— Ага!
— В лесу?
— Да!
— Ну иди, — ответил дед так просто, словно бы это не он сейчас устроил мальчику небольшой допрос.
— До вечера! — крикнул Инсин и убежал дальше. Может быть, он уговорит Дань Фэна дойти до этого места. Так как жилище дедули смотрителя граничит с лесом, то можно считать, что его друг и не нарушит своих собственных правил относительно нахождения в лесу, зато отсюда можно увидеть его собственный дом. Он очень хотел показать своему новому другу свой новый дом.
— Да-ань Фэ-эн! — закричал мальчик, только забегая в лес. До условленного места встречи надо было идти еще какое-то время, но Инсину было на это все равно. — Это я-я-я! Инси-ин!
Мальчик резво добежал до необходимого места, но здесь все равно никого не было. Он очень тяжело дышал, крепче обнимая руками мяч.
— Да-ань Фэ-эн!
Но ему по-прежнему никто не ответил. Тем не менее, его присутствие было замечено котиками, и Инсин решил пока что отвлечься на них. Наложив для каждого котенка влажного корма, Инсин присел на корточки рядом и стал следить за тем, как животные ели. А ели они так, словно их уже давно не кормили, с причмокиванием, быстро, словно боялись, что еду у них отберут. Инсин сомневался, что кто-то здесь действительно их объедает, ведь за ними присматривает Дань Фэн.
И всё-таки, где же он…
— Мне сказали…
— А! — Инсин дернулся и чуть не упал, когда среди тишины раздался чей-то голос.
— …что здесь кто-то кричал.
Инсин развернулся и увидел Дань Фэна. Он сразу же просиял.
— Дань Фэн! Что ты опять пугаешь меня?
Мальчик склонил голову.
— Я не пугал.
— Ты так тихо подкрадываешься, что я совсем не слышу, как ты оказываешься рядом! Это пугает!
— Я не специально. Я всегда так хожу.
— Уф-ф, ладно! Я пришел с мячом! Давай играть!
— Зачем ты пришел так рано? Наставники жаловались, что твои крики мешают им выполнять свои обязанности.
— Чтобы побольше времени провести с тобой! Мы вчера практически ничего не успели сделать! А сегодня я много всего принес с собой!
— Хорошо. Но если ты снова придешь, то лучше делай это тогда, когда солнце встанет ровно над головой.
— А? — иногда Дань Фэн выражался так, что Инсин его совершенно не понимал.
— М?
— Я ничего не понял, что ты только что сказал!
— Завтра приходи позже.
— Хорошо! Смотри, что я принес…
Оказывается, Дань Фэн никогда не ел печенья. И бутерброд, который ему сделала мама, он тоже видел впервые. Как он сказал, наставники всегда готовили ему полезную еду из овощей и трав, иногда с добавлением мяса. Когда Инсин сказал, что это очень скучно каждый день есть, то Дань Фэн снова напомнил, что они отличаются.
Игры с мячом понравились Дань Фэну намного больше, чем те, в которые они играли вчера. Особенно съедобное-несъедобное. Он постоянно выигрывал Инсина в эту игру, называя свои заумные блюда и ингредиенты, которых не знал мальчик. Из-за этого Инсин постоянно жаловался на то, что его новый друг придумывает непонятные названия для еды.
— Они существуют, — настаивал тот.
— Тогда ты должен мне их показать! Давай сходим к тебе в гости и проверим! Поверю только тогда, когда увижу!
Дань Фэн замялся.
— Не думаю… Что это возможно. Тебе опасно заходить туда, к тому же наставники будут злиться. Точно будут злиться, если туда придет кто-то еще.
«Чужой» — витало невысказанным в воздухе, но Дань Фэн ни разу за сегодняшний день не произнес этого слова.
— Тогда давай ты ко мне! Мама и папа тебя приглашают в гости! Я как раз покажу тебе наш новый дом! У нас есть двор, и беседка, и качели! Правда, они сломанные… Но ничего, родители скоро все починят и там будет очень красиво и можно будет кататься на качелях! А еще я могу показать тебе соседей! А еще!..
Инсин много чего рассказал про свой дом и все то, что у него там есть на улице. Дань Фэн слушал с интересом, словно бы для него все это было в новинку. Однако, по его лицу невозможно было сказать, о чем тот думает — оно все еще продолжало быть очень безэмоциональным.
— Я не смогу, — ответил Дань Фэн после его тирады.
— Почему? — спросил Инсин. Видно было, что он очень опечален данным ответом.
— Уже забыл? Мне нельзя покидать этот лес, уходить далеко от реки.
— Даже на край леса нельзя? Хотя бы издалека посмотреть на мой дом?.. Там как раз и река эта рядом.
— Если недалеко от реки… — задумался Дань Фэн. — То можно. Совсем чуть-чуть.
Инсин просиял. От нахлынувшей печали не осталось ни следа. Как быстро он всё-таки меняет свои настроения.
— Но только если ты к реке не будешь близко подходить! А также, там не должно быть людей! Мне несдобровать, если меня увидит там кто-нибудь еще…
— Ага! — запрыгал Инсин. — Хорошо! Пошли!
Кажется, Инсин на Дань Фэна плохо влиял. Стоило ему только увидеть, как тот расплывается в своей счастливой улыбке, как и самому стало трудно продолжать сохранять спокойствие. Почему-то Дань Фэну показалось, что в таком состоянии духа Инсин его не услышит, что бы он сейчас не сказал, и на душе стало как-то из-за этого тревожно. Поэтому он повысил голос, чего никогда раньше не делал. Это плохо. Он не должен так себя вести. А еще наставники будут ругаться. Надо лучше работать над самоконтролем — видимо, он дает слабину.
Инсин схватил Дань Фэна за руку и повел сквозь деревья в сторону предполагаемого конца леса. В самом деле, откуда в этом ребенке столько уверенности в себе, если он даже понятия не имеет, куда идти? И за руку еще взял… От этого жеста у Дань Фэна вся душа в пятки посыпалась. Но здесь и сейчас… Ничего не должно произойти плохого, да?..
— Остальные свои вещи с собой брать не будешь?
— Зачем? Мы же вернёмся! У меня еще остался корм для котят, надо будет еще и на вечер их покормить!
— Понятно.
Рука Инсина действительно была очень теплой, по сравнению с его собственными руками.
— Смотри! — сказал Инсин, когда они подошли к краю леса. Дань Фэн замер.
Перед ними осталось всего лишь несколько деревьев, Дань Фэн мог видеть поле, которое простирается там, дальше. Инсин подбежал к самому последнему дереву, выглядывая в эту неизвестность.
— Вон там мой дом, я вижу его отсюда! — запрыгал Инсин. — Иди сюда!
— Там никого нет? — спросил Дань Фэн.
Ему было волнительно. Он никогда — никогда — не заходил так далеко от своего места обитания. Ощущение крайне непривычное, а оттого ему становилось некомфортно — он никогда не испытывал раньше такого чувства. Он никогда раньше не нарушал заветы. Он никогда раньше даже помыслить не мог о том, что может случиться, если он их нарушит.
Но ведь он и не нарушает, да?..
— Ну, в поле работают люди, но они далеко и даже не смотрят на нас. А если посмотрят, то наверняка не увидят! Ты их боишься, что ли?
— Ничего я не боюсь! — в сердцах сказал Дань Фэн. — Просто… Просто…
— Ты можешь встать здесь, возле дерева, если не хочешь, чтобы тебя кто-то увидел. Отсюда точно не увидят!
Эта идея показалась Дань Фэну логичной.
Он аккуратно подошёл ближе, к дереву. И осторожно из-за него выглянул.
В поле действительно работали люди. И они действительно были далеко.
От представшей перед глазами картины захватило дыхание. Это поле такое огромное, такое чистое и такое… безмятежное. Его величественность простиралась далеко за горизонт, превозмогая возможности зрения.
— Классно, да? — с воодушевлением спросил Инсин. Он весь светился от счастья. — А вон там я живу, немного выше! Вон тот дом — это мой!
Чуть выше, на холме, действительно стояло здание. С расстояния, с которого они наблюдали, просматривалась дорога, и не одна, а несколько дорог, ответвлениями уходящие в разные стороны. Единственная постройка, которая бы полностью открывалась отсюда — это дом Инсина — по крайней мере, так подумалось Дань Фэну. Рядом с ним росло несколько небольших деревцев — скорее даже слишком больших кустарников, которые не давали этому дому выглядеть таким одиноким.
Расстояние, честно признаться… Достаточно большое.
— И ты пришел оттуда?
— Ага!
— Это же далеко.
— Это только кажется, что далеко! На самом деле идти недолго!
— Хм.
— Не веришь? Это правда! Вот если бы ты согласился сходить ко мне в гости, то понял.
— Это исключено, — ответил тот со вздохом, словно бы сам об этом жалел. — Ладно. Пойдем обратно, пока нас тут не заметили.
— А давай я поговорю с твоими наставниками? Попрошу их, чтобы они тебя отпустили?
— Как ты себе это представляешь?
— Ну… Схожу к вам домой?
— Тебе нельзя туда.
— Тогда, позови ты их сюда!
— Думаешь, у них найдется время отвлечься от своей работы на разговор с тобой? Они очень строгие. И вообще… Думаю, что они станут ругаться только за одну эту просьбу.
— Тогда… Я могу написать письмо! Здорово я придумал, да?
— Письмо…
Нет, стоп. Почему он вообще рассматривает подобный вариант? Нельзя и все тут.
Дань Фэн помотал головой.
— Нет. И перестань меня уговаривать. Мы с тобой отличаемся, и дела наши тоже отличаются. Это просто нужно принять.
— Ну ладно, — протянул Инсин, надувшись.
— Ты обижаешься?
— М-м-м…
— Ты обижаешься.
— … Да, это обидно…
Дань Фэн склонил голову.
— Но сейчас же я здесь. И могу провести с тобой время.
Инсин вытаращился на него во все глаза.
— Да… Да! Давай играть дальше! Я еще много всего принес!
И он убежал вперёд, к своему рюкзаку.
Дань Фэн вздохнул. Как легко изменить настроение этого мальчика. Это настолько просто сделать, что даже немного неловко…
Оставшееся время они продолжали играть в новые игры с мячом, которые не успели сыграть до этого. Инсин всё-таки угостил Дань Фэна бутербродом, и ему даже понравилось, хотя он и сказал, что на вкус тот был «слишком ярким». Инсин не понял, что тот имел в виду.
Лишь только к заходу солнца Инсин вспомнил, что взял с собой телефон. Мама и папа ему не звонили. Зато с ним можно было сделать кое-что еще…
— Дань Фэн! Давай сфотографируемся!
— М? Это что такое?
— Смотри, я могу сделать фотографию! Надо нажать на кнопку, — Инсин сделал фотографию спящих котят, которые свернулись клубочком и сладко спали после своей вечерней трапезы, — и вот! Здесь будет фото! — он показал небольшой монитор Дань Фэну, на котором красовалась картинка двух спящих котят.
— Э-э-э…
— Смотри, давай встанем рядом, вот так! — Инсин подошёл к нему. — Скажи сы-ыр!
— Зачем?..
Мальчик нажал на кнопку телефона и в радостном ожидании зашел в галерею, но… На фотографии запечатлен был только он один. Там, где должен по идее стоять Дань Фэн, кадр смазался и казалось, словно то — акварельный рисунок, на который пролили воду и испортили часть картины.
— Странно, — разочарованно протянул Инсин. — Сломался, что ли?
Дань Фэн заглянул к нему в телефон через плечо. Увидя получившееся… фото — ведь так это называется? — он немного побледнел.
— Уже вечереет. Тебе пора, тебя будут искать, — сказал он, стараясь казаться абсолютно спокойным.
— Я спрошу у папы, почему телефон сломался! И попробуем еще раз! Будет фото на память!
— Не думаю, что это хорошая идея…
— Почему?
— Возможно, он сломался не просто так. Раз не получилось с первого раза, то и не надо вообще.
— Да ну, глупость! Это просто телефон сломался, такое бывает! Мне починят, и мы сфотографируемся! Я хочу фотографию!
— Иди. С этим разберемся потом.
— Ладно. Пока! До завтра!
— Не забудь — приходи позже.
— Ага!
По дороге домой он крикнул смотрителю Хуайяню о том, что уходит.
— Что ты делал возле моего дома, сынок? — окликнул тот, когда мальчик уже развернулся убегать.
— М? Вы видели меня там?
— Конечно, видел. Я же обещал твоим родителям присматривать за тобой, и я присматривал.
— Получается, вы видели Дань Фэна? — с замиранием сердца спросил он.
— М-м-м, нет, твоего мальчика я не видел. А вот твою довольную физиономию практически рядом с моим домом — да. Украсть что удумал, небось?
— Да вы что! Нет, конечно! Мы просто гуляли там! Я Дань Фэну свой дом показал — он просматривается отсюда!
— А-а-а. Так вы теперь в том доме живете?
— Ага!
— Ну что ж. Тогда ступай. Остальное мне не интересно слушать.
— До свидания!
— Давай-давай.
Удивительно, как дедуля смотритель успевал и свои дела делать и за ним присматривать! Как он только не уставал! Воистину, великий дедуля!
Когда мальчик пришел домой, то сразу же спросил у папы про телефон. После всех проверок тот всё-таки пришел к выводу, что аппарат исправен.
— Видимо, когда ты делал фото, у тебя дрогнула рука и картинка смазалась. Или, может быть, палец залез на камеру и из-за этого половину кадра не видно.
— Если в следующий раз попытаюсь сфотографировать, то все получится?
— Да, если будешь делать аккуратно.
— Но вот котиков я сфотографировал и они получились нормально.
— Потому что ты смотрел в экран и видел все, что фотографируешь. Фотографируя себя, ты не знаешь, что получится, потому что не смотришь в экран.
— Понятно…
— Мальчики, идите кушать! — крикнула мама из столовой.
— Не переживай, — сказал папа. — Не получилась одна фотография, получатся все остальные. Пойдем есть.
— Дань Фэн сказал, что он не хочет больше фотографироваться, раз первая не получилась…
— И такое тоже бывает. Все люди разные. То, что нормально тебе — будет плохо для кого-то другого. В этом случае тебе ничего не остаётся, кроме как принять это. Если, разумеется, ты человека уважаешь. Можешь, конечно, сфотографировать его, даже несмотря на то, что он не хочет. Но это будет некрасиво и вы стопроцентно поссоритесь. Понимаешь?
— Понимаю. Я не буду его фотографировать, если он не хочет!
Инсин и правда припоминал что-то про то, что Дань Фэн говорил, что они отличаются. В этом папа был прав. Он это понял, а ведь Инсин даже не рассказывал такого! Папа крутой!
— Ма-а-ам, а скоро вы почините двор? — спросил Инсин, садясь за стол.
— Хм, хороший вопрос. Скоро мы починим двор? — переспросила она лукаво, глядя на папу.
— Думаю, через пару дней начнем им заниматься. На следующей неделе уже будет готов.
— Да? Мы настолько уверены в своих силах?
— А почему нет? Там нужно только обновить доски, да вычистить мох. Справимся.
— То есть, нужно все перестраивать заново?
— Аха-ха, можно сказать и так, но всё-таки, не совсем. У нас уже есть готовая и беседка, и качели. По их подобию заменим доски. Полностью ничего сносить и не нужно будет. Качели, думаю, можно сделать и за день, — сказал папа, после чего повернулся к сыну. — В понедельник уже будешь на них качаться.
— Ура!
— А где мы возьмём все эти доски? — спросила мама.
— У смотрителя. У него целый сарай этого добра без надобности лежит.
— М-м-м. Кстати, о смотрителе. Инсин, он передал мне кое-что про твой излюбленный лес.
— Что?
— На следующей неделе начинается один праздник, в который всячески не советуют ходить во всякую глушь. Можешь, пожалуйста, на следующей неделе посидеть дома?
— Праздник? Разве в праздник наоборот не нужно выходить на фестивали и громко праздновать?
— Разные праздники проводятся по разному. В этот положено сидеть дома.
— Не помню, чтобы мы прошлым летом его праздновали.
— Прошлым летом мы не жили здесь. У разных мест разные порядки и обычаи.
— Дань Фэн должен знать про праздник?
— Наверное, раз он живёт здесь.
— Он мне ничего про него не говорил… Я спрошу у него завтра!
— Можешь узнать про праздник и у смотрителя, когда будешь завтра идти мимо него, — предложил папа.
— Ага. Хорошо! Я пойду!
— Иди, бельчонок.
Инсин сложил грязную посуду в раковину и убежал наверх в свою комнату.
— Праздник? — переспросил его папа, когда мальчик скрылся в глубине второго этажа.
Мама тяжело вздохнула.
— Какое-то глупое поверье, связанное с духами и прочей нечистью. Не то, чтобы я в это все верила, однако существуют люди, которые верят. Тот же Хуайянь. А сколько ещё людей? Мало ли, что они будут делать в этот период. Мне будет на душе спокойнее, если Инсин в эти дни будет дома. Особенно, раз того просят местные.
— Но мы же смотрели новости по этому региону — насколько я помню, это достаточно спокойное место. Никаких маньяков или религиозных фанатиков. Здесь даже храмов никаких нет.
— И всё-таки лучше перестраховаться.
— Да, я понимаю.
На следующий день Инсин, как и просил Дань Фэн, вышел позже. В свой любимый рюкзак с котиком он положил еду, приготовленную мамой, несколько снеков и карточки, которые нашел сегодня в еще не разобранной коробке. А еще он хотел показать Дань Фэну свой крутой сияющий меч! Он переливался разными цветами, но Инсину больше всего нравился красный и фиолетовый.
Дедуля смотритель опять работал в поле, когда Инсин шел мимо.
— Здравствуйте!
— О-о-о, посмотрите, кто пришел. Наш неугомонный ребенок, — начал ворчать Хуайянь, когда увидел того возле себя. Не то, чтобы смотритель и вправду только сейчас его заметил — Инсин обладал такими энергией и яркостью, которые всегда видно издалека. Видимо, то взыграла его старческая натура — он не мог без кряхтения смотреть на детей. Особенно таких детей, которые желают засунуть свой нос во всевозможные дела других людей, что совершенно его не касаются.
— Я хотел у вас кое-что спросить сегодня!
— Ну, валяй.
— Мама вчера говорила, что вы ей что-то рассказали про праздник, в который надо сидеть дома. Расскажите про него побольше!
— Сидеть дома? Вот значит как они тебе про него рассказали?
— Это неправда?
— Правда… Своего рода, — ответил Хуайянь и полностью отвлекся от своей работы. — Но знаешь, почему?
— Неа! Поэтому я к вам и подошёл.
— Потому что на пятнадцатую ночь седьмого лунного месяца граница между миром живых и миром мертвых истончается, — начал Хуайянь, да так загадочно и жутко, что у Инсина побежали мурашки по коже. — И всякая нечисть выходит погулять. Среди них могут быть как опасные демоны, так и менее опасные духи природы. А могут выйти обычные мертвяки. Едино одно — на кого бы ты ни наткнулся, гость из другого мира сожрёт все твои силы.
Глаза Инсина округлились.
— Ва-ау, жуть какая! Дедуля, у меня даже мурашки по коже бегут! Видишь?
— Поэтому твоя мама и сказала, чтобы ты дома сидел, — буднично закончил Хуайянь, возвращаясь к работе. — Потому что не хочет, чтобы тебя сожрали.
— И что же это за праздник такой, в который могут сожрать? — недовольно протянул мальчик.
— Не для тебя праздник, а для них. Ты можешь разве что свечку за упокой мертвых поставить, если таковые есть в семье. Или задобрить нечисть, принести подношение, чтобы они ели твой дар, а не тебя.
— И как это можно сделать?
— Ты собираешься сделать им подношение? — с сомнением протянул Хуайянь, осматривая мальчика.
— Не знаю… Ну расскажите! Мне интересно!
Смотритель вздохнул.
— В ночь перед праздником тебе необходимо прийти в храм и возложить на алтарь свой дар, а потом — прочитать молитву за благополучие того, кому подносишь. После — уйти, ни разу не оглядываясь — это можно посчитать за плохой знак.
— Кру-уто!.. А у нас есть рядом храм?
— Нет, — снова отрезал дед и вновь приступил к работе.
— Бли-ин… Как вы тогда праздник празднуете, если храма рядом нет?..
— Иди куда шел, шебутной, — ответил смотритель, игнорируя чужие воздыхания. — Лучше всего тебе — слушаться маму. Она ж это ради твоего блага делает.
— Угу.
Однако, какую крутую историю он узнал! Надо будет рассказать Дань Фэну!
Инсин резво выбежал на знакомую поляну, вдохнул побольше воздуха, чтобы начать во все горло кричать имя друга, однако тот уже сидел рядом с котиками и играл с ними.
И ждал его.
Инсин просиял.
— Дань Фэн!
Тот поднял на него глаза.
— Здравствуй.
— Привет! Ты пришел раньше меня!
— Не сильно раньше. Можно сказать, что я только что здесь появился.
Инсин приземлился возле котят, которые уже начали об него тереться — ждали покушать. Разумеется, он и им тоже принес.
— Они начинают к тебе привыкать.
— А я думаю, что они меня уже любят! Да? Какие лапушки, так и хочется их затискать!
— Не надо этого делать. Им такое не нравится.
— Я знаю! И не буду! Просто аккуратно поглажу.
Они сидели в такой уютной идиллии, окруженные лишь трелью птиц и шуршанием лесных зверей, ютившихся где-то вдалеке, еще некоторое время, пока Инсин ее не прервал.
— А знаешь, я сегодня узнал очень интересную историю!
— Какую?
— Скоро у призраков праздник! И они все выйдут из своего мира к нам!
Дань Фэн застыл.
— Мне только что рассказал дедуля смотритель! Он сказал, что они придут и сожрут тебя, если увидят! Поэтому надо остаться дома или принести подношение к храму, но у нас нет храмов, поэтому придется сидеть дома! Ты знал?
Дань Фэн, казалось, не дышал, пока слушал рассказ. Когда Инсин обратился к нему, он смог наконец выдохнуть, но у него изо рта потянуло облачко ледяного пара, словно сейчас стояла на улице зима, а не середина теплого лета.
— М… Да… Да, знаю. Мои наставники об этом мне рассказали.
— Прикольно! Я так и думал, что ты знал — ты же живешь здесь! А что вы делаете на праздник?
— Я? Я ничего не делаю. Я просто… Я… — взгляд Дань Фэна бегал от травинки к травинке, словно выискивая у безмятежной земли спасительный ответ. — Сижу дома и жду, когда все закончится.
— Вот и мне мама сказала тоже дома сидеть… А долго это все обычно длится?
— Когда как, — ответил Дань Фэн так, словно у него камень с плеч свалился. Тем не менее, он старался быть очень осторожным в своих словах. — Обычно шествие не занимает больше трёх дней. Но может случиться что-то непредвиденное, и тогда для праздника берут еще один дополнительный день.
— А непредвиденное — это что например?
— …Не знаю. Так говорят наставники. А еще они говорят сидеть дома на один день подольше, и я сижу.
— М-м… И что, получается, на следующей неделе не увидимся?
— Получается, что так.
— Тогда давай наиграемся сейчас! Чтобы потом не было скучно друг без друга сидеть дома! Смотри, сегодня я принес с собой карты…
Следующие несколько дней прошли в спокойной будничной рутине, которая для Инсина уже успела стать новым уютным миром. На улице стояла приятная погода, а потому он каждый день бегал в лес, к Дань Фэну. Все подопечные смотрителя Хуайяня уже к нему привыкли, и иногда Инсин останавливался поговорить с ними. Дедуля на это лишь ворчал — мало того, что пацан бегает туда, куда не надо, так еще и работников его отвлекает. Другие лишь посмеивались — они рассказали мальчику, что Хуайянь просто делает вид, что он сварливый недружелюбный старик. На самом деле он очень добрый и по своей натуре любит всем помогать. Потому он сейчас и занимает должность смотрителя.
«Ах, наверное, его ворчание — просто дело привычки» — любили смеяться дяденьки, которые обрабатывали почву.
Дедуля смотритель, как правило, такие разговоры постоянно разгонял, фырча себе под нос что-то, чего Инсин не слышал.
«Стесняется» — отвечали дяденьки, посмеиваясь в ответ. Их отношение к жизни притягивало к ним внимание, а юмор — располагал к себе, потому они очень Инсину нравились.
Папа как-то упомянул, что разговорился с соседом по имени Галлахер на днях — кажется, это тот самый дяденька-писатель — по поводу ремонта беседки — тот обещал ему помочь. Это значит, что беседку отремонтируют намного быстрее, чем планировалось! И что совсем скоро они могут проводить вечера там, на природе, в окружении дворовых деревьев. И может быть мама всё-таки посадит цветы и тогда они будут жить, словно в сказке! Как богатые тетушки с улицы!
Если честно, с тех пор, как Инсин начал гулять с Дань Фэном, он перестал интересоваться делами соседей. И даже не забегал узнать, как там мальчик, который практически его ровесник. Ему было совсем не интересно, когда тот вернётся из лагеря, ведь у него теперь есть Дань Фэн! Инсин провозгласил его своим новым лучшим другом. Он хоть немного странный и замкнутый, но все равно очень интересный и с ним весело проводить время. Инсину нравится учить его разным штукам, которые для него самого привычны, а для мальчика — в новинку. И тогда Дань Фэн делает такое смешное лицо! Ему не нравится, когда Инсин об этом говорит, но наверное, он просто смущается. Как дедуля смотритель. Они действительно похожи — оба любят побурчать и очень занудны, когда дело касается каких-то правил, которые они очень ценили. Но, в отличие от дедули, Дань Фэн его не отвергал, а даже наоборот — тоже учил каким-то вещам, которые знал только он сам. Впрочем, Инсин не совсем их понимал, эти вещи. Он и подумать не мог, что из каких-то определенных листьев и мха может получится целебная мазь или какой-то соус для еды. А еще Дань Фэн упомянул какие-то ритуалы, которые проводят его наставники чуть ли не каждый день… У Инсина голова кругом шла от обилия этой информации. Ему даже в голову не приходило, что жизнь за городом так сильно отличается.
Что ж, именно поэтому ему было так весело! Натура маленького Инсина — любопытство, а потому все неизвестное, неизученное и неопознанное тот очень любил узнавать. Откуда только в этом маленьком теле столько энергии, в самом деле…
К концу недели папа, как и обещал, починил качели. Инсин резво их проверил на прочность и уже спешил поделиться этой информацией со всеми вокруг.
Начал он, разумеется, с Дань Фэна.
— …Во-от до сюда летают! — с восхищением вспоминал мальчик свои ощущения в момент катания на качелях, пытаясь показать, как именно высоко можно на них прокатиться. — Я даже видел дома соседей за забором! А они все далеко находятся!
— Разве так сильно кататься не опасно? — спросил Дань Фэн, внимательно слушая.
— Нет! Их папа ремонтировал! Они новые! Папа все очень хорошо делает! У него еще ничего не сломалось!
— Я совершенно другое имел ввиду, — тихо пробормотал Дань Фэн. Впрочем, настаивать на своей правоте он не собирался. Тем более, что Инсин его не услышал, убегая к своему кошачьему рюкзаку, что-то оттуда доставая.
Коты настолько к нему привыкли, что даже не обращали теперь на него внимание, когда он бежал по лесу быстрее ветра.
Наверное, Дань Фэн такой же, как эти коты. Однако эта мысль не успела в его голове полноценно сформироваться, потому как Инсин его уже куда-то звал.
До тех пор, пока он не идет в сторону реки — все хорошо. А потому он покорно следовал за ним. И совсем чуть-чуть — потому что ему самому нравилось то, чему учил его мальчик.
Его друг.
— Думаю, нам пора на сегодня разойтись, — задумчиво ответил Дань Фэн, смотря в небо. В руках он держал мяч, которым только что получил решающий балл в игре и победил. Инсин весь вспотел, пытаясь за ним угнаться и определенно рассчитывал на реванш, но слова Дань Фэна его остановили.
— Почему? Еще ведь даже не закат.
— Сегодняшняя ночь — первый день шествия Хякки Яго.
Инсин посмотрел в ответ со сложным лицом. Наступившая тишина смутила Дань Фэна, и тот взглянул на Инсина в ответ, лишь чтобы прочитать на его лице эмоцию абсолютного непонимания.
— Хякки Яго — так называется праздник… кхм, призраков.
— А-а-а, это! Я и не подумал, что у праздника может быть название. Впервые слышу такое.
— Тебе нужно успеть домой до наступления темноты, иначе можешь встретить что-то опасное.
— Ого! И тебе тоже?
— …Да. И мне.
— Ну ладно. Блин, а я хотел отыграться…
— Отыграешься потом. Мы встретимся через несколько дней, это даже меньше недели.
— Это все равно очень много! Для меня ожидание следующего дня — это уже долго, а тут…
— Праздник проходит только раз в году. По сравнению с годом четыре дня — это ничтожно мало.
— Я знаю, что ты прав… Но все равно обидно…
— Тебе же качели построили, — мальчик склонил голову. — Тебе точно будет, чем заняться.
— Угу…
Дань Фэн чувствовал, что Инсин расстроен. И слабые попытки изменить его настроение не увенчались успехом, а потому он чувствовал себя некомфортно. Его что-то гложило, отчего становилось тяжело дышать. Странное ощущение. Хотелось с Инсином расстаться как-то так, чтобы он не грустил, но почему-то не получалось. Вот бы передать другому человеку свое душевное состояние, чтобы он почувствовал то, что чувствуешь ты. Тогда бы Инсин понял, что в расставании на четыре дня нет ничего страшного.
Но он этого делать не умел.
— Ладно, тогда я пошел, — пробормотал Инсин, вяло махнув на прощание.
— …Угу. Пока.
— Встретимся тогда потом, после праздника, рано утром. Хорошо?
— …Хорошо. Я приду рано утром.
Инсин слабо улыбнулся и всё-таки ушел — и кажется, что он сам себе сумел поднять настроение, хоть и не сильно много.
Дань Фэн действительно постарается прийти рано утром. Даже несмотря на то, что в эти дни у него будет особенно много обязанностей.
Когда Инсин проходил мимо поля, то над ним все еще красовалось солнце, во всем своем великолепии освещая каждый уголок. Да, скоро оно уйдет за горизонт, но прямо сейчас его шар даже не касался заветной полоски. В груди неприятно кольнуло от мысли о том, что они могли поиграть с Дань Фэном еще немного и может быть, Инсин даже сумел бы одержать свой реванш.
Нет, правда, зачем было расставаться так рано?.. Ничего страшного не случилось бы, поиграй они еще несколько минут вместе.
Домой он пришел в унылом расположении духа, чего не случалось довольно давно, отчего родители мальчика удивились. Но, кажется, когда Инсин объяснил им, в чем дело, то они приняли сторону Дань Фэна.
— Правильно сделал, да, — сказала мама. — Этот твой друг очень смышлёный.
— Думаю, дело в том, что он местный и знает все свои обычаи, — ответил папа. — Даже мы с мамой и то не до конца знаем все здешние праздники и как их праздновать. Поэтому, даже если бы он и нам так сказал, мы бы послушались.
Мама и папа послушались Дань Фэна?.. Очень странная мысль, они ведь родители! Они старше него! Но их слова немного Инсина успокоили.
— Мы будем ремонтировать беседку. Если хочешь, можешь нам помочь. Вот тебе и занятие на эти дни, — подбодрила его мама.
Мальчик сразу же приободрился.
— Строить беседку вместе? Да, я хочу!
— Тогда ты должен сегодня вечером хорошо покушать и выспаться, чтобы набраться сил на завтра. Иди пока переодевайся, мы тебя сейчас позовем.
— Угу!
Ужин был вкусным. Как всегда! Ему нравилось, как готовили мама и папа, он мог бы есть их еду всегда, даже вместо фестивальных блюд! Даже брать постоянно с собой обеды в школу, а не кушать в буфете! Но у родителей не всегда было время приготовить ему с собой обед. Впрочем, ему и самому бывает очень ленно вставать с утра в школу, а потому он родителей очень понимает.
Когда мальчик поужинал, уже накликался закат.
Поблагодарив родителей, он убежал в свою комнату разбирать вещи.
И понял, что не может нигде найти свой рюкзак с котиком.
Обычно он всегда клал его на нижнюю полку стеллажа, ну или просто на ковер, но Инсин везде посмотрел, в каждом углу, даже под кроватью и в шкафу с чистой одеждой — любимого рюкзака не было видно. Нигде.
Остаётся только один вариант.
Он забыл его в лесу.
Инсин невидящим взглядом уставился в окно, откуда открывался замечательный вид на краснеющее в закатном свете небо. Однако мысли Инсина занимали вовсе не красоты, представшие перед его взором. Он лихорадочно вспоминал последние минуты пребывания в лесу.
Кажется, Дань Фэн сказал, что им нужно идти по домам. Он держал в руках мячик в этот момент, да? Инсин хотел сыграть еще один раунд, значит все его вещи находились возле кошачьей норы, как обычно. После разговора он сходил в ту сторону, забрал их? Вроде бы… Кажется, нет. Они расстались с Дань Фэном, тот передал ему мячик, и он ушел домой только с мячиком. Да, скорее всего так и было. Блин.
Бли-ин.
И что теперь делать? Как быть? У него не было номера телефона Дань Фэна, чтобы позвонить ему и попросить забрать его рюкзак. У Дань Фэна даже телефона-то не было. У мамы был номер телефона дедули смотрителя, но тот обязательно начнет бухтеть и ругаться. Скорее всего, он подумает, что ничего страшного не случится с рюкзаком и скажет ждать эти четыре дня дома.
Он не мог столько ждать! Мало ли что случится с рюкзаком за это время??? Это его любимый рюкзак! У Инсина сердце разбивается при мысли о том, что с ним что-то случится. Он сам за ним всегда ухаживал, сам его стирал, словно бы это была его настоящая кошка.
При мысли об этом в носу закололо и слезы начали наливаться на глаза.
А вдруг призраки его порвут? Или заберут себе? Или куда-то выкинут? И Инсин больше никогда-никогда его не найдет??? Там все его самые любимые игры. И сияющий меч! Его самая-самая любимая игрушка!
Инсин шмыгнул носом, стоически пытаясь не заплакать, но получалось это очень плохо. Огромный шар паники уже разросся в его груди, мешая дышать, и вот-вот собирался лопнуть. Что делать? Рассказать родителям? И что тогда? Они сами сходят за рюкзаком? Но они даже не знают, где искать. Они не увидят кошачью нору, она очень хорошо спрятана. Даже он сам без помощи Дань Фэна ни за что бы ее не нашел.
Стоп. Скоро же пойдут гулять призраки.
Мальчик вернулся в реальность из самобичевания, всматриваясь в пейзаж за окном.
Уже занимался закат. Но солнце еще не скрылось за горизонтом. Если хорошо постараться, он может успеть сбегать до необходимого места и забрать рюкзак. Мама и папа здесь не помогут. Они не знают место и будут очень долго блуждать по лесу, и тогда призраки схватят их и сожрут. Инсин не мог этого допустить! Тем более, что в случившемся виноват только он сам — это он забыл рюкзак. Поэтому, пусть он сам и подвергается опасности, пытаясь бежать за ним сквозь праздник призраков. Если его и сожрут, то в этом будет только его вина. И никто другой не пострадает, пытаясь ему помочь.
Да. Он сам должен вернуть свой рюкзак.
Внезапная решимость сдула шар паники в его груди, хоть с щек и стекли две предательские дорожки слез. Инсин вытер их рукавом и принялся переодеваться обратно в уличное. Он будет бежать так быстро, что никто не заметит его отсутствие. Даже солнце не успеет зайти полностью, когда он уже вернётся домой! Вот так!
Аккуратно прошмыгнув на первый этаж, мальчик осмотрел дом. Судя по звукам, родители что-то обсуждали в зале. Оттуда очень плохо просматривался коридор, ведущий на улицу — чтобы его заметили, родителям нужно будет очень хорошо сюда всматриваться. Поэтому Инсин прокрался мимо прохода, подбирая обувь с полки. Сейчас самое главное — выйти из дома. Обуться он сможет и в саду. Или когда выйдет с территории дома.
Насколько знал Инсин, окна в зале выходят во внутренний двор, а не наружу, как в его комнате. А потому его никто не увидит.
Осторожно прикрыв дверь забора, Инсин устремился вперед, в сторону поля, не успев даже набрать необходимое количество воздуха в легкие. Он никогда не был хорош в физических нагрузках, хоть и было в нем много энергии для постоянных активных игр, и на физкультуре всегда был достаточно средним учеником, но сейчас, пробегая мимо поля, он ощутил себя птицей, что расправила крылья и летела высоко и быстро, позволив себя нести попутному ветру. Тело стало таким легким, а ноги, казалось, даже не успевали касаться земли, когда мальчик бежал.
У него была цель, а потому мысли о собственной усталости даже не приходили ему в голову.
Ему нужно успеть до захода солнца.
Хоть он и храбрился дома о том, что готов быть съеденным призраками, на самом деле ему этого совсем не хотелось. Мама и папа будут очень переживать. Его друзья, оставшиеся в городе, будут печалиться, если никогда больше его не увидят.
А еще он обещал Дань Фэну, что через четыре дня они увидятся. Рано утром. А потому ему ни за что нельзя допустить, чтобы его съели.
Когда Инсин подбежал к кромке леса, то еще даже не начинало темнеть — более того, мальчик мог видеть диск солнца, что все еще не ушло за горизонт. Отсюда до кошачьей норы всего несколько минут пути, а если он будет бежать — то еще быстрее.
И вот, заветные секунды отделяли его от необходимого места. Еще немного, чуть-чуть…
Инсин подбежал к норе, оглядывая ее и ближайшие деревья, куда он обычно бросал свой рюкзак. Однако здесь ничего не обнаружилось.
Пытаясь отдышаться, мальчик не до конца понимал то, что он видел перед собой. Сейчас, после долгого быстрого бега, он чувствовал, что грудь его начинает болеть.
Как так?.. Почему здесь нет рюкзака? Он должен лежать на этом месте, иначе где еще ему быть?..
Инсин решил осмотреть кошачью нору еще раз. Может, рюкзак просто упал в нее, да так глубоко, что с первого взгляда его и не заметишь. Вглядываясь в темноту, Инсин понял, что надо было брать с собой фонарик, потому что ему ничего не видно и приходилось ощупывать чужую обитель руками. Но он ничего не смог там найти. Все, что он сумел нащупать в норе — лишь трава, которую они с Дань Фэном постелили вместе, да лохматые ушастые макушки двух котиков, которые, судя по всему, мирно посапывали в своем жилище.
Точно. Дань Фэн!
А что, если Дань Фэн заметил оставленный на земле рюкзак и забрал его с собой домой? У него нет телефона, и из леса он не выходит, а потому у него не было возможности сказать, что он забрал рюкзак с собой. Может быть, его друг намеревался вернуть рюкзак в их следующую встречу!
Эта мысль очень складно легка в голову Инсина и ненадолго его успокоила. Но лишь ненадолго.
Откуда он может знать, что рюкзак действительно у Дань Фэна? А если его уже кто-то забрал? Что делать тогда? Мама говорила, что в случаях пропажи нужно действовать незамедлительно, потому что в моменты ожидания может произойти все что угодно! Теперь он как никогда ясно это понимал.
За этими размышлениями Инсин уже отдышался. Стоя в лесном полумраке, он почувствовал, что начинает замерзать. Неужели в лесу под вечер здесь всегда становилось так холодно?.. Кажется, у него изо рта вырываются облачка пара.
Взгляд переместился на реку, над которой собирался студеный туман.
Дань Фэн живет там. Он может быстро прибежать к нему и спросить, действительно ли тот забрал его рюкзак. Да, Дань Фэн говорил ему туда не заходить, и что там опасно, и все такое, но… Но!..
Сейчас он искал ответ на очень важный вопрос! Он бы не стал приходить к нему в гости просто так, именно потому что помнил, что Дань Фэн запрещал!
Он не знает, где конкретно живёт Дань Фэн. Но он может начать выкрикивать его имя — может быть, тогда его увидят если не Дань Фэн, то хотя бы его наставники.
Мальчик направился к реке, сделав несколько робких шагов. Пару холодных мурашек пробежались по коже, и Инсин поежился, пытаясь сильнее укутаться в свою куртку.
Как же всё-таки холодно. Вода в этой реке действительно ледяная — Инсин это помнит, он пытался помочить в ней руки. Да, он помнит, что, когда только впервые сюда пришел, когда впервые увидел это место, то хотел перебежать через реку. Возле этого берега находился один участок, похожий больше на ручей, чем на реку — камни выступали из-под поверхности воды, выстраивая собою природный мост. Они так и манили к себе.
Он уже столько сделал за сегодня. Он без ведома мамы и папы выбежал из дома, проделал такой путь, ни разу не останавливаясь и совсем не устав! Разве какая-то опасность может напугать его?.. Тем более, что на той стороне живёт Дань Фэн и его наставники. Неужели что-то успеет случиться, пока он будет до них бежать? А даже если и случится, то может ли оказаться так, что они ему не помогут?
Даже злые бабки в городе, которые всегда на него ворчали, помогали ему, если была на то необходимость.
Его постоянно предупреждают о существовании плохих людей, но в жизни Инсина всегда выходило так, что даже люди, которые, по мнению мальчика, являлись плохими, совершали какие-то добрые поступки.
Неужели сейчас будет по-другому?..
Набравшись решимости, Инсин прыгнул на первый камень, затем на второй, и дальше, дальше, переходя на другой берег.
Солнце окончательно скрылось за горизонтом еще несколько мгновений назад, но Инсин уже не думал о солнце.
Спрыгнув на землю на другом берегу, мальчик оглянулся назад. Туман над рекой сгустился такой, что Инсину казалось, будто он не видит той стороны. Очень странное чувство поселилось в его душе. Несколько мгновений назад этот туман витал в воздухе совершенно непримечательно, легко и прозрачно, настолько, что можно было запросто увидеть деревья по другую сторону. Которая теперь — эта сторона. Инсин взглянул вперед, вглубь леса. Там, дальше, лес сгущался, увязая в непроглядной, угрожающей тьме. Если Инсин пойдет туда, то он практически не сможет видеть, что находится перед ним. Он сглотнул, сжался в своей куртке и всё-таки шагнул вперёд, рассчитывая на помощь Дань Фэна и его наставников.
А потому не заметил, что журчание реки стало намного громче.
Чем дальше он шел, тем сильнее ему казалось, что темнота вокруг движется. Ветки и трава, хрустевшие у него под ногами, наводили жути на его впечатлительную натуру, эхом раздаваясь по всему лесу и доходя до ушей Инсина рычанием страшных призраков и голодных зверей.
Чем дальше он шел, тем менее привлекательной казалась его храбрая идея, и даже потенциальная близость дома его друга переставала выглядеть убедительным аргументом.
С каждым шагом окружающая атмосфера все сильнее на него давила. Ему становилось тяжелее дышать, и ноги его начинали трястись. Где-то в глуби деревьев ухнула птица, взмахнув своими крыльями, и улетела прочь, перепугав местных жителей и маленького Инсина. Тот вздрогнул и привалился к дереву, оглядываясь вокруг. Эхо от ее крыльев раздавалось всюду продолжительным шебуршанием, словно изо всех щелей вдруг повылезали страшные монстры. Очень некстати Инсин вспомнил о том, что сегодняшняя ночь — первый день праздника призраков, и его воображение живо нарисовало себе всяких страшных чудищ, которые сейчас его окружают. Они завидели мальчика еще далеко, на входе, и все это время следили своими страшными глазами, ожидая подходящего момента. И когда тот настанет, они нападут на него, схватят своими ужасными острыми когтями и сожрут.
Инсин так живо себе это представил, что у него быстрее забилось сердце. Дрожь усилилась, но были непонятны ее причины — то ли это от холода, то ли от усталости, то ли от всепоглощающего страха.
Не желая здесь больше оставаться, мальчик начал двигаться дальше, вперед, ускоряя шаг. Почему-то ему было очень дискомфортно только от мысли о том, что он разрушит устоявшуюся полутишину своим криком, если позовет сейчас Дань Фэна. Эта идея странным образом душила его, хотя всего лишь несколько дней назад он с радостью вбегал в лес, выкрикивая имя своего друга у самой кромки.
Словно он привлечет к себе нежеланное внимание.
Не успев пройти в быстром темпе и нескольких минут, как мальчик заметил, что начинает уставать. Ноги все чаще путались друг о друга или о высокую траву и кусты, что попадались у него на пути. В этой части леса совершенно не пролегали никакие тропинки, и темнота вокруг сгущалась еще сильнее, отчего Инсин шел практически наобум, на ощупь.
Мальчик снова сделал передышку, остановившись у очередного дерева. Ноги казались ватными. Все, что Инсин мог почувствовать сквозь ледяное одеревенелое ощущение — это то, как болели особенно крупные царапины на ногах.
Чем чаще Инсин останавливался на привал, тем тяжелее было вновь начинать путь. Словно сама земля засасывала его внутрь. Словно с каждым шагом его жизненные силы куда-то исчезают, испивая его до дна.
Мальчик тяжело дышал. Он уже не думал о страхе, рюкзаке или друге. Он бездумно шел вперед, а в голове его царила звенящая пустота. Руки касались коры деревьев, когда он проходил мимо них, опираясь в поисках поддержки, но глаза не видели ничего перед собой впереди. Он словно мыслями находился совершенно не здесь, а где-то далеко, там, где не нужно ни о чем тревожиться. Там, где есть только дорога вперед. Ему нужно лишь двигаться, идти дальше, потому что это именно то, что он делает сейчас, именно то, что нужно этому лесу, именно то, что нужно его обитателям, которые скрываются в каждой его тени и шорохе, наблюдая за своей жертвой с расстояния вытянутой руки, пристально, словно хищник идет по следам своей жертвы, направляя ее прямиком в ловушку.
Да, верно. Пусть это живое создание не думает ни о чем. Местные обитатели, которые так сильно ждали этого дня, ни за что не отпустят лакомство, что само пришло к ним на обеденный стол, великое пиршество. Они — словно мотыльки, что слетелись на большой источник света и кружили в его объятиях, ведь живая энергия для них именно так и ощущалась. Аккуратно, осторожно, не перегибая палку, высасывая по небольшим каплям, чтобы жертва больше не могла сопротивляться. И вот тогда они как раз доброжелательно окажутся рядом…
Инсин очень сильно устал. В очередной раз привалившись к дереву он понял, что больше не сможет сделать ни шагу. Нужно отдохнуть. Совсем немного, пару минут, он присядет на землю и отдохнёт. А потом снова отправится в путь, нужно только набраться сил…
В очередной раз моргнув, мальчик уже не сумел разлепить обратно веки и даже не заметил этого. Он присел, и дыхание его наконец смогло выровняться. Так хорошо… Вот бы это ощущение никогда не покидало его. Так не хочется куда-то идти, да и зачем вообще куда-то идти?.. Земля противная, трава и кусты колючие, а здесь — хорошо и спокойно, и даже не чувствуется холода. Пожалуй, стоит задержаться в этом месте немного дольше…
Тени начали сгущаться вокруг, визжа от восторга. Вот оно, обед! Прямо сейчас!
Все будет кончено.
…
…
— …ин! …о ты… ешь, иди…
…
…