Chapter Text
Впервые Кира увидела тётю Оксану, – или же Оксану Владимировну Черных, – в первом классе, месяца так через два после начала учёбы. Может, она и видела её до этого, но не обращала внимания, так что для себя решила, что они встречаются впервые.
На самом деле, этот же момент стал моментом, когда она поближе узнала самого Филиппа Черных. Точнее, не совсем этот: они уже успели крайне близко познакомиться за час до этого, во время перемены. Когда Кира лёгким движением руки поставила ему фингал под глаз.
Она увидела, как Вик расплакался, а в подозрительной близости от него находился гиперактивный блондин, который ей с самого первого дня не понравился – а именно с того момента, как случайно прошёлся своим букетом ей по лицу, зацепил один из гигантских бантов, а потом всю линейку они совместными усилиями пытались его выпутать.
Он, правда, извинился, да и помочь вроде как помог, но с тех самых пор у Киры сложилось чёткое представление о том, каким человеком был Филипп Черных. Так что стоило ей увидеть ту картину, как она тут же сделала все нужные выводы.
…Правда, оказалось, что Фил в ситуации с Виком виноват вовсе не был, и подумать всё же стоило, однако Кира ни о чём не жалела. Он ведь пацан, а пацаны вечно в чём-то да виноваты. Даже её брат, но он реже всех, а ещё она сама ему если что скажет, на то она и его сестра. Потому мальчишки вечно и дрались друг с другом – им это для профилактики, полезно.
Короче говоря, игнорировать фингал у одного из детей было весьма проблематично, так что после быстрого разбирательства родители обоих были вызваны в школу и теперь сидели с ними в кабинете завуча вместе с молодой и нервной классной руководительницей, которая очевидно к такому готова не была и переживала больше всех присутствующих вместе взятых.
Фил так вон вообще улыбался во все тридцать два – точнее тридцать один, поскольку один зуб он вырвал себе ещё на прошлой неделе. Зачем-то прямо во время урока математики. Кира лишь в очередной раз убедилась, что в его голове явно было больше свободного места, чем у большинства её одноклассников.
Мама Киры же сидела как на заседании суда, периодически кидая строгие взгляды в сторону Киры. Дома ей точно влетит – не физически, конечно, но морально это уж наверняка. А кому бы понравилось, что тебя дёргают с работы из-за того, что твоя дочь подралась с кем-то в школе? Вот её маме явно не нравилось.
Но больше всех в комнате Кире была интересна тётя Оксана.
Первым, что она тут же отметила, были её волосы. Кира никогда раньше не видела, чтобы чьи-то мамы стриглись так коротко, даже короче, чем большинство мальчишек. Она сначала вообще подумала, что это не мама, а папа Фила, потому что его она тоже никогда не видела. Но она очень сомневалась, что его папа пришёл бы в школу в длинной юбке в пол и с макияжем, так что быстро отклонила эту идею.
Следующей её мыслью было то, что это, наверное, очень удобно. Не надо тратить время на то чтобы мыть волосы, и расчёсывать, и собирать их в хвосты… Кира тогда решила, что когда вырастет, то пострижётся точно так же.
Вторым было то, что она была очень молода. Кира не знала, сколько взрослым обычно лет, но тёте Оксане явно было меньше, чем всем остальным. И выглядела она в их компании как какая-то провинившаяся студентка, а не чья-то мама. Что казалось ещё более странным, учитывая, что она тут находилась как мама пострадавшего, а не наоборот, но Кира подумала, что, если достаточно надавить, она возьмёт на себя вину вообще за всех присутствующих. Но давить не хотелось, Кире даже стало её как-то жалко.
Но только её, не Фила.
А третьим было то, что они с Филом очень похожи. Наверное, будь Фил девчонкой, их бы отличали только по возрасту. Ну и фингалу под глазом. Хотя, даже будучи мальчишкой, Фил казался её копией: те же светлые волосы, те же глаза, – ярко-ярко голубые и широкие, – тот же вздёрнутый нос… короче говоря, Кира тогда подумала, что будь Фил девчонкой, он бы, наверное, был очень милым, и фингал она бы ему ставить не стала. Но, к сожалению, жизнь распорядилась иначе.
В итоге её маме пришлось долго извиняться за Киру, что было весьма неловко, а завуч заставила саму Киру извиниться и перед Филом. С огромной неохотой и лишь каплей искренности она повиновалась.
Тётя Оксана тоже зачем-то извинилась, а потом очень смутилась. Кира тогда подумала, что она немного странная, но очень хорошая, и извинилась ещё раз, уже искреннее. Правда перед ней, а не перед Филом.
И на этом, – и двойке за поведение, – разговор завершился. Фила очень быстро потащили домой, а Кира всю дорогу выслушивала поучения, что так себя вести нельзя. А ещё ей запретили гулять целую неделю. И ещё поручили все выходные учить таблицу умножения и писать прописи. Тогда Кира в самом деле пожалела о своих поспешных решениях…
Вечером она рассказала Вику про тётю Оксану. Она подумала, что раз Фил так похож на маму, а папу она так ни разу и не видела, наверное, у него кроме мамы и нет никого.
Вик сказал, что это невозможно – что-то там связанное с биониклами, или биолохией, или чем-то таким, Кира не слушала. Но она ему верила, и потому что Вик был очень умным и знал всё на свете, и потому что сама решила, что у такой прекрасной женщины не мог сам по себе родиться такой глупый сын, тут очевидно был причастен кто-то ещё. И, наверное, раз внешностью он прям как тётя Оксана, то характером он пошёл в своего несуществующего папу.
Она тогда сказала Вику три вещи.
Первое, что она никогда в жизни не будет дружить с мальчишками, особенно с Филом. Ну, со всеми, кроме Вика, конечно.
Второе, что лучше бы Фил был девчонкой, хотя она бы всё равно с ним, наверное, не дружила.
И третье, что лучше бы у Фила и правда была одна только тётя Оксана.
Несколько лет спустя она сама не заметила, как они с Филом стали лучшими друзьями, да и к тому же в их компании теперь присутствовал Артём. Короче, от своей первой клятвы ей пришлось отказаться.
Но вот в двух других она была уверена до сих пор.
Филу правда было бы лучше родиться девчонкой, и всем было бы проще, будь у него одна только тётя Оксана.
– – –
Когда Кире было двенадцать, их родители наконец развелись. На самом деле, она уже не могла этого дождаться: казалось, что разошлись они ещё года два назад, и с тех пор лишь сожительствовали, чтобы ругаться.
Но развод не был чем-то приятным ни для кого из них. Ругаться они меньше не стали до тех пор, пока папа не съехал на другую квартиру, а самих Вика и Киру теперь постоянно таскали по судам. В итоге решили, что Вик останется с мамой и бабушкой, а Кира с папой. Ей нравилось, что теперь у неё есть своя комната. Она скучала по Вику. Она ему об этом не говорила.
Ей тогда казалось, что в этой ситуации виноваты все участники. И мама, которая кричала на папу за то, что тот не прислушивался к её мнению, и папа, который «делал как будет лучше для всех», никому ничего не говоря, и бабушка, которая вечно подливала масла в огонь с обеих сторон.
Кира никогда не видела, чтобы мама плакала. Она просто поджимала губы, сдержанно говорила: «Хорошо», – и потом днями пропадала на работе. Папа же просто вздыхал, разводил руками и молча шёл готовить ужин. Тогда Кира думала, что в этом не виноват никто.
С Виком это обсуждать не хотелось. Или, если точнее, они уже обсуждали это столько раз, что Кире хотелось выговориться кому-то. К тому же Вик относился ко всему этому куда спокойнее, чем она… Ну или, по крайней мере, так оно казалось со стороны.
К Арту она бы не пошла, нет, она не была настолько бесчувственной, как некоторые считали. Конечно, ситуация её родителей была далека от идеала, но она находила странным жаловаться об этом Арту. Тётю Надю любили они все, но никто не мог понять того, что чувствовал Арт, когда её не стало.
Нет, она попросту не могла пойти к нему. Даже если точно знала, что он не откажет.
…К тому же уж в чём, а в таких вопросах Арт изначально был не лучшим кандидатом. Ему бы со своими эмоциями для начала разобраться, а тут ещё и чужие.
И таким образом в её не слишком обширном круге общения Кира наконец-то нашла того, кто в этой ситуации подошёл ей лучше всего. Вот так она и оказалась в каком-то случайном дворе промозглым ноябрьским вечером вместе с Филом Черных.
— …Вот вроде взрослые люди, а ведут себя как дети, – вновь пробурчала Кира, делая глоток из общего термоса со всё ещё горячим чаем.
Термос, правда, был Вика, но почему-то он оказался у них, чему оба были несказанно рады. Никто из них не спешил сегодня домой.
— И не говори, – в очередной раз поддакнул Фил. – Никогда не поймёшь, что у них в голове творится. Я вот своего отца вообще не понимаю.
Кира фыркнула.
— А мне казалось, я достаточно чётко слышала, как он тебе кричал, чтобы ты брался за ум и с тройками домой не возвращался, – Кира попыталась повторить тон Сергея Дмитриевича, но не сдержалась и усмехнулась.
— Инструкции недостаточно чёткие, сегодня домой с двойкой, – ничуть не смутился Фил, забирая у Киры термос. У обоих изо рта вылетали клубы пара, а кончики пальцев уже начали неметь, но они так и не сдвинулись с места.
— Погоди, когда успел?
— Да за домашку. По литре. Кто ж знал, кто ж знал.
— Это за сочинение, что ли? Его же ещё неделю назад сдать нужно было.
— Ну запоздал чуток, с кем не бывает. Сдал же в итоге, правильно? – парень задумчиво поднял взгляд на стремительно темнеющее небо. – И чем ей пересказ фильма не понравился?..
— Ну ты… балда, – Кира покачала головой. – Хоть бы со знаний ру списал, я даже не знаю.
— Ой, а ты хочешь сказать, что реально Тараса Бульбу читала? – возмутился Фил.
— …Мне Вик пересказал. Почти то же самое.
— Ну-у-у, понятно всё. Извините, у меня нет умного брата-близнеца, который бы за меня всю домашку делал. Зато все мои двойки заслужены! Я работал на них своими руками! И мозгами!
Кира просто покачала головой. Годы шли, а Фил оставался абсолютно неисправим. Наверное, это ей в нём и нравилось. Когда всё вокруг так быстро меняется, хотелось в жизни какого-то постоянства.
— Может, брата у тебя и нет, но у тебя хотя бы родители вместе, – пробормотала она, возвращаю беседу к тому, с чего она началась.
— …И то верно, – невесело отозвался он. – Правда не знаю, насколько это к лучшему.
— В смысле? – нахмурилась Кира. – Ты у нас вон, один теперь из полной семьи. Что, захотелось как у нас с Виком?
Похоже, Фил быстро осознал, что слова были сказаны не в то время и не в том месте, поскольку вместо того, чтобы отшутиться, попросту неопределённо повёл плечами, одарив Киру слегка виноватой улыбкой.
Может, Кира и понимала, что ответила немного слишком резко, но она не жалела. Ей не нравилось, что её родители постоянно ссорились, но ей не нравилось и то, что они развелись. Ей хотелось кого-то обвинить, но винить было некого. И она даже представить не могла, чтобы кто-то хотел чего-то подобного.
По правде сказать, она в целом не слишком много знала про семью Черных. Знала только, что Сергей был вечно то на работе, то в командировках, что раньше служил военным, а сейчас у него какой-то бизнес. И что Фил вечно на него жаловался. Хотя Кира не могла с уверенностью сказать, было ли тут дело в Сергее Дмитриевиче или всё-таки в Филе. Наверное, тоже в них обоих.
А тётю Оксану она вовсе почти никогда не видела. Пару раз в школе, да на каких-то фото. Она для неё так и осталась той зашуганной дамой с классными короткими волосами из первого класса. Фил про маму тоже обычно не рассказывал, но уж точно не жаловался, как на Сергея.
Но Кира и не спрашивала. Любопытной Варваре на базаре нос оторвали – если кто-то о чём-то не говорит, то она не собирается лезть не в своё дело. Тем более, когда речь шла про Фила, который не умел держать язык за зубами даже когда стоило бы.
Так что она вовсе не понимала внезапных слов Фила. Кому ни с того ни с сего захотелось бы, чтобы твои родители развелись? Глупость какая-то.
— Знаешь, всё-таки некоторым людям как будто в целом лучше не сходиться. Да и семья – не всегда что-то такое уж хорошее.
— …Черных, ты это из какой группы в ВК только что вспомнил? – недоверчиво вскинула брови Кира.
— А что, не веришь, что я сам могу до чего-то додуматься? – наигранно возмутился он в ответ. – Но вообще взять того же Тараса Бульбу. Он же своего сына вообще того… или всё такое. Или там эти, как их, Родители и Дети. Не знаю, про что там, но явно ничего весёлого, раз это в школе проходят. Короче, вечно в семьях фигня какая-то, разве нет?
— Да уж… Хотя я не понимаю, чего вечно детям достаётся. Ладно ты, но я ведь пытаюсь. И всё равно в итоге постоянно какие-то претензии. Знаешь, говорят ведь, что дети повторяют судьбу родителей, но я вот никогда такой не буду. Ни как мама, ни как папа.
— Наверное, ты всё-таки должна быть как мама. Ну, по такой логике.
Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь приглушённой музыкой из чьего-то окна да шумом машин, который всё же достигал их.
— …Вот ты можешь представить, чтобы я завела детей, пропадала на работе сутками, а потом развелась и ушла?
Кажется, Фил на секунду завис, пытаясь представить Киру в амплуа её матери, прежде чем уверенно качнул головой.
— Жуть какая, не, не надо нам такого счастья.
— Вот и я о том. Бред какой-то. Я же не такая глупая, чтобы повторять чужие ошибки. Они на то и существуют, чтобы на них учиться.
Фил ничего не ответил, как-то излишне пристально уставившись в трещину на асфальте. Если бы Кира не знала его лучше, она бы даже подумала, что он о чём-то глубоко задумался. Но, поскольку они были знакомы достаточно давно, она заключила, что он просто «выпал» – как эти глупенькие коты, которые просто резко начинают пялиться в одну точку, не двигаясь. Вот Фил был из таких же.
…Или так она решила, пока парень вновь не подал голос.
— А я тебе говорил, что моя мама балерина? Ну, это, бывшая, короче.
— Чего? – Кира даже растерялась. Если она и ожидала что-то услышать, то явно не это. – Что за внезапный лор дроп?
— Ага. Она же в Ваганке училась. Сама прошла, представляешь? У неё семья не богатая, а она взяла и на бюджет попала. Бабушка постоянно об этом причитала, до самой смерти. Вечно на отца ругалась, так и не простила.
— В смысле? – окончательно растерялась Кира. Хотя у неё уже было неплохое предположение, чем именно закончилась вся эта история. А точнее это «предположение» прямо сейчас эту историю ей и рассказывало.
— Ну, мама как в театр попала, так там отца и встретила. Он тогда из армии уже вернулся, бизнес начал, зарабатывал неплохо. К тому же старше был, она же тогда только-только школу закончила, денег не было, что в театре получала, на то и жила. А тут пришёл отец, солидный, взрослый. А это девяностые же были, денег особо ни у кого не водилось. По ресторанам её дорогущим водил, одежду покупал, вся фигня. Короче, сказал ей, мол, бросай ты этот театр. Говорил, мол, там одни эти. Проститутки. А ты же у меня не такая, видно же, порядочная девушка. Мать и повелась. Думала, потом вернётся, как всё наладится. Потом забеременела. Она тогда волосы и состригла. Поняла, что с балетом всё. А им же волосы стричь нельзя. Балеринам.
— …Жесть, – только и смогла выдавить Кира после короткой паузы.
— Ага. Жесть.
Кире сразу вспомнилась та первая встреча с тётей Оксаной. Она была такой молодой, такой красивой и такой кроткой. Кира попыталась представить её в образе балерины, и это получилось у неё удивительно легко. Только волосы она всё ещё представляла такие же, как у неё сейчас – короткие-короткие.
И как она такая скромная и зажатая выступала в театре? Хотя вот фигура у неё была очень подходящая: миниатюрная и такая худая, что талию руками обхватить можно.
Фил тоже был худой, как палка, но вот ростом он явно пошёл в отца, так что сейчас он выглядел, скорее, несуразно. Мальчишка, что с него взять.
— И это она тебе сама рассказала? – наконец подала голос Кира, прокручивая в голове печальную судьбу тёти Оксаны.
— Нет, конечно. Говорю же, бабуля очень любила про это вспомнить. Может, не стоило, ей ведь в итоге сердцем плохо стало. Она мне даже записи показывала, которые сохранились. Я в балете ничего не понимаю, но мне кажется мама очень хорошо танцевала. Она до сих пор балет любит. В детстве постоянно меня таскали, а я бесился.
— А я на балете никогда не была…
— Тебе бы не понравилось. Скука смертная, – фыркнул Фил. – Отца это так достало, что мы больше не ходим. Мама говорит, что всё нормально, но я знаю, что ей бы очень хотелось вернуться. Её от телевизора не оторвать, когда там балет показывают. А всё ради чего? Ради отца. И меня, получается. Жалко матушку.
Атмосфера вновь повисла невесёлая. Тут уже Кира не знала, что сказать. Тётю Оксану и правда было жаль, но если бы не всё это, то и Фила бы, выходит, не было. Она бы скучала по Филу, если бы его не было… даже если бы никогда не встречала. Второго такого Фила не найти. Двух таких планета бы не выдержала.
— …А ты это всё к чему вообще?
— Ты ж сказала, что говорят, мол, дети повторяют судьбу родителей. Я и подумал, что если бы поступил как отец, то мне бы от самого себя тошно стало.
Вот это звучало совсем как бред. Чтобы Фил и кого-то к чему-то принуждать? Он, может, и мог показаться типичным пацаном, как многие их одноклассники, но на самом деле он был куда мягче большинства. Если что Кира была готова вмазать за него так же, как она была готова вмазать за Вика.
На самом деле, кажется, как раз поэтому они с отцом так часто и вздорили. Не то чтобы она часто общалась с Сергеем, но он выглядел как очень солидный и серьёзный мужчина, в общем, полная противоположность Фила. Если тому совсем мозги не отобьёт, то он в жизни таким не станет. В глубине души он, наверное, и характером был весь в мать.
Да и к тому же Кира видела, как он общается с девчонками – не говоря уже о том, как он общался с ней. Даже с его внешностью ни одна из девочек в их классе не считала его кем-то, с кем можно было бы начать отношения. Скорее, одним из «их» группы.
Нет, судьба Сергея Филу точно не грозила. А если она заметит хоть намёк на это, то быстро вернёт его на путь истинный. Даже если придётся снова поставить ему фингал.
— …Не волнуйся, с тобой ни одна девчонка мутить не станет, – в итоге выдала она, даже не задумываясь.
Фил аж поперхнулся, обиженно уставившись на неё в ответ.
— Вот уж утешила, спасибо большое.
— Прости, от правды не убежишь. Но зато это значит, что по этому поводу можешь не переживать.
Она на секунду замолчала, вспомнив свои прошлые мысли.
— …Смотри только, за тётей Оксаной не повтори.
Фил фыркнул, видимо, решив, что она шутит.
— Приложу к этому все усилия. Матушка то у меня круглая отличница была, золотая медаль, всё такое. А я пока что стремлюсь только к круглым двойкам в году. Вага мне точно не грозит. Только кадетский корпус, если отец наконец-то решит воплотить свои угрозы в жизнь.
— Нет, этого нам точно не нужно, вытягивай там свои двойки хотя бы до круглых троек, – со смехом отозвалась Кира.
— Так точно, Кира Андреевна, – отсалютовал парень, поднимая термос повыше. – Разделим же этот бокал… ну, точнее, термос за то, чтобы никогда не становиться такими, как наши родители.
— Разделим, если ты всё не выпьешь, как в прошлый раз.
— Ты мне это до конца жизни припоминать будешь?
Кира не помнила, о чём они болтали дальше, но к концу вечера она чувствовала себя намного лучше, чем в начале. Лишь когда небо окончательно стемнело и на нём начали зажигаться первые тусклые звёзды, а они окончательно перестали чувствовать и руки, и ноги, было принято решение выдвигаться.
— Давай провожу, что ли, а то чего ты одна шарахаться тут будешь.
— Уж спасибо. Хотя защитник из тебя так себе, без обид.
— Ну, я зато не девчонка. Без обид.
— Так и быть, в этот раз прощаю. Просто признай, что не хочешь от отца за двойку отхватить.
— …А я думал в вашем дуэте Вик умный.
Фил не успел уклониться от подзатыльника, который прилетел ему от Киры.
А Кира снова подумала про тётю Оксану и решила, что это хуже, чем быть такой же, как её мама. И хорошо всё-таки, что Фил не девчонка. Она бы за него переживать стала, а оно ей надо? Она и сейчас то переживает.
…И надо будет тёте Оксане конфет купить. Каких-нибудь, которые она больше всего любит. На балет у Киры денег не было.
– – –
А потом была школа, и девятый класс, и Энвелл, и Елена, и выпуск, и снова Энвелл. И Арт.
И теперь ничего из этого не было. Ни школы, ни Энвелла, ни Елены. Ни Арта. Точнее Арт был, но теперь он был в Москве. И больше не её. Это не значило, что они не общались, просто… теперь всё изменилось. Опять. И Кира не знала, рада ли она этим изменениям или нет.
— Знаешь, я ведь по нему скучаю.
Она сама не сразу осознала, что только что сказала. Однако она не отказывалась от своих слов: она в самом деле скучала.
Вику, который сидел напротив неё в одном из многочисленных кафе в центре города, не нужно было спрашивать, кого именно она имеет в виду.
Он лишь вздохнул, устало ставя чашку с кофе на стол.
— Думаю, мы все скучаем. Он давно уже не приезжал. Но ничего, ещё месяц другой, и снова увидимся.
— Ага…
Кира задумчиво уставилась в окно, глядя на спешащих за ним пешеходов. Было пасмурно, небо затянули тучи, и она была уверена, что минут через десять польёт ливень. Спешить домой не было смысла, она бы всё равно не успела в метро. А она ведь даже не взяла зонт…
Ей даже не верилось, что с Энвелла прошло уже больше двух лет. Ещё больше не верилось, что в самом деле никто кроме них про него не помнил. Мир продолжил своё существование: учёные, конечно, были в ужасе, но не более. Учёба, работа, пенсия. Обычное течение жизней, и лишь для них всё изменилось навсегда.
Кира бы соврала, если бы сказала, что просто смирилась с этим. Нет, даже сейчас ей иногда хотелось просто закричать, рассказать всем, рассказать всё, даже зная наверняка, что никто ей не поверит. Единственное, что её сдерживало, так это то, что она была в этом не одинока.
Энвелл убедился, что они никогда не покинут друг друга, однако в то же время Энвелл стал причиной, почему их отношения никогда больше не будут прежними. Ни друг с другом, ни с другими.
И для их отношений с Артом Энвелл стал тем самым камнем преткновения, из-за которого она осознала, что им стоит расстаться. Может, если бы не игра, они бы всё ещё были вместе, но она никак не могла сказать, была бы она счастлива.
Как бы то ни было, прошлого не воротишь: они с Артом больше не пара, они никогда не будут вместе, не могут быть. Арт уехал. Он сделал свой выбор, она сделала свой. Теперь они должны быть счастливы.
…Счастливы они не были. Наверное, никто из них. Ни Кира, ни Арт, ни Вик, ни Фил. Иногда она ненавидела Энвелл: если бы не он, её жизнь могла бы сложиться совершенно иначе. В лучшую или худшую сторону, но кто-то из них наверняка смог бы найти счастье, она была в этом уверена.
Но в итоге они спасли мир ценой собственных жизней. И никто не знал об этом, никто, кроме них самих.
Она злилась на Ларсена за то, что тот создал игру. Он стал причиной гибели стольких людей: даже если с помощью куба они смогли отменить большую часть последствий, они всё равно не смогли спасти всех. Они не смогли спасти Елену.
Наверное, Елена и не хотела спасения. Кира не могла этого понять, но она просто знала это. Елена не видела жизни без Энвелла. Ларсен тоже. Он любил игру до самого конца, до последнего вздоха. Даже зная, сколько несчастий она принесла. Даже зная, что она стала причиной его собственной гибели.
Она знала, что никто из них не был злодеем. Если так на это взглянуть, то, наверное, для кого-то злодеями были и они сами. К сожалению, жизнь не была какой-то кажуальной игрой, где после победы главного босса, являющего собой абсолютное и беспрецедентное зло, появляется огромная надпись: «Поздравляю, вы прошли игру!» – с конфетти и жизнерадостной музыкой.
Для них эти слова, произнесённые в гробовой тишине, были и величайшим облегчением, и смертным приговором.
Как ты вообще можешь продолжать жить после чего-то подобного? Она задавалась этим вопросом до сих пор. Однажды она найдёт на него ответ, но не сейчас. Не сегодня.
— Не уверена, что я хочу его сейчас видеть.
Вик понимающе кивнул, не обращая никакого внимания на длинную паузу.
— И это тоже можно понять. Вы расстались не на самой лучшей ноте. Думаю, вам стоит как-нибудь поговорить обо всём этом. Когда вы сами будете к этому готовы.
Кира покачала головой, наконец отрывая взгляд от незримой точки за окном.
— Легче сказать, чем сделать. Я даже не уверена, что именно нам обсуждать. Энвелл? Не хотелось бы… К тому же мы лишь вновь придём к тому, что я не могу простить его. Такое простить может разве что святой… Ну или Фил, но у него просто мозгов не хватает, чтобы долго держать какие-то обиды.
Вик тихо фыркнул, разочарованно качая головой.
— И не говори. Хотя хотелось бы, чтобы он забывал только обиды, а не всё на свете… – парень замолк и слегка отвёл взгляд, продолжив уже серьёзнее. – И мне жаль. За то что так получилось и… за то что меня не было рядом. Я поступил глупо, и я понимаю это. Так что я пойму, если ты злишься.
— Братец, я уже сказала всё, что могла сказать. Да, я злилась. Да, это было глупо. Но для меня куда важнее то, что ты жив. До тех пор, пока это так, мы всё сможем решить.
Кира слабо улыбнулась, делая глоток своего напитка, прежде чем вдруг сама посерьезнела.
— Но это не отменяет того, что ты потерял своё законное право на смерть. Умрёшь – из-под земли достану, так и знай.
От таких заявлений Вик аж подавился, ошарашенно уставившись на неё в ответ.
— Вот это условия… Кир, прости, конечно, но бессмертие пока не изобрели, придётся тебе смириться. Мы же не в игре, как наступит «гейм овер», там выбора для перезапуска не дадут.
— Ага, но люди обычно больше одного раза и не умирают. Ты же, мой дорогой, умудрился умереть дважды, если не трижды. Ещё раз я это терпеть не собираюсь, так что делай что хочешь, но никаких похорон, понятно?
Тон Киры был настолько строгим, а взгляд столь непоколебимым, что Вику только и оставалось, что неловко вжать голову в плечи и кивнуть, даже хотя они оба прекрасно знали, что данное обещание в лучшем случае невыполнимо.
— Радует лишь то, что Фил в таком же положении, что и я, – с тихим смешком добавил он.
— Даже не начинай. Поверь, ему влетит куда больше, чем тебе. И я его до сих пор не простила за это, – Кира поджала губы, нахмурившись. – Ты хотя бы все разы умирал при мне, я хотя бы знала как и почему это случилось, но умереть и иметь наглость скрывать это от меня? На что он вообще надеялся.
Это можно было бы списать на дружескую подколку, но они оба прекрасно знали, что Кира была абсолютно серьёзна. Вик, очевидно пытаясь скрыть смущение из-за тяжёлой атмосферы, повисшей за столиком, вновь глотнул кофе.
Оно и понятно, потому что по итогу ко всей этой ситуации он имел весьма прямое отношение. Когда они с Филом начали снимать квартиру вместе, то скрывать татуировку стало попросту невозможно: удивительно, что Фил, будучи Филом, в целом смог прятать от них всех шрамоподобную татуировку, иногда сияющую всеми цветами радуги, на полруки так долго.
Естественно, в итоге Вик заметил. Однако Вик, будучи Виком, решил, что спрашивать об этом прямо будет слишком неэтично – к тому же он, очевидно, всё ещё испытывал вину за то, что пропустил столько всего в жизнях друзей… и за то, что часть произошедшего в самом деле была последствием его эгоистичного желания.
Таким образом, поступив самым разумным, по его мнению, образом, Вик решил спросить об этом во время их еженедельной встречи с Кирой.
Только вот он явно не ожидал, что их обычная встреча из-за одной небрежно брошенной фразы перерастёт в многочасовые разборки, поездку на другой конец города, звонки Арту, – который в тот момент был несказанно рад, что сейчас находился в другом городе, – ещё больше разборок и несколько синяков, которые Кира, – являющаяся их причиной в первую очередь, – потом сама же и обрабатывала.
На самом деле, удивительно, что соседи, слыша крики девушки, не вызвали полицию. Наверное, не рискнули влезать, боясь и сами получить. Даже хотя, если не знать всех обстоятельств, её слова наверняка звучали как бред сумасшедшей.
В моменте ей было абсолютно плевать на всё это – её главной задачей было удержать себя от того, чтобы не прибить Фила во второй раз, но при этом достаточно чётко донести свою позицию по поводу всей этой ситуации.
Парни были, скорее, шокированы неожиданными откровениями относительно того дня, но Кира была… расстроена. И эта печаль быстро обернулась злобой. Когда она думала об этом, для её злобы не было особых причин, потому что ситуацию было не изменить, да и к тому же закончилось всё хорошо… ну, настолько, насколько было возможно в подобной ситуации.
Но она всё равно не могла простить Фила. Она знала, что он любил жителей Королевства, она знала, что он чувствовал ответственность из-за всего произошедшего, да, отчасти это было его виной, никто из них не был святым.
Однако это не было поводом умирать.
Это могло бы прозвучать жестоко, но Кира верила, что с НПС было… проще. Если они изначально были частью программы, то в случае чего их можно как-то восстановить, верно? Да, ситуация с Вэлл показала им, что всё не так просто, но она всё равно не могла отбросить эту мысль.
НПС были частью программы. Они нет. Люди умирали в игре. Навсегда.
Кира пыталась поставить себя на его место, честно. Она думала, поступила бы она также, если бы ей сказали, что её смерть вернёт Крипа… но она не могла смириться с этим даже в теории. Она не могла так просто бросить остальных. Она думала про семью, про друзей, про других животных из приюта… Нет, это было бы слишком эгоистично с её стороны. К тому же разве Крип был бы счастлив, если бы знал, что жив только из-за её жертвы?
И чем дольше она думала над поступком Фила, тем меньше это имело для неё смысла, и тем больше она злилась.
Он хотел спасти Йанни. Однако Советник не собирался его спасать. Ему не дали никаких гарантий. Тогда они понятия не имели, что кубик сможет откатить всё назад. Тогда они были уверены, что смерть в игре – нечто, что не отменить простым ctrl z. Но несмотря на всё это, он всё равно выбрал этот путь, сам, никому ничего не сказав.
Столько всего могло пойти не так, сам факт того, что он в итоге выжил – чудо, безо всяких прикрас. Что, если бы Советник сдержал обещание? Что, если бы даже после этого кубик не смог вернуть мёртвых? Что, что, что?
Он предлагал Кире просто жить с осознанием того, что её лучший друг умер, когда её не было рядом, когда она ничего не могла сделать? В тот момент она уже думала, что потеряла Вика. Она держалась до последнего, но в глубине души она верила, что больше не увидит его.
Её отношения с Артом шли наперекосяк, мир рушился на её глазах… Если бы она потеряла своего друга, она бы не смогла больше бороться. В этом бы больше не было смысла.
Она часто подкалывала Фила за его отметки, но он не был настолько глуп, как считали некоторые. Он должен был понимать всё это, ладно, может, хотя бы часть этого. О чём он вообще думал в этот момент? Каждый раз, когда Кира пыталась это представить, эта ситуация нравилась ей всё меньше и меньше.
Но больше всего во всём этом её злил тот факт, что он ничего не рассказал. Да, если бы он сказал это кому-то ещё, ей было бы больно, но она могла бы это понять. Однако он не сказал абсолютно никому. По реакции Арта она была уверена, что тот слышит о произошедшем впервые, ровно как и они с Виком. И кроме них не было никого, кто знал бы про игру и мог понять, что именно значат эти тату.
Она бы даже могла понять, если бы он не рассказал об этом сразу же. В тот момент у них действительно было слишком много забот, Кира была бы не в состоянии принять ещё и это, а потом появился Ларсен, а потом они нашли Вика, а потом им нужно было найти Моргарта… Короче говоря, подобрать подходящий момент и правда было тяжеловато.
Но потом они прошли игру. И у него было достаточно времени, чтобы как бы мимолётом бросить что-то типа: «Хэй, помните игру? Я в ней вроде как умер, прикиньте?» Кира узнала об этом спустя больше, чем год. И всё из-за Вика.
На что он надеялся? На то, что он сможет скрывать это вечно? Фил не был гением, но даже он должен был понимать, что это невозможно.
Когда Кира прямо спросила его об этом, – ладно, «спросила», не совсем то выражение, но без разницы, – он как-то неловко повёл плечами и промямлил что-то о том, что попросту «забыл».
Конечно. Забыл. Именно поэтому целый год таскал при них исключительно одежду с длинным рукавом, каждый раз подбирая очень удобные оправдания. Ему повезло, что питерский климат сыграл ему на руку, и они все были слишком заняты попытками наладить свои жизни, чтобы акцентировать на этом внимание.
Однако в итоге Кира бы заметила. Всегда замечает.
Кто-то мог считать её чёрствой и грубой, но это не было правдой. Ей не было плевать на друзей, она всегда переживала за них, она всегда пыталась приглядывать за ними. Так было и до Энвелла, но после это перешло на новый уровень.
Теперь она боялась потерять их ещё больше, чем прежде. А после подобных откровений ей вовсе показалось, что она потеряла лет десять жизни.
И не она одна. Их отношения претерпели множество изменений за эти годы, однако теперь и Вик, и Арт как будто не были уверены, как себя вести. Опять же, не каждый день ты узнаёшь, что твой лучший друг умер. Всё это привнесло в их общение некоторый уровень неловкости, однако не то чтобы Фил мог жаловаться. Сам виноват.
Иногда Кира думала, что она эгоистка, раз так разозлилась на него в тот день. Иногда она думала, что это Фил эгоист, раз не подумал ни о ком из них. Но не был бы он большим эгоистом, если бы просто оставил Йанни умирать, спасая собственную жизнь? Кира не знала. Она лишь знала, что тогда, вернувшись наконец домой ближе к ночи, не сдержалась и разрыдалась.
В этой ситуации не было правильных ответов. Никто не был виноват. Если на то пошло, то виноват опять был Ларсен, создавший игру. Но она не хотела его винить. Она лишь знала, что, наверное, она ошибалась, когда думала, что мама никогда не плакала.
Кира не была сильной. И её мама не была сильной. Они просто так боялись показаться слабыми перед другими, что бежали от них. Наверное, Кира почувствует себя по-настоящему сильной только тогда, когда поймёт, что не чувствует стыда за собственные эмоции. И пока что она не была к этому готова.
— Кстати, дядя Лёша нас звал к себе на следующих выходных, – вдруг вспомнил Вик.
По стеклу кафе застучали крупные капли, говоря им, что их сегодняшняя встреча продлиться дольше, чем обычно, так что, если они не хотели сидеть в напряжённой тишине и дальше, то им стоило как можно скорее сменить тему.
— Правда? Мне он ещё не говорил. Повод какой-то или просто так?
Вик повёл плечами.
— Кажется, просто так. Скучно ему без Арта. Хотя, думаю, мы опять на созвоне сидеть будем. Так ты придёшь?
— Спрашиваешь так, будто я когда-то не приходила, – усмехнулась Кира. – А ты как? Валя с тобой?
От этого вопроса Вик вновь чуть не поперхнулся, что уже дало Кире примерное представление о том, что происходило в их отношениях в настоящий момент.
На самом деле, сложно сказать, кем именно приходились друг другу Вик и Валя. Иногда они вели себя так, словно встречаются уже не первый год, в другие будто они едва ли знакомы. И Вик вовсе не помогал делу.
Как выяснилось, Вэлл была достаточно далека от Вали не только внешне, но и характером. Она была болтлива, эмоциональна и совершенно не напоминала «принцессу», хорошо известную им по игре.
Это не было плохо, вовсе нет, они с Кирой весьма неплохо ладили, она часто сидела в их компании и была знакома и с Филом, и даже с Артом – хоть пока что только по сети.
Вик, очевидно, нравился Вале – не то чтобы она это как-то скрывала. Но вот Вику всё ещё трудно было смириться с потерей Вэлл. Конечно, это отражалось и на их отношениях с Валей. Она не знала всего, – честно говоря, если бы не тот факт, что её отец был создателем игры, они бы предпочли и вовсе ей ничего не рассказывать, – но она понимала, что это связано с Энвеллом.
Это не отменяло того, что ей было тяжело понять свои отношения с Виком. Кира не помнила, чтобы они как-то серьёзно ругались, но иногда Валя не могла выдержать перепадов настроения Вика, а Вик не мог смотреть на Валю, не вспоминая Вэлл.
Кто-то мог бы сказать, что их отношения были обречены с самого начала, однако Кира считала, что не стоит быть столь категоричным. В конце концов, она видела с какой нежностью они смотрят друг на друга, подделать такое просто невозможно, и чтобы понять это не нужны были никакие цветные татуировки.
К сожалению, разобраться в чужих отношениях всегда проще, чем в своих собственных. И раз Вик никогда не лез в их с Артом отношения, Кира не лезла в их с Валей. Они взрослые люди, разберутся. Она примет любой выбор Вика, а если тот натворит каких-то глупостей, то быстро вправит ему мозги на место. Как самая настоящая хорошая сестра.
— Э… вряд ли. У нас сейчас… всё сложно, – Вик неловко почесал шею. – Но она передавала привет! Тебе и всем остальным тоже.
— Что ж, уже неплохо. Если она вдруг тебя возненавидит, то мы не попадём под горячую руку.
— Спасибо, Кир, утешила.
— Обращайся, братец, я всегда поддержу.
Вику оставалось только в очередной за этот вечер раз вздохнуть, глядя на ничуть не раскаивающуюся Киру. Однако, словно вспомнив что-то, он вдруг уже оживлённее продолжил.
— Хотя Фил говорил, что, возможно, кого-то приведёт.
…Этого Кира никак не ожидала услышать. Фил? С кем-то? Если это было что-то, о чём она думает, она бы наверняка узнала об этом первой. И, возможно, единственной. Но она не хотела делать поспешных выводов.
— …В смысле? Фил с кем-то? Я так понимаю, это не Илья?
— Нет-нет, Илья сейчас не в городе. Фил упомянул некую… Евгению? Честно сказать, я сам не до конца уверен, кто это такая. Кажется, он упоминал, что они познакомились, ещё когда он работал в кафе… В плане, когда он работал там до Энвелла.
Это начинало иметь всё меньше смысла. Некая Евгения, о которой она слышала впервые, с которой он знаком… с семнадцати? Нет, что-то тут явно не сходится.
— Погоди, какая Евгения? Фамилию там, может, помнишь или вроде того? – надавила Кира, нахмурившись.
Вик явно слегка опешил от такой настойчивости, но задумался.
— Нет, фамилию он не называл… Хотя он и Евгенией её не звал. Привожу цитату: «Надо будет Жеку спросить, может, вместе тогда заскочим». Не думаю, что это может быть сокращением от чего-то ещё.
Хорошо, это имело куда больше смысла. Вот только Кира подозревала, что речь шла ни про какую не Евгению. Но даже так она понятия не имела, о ком он вообще мог говорить.
…И это после того, как он поклялся больше ничего от неё не скрывать.
За окном стучал дождь. Судя по всему, он даже не думал прекращаться. Наоборот, казалось, что он лишь становился всё сильнее. И у Киры всё также не было зонта. Она могла либо ждать, не зная, когда же она сможет наконец попасть домой, либо смириться и промокнуть до нитки в попытках поскорее с этим покончить.
Оба варианта казались одинаково отвратительными, но других у неё не было. В конце концов, ей придётся решать.
Девушка тяжело вздохнула, устало глядя на тёмные сырые улицы города.
…Фил, блять.
– – –
Кира поднесла замёрзшие руки ко рту, несколько раз дыхнув на них, прежде чем немеющими пальцами ввести номер нужной ей квартиры в домофон. Пара секунд ожидания и на звонок ответили.
— Это я, – без предисловий отозвалась она, после чего дверь молча открыли.
Девушка быстро заскочила внутрь, пытаясь поскорее укрыться от морозного вечернего воздуха. Снег на её ботинках тут же начал превращаться в мерзкую слякоть, оставляя за ней влажные следы.
Продолжая растирать руки, Кира торопливо взбежала на нужный этаж, за считанные минуты оказываясь перед знакомой дверью. Однако не успела она даже нажать на звонок, как дверь распахнулась сама собой, заливая тёмный подъезд тёплым домашним светом.
— О, какие люди, – весело воскликнул Фил, пропуская подругу внутрь.
— …А у нас что, снова время на зимнее переводят? – Кира поспешно протиснулась в тесную прихожую, параллельно с этим стягивая с себя шарф, который уже становился влажным от тающих снежинок.
— В смысле? – растерялся Фил, принимая небрежно брошенное в его сторону пальто.
— В последний раз ты приходил раньше меня… а, верно. Никогда.
Парень драматично развёл руками, горько вздыхая, однако всё это было напрасно, поскольку Кира была куда больше сконцентрирована на том, чтобы снять свои грязные ботинки, не слишком сильно пачкая руки.
— Времена меняются, люди меняются, дорогая Кира. И я опаздываю не настолько часто!
— Ага, ври больше, – усмехнулась девушка, выпрямляясь и надевая тапки, которые лежали в сторону, ожидая именно её. – Или что, перед девчонкой решил покрасоваться?
Её последние слова явно озадачили Фила: парень на секунду завис, непонимающе уставившись на неё в ответ, и Кира практически могла слышать, как шестерёнки очень активно крутятся в его голове.
— Перед кем, перед тобой, что ли? Ты меня, вроде, уже во всей красе видела.
— Я видела больше вещей, чем хотела бы, поверь мне, – сухо отозвалась она. – А вообще я про некую Евгению, о которой я впервые узнала от Вика.
— Евге-… А, ты про Жеку, что ли? Ну, Вик, трепло, – покачал головой Фил. – Короче, не сегодня, дела там, всё такое. Потом как-нибудь вас познакомлю, клянусь.
— Очень на это надеюсь, – скептично отозвалась Кира, слегка хмыкая носом. – А то на очередные твои секреты мне нервов не хватит.
На этот комментарий парень вздохнул ещё драматичнее, чем прежде.
— И пяти минут не прошло, а ты снова за старое. Ну что мне надо сделать, чтобы ты прекратила мне это припоминать?
— Хм-м, дай-ка подумать… – Кира наигранно приложила палец к губам, делая вид, что задумалась. – Что ж… пожалуй, годика через два расскажу. А пока можешь сам поразмышлять над данным вопросом.
— Чего?! Кир, ты же не серьёзно?! Блин, скажи, что не серьёзно, ну, Кир, это нечестно! Я уже целый год это терплю, какие годика два?! – возмутился Фил, жалостливо глядя на подругу, однако Кира легко проигнорировала его мольбы.
— А вот будет тебе уроком. Подумаешь над своим поведением.
Фил, по-видимому, хотел сказать что-то ещё, явно не согласный с таким приговором, однако не успел он открыть рта, как в коридор выглянул дядя Лёша.
— Молодёжь, чего вы там столпились? Чего, ругаетесь уже? – шутливо бросил он, глядя на пару.
— Здрасьте, дядя Лёш, – жизнерадостно отозвалась Кира, сама не замечая, как улыбка невольно расцветает на её лице. – Никто не ругается. Просто напоминаю Филу о некоторых обязательствах.
— Напоминалки – это хорошо! Особенно для парней, так что, Кир, ты это, следи за ними! – со смехом ответил дядя Лёша. – Так, давай, проходи уже, будем за стол садиться!
— Никакой поддержки в этом доме, – наигранно недовольно пробормотал Фил, вешая кирино пальто в шкаф, прежде чем поплестись за ними в гостиную.
Кира же, зайдя в столь родную небольшую комнату с зелёными обоями, в которой их уже ждал Вик, тут же заметила их главного врага: советский складной стол.
— Так, может тогда сразу разберёмся с босс батлом? – девушка кивнула на тяжелённую тумбу, в процессе раскрытия которой никто не мог выйти непокалеченным.
— А что, его опять переставлять надо, да? – разочарованно протянул Фил, с отвращением глядя на ненавистный предмет. – Может, как-нибудь так поедим, а? В тесноте, да не в обиде?
Вик, сидящий на годы назад просевшем советском диванчике покачал головой.
— В таком случае проще будет сесть есть на полу. Ладно, каждый раз справлялись, чего уж там…
— Ага, так что вперёд и с песней, – Кира потянулась, разминая плечи. – Так, Фил, позови дядю Лёшу, мы с Виком вдвоём не справимся.
Фил оскорблённо уставился на подругу.
— Почему-то это вдвоём? А я?
— А я не хочу, чтобы мне эту хе-… фигню снова на ногу уронили. Ещё с прошлого раза не отошла. Так что иди, зови дядю Лёшу, потом тарелки таскать будешь.
Кажется, Фил хотел было возразить, но, не найдя никаких достойных аргументов, уныло поплёлся на кухню.
Глядя ему вслед, девушка устало вздохнула.
— Сам же меньше всех любит этим заниматься, а ещё обижается. Клянусь, у него всё в рост ушло.
Вик, поднявшийся со своего места и уже готовящийся к неравной борьбе, не сдержал лёгкую улыбку.
— Ну, он же помочь хочет, чего ты так грубо. Даже если помощник из него… не лучший, – признал парень.
Кира же просто фыркнула в ответ.
— Ага. Мне напомнить, как мы мебель собирали? Ещё пара лет, и у него от постоянного сидения за компом все мышцы атрофируются, – девушка замолчала на секунду, прежде чем продолжить. – Пускай занимается тем, что у него выходит, а я и сама справлюсь. А то так только мешается.
— Ты хотела сказать «мы» справимся? – изогнул бровь Вик.
Кира не сразу поняла, о чём он, прежде чем несколько неловко отвела взгляд.
— Ну да. Мы…
— Что, ребят, сами не справляетесь? – радостно прервал их дядя Лёша, уже потирая руки. – Ну, готовы к финальной схватке?
— К такому быть готовыми нельзя… – пробормотал Вик в ответ, однако выбор у них особого и не было.
В итоге стол был переставлен и разложен. Даже практически без потерь: одна из сторон всё-таки зарядила дяде Лёше по ноге, так что Вику в срочном порядке пришлось бежать за льдом. Слава богу, ничего серьёзного – это меньшая цена, которую они могли заплатить в сражение с этим монстром. Кира в детстве была уверена, что на самом деле каждая такая тумба – мимик в маскировке. Хотя она и сейчас не рискнула бы сказать, что это не так…
Фил, как ему и было поручено, притащил тарелки с бокалами – не без жалоб, но ничего не уронив. Это удивило Киру больше всего. Вскоре они все сели за «стол», пытаясь поставить телефон и настроить связь так, чтобы созвониться с Артом – данную задачу они уже не могли поручить Филу, вспоминая прошлые прецеденты.
— Так, вроде нормально стоит, да? Не упадёт же? О, Артишок! Привет!
Лицо дяди Лёши растянулось в самой яркой улыбке, что они видели за этот вечер, – а это говорило о многом, учитывая, как много он улыбался, – когда он радостно помахал в камеру телефона, стоило только ему увидеть слегка отстающее изображение Арта.
— Привет, пап. Здоров, ребят!
— Давно не виделись.
— Салам!
Кира ограничилась тем, что слегка помахала.
— Фил, хорош руками махать, ты сейчас телефон уронишь! – возмутился Арт, со смехом глядя на друзей.
— Ой всё, девочки, вы упали, – отшутился парень, откидываясь назад.
— Чего?
— А надо смотреть тиктоки, которые я тебе кидаю.
— Да это видео года двадцатого, – заметил Вик.
— Так он их года с двадцатого и не смотрит! – обиженно воскликнул Фил в ответ.
— Не льсти себе, я их никогда не смотрел, – язвительно отозвался Арт. – Ладно, чего вы, как там в Питере?
— Всё столь же мерзко-слякотно, а все новые станции метро опять достались Москве, так что не переживай, соляная столица абсолютно неизменна и готова принять тебя в любой момент, – Кира подпёрла щёку рукой и улыбнулась.
— О, говоря об этом, я же наконец билеты взял! Так что в январе ожидайте. Последний ухватил на Сапсан, прикиньте, меньше, чем за пять тысяч вообще вариантов не было! «Спасибо, что выбрали РЖД», – ага, а какие у меня ещё варианты? Пешком к вам идти? – проворчал Арт, однако, судя по всему, предвкушение перед встречей с друзьями и отцом было сильнее злости на подлетевший до небес на новогодние каникулы ценник.
— Опа, вот это новости! Считаю, за такое не грех выпить! – тут же подхватил Фил, начав наполнять бокалы купленным в ближайшем магазине вином.
— Эй, а у меня ничего нет, – огорчился Арт.
— Так-так, это, конечно, очень здорово, но давайте сначала поедим всё же, – вмешался дядя Лёша, не спрашивая начав накладывать варёную картошку по тарелкам. – Вы ешьте, ешьте. Вон какие все худющие, ребят, я понимаю, вы молодые, вам другое интересно сейчас, сам таким был, но вы хоть это, перекусывайте иногда, а то ваши родителя увидят, что от вас одна кожа да кости, что я им скажу? Артишок, к тебе тоже относится. Стажировки стажировками, а обед-то, того, по расписанию!
— Да-да, пап, я помню, – уверил его Арт, сам начав накладывать себе ужин.
В первые разы, когда они созванивались, Арт так обижался, что они пируют без него, что с тех пор дядя Лёша каждый раз заранее обговаривал меню с ним, чтобы Арт мог приготовить себе то же самое, сидя в Москве. Таким образом ещё больше казалось, что они сидят вместе за одним столом.
Наверное, именно так и ощущались те самые семейные застолья, о которых Кира так часто слышала от одноклассников и видела в фильмах. Учитывая сложные отношения её родителей, нетрудно было догадаться, что она понятия не имела, какого это. Если они собирались все впятером, то это уже было чудом, а если никто не разругивался в пух и прах к концу вечера, то это вовсе было несбыточной мечтой… причём в прямом смысле – у Киры не было ни одного воспоминания из детства, где её семья просто дружно сидела за одним столом.
Она знала, что у неё есть и другие родственники, но они жили далеко за пределами Петербурга, так что на этом всё и кончалось – она знала, что они есть.
Так что она и представить не могла, что однажды будет вот так сидеть в тесной комнате в холодный ноябрьский вечер, поедая домашнюю еду и смеясь с людьми, которых считала самыми родными на всем белом свете.
Если бы ей в детстве сказали, что два случайных мальчишки станут для неё столь же близки, как родной брат-близнец, она бы, наверное, рассмеялась им в лицо. Ну как Филипп Черных, которому она чуть не выбила зуб в первом классе, или Артём Мещеряков, который однажды зарядил ей мячом прямо в голову на физкультуре, могут иметь к ней какое-то отношение? Или как Алексей Мещеряков может быть ей столь же близок, как родной отец? Абсолютная глупость и несуразица.
Наверное, все остальные думали также. Наверное, никто из них и представить не мог, что в какой-то момент они будут сидеть все вместе вот так много лет спустя. Наверное, это было намного лучше всяких семейных посиделок с алкоголем, разборками и вечными допросами.
Наверное, в этот момент Кира была по-настоящему счастлива.
— А что, в Питере парикмахерских не осталось? – фыркнул Арт, выразительно, – насколько это позволяла не лучшая камера телефона, – кивая в сторону Фила. – Фил, ты чего, готовишься Алукарда косплеить?
— Ну, да Алукарда ему ещё далеко. Так, разве что Лютик, – добавил Вик, усмехнувшись.
— Ой, да так и скажите, что просто завидуете моим патлам, – Фил театрально смахнул свои светлые волосы, уже почти доходящие до плечей, назад.
Кире он сказал, что всегда хотел отрастить, но отец бы ни за что не позволил. А ещё если бы его в итоге в самом деле отправили в кадетское училище, состригать их было бы в разы обиднее. Теперь же, когда ни отца, ни училища в поле зрения не наблюдалось, ему наконец выпал шанс осуществить свою затею.
Правда, похоже, сказал он это только Кире. Конечно, не то чтобы остальные отнеслись бы к этому как-то плохо, но Кира всё равно могла понять. Вику было абсолютно без разницы, а Арт бы, скорее всего, просто бы не понял. Хотя шуток по этому поводу ему в любом случае не избежать – на то они и друзья.
— Знаете, кто-то в компании, где есть девчонка, обязательно должен быть с длинными волосами. И поскольку Кира отказывается занимать эту нишу, то я решил взять этот груз на себя.
— Ага, а ещё в группе друзей с девчонкой кто-то всегда носит юбку, – саркастично отозвался Арт.
— Да хоть платье, дружище, всё для вас, всё для вас, – ничуть не смутился Фил.
Дядя Лёша не сдержал смеха.
— Я так понимаю, на следующей встрече нам стоит ожидать дополнительное развлечение, а? – он слегка хлопнул Фила по спине. – Ну что, Филипп, сказал – значит сделал. Иначе не мужик, понял? Даже если это касается, э… вещей не слишком мужских? Наверное. Не разбираюсь я, что у вас сейчас принято, звиняйте.
— Ну почему же не мужских, – вмешалась Кира с ехидной улыбкой, – он ведь за меня заступается, верно? Очень даже по-мужски.
— Точно! Фил, молоток, – подбодрил его дядя Лёша. – Девушкам помогать надо, им и без того нелегко приходится. За вами всеми ещё приглядывать, хе-хе.
Только услышав эти слова, сказанные скорее в шутку, Арт, будто вспомнив что-то, несколько смутился, чуть менее уверенно подав голос.
— Говоря о девушках… – парень на секунду замолк, словно не зная, как именно преподнести следующую новость. – У меня вроде как… появилась… девушка? Подруга. Короче, пока всё сложно, но. Да-а…
Это было сказано настолько невнятно и неожиданно, что им всем понадобилась лишняя секунда, чтобы осознать, о чём он вообще. Однако, как только эта мысль приняла нужные очертания в их головах…
— Артишок! И сидит, главное, молчит! С этого надо было начинать! Эх, оболтус ты.
— Девушка? Стой, как её зовут? Неужели та со съёмочной площадки? Ангелина?
— В каком это смысле «всё сложно»? Вы же только встречаться начали, а ты уже налажал? Или вы вообще ещё не встречаетесь? Так, чел, давай сначала: вы на самом деле встречаетесь или это так, твои влажные фантазии?
Слушая какофонию из эмоциональных возгласов и вопросов Кира только и могла, что ошарашенно пялиться в маленький экранчик телефона, где виднелось смущённое лицо Арта. И даже сквозь плохую камеру старенького андроида она могла разглядеть, как кончики его ушей слегка покраснели. Наверное, потому что много лет она и была причиной, по которой они так часто краснели: она ни разу не сказала об этом Арту. Знала, что если расскажет, то он начнёт это скрывать. Интересно, эта девушка уже успела это заметить? Кира надеялась, что она никогда ему об этом не расскажет.
Арт же, столкнувшись с таким напором, сначала растерялся, прежде чем, повысив голос, наконец прикрикнул.
— Так, тихо вы! Пока ничего серьёзного, потому я и не говорил. И вообще, сказал бы сначала папе, обиделись бы вы трое, а сказал бы вам троим, то уже папа бы расстроился. А ещё вы бы сто процентов всё ему разболтали.
Остальные хотели было ответить, но, переглянувшись, в итоге просто пожали плечами. Всё-таки даже Арт иногда бывал прав, как бы трудно это ни было признать.
— И нет, это не Ангелина. Это… Алиса. Она тоже стажёрка, правда отвечает за операторскую работу. Общительная девчонка, пришла всего месяц назад, но уже со всеми заобщалась, даже Василисе Васильевне понравилась. Мы пару раз ходили кофе попить… Короче, всё идёт к тому, что мы начнём встречаться. Я очевидно ей нравлюсь.
— Тьфу ты, Арт, блин, я уж надеялся на чай покрепче, чем «знакомы месяц и сходили кофе попить». По такой логике я с половиной своих знакомых встречаться должен, – разочарованно протянул Фил, откидываясь назад, словно чтобы показать, что данная тема ему больше не интересна.
— Пить с кем-то кофе и приносить кому-то кофе – это разные вещи, знаешь ли, – с ухмылкой заметила Кира.
Фил просто отмахнулся от неё, очевидно сдерживаясь перед дядей Лёшей. Если кто-то и отметил тот факт, что она всё ещё никак не прокомментировала данную новость, то был достаточно тактичен, чтобы ничего не говорить по этому поводу.
— Слушай, а фотки-то её есть? – вмешался дядя Лёша, явно больше всех заинтересованной данной темой.
Он, правда, пару раз мельком, – как можно незаметнее, как он сам думал, – взглянул на Киру, но не замечая каких-то особенно ярких реакций решил, что эту тему можно развить.
Если честно, Кире и самой было любопытно. Какой была девушка, в которую Арт влюбился после неё? Была ли она в самом деле настолько хороша, что он понял, что любит, всего через месяц после знакомства, хотя на то, чтобы признаться Кире, у него ушло множество лет? Или же он просто хотел как можно скорее «перебить послевкусие» их разрыва, даже хотя с того момента прошло столько лет?
С другой стороны, Вик влюбился в Вэлл с первого взгляда. Может, для всех оно было по-разному. Если же ситуация Арта была именно такой, то Кира была за него рада. В самом деле.
— А, да, секунду. У неё много фотографий в Инстаграме, она, вроде как, блогер… – пробормотал Арт, параллельно с этим открывая что-то на ноутбуке.
— Опа, коллеги, выходит, – снова вмешался Фил, придвигаясь ближе: какое бы великое безразличие он не строил, совать свой нос в чужие дела было его прерогативой. – Но у тебя что, даже общих фоток с ней нет? Да уж, чел, это сильно.
— Да есть они у меня, – огрызнулся Арт, – просто они на телефоне. Как я их, по-твоему, показывать буду, если я с вами по этому телефону и разговариваю? О, вот, нашёл.
Парень неловко поднял ноутбук, пытаясь как-то поставить его так, чтобы его экран попадал в поле обзора камеры. Они все синхронно наклонились, пытаясь получше разглядеть новую избранницу Арта, однако, учитывая её внешний вид, особо напрягаться не приходилось.
Яркий макияж, скорее напоминающий какой-то перформанс, розовые пряди волос и одежда, которая явно считалась последним писком моды и обошлась её обладательница в весьма кругленькую сумму. Она выглядела полной противоположностью Киры, девушка могла сказать это по одному лишь фото.
Кира боялась, что, глядя на неё, она ощутит укол ревности. Что девушка покажется ей мерзкой и неприятной просто от одного осознания, что теперь глаза Арта прикованы к ней, а не к Кире. Однако, увидев её, она ощутила, словно с её плеч спал груз, о существовании которого она даже не подозревала.
Эта девушка действительно подходила Арту. Почему-то ей сразу так показалось. И она была рада за него, и за неё. Без капли лукавости, искренне, от всей души. И за себя. За то что смогла отпустить его, за то что была честна с собой. Наверное, это было первым шагом к тому, чтобы она стала прежней Кирой… нет, новой, но лучшей версией Киры. Той, которой маленькая Кира могла бы восхищаться.
— Она и правда красивая, – заметила она, словно улыбаясь в ответ девушке на фото. – Всегда знала, что у тебя хороший вкус.
— О-о, хорош, – усмехнулся Фил. – А вообще я сто проц её уже где-то видел… Точняк, она же в Тиктоке и выкладывается! А ты и дальше не смотри мои видосы.
— Понял я, понял, завтра посмотрю, – сдался Арт, вздыхая. – Ну что, насмотрелись? А то я устал уже ноут держать.
— Да-а уж, Артишок, девчонка – огонь. Только тебе бы это, стоит поторопиться со становлением следующим Тарантино. Такие дамы любят ухаживания, как бы, подороже, – со смешком заметил дядя Лёша.
Арт же лишь вздохнул, очевидно, сам уже зная об этом.
— Да-а… к тому же она уже, ну… неплохо зарабатывает. С блога своего, в плане.
— А я тебе говорил, что блогеры много зарабатывают! А ты мне не верил! – вмешался Фил, возмущённо тыкая в Арта пальцем.
— Так, Фил, то, что иногда Илья донатит тебе, чтобы сказать, что твои стримы – хрень, не значит, что ты имеешь с этого какой-то заработок, – заткнул его Арт, прежде чем менее уверенно продолжить. – Ну и короче, неловко как-то будет, если мы встречаться начнём… Я же парень, всё такое.
— А что, девушки не могут много зарабатывать? – вскинула бровь Кира, слегка смещая камеру так, чтобы теперь Арт смотрел прямо на неё.
— Нет, я не про это! – тут же начал защищаться парень. – Ну просто как-то… ну не принято же? Я же должен её там, по ресторанам водить, всякое такое, а тут получается, что это она за меня платить будет? Что я тогда за мужик такой?
— Тот, что нашёл себе крутую девушку, которая к тому же может тебя содержать! Радуйся, – с заумным видом вставил Фил, осушая бокал с вином.
— Ты там много не пей, а то мы опять будем выслушивать твои невероятные коуч советы от самого успешного геймдева, пять лет проработавшего в общепите.
— Погодь, я не пять лет там работаю, – нахмурился Фил, пытаясь подсчитать что-то на пальцах.
— А я на будущее, – сухо бросил Арт. – Вот ты бы согласился встречаться с девушкой, которая будет тебя содержать, а?
— Нет, конечно, я ведь… – парень на секунду замолк, словно только осознав, что именно он собирался дальше сказать, а затем резко качнул головой, будто пытаясь привести мысли в порядок. – Короче! Шанс всё равно классный, так что не выпендривайся.
— Да уж, Артишок, ну и ситуация у тебя, – шутливо подытожил дядя Лёша. – Ну ты это, если найдёшь себе какую-нибудь миллиардершу, то не забывай про старика своего, договорились?
— Пап, ну скажешь тоже, – отмахнулся Арт. – И вообще, закрыли тему. Что у вас там происходит? Или вы про отношения только из кино знаете?
— Кстати, да, вы то как, нашли себе кого? – тут же переключился дядя Лёша, переводя взгляд с Фила на Вика и обратно. Его взгляд на секунду задержался на Кире, но по её выразительному взгляду стало понятно, что она в этом разговоре участвовать не собирается.
— Ну-у, мы с Валей… общаемся. Она милая, – Вик неловко положил руку на шею, отворачиваясь. – Нам просто нужно… разрешить пару вопросов. Да. Кстати, Фил, почему с тобой не пришла Евгения, о которой ты говорил?
Фил, явно не ожидавший такого поворота, чуть не поперхнулся. Арт же, который слышал об этом впервые, тут же удивлённо уставился на друга.
— У Фила-то? Вы прикалываетесь?
— Да, Фил, что за Евгения? – елейным тоном поддакнула Кира, однако от её взгляда у парня по спине мурашки пробежали.
— Да так, на работе моей познакомились пару лет назад, – не поднимая ни на кого глаз пробормотал Фил, торопливо делая ещё один глоток вина. – На моей, в плане. Сегодня просто дела нарисовались, там бизнес-хуиз-… короче, вы поняли. Не до домашних посиделок.
В комнате повисла тишина, когда все уставились на Фила, ожидая продолжения. Однако его не последовало. Что было невероятно подозрительно, учитывая, что они говорили про Фила, который не мог замолкнуть примерно никогда. И всё это лишь всё больше подтверждало теорию Киры о том, что загадочная «Евгения» никакой Евгенией вовсе и не была.
…Но это никак не объясняло того, почему он ничего не рассказал ей.
— Понятно, – прокашлявшись отозвался дядя Лёша, ощущая повисшую неловкость. – Я смотрю вы, парни, решили себе сразу девушек поуспешнее поискать, а? Скажите только, где вы их находите, а то, может, я тоже хочу.
Шутка тут же разрядила атмосферу, приводя остальных в движение.
— А мне тут затирал, что сам бы с такой встречаться не стал, – справедливо возмутился Арт. – И как это понимать?
— Да мы не… как бы сказать-то… Блин, неважно, короче, забудьте, – несколько нехарактерно раздражённо отмахнулся Фил.
— Поня-я-ятно, – протянул Арт, явно неубеждённый его хилыми оправданиями. – Кстати, Кира, а у тебя как? Чего нового?
Услышав эти слова, все невольно напряглись. Несмотря на то, что прошло уже несколько лет, в отношения Арта и Киры лезть не хотел никто… это казалось каким-то негласным правилом, чем-то хрупким и незримым, на что даже дышать нельзя.
Однако Кира, ничуть не смутившись, одарила их всех гордой улыбкой, словно только и ждала этого момента. Впрочему, так оно и было.
— А я, – еле сдерживаясь начала она, быстро скидывая прежнюю маску безразличия, – в колледж поступила. На ветеринара.
В комнате вновь на секунду повисла тишина, однако мгновение спустя…
— Офигеть! И ты на меня жалуешься, что я ничего не рассказываю?! Ну Кира, ну актриса!
— Ладно ты, ты своему собственному брату ничего не сказала? Кир, ну как так можно?
— Я… обалдеть. Рад за тебя, правда.
— Так сейчас же, это… конец ноября, нет? Но ты молодчина, Кир, я просто не до конца понимаю…
— Сейчас многие колледжи стали делать дополнительные наборы, а некоторые и вовсе устраивают зимние наборы, дядь Лёша.
— Нет, ну это точно повод выпить!
— Ладно, значит, в следующий раз уже с Артом, да? – спросил Вик, натягивая пальто.
— Надо бы нам сходить куда, вы хоть это, своих пассий позовёте, – со смешком сказал дядя Лёша.
— Это дело хорошее! Только давайте не как в прошлый раз, на фиг мы вообще попёрлись туда, где я раньше работал? – пробормотал Фил. – О, Кир, тебя проводить? Поздно уже.
— Вау, Фил, ты такой джентльмен, что случилось? – закатила глаза Кира. – Но знаешь, мне кажется, провожать тут нужно тебя. Сколько раз тебе говорили столько не пить?
— Не волнуйся, его я беру на себя, – вздохнул Вик, слегка поддерживая друга за плечо.
— Не такой уж я и пьяный, вы… да блять, – выругался парень, в пятый раз пытаясь убрать телефон в карман куртки.
— Так, молодёжь, отставить. Я вам уже такси вызываю, Кир, напомни только свой адрес.
— Слава богу, – выдохнул Фил, падая на стоящий в прихожей стул.
Кира просто покачала головой, встав рядом. Такие вечера всегда заканчивались слишком быстро, превращаясь в её голове в разноцветную кашу из ярких цветов и эмоций. Наверное, даже хорошо, что они могли собраться вместе не так часто: подобные моменты служили, чтобы напомнить, что жизнь не кончилась с Энвеллом. Жизнь продолжалась и для них тоже. И для Арта, и для Вика, и для Фила, и для неё. Это было каким-то уголком стабильности, чем-то неизменным и потому столь прекрасным.
Она надеялась, что они продолжат вот так собираться даже много лет спустя. Несмотря ни на что.
Хотя, наверное, это было глупое желание.