Work Text:
Говорят, учить с кафедры легче, чем воспитывать ребёнка. С этим сложно спорить. Может быть, именно поэтому на работе я провожу больше времени, чем дома. Воспитатель детей из меня такой же хреновый, как и муж…
На Олесе я женился ещё будучи студентом: мне – двадцать, ей – на девять лет больше. К двадцати шести я уже был отцом двух дочерей и кандидатом наук. На первых порах это усложнило мне жизнь, но парадоксально спасло наш брак. Я нашёл повод отстраниться от семейных дел и неизбежных бытовых разборок. От меня требовалось только монетарное участие, да и то поначалу, пока жена не вернулась к бизнесу.
Кафедра, аспиранты, семинары, лекции, учёба в докторантуре. Всё это прекрасно помогало избегать ссор, даже несмотря на взаимные измены. А они случились почти сразу. У вузовского преподавателя с этим вообще никаких проблем. Не зря же говорят, что жёны стареют, а студентки третьего курса – никогда. Хотя врать не буду: со студентками я грешил крайне редко – только если уж совсем было невмоготу. Жена тоже не отставала. Когда ты красивая женщина в самом соку, финансово независимая и командуешь модельным агентством, то поклонники лезут быстрее, чем студенты за автоматом. Не успел оглянуться, а вокруг неё уже целый табун смазливых мальчиков всех мастей. Как здесь удержаться?..
Ревновал, конечно. Особенно поначалу. Без этого не обойтись… Но мы быстро пришли к взаимопониманию. Договорились намеренно ничего друг от друга не скрывать и сор из избы не выносить. Всё остальное – как в американской армии: не спрашивай, не говори. Домой никто никого не приводил (даже в отсутствие остальных), дочери и прочие родственники были не в курсе, а отдыхали мы всегда все вместе, и тем создавали представление об успешной семейной ячейке. Так продолжалось почти двадцать лет – буквально до самого последнего времени…
В тот день, помню, у меня был намечен небольшой перепихон с замужней коллегой. Так, ничего серьезного – чисто напряжение снять. И вот декабрь, дыхание близкого праздника, где-то уже ёлки, заснеженная темень за окном, у меня лекция у первокурсников-искусствоведов (на первый взгляд, совсем ненапряжная) и в перспективе – секс. Казалось бы, если что и должно произойти, то только чудо. Но…
Сначала пришло сообщение от коллеги. Всё по классике: вернулся муж и сегодня не получится. Потом первокурсники как-то неожиданно исчезли из расписания и вместо них возник профильный третий курс историков, отягощенный думами о дипломных работах. Пока консультировал жаждущих, жена написала о том, что у неё важное совещание и раньше завтрашнего вечера её не ждать. Sapienti sat.
Отпуская студентов, прикидывал не прикупить ли продажной любви. Я вообще не самый большой любитель подобного досуга, но раз уж вышел такой облом, то…
– Богдан Андреевич! – внезапно за правым плечом раздался мягкий юношеский голос. – Не уделите мне ещё немного времени?
Я развернулся. Передо мной стоял Джамиль Иссави – самый странный студент этого курса. Секунды две я пытался справиться с неожиданной сухостью во рту…
Сложно описать то, что буквально слепит тебе глаза, но попытаюсь. Высокий, почти с меня ростом, стройный, хрупкий, не брутальный, с карими миндалевидными глазами, иссиня чёрные волосы, уложенные в аккуратное каре, очень красивое гладкое лицо. Кожа чуть смуглая, будто на юге отдыхал и только вернулся, и какая-то прозрачная, что ли… бесплотная скорее. Если пристально смотреть, то в голову лезут всякие пошловатые эпитеты про ангелоподобное существо. Полная противоположность моим стереотипным представлениям об арабских мужчинах.
Да и корректно ли называть его мужчиной?.. Нет, не в том смысле… За пятнадцать лет преподавательской работы я кого только не видел в аудитории. От полумужественных эфебов с подкрашенными глазами до почти неотличимых от девушек фембоев, приходящих на экзамен в каких-то удивительных нарядах. Однажды был и реальный транссексуал – несмотря на прописанное в зачётке мужское имя, просил называть себя женским… Но Джамиль не такой. Он вроде бы и красивый как девушка, но в то же время нет никаких сомнений, что он – парень. Будто у него внутри, под слоем метросексуального камуфляжа, состоящего из модных одежд, сладкого парфюма и тонкой работы стилиста, спрятана твёрдая, как базальтовая скала, мужественность. Но даже так. Скорее мальчик, юноша, отрок… Язык не поворачивается называть мужчиной эту ходячую прелесть.
Если верить факультетским сплетням, он был сыном крутого сирийского бизнесмена, когда-то по делам уехавшего во Францию, а затем перебравшегося в Россию. С началом гражданской войны длительная деловая поездка превратилась в окончательную эмиграцию, и младший отпрыск фамилии зачем-то поступил в наш вуз. С престижем (по российским меркам) у нас всё хорошо, конечно, но по мне, ему бы куда-нибудь на подиум или на сцену, а не в метровый слой библиотечной пыли…
Я сразу обратил на него внимание. Ещё на первом курсе. Хотя до этого никогда не интересовался представителями своего пола. Ни в теории, ни в моменты повышенной сексуальной активности. Мне настолько хватало в жизни женского внимания, что мальчики не рассматривались даже в качестве эксперимента. Но ровно до тех пор, пока этот удивительный парень, похожий на иллюстрацию дьявольского искушения, не положил передо мной свою зачётку.
– Да, Джамиль… кхм, – чтобы скрыть смущение, я попытался изобразить подкашливание, но кажется, вышло не очень, – что-то непонятно?
– Нет, всё понятно, – сняв дорогие очки, парень игриво прикусил дужку, – просто я бы хотел обсудить литературу по теме… Если вы не против, конечно… Я понимаю… вечер, зима, вы устали… Но, может быть, у вас найдется час-другой?.. Здесь в пяти минутах есть уютная кафешка, мы могли бы…
– Д-да, разумеется… Кафешка, да…
Я так переволновался, что не стал дослушивать. И кажется, чуть не обосрался от страха. Хорошо хоть, слыву “своим в доску преподом”, поэтому моё торопливое согласие вроде бы не вызвало особого удивления. Джамиль улыбнулся, и я окончательно стал похож на жертву гамельнского крысолова, безмолвно следующую за своим мистическим ведущим.
Мы быстро попрощались с остальными студентами и, спустившись вниз, молча прошли мимо охраны. Погода выдалась мягкая и пушистая: ветра почти не было, а под ногами скрипел свежевыпавший снег. Я остановился и радостно втянул в себя морозный воздух. Такой живописный вечер невозможно было испортить небольшой прогулкой по предновогодней Москве. Повернувшись к своему провожатому, я уже собрался поделиться с ним своим восторгом, как внезапно слова застряли у меня в горле. Снежинки аккуратно легли на его чёрные, как бескрайний космос, волосы, превратив и без того совершенную красоту во что-то абсолютно убийственное. Я понял, что завис.
– Ну что?.. Пойдём? – Джамиль забросил конец большого вязаного шарфа за спину и подбородком указал мне направление. – Я на машине. Ехать буквально минут пять-семь, вряд ли больше… . А там тихо и вкусно…
– Вкусно! – повторил я на автомате, толком не понимая, о чем он говорит.
– Ну да. Вкусно… Если вы не против, я вас угощу… Всё-таки я вас отвлекаю, тем более скоро Новый год и…
– Угостите? – снова затормозил я, окончательно потеряв нить разговора. Вырванное из контекста слово увёло меня в такие дали, о которых собеседнику лучше было не знать.
– Хм… Ну да… А потом, если хотите, и до дома подброшу… Мне совсем не трудно. – Джамиль смутился, очевидно неправильно истолковав моё замешательство.
О том, что по городу я передвигаюсь исключительно на такси, знал весь универ, поэтому вопрос, за рулём ли я, даже не поднимался. Пройдя метров двести до стоянки, мы сели в новенькую тёмно-серую мазду. Студент уверенно вывел машину на проезжую часть, развеяв мои сомнения по поводу его умения водить. Потратив ровно девять с половиной минут на борьбу с московским трафиком, мы припарковались в относительно тихом переулке, протянувшимся между Ильинкой и Никольской. Здесь хватало кафешек и ресторанов на любой вкус.
– Вон, видите, проход в глубине?.. Нам туда. – Джамиль звякнул замком. – Заведение не самое шикарное, но зато народа немного, еда вкусная и уютно… Хорошо посидеть с… близким человеком.
Я молча кивнул. Район был мне более-менее знаком, благо здесь у жены офис недалеко. Однако конкретно в этот медвежий угол судьба меня ни разу не приводила. Надеюсь, кофе здесь приличный.
Мы вошли во двор, и я увидел вход в ресторан. На вывеске был нарисован лихой латинос в сомбреро и с винчестером, а рядом красовалась надпись, набранная каким-то причудливым шрифтом, похожим на кровавые подтёки: “Мексиканская дуэль”. Хм… Странное название для уютного ресторанчика. Не удивлюсь, если главное блюдо здесь делают из печени гостя.
– Вроде как латиноамериканская кухня, но на самом деле – фьюжн. Здесь и пицца, и роллы, и какой только заразы нет, – Джамиль мягко улыбнулся и повлёк меня на цокольный этаж, – нам сюда… внизу воздуха больше. Основная масса народа обычно на первом тусуется, поэтому по выходным бывает людно… А внизу в будни – так вообще красота…
Мы прошли сквозь зал и заняли самый отдаленный столик. Я оглянулся по сторонам. Пространство пребывало в легком полумраке, что вкупе с аккуратным зонированием делало обстановку весьма интимной. Нельзя сказать, что мы не были никому видны, однако остальные гости в глаза скорее не бросались. Официант положил перед нами два меню и быстро ретировался, пообещав вернуться через две минуты.
– Возьмите чимичангу… Вкуснотища страшная! Правда, есть надо аккуратно, а то она брызгается, – студент ткнул тонким наманикюренным пальчиком в изображение, очень похожее на обжаренную во фритюре шаурму, – и кофе по-мексикански… с корицей. Вам понравится…
Не было никакой возможности спорить с такими рекомендациями. Казалось, предложи он мне заказать цианид из соседней аптеки, я бы безропотно послушался, просто чтобы заслужить его одобрение. Мы сделали заказ и приготовились ждать, разгоняя аппетит минералкой и разговорами о науке.
– …если вы всё же намерены остановиться на Хронике Титмара Мерзебургского, то хочу вас предостеречь, – чтобы окончательно не выпасть из реальности, я изо всех сил старался не пялиться на губы собеседника, – вам скорее всего попадется перевод Дьяконова – его достаточно часто переиздавали в нулевых и десятых, поэтому он быстрее и выпадает при ресёрче в гугле… Это не самая добросовестная работа. Лучше возьмите перевод Аннинского. Он только сейчас опубликован, но выполнен ещё при Сталине и…
– Спасибо, Богдан Андреевич, – Джамиль деликатно прервал мой спич, внезапно дотронувшись до моей руки, – но я бы хотел поработать с оригиналом. Да, я понимаю, мой уровень подготовки по латинскому не выдерживает никакой критики, но… У меня и время есть его подтянуть… И… если вы не против, конечно… я бы хотел, чтобы в-вы меня… консультировали.
– Я?! – мне показалось, что я ослышался.
– Дело в том, что… я навёл некоторые справки, – Джамиль смущенно опустил глаза, – и знаю, что вы репетиторствуете… Собственно, как и многие другие профессора из нашего вуза… Ничего же не будет страшного, если я оплачу ваше время?.. Например, часов шесть в неделю… Да, я понимаю, что средневековая латынь – это не ЕГЭ для школьников, поэтому готов платить в два раза больше, чем вы берёте за ЕГЭ-часы.
Выпалив предложение, студент наклонил голову в мою сторону и, поймав мой взгляд, выразительно умолк. Казалось, от былого смущения не осталось и следа. Я почувствовал, как мои нижние конечности теряют волю. Не сиди я на стуле, скорее всего мне пришлось бы экстренно на что-то опереться. А заодно прикрыть паховую область чем-нибудь достаточно объемным, чтобы скрыть стояк. Вот ведь ё… Он на изнасилование нарывается, что ли?.. Чувствую, такими темпами ему недолго осталось.
– Если вы согласны, то можем начать хоть… завтра. Литература у меня есть… И словарь Дворецкого, и учебники, и даже есть латинское издание Титмара с параллельным переводом на английский. Мне отец из Германии привез.
– Эммм… Джамиль… Квалификационная работа бакалавра – это как бы… не кандидатская диссертация, – я тряхнул головой, отгоняя морок, надеюсь, это не выглядело нарочито, – вы уверены, что вам надо тратить время и… деньги?.. Похоже, с последними у вас проблем нет, я понимаю, но даже так… Стоит ли упираться?.. Мне кажется, простите, если я ошибаюсь, ваше призвание… ээээ… не совсем в этой области…
– Призвание?
– Ну… вы действительно хотите стать медиевистом?
– Ну вы же стали. И если дело в величине суммы, то я готов…
– Нет, конечно, сумма здесь не при чем… И я… чёрт…
Действительно, какого хрена?! С каких пор я сужу по обложке? Только потому что парень выглядит как воплощение всех моих самых грязных эротических фантазий, я вдруг решил, что он почему-то не в состоянии стать историком. Тем более, помимо абсолютно неземной внешности, Джамиль вполне мог похвастаться и развитым интеллектом, и упорством, и даже знанием языков (насколько я был в курсе, помимо родного русского, он свободно владел английским, французским и арабским – ровно на два языка больше, чем я в его возрасте).
– Вы правы, Джамиль! – для выразительности я даже махнул рукой. – Прошу меня простить, мой снобизм абсолютно неуместен… Это всё из-за вашей… эээ… красоты, она как… Джамиль?.. Ээээ… Всё в порядке?
Студент явно был не со мной. Он смотрел мне за спину, не отрываясь и не моргая. Именно туда, где по моим прикидкам находился вход в зал. Кто-то, кто только что вошёл, настолько привлёк его внимание, что он даже пропустил мой неосторожный комплимент. Я быстро повернул голову и нашел взглядом нужную точку. Повод для растерянности действительно имел место. Только скорее для моей растерянности, а не для его. Хостес вела к столику мою жену Олесю и ещё какую-то яркую блондинку модельной внешности. Судя по всему, нас они пока не видели.
Вот тебе и раз!.. Не то чтобы так уж невероятно встретить жену в пятистах метрах от её постоянного места работы, скорее удивительно застукать её на свидании с красивой девчонкой. А то, что это свидание, не было никакого сомнения. Я хорошо знал эти ужимки и этот блудливый взгляд. Если ничего опрокидывающего не случится, то сегодня ночью эта красотка согреет ей постель.
Я уж было собрался подойти и поприветствовать их (что уж теперь, не изображать же чужих людей друг перед другом), но внезапно Джамиль нервно вскочил со стула и в несколько рывков подлетел к их столику. Сначала у меня мелькнула мысль, что целью его возмущения окажется блондинка (они бы красиво смотрелись вместе), но каково же было моё удивление, когда он вдруг начал явно высказывать претензии моей жене. Слов я не слышал, но жестикуляция и мимика говорили сами за себя. Да и выражение лица Олеси не могло скрыть досаду.
И в этот момент пазл в моей голове окончательно сложился. Ну, конечно! Учеба на истфаке никак не мешала Джамилю подрабатывать моделью. С такой-то внешностью. В этом сверкающем болоте его срисовала моя благоверная и затащила в постель. А дальше… Можно предположить, что мальчик был не в курсе её специфических привычек (не про увлечение девочками, конечно, а про перманентную охоту за свежим мясом). А может быть, они просто не объяснились. В любом случае, произошел конфуз. М-да…
Я молча наблюдал за происходящим, и с грустью понимал, что мои потаённые мечты затащить Джамиля в постель, вероятно так и останутся мечтами. Мало того, что мальчик, похоже, не гей, так помимо этого ему ещё не повезло оказаться отвергнутым любовником моей жены. Вроде бы какое мне дело? Но лезть в этот клубок неразрешенных проблем вообще ни разу не хотелось.
Официант принес заказ, на который я даже толком и не взглянул. За столиком жены явно накалялись страсти. Олеся резко что-то ответила Джамилю, из-за чего лицо последнего исказилось. Насколько я знал свою супругу, сказать в лицо человеку что-нибудь в стиле “кончай сопли распускать, тряпка” было вполне ей по силам. Джамиль резко развернулся и быстрым шагом вышел из зала. Даже не взглянув на меня. Похоже, моя скромная персона вместе с планами подтянуть латынь вылетела из хорошенькой головы студента сразу же, как наметилась проблема посерьезнее.
Я вытащил из бумажника несколько крупных купюр и, придавив их стаканом, вышел из-за стола. До последнего момента моё негласное присутствие было тайной для Олеси и её спутницы, поэтому когда я неожиданно подсел к их столику, это был действительно сюрприз.
– О, господи… А ты что здесь делаешь? – жена почти подпрыгнула от неожиданности, но сразу же расслабилась, понимая, что сцены, подобной только что произошедшей, от меня ждать не стоит. – Вы что, сговорились все, что ли?
– Никак нет, один сплошной экспромт, – я улыбнулся и начал беззастенчиво рассматривать блондинку, – представишь меня своей милой подруге?
– Ээээ… Это Богдан, мой муж… А это Яна, моя ээээ…
– Да понятно, расслабься. Очень приятно с вами познакомиться, Яна. – покончив с формальностями, я повернулся к жене. – Если не секрет, что это сейчас такое было?..
– Где?.. А, ты про…
– Когда ты вдруг успела столь близко познакомиться с моим студентом?
– С кем твоим?!
– С Джамилем. Он мой студент-историк, третий курс уже. Кстати, подающий надежды…
– Первый раз слышу, что он твой студент, – Олеся выглядела искренне удивленной, – он – модель, я с ним работала какое-то время назад. Ну и…
– Понятно. Он от тебя чего-то ждал?
– В смысле, ждал?
– В том самом. Из-за чего такой прилюдный срач случился? Не из-за увольнения же…
– Ну, что-то мальчик себе напридумывал. Я ему ничего не обещала, ты меня знаешь, – Олеся криво усмехнулась и откинулась на спинку кресла, – послушай… я очень уважаю твою заботу о подопечных, но… мы могли бы перенести этот разговор?.. Если в этом вообще есть нужда, то…
– Нету. Уже ушел, не переживай, – встав, я наклонился и чмокнул жену в щечку, – было приятно познакомиться, Яночка… С удовольствием пообщаюсь с вами в менее официальной обстановке.
– Иди уже… профессор.
Всё-таки у Олеси хороший вкус, не поспоришь. Девушка Яна была даже очень ничего. По крайней мере, внешне. Может, не так хороша, как Джамиль, но достаточно, чтобы непроизвольно закапать её слюной. Я вышел из ресторана в полной уверенности, что домой придется ехать на такси. Вряд ли студент, так рьяно меня покинувший, вспомнил бы об обещании меня подбросить. Каково же было моё удивление, когда проходя мимо стоянки, я увидел темно-серую мазду, призывно моргающую мне фарами. Недолго думая, я открыл дверь и уселся на пассажирское сиденье.
– Богдан Андреевич, я… приношу вам извинения за эту сцену, – Джамиль смущенно потупился, – это… просто…
– Ничего не объясняйте, Джамиль. Я всё понимаю.
– Если хотите, мы могли бы поехать в другое заведение. Туда, где нам никто не помешает и…
– Думаю, не стоит, – я покачал головой, – если первый поход в кафешку не задался, значит, сегодня неудачный день. Плохая идея – настаивать… Ничего страшного, дома поем.
– Тогда у меня еще одно предложение, – студент склонил голову к плечу и лукаво улыбнулся, – раз уж вы предпочитаете домашнюю кухню ресторанной… Я знаю одно неплохое место, где вполне можно отведать вкусных домашних блюд. И это не ресторан.
– Теряюсь в догадках…
– Приглашаю вас ко мне домой. И отказы не принимаются!.. Если после моей готовки вы останетесь голодным, обязуюсь выучить наизусть весь корпус катулловых стихотворений в оригинале. И прочесть вам.
– Ого!.. Серьезное предложение, – я усмехнулся, с этим парнем хотелось флиртовать, даже несмотря на открывшиеся эпизоды личной жизни, – а если наемся и откажусь уходить?..
– Хм… Думаю, мы что-нибудь придумаем…
Я, наверное, ни разу не соглашался на более двусмысленное предложение. Если бы не наблюдаемая мной сцена в ресторане, я был бы полностью уверен, что меня приглашают потрахаться. Об этом говорило всё: от игривого тона собеседника до его же невербального поведения.
Путь до Малой Грузинской, где квартировал Джамиль, прошел в ничего не значащей болтовне. К произошедшему в ресторане мы не возвращались, и я даже не мог найти повод сообщить ему, что являюсь счастливым мужем Олеси и отцом её детей. Вставлять эту столь ценную информацию в разговор без видимой причины было бы очень странно. Поэтому пока решил не шокировать моего мальчика, и посмотреть во что выльются наши незапланированные домашние посиделки.
Когда подъехали к дому, было уже около девяти. Даже если мне ничего, кроме ужина, сегодня не обломится, я уйду не раньше одиннадцати, а то и двенадцати часов. То есть ночью. Это какой же бесчувственной сволочью надо быть, чтобы не предложить любимому преподавателю остаться до утра? В таких-то обстоятельствах. Не выгонять же ночью на мороз, в самом деле… Уверен, Джамиль – не такой.
Мальчик жил один. Трехкомнатная квартира, явно подаренная папой, была вызывающе шикарна. Дорогая мебель из ценных пород дерева, панель на полстены, бронзовые статуэтки, абстрактные картины, интерьер, сделанный не без помощи дизайнера. Обладай я в его возрасте подобным аэродромом, скорее всего не избежал бы морального падения. В такой нарочитой роскоши особенно легко укладывать в постель случайных знакомых.
– Проходите в гостиную… Это прямо и направо, – на всякий случай Джамиль указал рукой нужное направление, – а я сейчас организую еду… Пока она будет готовиться, мы с вами выпьем что-нибудь. Вы же не против?.. Что предпочитаете? Виски, коньяк, текила?..
– Ээээ… Если у вас найдется белое сухое, то я бы не отказался. Увы, я почти не употребляю крепкий алкоголь.
– Почему увы? – в лице студента мелькнула подозрительность.
– Не беспокойтесь, Джамиль, – очень сложно было не засмеяться в это мгновение, но я активизировал все мои внутренние ресурсы, – я – не алкоголик. Увы – вырвалось по инерции, так как именно с помощью этого слова приходится отказывать друзьям-знакомым, предлагающим нажраться.
– Оу…
– Не то чтобы мне часто предлагают, но почти за сорок лет накопился некоторый опыт.
– Понимаю. Тогда белое сухое.
Пока студент возился на кухне, я бродил по комнате, разбавляя удовольствие от вина (судя по всему, недешёвого) обзором его домашней библиотеки. А там было что посмотреть, книги были подобраны со вкусом: Прокопий Кесарийский, Павел Диакон, Беда Достопочтенный, Иордан, Тацит, Григорий Турский, Рихер Реймский, Эйнхард, Лиутпранд Кремонский, Титмар Мерзебургский, Снорри Стурлусон… Кого там только не было. Многие издания латинских авторов были двуязычными, а некоторые даже раритетными (например, “Утешение философией” Боэция, издание XVII века).
– Это мне отец на совершеннолетие подарил, – раздалось у меня за спиной, я повернулся, Джамиль стоял у входа в гостиную с большим подносом в руках, – сказал, если уж я такой собиратель, то пусть хоть старинные книги в библиотеке будут… У него своеобразное представление о том, зачем я их собираю.
– Похвальное внимание, учитывая, что вы родились не в научной семье… Странно, что у вас здесь не представлены книги на арабском, я думал, что…
– Мы не самые обычные арабы. Отец родился в Ливане в христианской семье, в Сирию перебрался с родителями ещё в семидесятых. По семейной легенде у нас в жилах течет кровь французских крестоносцев. Правда, очень сомневаюсь, что этому есть хоть какие-то вменяемые доказательства. – Джамиль выставил на стеклянный столик несколько больших блюд с мясом, картошкой и салатом. – В любом случае, учился он в Швейцарии, бизнесом занимался во Франции, потом в России. Сами понимаете, при таких разъездах сложно проникнуться родной культурой. Язык мы, конечно, поддерживаем, я периодически смотрю арабоязычный контент в интернете, иногда читаю книги, но как правило, в электронном формате… По сути, меня с арабскими предками особо ничего и не связывает. Кроме знания языка и… внешности, наверное… Думаю я уже по-русски.
– Ну… внешность у вас тоже не самая арабская, если честно, – зачем-то ляпнул я и, почувствовав, что краснею, снова повернулся к книжной полке, – не в том смысле…
– Ого!.. А какая, если не секрет? – Джамиль подошел ко мне почти вплотную, полностью лишив меня возможности сбежать от ответа, мне даже показалось, что я почувствовал тепло его дыхания. – Всегда считал, что…
– Я бы сказал… скорее эльфийская, – слова точно передавали то, что я думал, но не то, что я был готов озвучить. Всё было словно под гипнозом. Меня бросило в холодный пот.
– Эльфийская?.. Хм… Надеюсь, имеются в виду тёмные эльфы? – голос Джамиля стал тихим и вкрадчивым.
– Я… я не знаю… Я не самый большой специалист по фэнтези-мирам… Просто она… какая-то… неземная.
То, что происходило у меня внутри было сложно назвать осмысленным процессом. Присутствие Джамиля в столь опасной близости абсолютно лишало меня воли и концентрации. Я будто варился на медленном огне: каждое следующее слово иссушало мои возможности принимать решения.
– Хм… Неземная?.. Мне часто говорят такое. Мужчины тоже, – удостоверившись в полной власти надо мной, Джамиль сделал шаг назад, – хотя не скрою… от вас я таких слов не ожидал… В университете у вас очень определенная репутация. Я имею в виду, не научная, а… как бы это…
– Я знаю.
– И я точно знаю, что она выросла не на пустом месте… Был даже знаком с некоторыми влюбленными в вас девушками.
– Даже так?.. Странно…
– Что же в этом странного? Не будете же вы утверждать, что в вас невозможно…
– Мне кажется, те, кто приближаются к вам, уже не вспоминают ни о каких своих прежних влюбленностях.
Джамиль склонил голову к правому плечу и слегка прищурил глаз. Я всего лишь был для него занимательным экземпляром животного мира – особью человека, отличающейся нестандартным поведением в определенных ситуациях.
– Если вы полностью видели сегодняшнюю сцену в ресторане, то могли убедиться в ошибочности вашего вывода. Я тоже могу быть отвергнутым и… нелюбимым.
Я покачал головой. Напоминание о ресторане всколыхнуло все мои прежние сомнения. Зачем я в это полез? Неужели действительно рассчитывал, что этот Антиной из теплой олесиной постельки перейдет в мою?.. То ещё наследство…
– Боюсь, вы недостаточно точно представляете… особенности отношений с… той дамой… в ресторане, – внезапно я испугался, захотелось придумать любую удобоваримую отговорку и сбежать.
– Вы так говорите, будто знаете, кто она… Нет, я не настаиваю на том, что являюсь гуру отношений, но… Мы говорили не об этом… Вы назвали мою внешность неземной, если помните, неужели та репутация…
– Я сказал, то что сказал, – отрезал я, – не так уж и важно, влюблены в меня студентки или нет… Или не студентки. Это никак не отменяет того факта, что я вас… считаю очень красивым молодым человеком. И да, наверное, можно особо не деликатничать… Мне абсолютно наплевать на мою репутацию… в вашем присутствии. И вам необязательно делать вид, будто вы не знаете о своей власти надо мной…
Я сделал шаг в сторону и поставил бокал с вином на столик. Похоже с домашней кухней вышло то же, что и с ресторанной. Не судьба мне поесть сегодня. Надеюсь, у нас дома хотя бы пельмени имеются.
– Спасибо за вино и… приглашение. Но, наверное, мне лучше уйти. По поводу латыни – не беспокойтесь, если даже я не смогу вас консультировать, то найду вам специалиста ничем не хуже. Тем более, будет не очень правильно брать с вас деньги, если я буду вашим руководителем в…
Последнее слово я произнести не успел. Джамиль быстро приблизился ко мне, положил руку мне на затылок и притянул мою голову к себе. Сладкий запах парфюма окутал моё сознание. Меня будто током ударило. За всю свою жизнь я целовал сотни губ, но ни разу не чувствовал ничего подобного. Сразу же стали понятны чувства юных девушек, рассказывающих о том, как у них подкосились ноги.
Я плохо ориентировался в пространстве, но даже мне было понятно, что мы двигаемся куда-то в сторону другой комнаты. У меня кружилась голова, и если бы не уверенность, с которой Джамиль меня вёл, я, наверное, давно бы выпал в осадок. Мои ладони сомкнулись на его спине и потянулись вниз. Память рук избавила меня от сложного выбора, наши торсы соприкоснулись, и я почувствовал его возбуждение.
Движения следовали друг за другом, без сбоев и ошибок. Нервно сорванная одежда усеяла пол коридора. Мы ворвались в спальню и упали на кровать. Мои губы прильнули к шее Джамиля и заскользили вниз, впитывая по пути пряную сладость его кожи. Встав на колени между его ног, я быстро расправился с застежкой ремня и сорвал с него джинсы вместе с бельем. Гладкий, прямой и длинный член, с обнаженной головкой и без какой-либо волосяной виньетки, вырвался наружу – прямо навстречу моему вожделению. Я никогда не был по эту сторону процесса, но жажда учит намного быстрее теории.
– Б-богдан… Андреевич… пожалуйста…
Я был нежен и настойчив. Мне безумно хотелось, чтобы он кончил в меня и, наверное, этим я компенсировал свою неопытность. Закрыв глаза, Джамиль что-то шептал, иногда кладя руки мне на затылок и корректируя темп фрикций. Воздух вокруг нас раскалился. Мне начало казаться, будто вся моя сложная и насыщенная жизнь свелась к одному этому моменту, что я защитил три диссертации, написал семь книг и более ста пятидесяти научных статей, научился читать на трех мёртвых языках и говорить на пяти живых только для того, чтобы сейчас, в преддверии Нового года и своего сорокалетия, отсосать самому красивому парню во вселенной.
Пик наступил внезапно. Это было скорее многоточие, чем восклицательный знак. От неожиданности я поперхнулся и чуть было не упустил контроль над процессом. Теплая вязкая струя брызнула мне в горло, вызвав естественное противодействие организма. Считанные мгновения я боролся с собственной природой, и труды мои увенчались успехом. Я начал глотать. Жадно, без надежды насытиться этим бурным потоком. Волны следовали одна за другой, и вскоре чувственная наполненность замаячила на краю моего сознания.
Я поднял голову и взглянул в лицо Джамиля. Положив левую руку под голову, он блаженно улыбался куда-то в вечернюю пустоту. Будто меня и не было рядом. Не знаю, какие мысли роились у него внутри, но внешне он производил впечатление удовлетворенного человека. Я встал с колен и лёг рядом. Губы нашли смуглую ареолу соска. Тихий и протяжный стон Джамиля разлился по комнате и перетёк в громкий шёпот:
– Богдан Андреевич… Я вас… хочу…
Мой мальчик желал продолжения, и это не могло не радовать. Дрожащими руками я начал избавляться от брюк, белья и носков – последних элементов одежды на мне. Пальцы не слушались. Джамиль приподнялся и, дотянувшись до прикроватной тумбочки, достал упаковку презервативов и ещё какую-то маленькую коробочку. Надеюсь, он знает, что делает…
Я привстал. Совершенное лицо Джамиля приблизилось к моему. Господи, до чего же он красив!.. У меня опять перехватило дыхание… Внезапно он наклонил голову и жадно прильнул к моей шее. Ноющая боль обернулась тягучим, нестерпимым наслаждением. Завтра, наверное, придется надеть водолазку под горло, так как засоса не избежать… И это была моя последняя рациональная мысль в тот вечер. То, что произошло после, трезвой логике уже не поддавалось.
Джамиль упёрся руками в мой торс и повалил меня на спину. Нависая надо мной, словно хищник над добычей, он подсунул вниз ладони и резко взвалил мои ноги на плечи. Я завороженно смотрел ему в глаза, даже не пытаясь оспорить эти волевые решения, хотя ещё пять минут назад наш секс виделся мне в другой конфигурации. Разорвав упаковку зубами, он извлек презерватив и быстро раскатал его по члену. Затем он распаковал маленькую коробочку и достал из неё крохотный тюбик. Это была интимная смазка. Выдавив содержимое тюбика себе на руку, он бесстрашно проник в меня и начал быстро двигать пальцами. Было видно, как он спешит. Желание рвалось из него, отражаясь жгучим огнём в черных от возбуждения глазах.
Всё произошло настолько быстро, что я даже не успел ничего осмыслить. Просто был рывок и острая боль. Я вскрикнул и сразу же прикусил губу. Джамиль замер. Мгновение в комнате висела тишина. Мы будто прислушивались друг к другу. Кивнув, я дал ему понять, что готов к продолжению…
О, мой прекрасный мучитель!.. Как долго это продолжалось?.. Я не знаю. Боль сливалась с наслаждением, толчки то ускорялись, то замедлялись. Мальчишка терзал мою плоть, наполняя пространство то ли стонами, то ли звериным рыком. Иногда мне казалось, что я близок к вершине прекрасного, но за восхождением всегда следовало очищение водой. На какое-то время мы застряли между. Я умирал и возрождался. Всё время, пока Джамиль был во мне, я не отрываясь смотрел в его глаза, мечтая только об одном – кануть в них окончательно. Призрачная граница моего ада тонула в бесконечности.
Не берусь утверждать, что я с нетерпением ждал последней точки. Идти первый раз по непроторенной дороге – тот ещё опыт. Его сложно назвать удовольствием, однако было то, что даже сквозь боль манило удовлетворением – жажда наполненности. Я хотел принадлежать Джамилю. И я уже принадлежал ему. Когда на полпути его рука схватила мой член и начала настойчиво гнать моё возбуждение в сторону оргазма, я был готов умереть, лишь бы прийти к пику с ним одновременно. К сожалению, не вышло. Но расхождение в несколько секунд вполне можно было списать на погрешность.
Я кончил первым. Нетерпеливые горячие струи легли мне на грудь и на живот. Джамиль отпустил мой член и, наклонившись, поймал мои губы своими. Буквально четыре фрикции спустя его член взорвался, и я почувствовал, как обжигающая сперма начала заполнять пустоту внутри меня. Мой тихий невразумительный скулёж ворвался в его уста…
Не знаю, сколько мы лежали. Наверное, час или два. Может, и больше. Сначала просто молчали, потом начали перешёптываться короткими фразами, называть друг друга ласковыми прозвищами, говорить всякую нежную и приятную чепуху. Безумно не хотелось разрывать объятия. И если бы где-то на полу в коридоре не завибрировал смартфон Джамиля, вполне возможно мы так бы и пролежали до утра.
Кто звонил, мы так и не выяснили. Пока выбирались из постели и пытались понять, где смартфон, звонок прекратился, и Джамиль справедливо решил, что кому очень надо, тот перезвонит. В конце концов, ночь на дворе. Кое-как одевшись, выбрались в гостиную. Напрашивался душ, но решили сначала перекусить, пока приготовленные Джамилем яства не покрылись ледяной коркой от ожидания.
– Б-богдан… можно тебя спросить? – усевшись на диван справа от меня, Джамиль не спешил приступать к еде и с интересом поглядывал, как я поглощаю кусок холодного мяса. Называть меня на “ты” ему явно было не с руки. – Я всё… правильно сделал?
– Ээээ… в каком смысле? – не сказать, что вопрос поставил меня в тупик, но ответить на него однозначно я бы не решился.
– Ну… как бы… у меня не было никогда секса с мужчинами… И я… это… как бы… не уверен, что тебе… понравилось то, что мы сделали…
Хорошо, что он это сказал уже после того, как я всё проглотил, а то бы точно подавился. То есть ни у него, ни у меня не было никакого гомосексуального опыта. Всё, что только что произошло, было всего лишь следствием… Чего? Помешательства? Любопытства? Страсти?.. Объяснил бы мне кто-нибудь сначала. Я отложил прибор и, вытерев губы салфеткой, повернулся к Джамилю.
– М-малыш… Я не знаю, что ты вкладываешь в слово “правильно”, но…
В этот момент раздался звонок в дверь. Мы были так поглощены друг другом, что подпрыгнули от неожиданности. Джамиль боязливо посмотрел в сторону прихожей и рефлекторно прижался к моему плечу. Повинуясь какому-то негласному инстинкту, я приобнял его рукой, давая понять, что он находится под моей защитой.
– Ты кого-то ждёшь?
– Н-нет… Ко мне вообще по ночам никто не ходит, – зачем-то добавил он, будто я требовал с него объяснений.
– Тогда давай откроем… Не бойся, малыш, я рядом.
Мы вышли в прихожую. На Джамиле были джинсы и футболка, я же обошелся одними брюками. Вместе мы представляли то ещё зрелище. Сдвинув засов, Джамиль повернул ручку замка два раза и распахнул дверь. На пороге стояла Олеся.
Не знаю, зачем она приезжала и что собиралась увидеть. Возможно, свидание с Яной разладилось, а может быть, просто захотелось объясниться, чтобы на душе не висела тяжесть. Не знаю. В любом случае, такого зрелища на пороге она явно не ожидала.
Повисла пауза. Взгляд Олеси внимательно и придирчиво ощупал наши фигуры, особенно задержавшись на следах от засосов и на небрежностях в одежде. Я видел, как на её лице созревало понимание. В моём мозгу сразу же возникла сцена в ресторане, а также эмоциональная реакция Джамиля и его нелишенные досады слова о том, что и он может быть нелюбимым. Внутри у меня всё замерло.
– Понятно, – спокойно сказала моя жена и захлопнула дверь с обратной стороны. Мы отчетливо услышали её шаги по направлению к лифту.
Я повернулся к Джамилю и посмотрел ему в глаза. Несколько секунд мы молчали, но ровно до того момента, как нервный смех мальчишки не сдвинул тишину с мертвой точки. Он явно не собирался догонять Олесю. Я с облегчением выдохнул.
– Знаешь, малыш, нам бы с тобой обсудить кое-что. Думаю, лучше с этим не тянуть. – я сделал шаг навстречу и обнял Джамиля. – Только давай сначала в душ, хорошо?..