Chapter Text
Зимний вечер расцветал розовым, а в окнах отражались лучи закатного солнца — редкая живописная картинка в последнее время для Хоукинса, которую четверка друзей пропускала, ведя многочасовую партию в «Подземелья и драконы» в подвале дома на Мейпл Стрит.
— Надо было оставаться клириком, — выдохнул Уилл, зарывшись пальцами в волосы. Его взгляд беспомощно бегал по игровому полю с одной фигурки на другую.
— Да, нам бы не помешало разнести всю нежить прямо сейчас, — Лукас устало откинулся на спинку стула.
— К тому же залечил бы паладина, — Уилл поднял глаза на Майка, который выглядел не менее растерянным, чем они. Один Дастин чуть не подпрыгивал на стуле от радости — его история оказалась не по зубам таким матерым игрокам в «Подземелья и драконы», а ведь почти всегда мастером подземелий являлся Майк или, в редких случаях, Уилл. Наверное, новичкам и вправду везет.
— Прервемся на пиццу? — предложил Лукас и несильно пнул Уилла носком кроссовка по лодыжке.
— Мы вот-вот подойдем к финалу, — возразил Майк.
— В котором продуем, ага.
— Я за пиццу, — Уилл поднялся из-за стола.
Дастин с довольным видом упал спиной на старый диван Уилеров и заложил руки за голову.
— Буду ждать вас, великие воины подземелий!
Не в характере Уилла было показывать средний палец, но ему очень хотелось, пока он поднимался наверх. Когда Дастин предложил себя в роли мастера, он не ожидал такого уровня эпичности, что голова взрывалась. Чем сложнее, тем интереснее, конечно, но побеждать демонов и монстров куда круче, чем быть побежденными ими. Особенно когда развернувшаяся на усталых улицах Хоукинса партия, в которой они оказались реальными участниками, а не только игроками в подвале Майка, тоже грозила быть проигранной.
Уилл открыл коробку с пиццей, которую они заказали еще в самом начале игры. Это был обычный день, более того, обычная неделя, без происшествий, страшных предзнаменований и предчувствий. Никто даже не обсуждал вылазки. Если не находиться рядом с разломами, зашитыми железными пластинами, как наспех перечеркнутые строки в письме, оставляющие вопросы и темные места, то можно вообразить, что все в порядке. Они, как всегда, ходили в школу, играли по вечерам и выходным в «Подземелья» и даже иногда зависали в кинотеатре или торговом центре [да, я хочу, чтобы это все работало]. А то, что Байерсы уже несколько месяцев жили в доме Уилеров, можно было посчитать долгой ночевкой. Странной, конечно, когда он спал не в комнате Майка в спальном мешке, а в подвале рядом с Джонатаном, и где-то наверху бродила их мама, но все-таки ночевкой. Да и военные предпочитали не покидать территорию своей базы, так что если не вертеться около нее так же, как не подходить к разломам, то иллюзия нормальной жизни становилась почти осязаемой. А комендантский час так и вовсе не беспокоил: их родители и без военных с этим справлялись, как только они научились уходить дальше двора.
— Согласись, мы такого не ожидали от Дастина, — к боку привалился Майк и потянулся к коробке за куском пиццы.
— Да, — улыбнулся Уилл, с радостью отвлекаясь от мыслей, и тоже взял один. Тесто успело подсохнуть, ветчина остыла, но это все еще была пицца, все еще еда. — Давно не чувствовал себя таким беззащитным в роли мага.
— Но маг это прям твое, о, Уилл Мудрый, — усмехнулся Майк и получил такую же усмешку в ответ. — Просто Дастин удивил нас всех. Как клирик и паладин мы бы сработались в этой партии лучше. Да вообще, когда я не мастер, ты обязан оставаться клириком.
— Почему это?
— Рядом с магом паладин простой солдат. А менять свою роль я не собираюсь.
— Будем знать на будущее.
— Но в следующий раз я пишу историю, — Майк поднял руку, в которой держал съеденный наполовину кусок пиццы, будто подкрепляя заявление. — И ты, как маг, приведешь партию к победе.
— Да, ведь бард и рейнджер вообще никакого веса не имеют, — намекая на Дастина и себя, съязвил Лукас, пока спихивал огурцы с уже второго куска пиццы, прежде чем откусить. — Если вы закончили флиртовать, я бы обсудил наш дальнейший план. Есть мизерная надежда на победу, если все делать аккуратно.
Уилл отвернулся и включил воду в кухонной мойке, чтобы сполоснуть руки.
Сражение они проиграли. Лукас издал разочарованный вскрик, натурально упал со стула и продолжил кричать, лежа на боку. Уилл смотрел на него и не знал, чего хочет больше, посмеяться над его экспрессивностью или присоединиться. Майк подпирал голову руками, повторяя что-то вроде «нечестно» и «быть не может». Даже Дастин смотрел на каждого сочувственным взглядом, но все равно улыбался.
— Как это не может? Вы же знали, что проиграете.
— Ты говнюк.
— Ты гений.
— Спасибо, Уилл, — Дастин подмигнул ему. — Мне очень жаль, но я рад, что смог вскипятить ваши мозги.
Их терзания прервал хлопок входной двери. Родители Майка вернулись, а значит, с ними и Холли, которую те должны были забрать от друзей. Со второго этажа послышались шаги Нэнси, которая весь день провела у себя в комнате, и никто не знал, чем она там занималась. Скоро будет полон дом, когда вернутся последние его обитатели: мама и Джонатан.
— Пора сворачиваться, — вздохнул Дастин. Лукас продолжал лежать на полу, закрывая глаза руками, и он перевел на него взгляд. — Как будто это твое первое поражение.
— Первое за последнее время!
— Мальчики, вы все еще играете? — послышался голос Карен, и они повернули головы к выходу из подвала.
Лукас успел подняться на ноги, когда женщина толкнула приоткрытую дверь и заглянула внутрь.
— Мы закончили, — вздохнул Майк.
— Вот и славно. Потому что Лукасу и Дастину пора домой.
— Да, миссис Уилер, — на один голос произнесли парни.
Попрощавшись с друзьями, Уилл и Майк вернулись вниз, чтобы прибраться. Они не разговаривали, погруженные в свои мысли, над их головами светилась тусклым оранжевым светом прямоугольная лампа. Уилл чувствовал тепло от включенного обогревателя, темно-зеленого свитера, обнимающего плечи, и от осознания того, что ему, разморенному теплом, не нужно укутываться в шарф, натягивать зимнюю куртку и покидать этот дом. Майк гремел стаканами и тарелками, складывая их в две башенки, и его присутствие согревало не меньше.
— Поможешь унести? — раздалось за спиной.
Уилл поставил книгу Лукаса на место и обернулся.
— Конечно.
Они друг за другом поднялись в коридор, Майк выключил свет и захлопнул за ними дверь.
— Твоя мама и Джонатан поздно вернутся?
— О, не знаю, — Уилл пожал плечами. — Тренировки Джейн обычно много времени занимают, сам знаешь. Может, с закатом, может, после.
Майк молча кивнул. Уилл старался больше смотреть под ноги, а не на друга, но получалось так себе. Что-то у него было на уме, но он не торопился поделиться. Уилл не обладал способностью читать мысли, но иногда ему казалось, что Майк сам транслировал ему их через взгляды или изгиб бровей. В любом случае сейчас он понятия не имел, что происходит в его голове.
— Беспокоишься за Джейн? — предположил он, кладя тарелки в раковину. За обеденным столом сидела Холли и показывала что-то в своей книжке стоящей над ее плечом Нэнси. Карен настраивала радио, чтобы приготовить ужин под любимую передачу, а отец семейства пропадал где-то в недрах дома. Впрочем, его всегда было не слышно, не видно, только если на него не находило настроение заняться разной полезности (скорее, бесполезности) нравоучениями. Лишний шум, просто не обращай внимания, сказала ему однажды Нэнси.
— Нет, я знаю ее силу, — Майк покачал головой. — Я просто подумал, может, хочешь посмотреть что-нибудь? Внизу, пока там еще свободно.
Уилл немного удивился. Мельтешение его брата никогда не беспокоило Майка, да и если они занимали подвал, Джонатан предпочитал тусоваться наверху. Вообще он планировал порисовать, но мог и фильм глянуть. Они редко смотрели фильмы вдвоем, у них была традиция устраивать киновечера всей компанией, звать девчонок; это было что-то такое устоявшееся, что он даже не думал смотреть фильмы другим составом или в одиночку.
— Если это не романтическая комедия, то я не против.
Майк рассмеялся.
— Обещаю, никакой романтики.
Они вернулись в подвал после ужина. Джонатан и мама так и не пришли, но Уилл связался с братом по рации и выяснил, что тренировка Джейн закончилась, а они решили остаться на ужин в хижине Хоппера и будут поздно вечером. Карен не любила, когда все принимают пищу в разное время и в разных местах, но не могла высказать недовольство вслух, потому как Байерсы все-таки не были частью семьи, хоть и жили с ними, поэтому только недовольно наморщила нос и убрала остатки еды в холодильник.
— Ты уверен? — спросил Майк спустя пятнадцать минут тщательных поисков фильма среди имеющихся кассет, который они могли бы пересмотреть. — «Нечто»?
— Или перенесем на завтра, тогда возьмем что-нибудь новое в прокате?
Майк поджал губы и забегал глазами по груде кассет перед ними.
— Подумал, мы и так живем в фильме ужасов.
— Что, боишься? — подначил Уилл.
— Вообще-то...
Тут до него дошло.
— Я? Ты решил, что это будет слишком для меня?
Майк не смог сдержать ухмылки.
— Ладно, ладно, прости.
Уилл неверяще усмехнулся.
— Я ценю твою заботу, но вполне способен не получить сердечный приступ от фильма. И обещаю не залезать под твой плед.
— Я не собираюсь прятаться под пледом, — закатил глаза Майк.
Конечно же он спрятался. Они сидели плечом к плечу, пока собака на экране превращалась в монстра, и не отрывали взглядов от происходящего. Уилл отметил, как иронично инопланетное существо походило на демогоргонов. А еще то, что он действительно не боялся. На самом деле, он ожидал, что испугается до черта, почувствует фантомный холод по загривку, где-то на периферии будет ожидать перебои с электричеством, но все равно решил посмотреть именно этот фильм. Векна не может иметь над ним так много власти. Просмотр старого-доброго хоррора не может быть ничем иным, как видом досуга, развлечением, картинками на телевизоре. И прямо сейчас так и было, Уилл просто смотрел хороший фильм. Ничего более. Может, какую-то роль играло тепло, исходящее от плеча Майка. Может, Уилл просто устал. Может, если бы он смотрел фильм один, то выключил бы уже на двадцатой минуте.
Как бы он хотел никогда ничего не бояться, как в этот вечер.
— Это ненормально, как эта фигня похожа на демогоргона, — вторил его мыслям Майк.
— Как будто создатели фильма встречались с ними? — Майк кивнул. — Не думаю, что кроме нас кому-то так повезло.
— Впору думать, что никакой магии нет, только голые лабораторные эксперименты.
Под конец фильма Майк сполз по спинке дивана так низко, что его голова находилась на уровне плеча Уилла. Он сонно моргал, пока титры на экране неторопливо сменяли друг друга, а подвал полнился негромкой музыкой. Нужно было выключить телевизор, достать кассету из видеомагнитофона, но никто из них не шевелился. Уилл прикрыл глаза и подумал, могут ли они просто уснуть прямо здесь, вот так, сидя рядом, согнув перед собой ноги в коленях.
Но даже если бы они и уснули, Джонатан все равно бы их разбудил.
Уилл почувствовал, как Майк дернулся от звука открывающейся двери и последовавшего за ним топота.
— О, парни, — прозвучал спокойный, но слишком громкий здесь голос Джонатана. — Фильм смотрели?
— Ага, — Уилл потер глаза.
— Мы закончили, — Майк поднялся, сбрасывая с себя плед. — Так что... — он как-то неловко перевел взгляд с Уилла на Джонатана и обратно. — Я пойду. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — Джонатан пропустил его на лестницу.
Уилл озадаченно нахмурился, но поспешил отвернуться и найти одежду для сна, которую куда-то зашвырнул утром.
— Как тренировка?
Джонатан занимался тем же самым.
— Оди не щадит себя. Хочет поставить рекорд в десять минут.
— А сейчас сколько?
— Десять минут двадцать пять секунд.
— А в целом она?.. — Пижамные штаны и футболка отыскались под одеялом на матрасе, на котором он спал.
— Хорошо. Просто сосредоточена на предстоящей битве больше, чем на настоящей жизни. Я бы сказал, ей не хватает простого дружеского общения. Мама пытается уговорить Хопа отпустить ее хотя бы сюда на одну из ваших посиделок, но Оди и сама не рвется.
Уилл высунулся из ворота футболки, пригладил взъерошенные волосы. Он тоже знал силу Джейн, но иногда ему казалось, что они с Майком знали разную Джейн. Пока Майк предпочитал видеть в ней супергероиню, которой все ни по чем, Уилл видел ее разбитую, тоскующую, потерянную сторону, ее слабости. И одна из них сейчас зияла раной на подстреленном животном, и он ничего не мог поделать. Хоппер ни за что не отпустит ее за пределы хижины и тренировочного поля. С ней даже нельзя было связаться по рации, чтобы ненароком военные не поймали сигнал, не услышали ее голос. В очередной раз ей приходилось скрываться, а Уилл знал, как Джейн ненавидит прятаться. Он был уверен, что ее упрямство с тренировками исходит не только из желания уничтожить Векну, но и чтобы не думать о своем положении. Чтобы можно было доказать самой себе, что ее силы приносят не только разрушения. В самые темные дни, когда они еще жили вместе, Уилл рисовал для нее комиксы, в которых она спасает мир не только с помощью своих сверхспособностей, но и незаурядного ума, любви и искренности, которые сохранила в своем сердце несмотря ни на что. Джейн всегда улыбалась и благодарила его, прятала странички в своем дневнике, но он чувствовал, что делает недостаточно, чтобы доказать ей то, что она не монстр, а самая обычная девчонка, разве что немного волшебница. Уилл надеялся, что Майк сделает это лучше него, он определенно мог сделать это лучше него. И не только потому, что был ее парнем. У Майка была своя суперспособность вдохновлять людей, Уилл не мог представить, что делал бы без него, как далеко бы зашел, хватило бы ему сил противостоять чудовищам, пока находился в Изнанке. Каждое его слово отпечатывалось в памяти как выступ, за который можно зацепиться, подняться на ноги. Каждый раз, когда он чувствовал себя монстром после Истязателя разума, Майк убеждал его, что это не так. Он мог сделать это и для Джейн.
Только вот Уилл понятия не имел, как Майку провернуть это теперь, когда их с Джейн разделяло не только физическое расстояние, но и духовно они как будто бы отдалились. Да, конечно, для их отношений настала пора испытаний, как для многих из них, но, быть честным, это произошло не с началом конца света, а задолго до исполнившегося проклятия Векны. Джейн нуждалась в Майке, а он как будто не замечал этого; весной в Леноре они ни одного искреннего слова не сказали друг другу, по крайней мере не при нем; по возвращению в Хоукинс им больше не нужно было писать друг другу письма, но в конце концов они перестали даже тайными записками обмениваться через кого-нибудь из семьи; они продолжали спрашивать друг о друге, но меньше; в редкие встречи на вылазках бежали друг к другу в объятия, но едва парой слов обменивались после. Их чувства стали таким беспорядком, и это был отдельный вид боли для Уилла — пытаться восстановить чужие разваливающиеся отношения. Оба они, и Майк, и Джейн, были слишком дороги для него, он не мог смотреть на то, как они теряют друг друга, будто их любовь ничего не значит. Будто любовь — это такая простая вещь, которую можно отыскать где угодно и поэтому ею можно пренебречь.
К сожалению, Уилл хорошо знал, что из себя представляет любовь, хотя не так давно уверял маму, что никогда никого не полюбит.
Он лег и натянул одеяло до подбородка. В паре метрах от него Джонатан стряхивал крошки с дивана, расправлял постель. Его движения были механично усталыми, лицо задумчивым, чего он по какой-то причине не позволял себе показать перед Уилерами. Возможно, это было как-то связано с Нэнси. Уилл сомневался, что ей нужно было крепкое мужское плечо, но вдруг Джонатан просто хотел показать ей, что достоин ее силы.
Уилл вздохнул. Даже если Хоукинс пока стоял на месте, люди вокруг Уилла разваливались. Только мама и Хоппер держались насколько возможно.
— Вы с Нэнси в порядке?
Джонатан не успел нажать на выключатель и перевел озадаченный взгляд на него. Уилл встретился с его взглядом и подложил ладони под щеку.
— Почему ты спрашиваешь?
— Волнуюсь за вас.
Джонатан слабо улыбнулся и все-таки выключил свет. Подвал погрузился в темноту, только из маленького окошка падал тусклый свет уличного фонаря.
— Наладится.
И на этом все. Уилл закрыл глаза. Если бы Макс очнулась, они с Лукасом всем бы вправили мозги.
В выходной можно было позволить себе отоспаться, чем Уилл и занялся. Сквозь дрему он слышал, как ходил проснувшийся Джонатан, слышал отголоски разговоров наверху, смех Холли и скрип снега с улицы. Вчера снег нехотя чуть прикрыл асфальт и потемневшую, но еще зеленую траву, никто даже не придал значения — все ожидали, что он как обычно растает к утру. Уилл улыбнулся. Он был рад, что снег остался, да еще и, судя по всему, прибавился. Он соскучился по снегу.
— Завтрак! — на кухне раздался голос Карен, и Уилл открыл глаза. Теперь хочешь не хочешь, а вставать нужно.
Чтобы не опаздывать к столу, он только переоделся, оставляя умывание на потом. Проходя мимо зеркала в прихожей, отметил свой заспанный вид и след от подушки на лице.
— Доброе утро, — произнес он, окидывая взглядом собравшихся. Он не заметил только Майка.
— Доброе, сонная птица, — улыбнулась Карен. На нее иногда находило настроение называть каким-нибудь прозвищем не только своих детей, но и его. — Вторую сонную птицу не видел?
Он накладывал в свою тарелку маленькую горку панкейков, пока мама наливала ему яблочный сок. Она улыбнулась, сжала его локоть и тоже пожелала доброго утра. Уилл улыбнулся в ответ и перевел взгляд на Карен.
— Нет.
— Холли, солнышко, пойди разбуди своего брата, — попросила она, размешивая сахар в кофе.
Холли кивнула, резво соскочила со стула и побежала на второй этаж. Завтрак проходил в тишине под перелистывание газеты мистера Уилера, и даже когда к ним присоединился Майк, кроме дежурных фраз ничего не прозвучало. Уилл долго поначалу привыкал к тому, что в отличие от их шумных приемов пищи, под которые они нередко смотрели какую-нибудь передачу по телевизору, в этой семье работало правило «Когда я ем, я глух и нем».
Он перекинулся парочкой взглядов с Майком. Тот выглядел несколько отстраненным, погруженным в свои мысли, но на него реагировал. Скорее всего, просто не выспался.
После завтрака Уилл решил прогуляться в одиночку, потому как единственные люди, с кем он мог провести время, мама и Джонатан, были заняты своими делами, а Майк терпеть не мог снег, так что он и не пытался его звать. Заходить за Лукасом или Дастином тоже не стал, решив, что лучше побудет один, раз выдается такая возможность: у Уилеров теперь всегда много народу, он уже и не помнит, когда оставался в одиночестве.
Он уже надевал ботинки, когда в коридоре показался Майк.
— Куда идешь?
— Да никуда. — Уилл завязывал шнурки и не поднимал головы. Майк не отреагировал, поэтому он уточнил: — Прогуляться.
Уилл посмотрел на него только когда разобрался со вторым ботинком. Он понимал, что Майк близко, но не ожидал, что настолько, когда все-таки поднял голову, и она оказалась на уровне его бедер. Он замер.
— С тобой можно? — Майк словно не замечал его неловкости.
И почему он решил, что Майк отказал бы ему из-за какого-то снега, если бы он попросил.
— Да, конечно.
— Дай мне две минуты.
Уилл поднялся на ноги и проследил его удаляющуюся на верхний этаж фигуру. Наверняка Майк тоже посчитал хорошей идеей сбежать на время из дома, от переполненности которого голова гудит. Ему было проще находиться в толпе, но, как и Уилл, он тоже нуждался в перезагрузке.
Поэтому половину пути они прошли в тишине. Снег мягко хрустел под ногами, воздух морозил щеки, редкие жители молча шли по своим делам. У них не было четко намеченной цели, но ноги сами привели к пустырю недалеко от одного из разломов. Находиться в такой близости к Изнанке не было никакого желания, но помимо ада под землей, на ее поверхности раскинулось нетронутое белоснежное поле, а вокруг редкие деревья, заброшенные постройки и тишина. Если остановиться и закрыть глаза, то можно услышать их общее дыхание.
Шаги Майка возобновились, обрывая тишину. Замшевые ботинки нарушили девственность снежного покрова, следы, поначалу казавшиеся бессмысленными, начали обретать форму. Уилл внимательно следил за ним, будто действия Майка имели глубокий смысл.
Но в нравоучениях Теда Уилера было больше смысла, чем в этом. Уилл понял, что именно вышагивает Майк на снегу, еще до того, как тот гордо встал в основании своего творения.
На огромном белом поле был нарисован не менее огромный член.
— Поэтому в нашей компании я художник, а не ты.
Майк рассмеялся.
— Это пейзаж или натюрморт?
— Это член.
— Значит, скажу, что портрет.
— Тогда уж мифологический жанр.
Он не испытывал ни капли стыда за то, что испортил старания Майка, когда разбежался и упал на спину, делая снежного ангела. Снег забился под рукава куртки и тронул шею там, где сбился шарф, но Уилл был счастлив ощутить его холод. Майк подошел ближе к нему и принялся наблюдать. Уилл остановился и закрыл глаза.
— Прости, не могу разделить твоего восторга, — Майк шмыгнул носом и шаркнул ногой, подбрасывая немного снега на его колени, хотя Уилл не мог ощутить этого через плотную ткань зимних штанов.
— Бедняга.
— Не мне придется вытряхивать снег из-под одежды и отогревать синие руки, когда вернемся.
— Уверен? — Уилл посмотрел на него и собрался уцепить за ногу, но Майк вовремя отскочил назад.
— Э, нет, — он усмехнулся, — только попробуй.
Уилл улыбнулся и снова прикрыл глаза. Странная мысль пришла в голову, что Лукас или Дастин, скорее всего, поборолись бы с Майком, утащили в сугроб, но он не стал и пытаться. То ли потому, что не имел привычки проявлять дружескую приязнь подобным образом в принципе ни к кому из друзей, то ли потому, что приязнь была несколько больше, чем дружеская, и быть так близко к нему казалось неправильным, когда дружба — это все, на что он мог рассчитывать со стороны Майка. Но почему он вообще не делал многих вещей, которые делали остальные? Он не запрыгивал к парням на спину, не взъерошивал чужие волосы, не боролся в шутку. Потому что он... другой? Или всему причиной был сугубо его характер, за который задиры дразнили его в коридорах школы, называли слабым, девчонкой... педиком. Или они видели все, что он пытался скрыть, и именно его инаковость и влияла на характер, и...
— Ты в порядке?
Все было так запутано. Иногда Уилл сам не понимал, что он такое. Он даже в игре не мог определиться, кем ему быть — магом или клириком.
— М? — Уилл открыл глаза.
Майк присел на корточки над его головой, они встретились взглядами.
— Ты вроде как... не знаю, мне показалось, что тебя что-то встревожило.
Господи, у него правда на лице субтитры, или это просто Майк? Если он всегда замечал его настроение, то мог заметить и остальное? Что если он давно все про него прознал, но как хороший друг предпочитал не говорить об этом, чтобы никому не было неудобно?
— Эй. — Ладонь в перчатке без пальцев коснулась его щеки, но он не успел даже осмыслить жест, как она беспокойно переместилась на плечо, а потом и вовсе исчезла. Майк прикусил щеку с внутренней стороны и поднялся. — Правда, все нормально?
— Нормально, — Уилл решил проигнорировать то, что произошло. Естественно, это была случайность. Секунда, не стоящая внимания.
Хотя и приятная.
Он встал, отряхнулся и еще раз осмотрел потревоженный ими снежный покров. Красивая в своей безмятежности и нетронутости равнина ожила следами, взлохматилась дурачествами и больше не была идеальной, но была настоящей. Доказывала, что Майк и Уилл настоящие.
— Я скучаю по Джейн, — вырвалось у него. Совсем не то, о чем он тревожился минутой ранее, но тоже правда.
Майк выглядел удивленным.
— Я тоже.
— Это неправильно, что ты не можешь быть с ней.
— Чем бы я ей помог? У меня нет сверхспособностей, а секундомер держать по очереди с Хоппером мне не хочется.
Уилл снисходительно усмехнулся. Они медленно побрели дальше от жилых домов.
— Когда у меня случались эпизоды после Изнанки, только ты мог меня вытащить. Я звал тебя, когда был потерян. Я знал, что ты придешь на помощь, покажешь, что реально, а что нет. Если ты был со мной, то все становилось не так страшно. Вот твоя сверхспособность. И мне кажется, Джейн сейчас как никогда нуждается в тебе.
— Она не потеряна.
— Потеряна, Майк, — надавил Уилл. Несмотря на все то, что он только что сказал, Майку все-таки приходилось иногда задавать нужное направление. — Просто не так, как я. Но Джейн одиноко, она с головой погружена в тренировки и мысли о будущей битве, и некому вернуть ее в настоящее. Напомнить, что жизнь — не только ожидание драки.
— Думаешь, твоя мама и Хоп совсем изводят ее и не понимают этого?
— Нет, конечно, — Уилл закатил глаза. — Но они не знают ее так, как ты. В конце концов, ты ее парень, естественно, ты нужен ей больше, чем кто-либо еще.
— Мне кажется, у нас уже был такой разговор, — Майк как будто раздраженно вздохнул.
— И я был прав.
Майк сделал еще несколько шагов и остановился. Уилл остановился тоже, будто они были привязаны.
— Если честно, я сомневаюсь.
Теперь была очередь Уилла удивляться.
— В чем именно?
— Во всем. — Майк сунул руки в карманы куртки. — Оди сильная, уверенная в себе и своих способностях, она хорошо справляется без меня. С тех пор, как она прячется с Хоппером, я не получаю от нее ни слова. Когда мы видимся, она улыбается мне как раньше, но я чувствую, что больше не занимаю важное место в ее жизни. И мы как будто больше не знаем, о чем говорить. Как будто...
Он зажмурился и опустил голову. Уилл дотронулся до его локтя, показывая, что он здесь и слушает. Майк словно боролся с чем-то внутри себя, ему понадобилось время, чтобы обличить мысли в слова. Уилл ощутил себя инквизитором или злым ученым, решившим препарировать чувства лучшего друга заживо, ему стало не по себе. Но Майк заговорил раньше, чем он успел забрать свои слова назад.
— Как будто мы в маленькой комнате, но посередине нее гигантское препятствие, которое можно обходить только по краю. Оно ужасно мешает, и мы знаем, как от него избавиться, но продолжаем делать вид, что все в порядке. Что не так уж и плохо красться по краю, не видеть друг друга, если мы продолжаем слышать.
— Потому что если вы решите проблему, то и слышать друг друга перестанете?
— Вроде того, — Майк недовольно нахмурился. — Я горожу какую-то чушь, но это правда так ощущается. Мы боимся поговорить о том, что происходит между нами, как будто если поговорим, то нас больше не будет. А если продолжим молчать, то есть вероятность, что оно разрулится как-то само собой.
— Но ты же знаешь, что само собой ничего не решается?
— Да знаю я, — бросил Майк и отвернулся. — Но это страшно.
— Почему страшно?
— Я не хочу ее потерять.
Уилл подошел ближе и мягко толкнул плечом.
— Не потеряешь. Вы слишком много друг для друга значите.
— Но я говорю о расставании, Уилл, — Майк повернулся обратно. Он стоял слишком близко, и Уиллу пришлось задрать подбородок выше. — Еще до разломов, до Векны все стало странно. И чем дальше, тем хуже, а потом Оди вернула себе свои силы и захлопнула дверь прямо перед моим носом, когда я наконец-то набрался смелости поговорить с ней. Она ясно дала мне понять, что справится и сама. Я ей не нужен. А что касается меня, так я даже признаться в любви не могу ей без чужой подсказки. Потому что не чувствую этого. Я испытываю к ней что угодно: привязанность, уважение, благодарность, я восхищаюсь ей. Я забочусь о ней. Но не люблю.
Уилл ожидал, у него в ушах зазвенит от силы голоса и смысла произнесенных слов. Но в голове было тихо, как будто метлой прошлись и расчистили сор. Мир стал более четким.
— Это ничего не меняет.
Майк недоверчиво покачал головой.
— Ладно, я не встречался с девчонкой, поэтому могу чего-то не понимать, — попытался Уилл. — Но вы с Джейн не только любовники, вы друзья. И если ты думаешь, что ваше расставание разрушит и это, то я сомневаюсь. И вы так много пережили. Мы все так много пережили и продолжаем переживать, Майк, что это невозможно просто смять и выбросить.
Хмурая складка между бровями Майка разгладилась, но не ушла совсем. Его взгляд забегал по лицу Уилла, переместился за его плечо и слепо уставился куда-то вдаль. Уилл дал ему время, прежде чем продолжить:
— Если ты думаешь, что вам лучше расстаться, то ладно. Попробуйте быть просто друзьями. И, может, потом, когда все закончится, вы посмотрите на все произошедшее под иным углом. У пар бывают тяжелые времена, взгляни на Джонатана с Нэнси.
Майк слабо усмехнулся.
— Но они любят друг друга. Любили, по крайней мере.
— Разве ты не любил Джейн?
— Не так. Я же сказал, я чувствую к ней все что угодно, но не то, чего она от меня ждет. Это не романтическая любовь.
— Но любовь же.
Майк отошел на шаг назад.
— Мне кажется, я просто запутался.
— Ты в этом не одинок, — пробормотал Уилл.
Не сговариваясь, они повернули в обратную сторону и направились к дому. Они снова молчали, но на этот раз недолго. По бокам от них начали вырастать жилые дома, появились прохожие, когда Уилл нарушил тишину:
— Почему ты мне не рассказывал?
— С каких пор тебе интересны разговоры о девчонках?
Уилл усмехнулся и пожал плечами.
— Наверное, с тех самых, как Джейн стала для меня не просто девчонкой. Она мне как сестра. После Леноры мне постоянно не хватает ее где-то в соседней комнате, и я скучаю по разговорам с ней. Я немного с ума сходил, если честно, когда она решала поговорить о тебе, но в то же время был рад, что она мне доверяет.
— Почему сходил с ума?
— Ну, — Уилл пожевал нижнюю губу. — Ты мой лучший друг, странно обсуждать тебя с твоей девушкой.
— М-м. И что она обо мне говорила? — Майк хитро прищурился.
— Нет, я не скажу тебе, — улыбнулся Уилл. — Братско-сестринский кодекс.
— А как же наш кодекс? — наигранно возмутился Майк. — Сам сказал, я твой лучший друг!
— Нет-нет, я ни слова тебе не скажу.
— Это хотя бы что-то хорошее?
— А как же иначе.
Майк усмехнулся, но Уилл заметил, что теперь в его усмешке проглядывало что-то грустное.
— Да ладно тебе, я знаю, что был плохим парнем.
— Не всегда.
— Я думал, ты начнешь отрицать.
Уилл рассмеялся.
Когда они подошли к дому, Майк остановил его. Они снова стояли близко друг к другу, и на этот раз почему-то было тяжело смотреть ему прямо в глаза, но Уилл постарался изо всех сил. Возможное расставание Майка и Джейн никак не должно было на него повлиять, Майк не становился доступнее или что-то в этом роде. Между ними ничего не менялось, а чувства Уилла были только его проблемой и его заботой.
— Спасибо.
Уилл растерялся.
— За что?
— За то, что выслушал. И за надежду.
— Надежду?
— На то, что все будет хорошо. Знаешь, я иногда как будто вижу мир в черно-белом цвете, а ты напоминаешь мне, что есть оттенки.
Щеки потеплели от смущения. Приятно знать, что он может быть полезен Майку в ответ, а не только создавать проблемы.
— Пойдем в тепло, а то у тебя щеки совсем на морозе раскраснелись.
С тех выходных что-то незримо поменялось. А может, не менялось ничего, просто Уилл был достаточно идиотом, чтобы позволить себе понадеяться, а потом, как Истязатель разума, надежда начала разъедать его нутро, и ничто не могло вытащить его из бездны, в которую он медленно проваливался. В прошлый раз Майк был тем, кто протянул ему руку, но теперь Майк утаскивал его глубже вниз, пусть и не нарочно.
Зима запомнилась ему свитерами и проведенными наедине вечерами в подвале то за просмотром фильмов (он все еще не мог к этому привыкнуть), то за чтением комиксов. По какой-то причине они словно прятались внизу ото всех, хотя комната Майка казалась более укромным местом, но он просто спускался в подвал, а Уилл не возражал, все равно Джонатан как специально торчал целыми днями либо на улице, либо у Нэнси, но скорее всего, они просто разобрались в своих отношениях, так что Джонатану не было интереса постоянно сидеть в подвале. Ночами он тоже все чаще стал пропадать наверху, но Уилл не чувствовал себя одиноко без брата, потому что все его свободное время занимал Майк. Да, как только они начали жить под одной крышей, то стали чаще зависать вместе, но все-таки не настолько. А теперь словно приклеились. Даже мама однажды пошутила так, когда они стали сидеть за обеденным столом не напротив друг друга, а рядом — в один из дней Джонатан сильно припозднился к завтраку, и Майк занял соседнее с Уиллом место, с тех пор и не менялись.
С приходом тепла они больше проводили времени на улице, вместе с Дастином и Лукасом, но все равно Майк не покидал его стороны, и Уилл больше не мог оправдывать это желанием тепла холодной зимой. Они сидели рядом на скамейках и бордюрах, лежали на траве в стороне от остальных, покупали один на двоих лимонад, занимались вместе школьными научными проектами, хотя раньше в их четверке не было четкого разделения на пары. Когда Дастин спросил, почему они не хотят больше меняться, Майк оправдался тем, что раз они живут вместе, то и школьные задания проще выполнять им вдвоем. Уилл молчал и не задавал вопросов. Надежда отравляла его все сильнее, но он не мог проявить смелость и остановить это. Он не был таким хорошим человеком, каким его считали друзья и семья, он был эгоистом. Ему хотелось всего внимания, что Майк только мог ему предложить.
Летом надежда разъела его до ржавчины.
После одной из партий в «Подземелья» Лукас настолько воодушевился и расчувствовался из-за победы, что после крепких командных объятий смачно поцеловал его в щеку, скандируя: «Уилл Мудрый! Уилл Мудрый!». Лукас редко вел себя подобным образом, но Уилл не мог сказать, что друг сделал что-то из ряда вон выходящее и для себя несвойственное. Он притворно скривился, вытирая щеку, и посмотрел на Майка. Вопреки ожиданиям, Майк не улыбался, но Уилл не смог разгадать, что за эмоция была на его лице, да и у него не хватило бы времени, потому что Лукас напал на него с еще одним объятием, а когда Уилл снова посмотрел на Майка, тот уже убирал фигурки со стола и посмеивался над тем, что говорил ему Дастин. Они разошлись не сразу, а остались поболтать на заднем дворе Уилеров. Их игра заняла два дня с перерывом на сон, поэтому провести время на свежем воздухе казалось необходимостью. Они расселись на ровно подстриженном газоне и еще пару часов кряду обсуждали игру. Либо они были настолько увлечены разговорами, что не заметили, либо в том, что Майк закинул руку на его плечи и так и не убрал, действительно не было ничего такого. Иногда его пальцы касались его груди и шеи, вот-вот готовые прокрасться под ворот футболки, и в этом было так мало смысла. Да, Майк всегда был тактильный по отношению к нему, но такого он себе никогда не позволял. А Дастин и Лукас даже взгляд не задерживали на его действиях.
Когда они разошлись, Уилл принял душ перед сном в надежде расслабиться, но в итоге раз за разом прокручивал воспоминания о руке Майка, его как будто случайных прикосновениях и не мог понять, что на него нашло. Может, особенно хорошее расположение духа после хорошей игры и приятного теплого вечера в компании друзей.
Вода тонкими струйками стекла под футболку, пока он направлялся в подвал и сушил волосы полотенцем. Обитатели дома разошлись по своим комнатам, только мистер Уилер храпел в кресле перед работающим телевизором в гостиной. Иногда Уиллу казалось, что мужчина никогда не ночует в своей спальне.
По босым ногам скользнул теплый ветер из приоткрытого на кухне окна, в нос ударил запах летних цветов, и Уилл на мгновение замер, наслаждаясь моментом. Он бы хотел это нарисовать. Чувство. Покой и безмятежность.
— Уилл.
Он мог бы вздрогнуть от неожиданности, но голос Майка прозвучал настолько мягко и тихо, что практически слился с окутавшей дом атмосферой.
— Что такое? — он повернулся и уперся спиной в закрытую дверь.
— Я знаю, что твой брат спит с моей сестрой.
Уилл непонимающе наклонил голову, и Майк быстро исправился:
— Черт, я имею в виду, я знаю, что он у нее в комнате по ночам. И сейчас тоже. Эм, я, — он неловко почесал затылок — его волосы тоже были влажные после душа, — я подумал, может, тебе скучно? То есть я понимаю, что ты по ночам спишь и, как бы, это не может быть скучно, но, вдруг... если ты...
— Майк, — Уилл прервал его поток сознания и невольно улыбнулся. — Что ты хочешь мне предложить?
Майк, который часами ранее почти запускал руку под его футболку, и Майк, который теперь не мог и трех слов связать, были совершенно разными людьми.
— Возможно, ты бы хотел переночевать у меня, раз Джонатан оставил тебя одного? Как раньше. Можем дочитать комикс, от которого нас утром оторвали Дастин и Лукас. Если ты не устал.
Уилл очень хотел спросить, почему Майк решил позвать его к себе. Особенно после того, как они месяц за месяцем проводили в подвале. Неужели только потому, что решил, что ему одиноко? Но, как Уилл уже отметил, он эгоист и хочет все внимание друга, которое только может получить. Он был лишен его все то время, что жил в Леноре.
— Я не устал. Давай дочитаем комикс.
Это ничем не отличалось от их досуга утром или день назад, или два, или в прошлом году, пять лет назад, десять. Они читали, прерываясь на обсуждение, толкались локтями и подшучивали друг над другом. За окном зажглись звезды, а в комнате стало душно, и в какой-то момент Майк поднялся с кровати, чтобы открыть окно. Уилл устало потянулся и раскинул конечности во всю ширину постели. Комикс закончился, и у обоих уже болели глаза, поэтому им оставалось только лечь спать.
— Достать тебе спальный мешок?
— М, — Уилл повернул голову и посмотрел на Майка. — Да, у меня нет никакого желания спать на голом полу.
Майк усмехнулся.
— Подумал, что ты можешь остаться на кровати. Она довольно просторная, да и тебе, наверное, уже надоело спать на матрасе.
Справедливости ради, Уилл правда скучал по тому, каково это, спать на кровати или хотя бы на диване. На чем-то выше уровня чужих ног и мягче напольного матраса. Он перекатился на другую сторону.
— Чур я у окна.
Обычно Уилла нельзя было назвать невнимательным, но он заметил ее только когда в комнате погасла лампа. Майк устраивался на своей половине кровати, свет уличного фонаря пробрался в комнату через окно и задел угол постера на стене, который он раньше не замечал. Присмотревшись получше, он осознал, что это не новый постер: знакомые зеленая поляна и белый конь. Он знал, что изображено на остальной части полотна, оставшейся в тени. Он помнил, как долго не мог смешать цвета для драконьей чешуи, чтобы она выглядела правильно.
Над рабочим столом Майка висела картина. Его картина.
Уилл вдруг почувствовал, насколько близко находится Майк — руку протяни и коснешься лопаток, скрытых одной тонкой футболкой. То же самое мог сделать Майк и коснуться его сердца, если бы захотел. Но картина была просто картиной, его письма были более очевидными, чем это. Майк ничего не мог знать про картину кроме того, что Уилл сам рассказал. Это Джейн смотрела с нее на Майка каждый раз, а не Уилл. Просто Уилл знал правду, вот и испугался.
Он отвернулся от Майка, подобрал колени к груди и закрыл глаза. Если подумать, картина вообще была ни о нем, ни о Джейн, она была о Майке, о его храбрости и большом сердце, которое вело людей вперед. На праздник и на битву. Если картина висела там, где Майк мог видеть ее чаще всего, то Уилл все сделал правильно, и она вдохновляла его и поддерживала. Не было ничего в ней ужасающего или разоблачающего. По крайней мере не сейчас.
Такие спокойные дни с уходом лета пошли на убыль. Их вылазки возобновились в августе.
Это был один из тех дней, когда обе части команды собирались в обозначенном месте для составления плана. Уилл не мог дождаться, когда увидит Джейн, и пусть у них не будет много времени поговорить, — все лучше, чем ничего. Чтобы не привлекать лишнего внимания, они отправились в разное время из разных мест и объединились только за чертой жилых районов. Майк и Уилл шли рядом, чуть позади остальных. Солнце только начинало клониться к закату, и у них было несколько часов до темноты.
Майк впечатался в него всем боком, привлекая внимание, пока они шли к заброшенному зданию.
— Что-то чувствуешь? — спросил он. — Было что-нибудь странное за последнее время?
Ты.
— Ничего. Если есть причина для вылазки, то точно не Векна. Я бы сказал, если бы почувствовал неладное.
Майк задумчиво пожевал нижнюю губу и нахмурился. Уилл, чтобы не думать попусту о возможных поводах и дурачества ради, постарался идти с ним нога в ногу. Майк это заметил и специально начал идти то быстрее, то медленнее.
— Говнюк, — Уилл толкнул его плечом.
Майк только негромко посмеивался, пока они продолжали свою глупую игру. Но внезапно он остановился и посмотрел вдаль. Уилл проследил его взгляд. Навстречу их группке из лесистой местности вышли два хорошо знакомых силуэта, и Майк ускорил шаг. Джейн тоже оторвалась от Хоппера и побежала ему навстречу. Уилл улыбнулся и опустил взгляд. На душе стало неправильно тоскливо, и он нагнал брата, чтобы послушать, о чем он переговаривается с мамой, и на время сместить фокус внимания.
— Уилл, дорогой, ты точно ничего не чувствовал в последние дни? — первое, что спросила мама, когда он поравнялся с ними.
Уилл вздохнул, надеясь, что вышло не так тяжело, как хотелось, и отрицательно покачал головой.
На составление плана у них ушло около часа, и когда Уилл понял, что его включать в план не собираются, поджал губы и вышел на улицу. Его никогда не задействовали, максимум, что ему дозволяли, это быть в команде связи, но он все равно чувствовал себя на скамейке запасных. Иногда ему казалось, что его берут на собрания и вылазки просто для того, чтоб не оставлять совсем в стороне. Как будто не он единственный связан с коллективным разумом Изнанки.
Позади него почти неслышно захлопнулась дверь. Он решил, что это Майк или мама, но боковым зрением увидел серо-красный спортивный костюм и забранные в низкий пучок русые волосы.
— Как будто они не понимают всей нашей силы.
Джейн поймала его взгляд и улыбнулась.
— Или понимают слишком хорошо, поэтому так сильно переживают.
Уилл вздохнул и шагнул в ее протянутые к нему руки. Она прижала его к себе и погладила по спине.
— Хоппер был бы счастлив оставить меня в хижине и разобраться с Векной самому.
— Но мне даже не нужно лезть в драку. Робин права, я как радиоприемник, но я не могу помочь, находясь в одном месте. Это как хотеть послушать любимую музыкальную программу, иметь радио, но не искать волну.
Джейн отстранилась, но не выпустила его из объятий.
— Последнее слово всегда за тобой, ты же знаешь? — ее теплые карие глаза ласково посмотрели на него. За прошедший год в них все больше отражалось упрямство и непреклонность, словно она повзрослела на несколько лет за раз, поэтому было приятно увидеть более мягкую и открытую версию Джейн.
— Да, знаю.
Она сжала его плечо и отпустила.
— Завтра военные отправятся в Изнанку, и несмотря на то, что ты ничего не чувствуешь, мы все равно последуем за ними. Нужно же узнать, из-за чего они всполошились.
— Я не был против идеи.
— Просто дурное настроение?
— Да, вроде того.
— Пойдем покажу, чему я научилась? — Джейн заговорщически посмотрела на него. — Они там еще минут десять будут болтать, пока вспомнят о нас.
Уилл улыбнулся.
— Давно мечтал посмотреть.
Вылазка на следующий день прошла с нулевым результатом. С одной стороны, Уилл облегченно выдохнул, потому что он был совершенно не готов к тому, что привычный спокойный ход жизни мог прерваться, с другой, понимал, что чем дольше тянется неизвестность, тем больше все изматываются. Особенно Джейн. Если они и могли притвориться, что все в порядке и сейчас идут совершенно ничем не отличающиеся от прочих летние каникулы, то у нее был плотный график, день сурка длиною в год, а когда отдых случался, она не могла побыть со своими друзьями или хотя бы просто сменить обстановку.
По спальням разошлись рано. Уилл задержался на кухне со стаканом воды в руках, думая о словах Джейн, которые она произнесла днем ранее. О том, что выбор оставался за ним. Пока что казалось, что окончательное решение о его судьбе принимает кто угодно, но не он. Ему бы поучиться упрямству у Джейн и силе духа у Майка, он же клирик, в конце концов. И маг. Он мог быть и тем, и другим, и не только на поле с фигурками.
Стрелка часов подходила к двенадцати, но в подвал он в эту ночь так и не спустился.