Work Text:
Станнис просматривал бумаги, пока Ломас доедал свой бифштекс. Не то чтобы это заняло много времени. Понять корявый почерк Ломаса было сложнее, чем разобраться с его бухгалтерией. Наконец Станнис отложил бумаги.
— Твой бизнес убыточен, — со знанием дела заявил он.
Ломас скептически изогнул брови.
— А то я не знаю, что я в жопе, — он отставил приборы и откинулся на спинке стула. — Лучше скажи, что с этим делать.
— Я юрист, а не маркетолог, — поморщился Станнис.
— Но ты же управляешь многомиллиардной корпорацией.
— Филиалом.
— Филиалом многомиллиардной корпорации.
— Купи рекламу, — пожал плечами Станнис.
— Ты же сам видишь, что на это нет денег, — буркнул Ломас.
— Тебе занять денег?
— Мне не нужны деньги, мне нужны клиенты!
— Так от меня ты что хочешь?
Ломас нервно потеребил салфетку.
— Ну, ты же богатый влиятельный человек, и у тебя полно богатых и влиятельных друзей. Может, кто-то из них хочет набить тату или переделать старое.
— Как ты себе это представляешь? «Собрание акционеров окончено, кстати, мой кузен Ломас бьет отличные татухи. Все свои я делал у него!»
— А говорил — не маркетолог, — Ломас поймал раздраженный взгляд Станниса и продолжил: — Но ты же можешь упомянуть меня в своих соцсетях.
— Их ведет мой секретарь. И подписаны на меня такие же секретари.
— Как будто секретари не бьют татухи.
— Давай я просто займу тебе на рекламу.
— Мне не нужна реклама, мне нужны клиенты. Кстати, ты сам не хочешь новое тату? Желательно большое и сложное.
Станнис покачал головой. Для него татуировки всегда были чем-то значимым. Не просто красивая картинка — событие, воспоминание. В отличие от Ломаса, который украшал себя словно новогоднюю елку.
— Ладно, — вздохнул Ломас. — Но хоть за обед-то заплатишь?
— Уже заплатил.
Ломас вновь взялся за приборы.
— Люблю тебя, как родного брата.
— Меньше сарказма в голосе — и я поверю.
***
— На этом собрание считаю оконченным.
Станнис бросил короткий взгляд на Давоса, и тот едва заметно кивнул. Остальные главы отделов и специалисты расходились, пока они не остались наедине.
— Все так плохо? — спросил Давос.
Почти все заседание Станнис молчал, предоставив ему право вести дискуссию. Сегодня он впервые проводил совет в качестве заместителя директора филиала и на взгляд Станниса справился более чем достойно.
— Тебе нужно поработать над словарным запасом, — сказал Станнис. — И избавиться от слов-паразитов. И обзавестись галстуком.
Он демонстративно посмотрел на расстегнутый ворот рубахи Давоса. Тот тяжело вздохнул и потянулся к верхним пуговицам.
— Вот это обиднее всего, — заявил он, застегиваясь.
— А над стратегией надо поработать, — продолжил Станнис.
— Скажи честно — стратегия говно?
— Стратегия говно, но другой все равно нет, так что работаем с тем, что имеем.
Давос кивнул.
— Я пошел?
— Да. Нет… — Станнис скользнул взглядом по его шее. — Можно личный вопрос?
— С каких пор ты спрашиваешь разрешения?
— У тебя же есть татуировки?
— Не без этого, — Давос выжидающе на него посмотрел. — А к чему ты спрашиваешь?
— Они тебя устраивают?
— В смысле: хотел бы я вернуться в прошлое и отговорить молодого себя бить большую часть из них? Определенно, да. Но сейчас с ними уже ничего не сделаешь.
— То есть ты не хотел бы их изменить? Сделать более эстетичными?
— А что, заместителю директора нельзя ходить с уродскими тату?
— У Роберта полно уродских тату, а он генеральный директор, — хмыкнул Станнис. — Просто Ломасу нужны клиенты, и я подумал, он мог бы переделать тебе часть некрасивых татуировок. Ты улучшишь свой внешний вид, он получит клиента.
— Мысль интересная, но ваш кузен дерет втридорога.
— Я все оплачу.
— А почему просто не дать ему денег?
— Потому что ему не нужны деньги, ему нужна работа, — вздохнул Станнис. — Но если тебе не нравится идея…
— Нет, мне очень нравится идея. Особенно если плачу не я.
— Считай это дружеским подарком.
— Приятно дружить с начальником, — улыбнулся Давос.
Станнис попытался ответить тем же, но вышло нечто невнятное. Давос кивнул и направился к выходу. Уже по пути он поднял руку к вороту, явно расстегивая пуговицы обратно.
***
— Ломас.
— Давос.
Станнис смотрел, как самые близкие люди в его жизни пожали друг другу руки.
— Вы вроде знакомы, — заметил он.
— Это когда было, — усмехнулся Давос.
— Ну, Станнис о тебе много рассказывает.
На губах Ломаса заиграла ухмылка, от которой стало не по себе. Увы, но Давос ее тоже заметил. Он вопросительно изогнул брови и быстро глянул сначала на Станниса, а потом вновь вернулся к изучению Ломаса.
— Это что же такого он обо мне рассказывал?
Ломас мгновенно стал серьезным, осознав, как прозвучало его заявление.
— Да много разного, — неопределенно ответил он. — Раздевайся, посмотрим масштаб бедствия.
— Мы с тобой знакомы пару минут, а уже рубашку с меня тянешь, — пробормотал себе под нос Давос, но принялся снимать пиджак и рубашку.
Пока Давос раздевался, Станнис сделал себе кофе. В мастерской Ломаса он бывал не так часто, но где что находится, знал прекрасно.
Ломас склонил голову и удивленно присвистнул. Станнис же пытался не глазеть. Впрочем, всегда можно сказать, что и он рассматривал татуировки. Они с Давосом были знаком достаточно долго, и Станнис не единожды наблюдал его полуголым. И все же каждый раз, когда Давос оказывался рядом раздетым, отдавался глухой болью в сердце. И к невероятному стыду Станниса — желанием.
Ломас обошел Давоса вокруг, приблизился, рассматривая татуировки, даже потрогал пальцами рисунок на плече.
— Какой моряк без татух с русалками? — хмыкнул он.
— Поуважительнее с дамами, — ответил Давос. — Они постарше вас будут.
— Сомневаюсь, — пробормотал Ломас, внимательно рассматривая рисунок. — Это чем вообще набито?
— Иглой.
— Я имею в виду краску.
Давос фыркнул.
— Ты правда думаешь, я знаю? А даже если бы и озаботился спросить, так давно бы уже забыл. Может, они не старше тебя, но старше всех моих детей точно. Половину из них я даже не помню, как колол.
— Веселая у тебя была молодость, морячок, — усмехнулся Ломас.
— Да уж есть что вспомнить, кольщик, — таким же ехидным тоном ответил Давос.
— А это что?
Ломас указал на иероглифы на груди рядом с уродливой русалкой.
— «Верный морю», — с гордостью ответил Давос.
Станнис едва не поперхнулся кофе, хорошо, что сделал маленький глоток. Ломас же состроил нарочито серьезное лицо, но Станнис понимал, что он едва сдерживает смех.
— Уверен, это пишется иначе.
— С чего бы?
— Я достаточно набил иероглифов в своей жизни, — со знанием дела сказал Ломас. — Вот это — скорее означает куриный суп, нежели море.
Давос безразлично пожал плечами.
— Главное, чтоб не «жопа». И ты ж все равно ее закрасишь.
— Хочешь — закрашу, не хочешь — не закрашу, — ответил Ломас. — Я сделаю эскиз, но сразу предупреждаю — работы будет много. Ты боль хорошо терпишь?
— Я плакал, только когда приходилось за них платить. Но в этот раз такой трагедии не предвидится. Твой кузен — весьма щедрый начальник и хороший друг.
Ломас бросил на Станниса скептический взгляд.
— Люблю его как родного брата, — пробормотал он, — Итак, эскиз…
***
— Здорово, кольщик.
— Здорово, морячок.
Ломас пожал руку Давосу и кивком указал проходить в мастерскую.
— Чай, кофе? Музыку поставить?
— Давай сразу к делу.
Давос расположился на кушетке и принялся снимать рубашку. Ломас подготовил чернила, инструменты и показал ему эскиз. Правое плечо Давоса покрывали рисунки, в которых сейчас с трудом угадывались очертания волн, рыб и водорослей. Трудно сказать, время так на него повлияло или же изначально качество татуировки было хуже некуда, но Ломас решил начать с нее. Правда, в его исполнении водоросли и волны превратились в переплетение линий на манер северного рисунка. Впрочем, рыб он все же оставил.
— Станнис был прав, — протянул Давос, рассматривая эскиз. — Ты действительно шикарно рисуешь, кольщик.
— Ты бы сначала дождался, пока я это все «нарисую» на тебе, морячек. И, кстати, по поводу русалки… Я тут кое-что набросал.
Он показал блокнот с эскизом, но Давос покачал головой.
— А можешь ее сделать другой?
— Насколько другой?
— Совсем другой. Можешь сделать из нее — его? Ну, на вроде морского короля?
— Решил сменить русалку на русала? — Ломас не сдержал ехидные нотки в голосе.
— На морского короля, — невозмутимо ответил Давос.
— Ничего не имею против морских королей. Сделаем в лучшем виде, но уже в следующий заход, а сегодня — руку.
Ломас отпечатал эскиз на плече, включил машинку и начал аккуратно наносить рисунок. Перекрывать старые тату сложнее, чем бить с нуля, но для Ломаса подобное занятие всегда было чем-то сродни медитации. Его личным искусством.
— Ну так… — Давос поморщился, но продолжил. — Вы с ним близки?
— Со Станнисом? — переспросил Ломас, продвигаясь по эскизу. — Мы вроде как росли вместе. Ну не все время, но мы хорошо общались. То он приезжал погостить на Эстермонт, то я в — Штормовой Предел. Последние два года школы я учился в Штормовом Пределе. Мы буквально сидели за соседними партами и жили в соседних комнатах. Это я научил его курить и подсадил на рок.
— Еще скажи, с его первой девочкой познакомил.
— Я пытался, — хмыкнул Ломас. — Но его это не интересовало. Вообще он всегда был не по возрасту серьезным, но в те годы… Я тогда сильно поругался с отцом, сбежал на материк и не придумал ничего лучшего, чем навязаться кузену. Я думал, придется объясняться перед его опекуном, просить пожить пару дней. Оказалось, опекуна даже нет в городе, а всем в доме заправляет сам Станнис. Ну, там прислугой, охраной и прочим. Он просто хмуро на меня посмотрел и сказал, что я останусь жить в его доме и школу тоже закончу. А когда приехал отец, злой как морской дьявол, Станнис поставил его на место буквально парой фраз. А ведь он младше меня на полгода. С тех пор отец называет его не иначе как «сэр».
— У вас было?
Ломас отстранился, удивлением посмотрел на Давоса.
— Что?
— Ну, это самое.
Ломас фыркнул.
— Смешной ты, морячок. Он ведь и правда мне как брат. Настоящий брат, потому что с моим и у меня отношения… Ну, вот как у него со своими. К тому же не думаю, что кто-то вообще трахал Станниса, кроме его жены, да и та не особо часто.
Он выключил машинку, отложил инструмент, достал пачку сигарет.
— Куришь?
Давос покачал головой. Ломас вытянул сигарету и сунул в рот. Вообще-то курить в помещении не разрешалось — могла сработать пожарная сигнализация, — но сейчас он физически чувствовал потребность хотя бы ощутить сигарету во рту.
— Знаешь, в этот момент я должен сказать что-то типа: держись от него подальше, ты ему не пара. Или же наоборот: возьми быка за рога, он ждет первого шага. Но наши отношения оттого и хороши, что я не лезу в его жизнь, а он в мою. Так что разбирайтесь сами, а мне дайте делать свою работу.
Ломас вернул сигарету в пачку и вновь взялся за машинку.
— Болтаешь ты много, морячок, — сказал он, продолжая наносить рисунок. — Со Станнисом мне больше нравится работать, он всегда молчит.
— Всегда? В смысле, ты и ему татухи бил?
— А ты не в курсе? Я думал, он всем с тобой делится.
Давос замолчал, только недовольно пожевал губами. Ломас закончил одну линию и взялся за другую.
— Если тебе станет легче, скажу, что о его тату не знает практически никто. Даже жена не все видела, а она с ним спит в одной постели.
— Но ты-то знаешь.
— Естественно, я же их бил. Ну, может, кроме самой первой.
— Но и ее ты видел.
— Я видел, как ее били.
Давос поджал губы, отчего Ломас почувствовал себя виноватым. Наверное, не стоило рассказывать, все-таки история была личной. С другой стороны ничего секретного в ней не было.
— Да все банально, — сказал он. — Роберт хотел себе тату, а мы пошли с ним. Работники были достаточно лояльными, чтобы не спросить паспорт, а Роберт достаточно пьян, чтобы оплатить тату брату и кузену. Подозреваю, он этого даже не помнит. Я уже тогда обожал все это дело, и, к слову, у меня уже были тату, так что я просто воспользовался положением, чтобы набить еще одно. А Станнис так вдохновился, что тоже захотел.
— И что он сделал?
— Черепаху, в память о матери.
Ломас отстранился, оттянул ворот рубахи, показывая татуировки в виде изумрудной черепахи.
— Вот такую, только у него справа.
— У вас парные тату? — в голосе Давоса удивление смешалось с обидой.
— Не парные, а похожие, — проворчал Ломас. — Никакого глубокого смысла в это не закладывалось. Не переживай, переделаем твой куриный суп, и у вас тоже будут парные.
— Чего?
— Сам у него спросишь, — хмыкнул Ломас.
***
Станнис столкнулся с Давосом уже в дверях.
— Как все прошло?
Давос неопределенно пожал плечами и тут же поморщился.
— Я и забыл, каково это — когда тебе вспарывают половину тела иглой.
— Даже не половину руки, — раздался позади голос Ломаса.
— Половину руки и немного на груди, — не сдавался Давос. — Хочешь взглянуть?
Прежде, чем Станнис успел что-то ответить, он расстегнул рубашку и обнажил грудь. Уродливая русалка так и осталась на месте, но вот иероглифы изменились. Вернее появились новые, чуть сбоку от старых. «Верный морю». Станнис точно знал написание, потому что сам заплатил немало денег экспертам по восточным языкам, чтобы правильно составить два простых слова.
— Да там еще ничего не готово, — вмешался Ломас. — Покажешь, когда хотя бы большую часть переделаем, а лучше — готовый результат.
— Как скажешь, кольщик, — хмыкнул Давос, запахивая рубаху.
— Увидимся через неделю, морячок, — ехидно ответил Ломас.
Давос накинул пиджак и обратился к Станнису:
— Ты идешь?
— Да, я только… Подождешь в машине? Я расплачусь.
Давос кивнул и вышел, а Ломас смерил Станниса скептическим взглядом.
— Ты мне вроде как все заранее перевел.
— Ты сам сказал, стоимость может варьироваться в зависимости от сложности.
— Курить будешь?
Вместо ответа Станнис тяжело вздохнул и прошел прямиком на задний двор. Они с Ломасом закурили.
— Я так понял, вы поладили, — поинтересовался Станнис.
— Более-менее. Он тебя ревнует.
— Не говори глупостей.
— Серьезно? — Ломас выпустил струю дыма. — Ты правда не видишь, как он на тебя смотрит?
— Да как он на меня смотрит? — проворчал Станнис.
— Как волк на барашка.
— Обычно волк хочет сожрать барашка, а не трахнуть.
— То есть все-таки видишь.
Станнис промолчал, только затянулся и привалился спиной к стене. Поднял взгляд к небу, разглядывая мрачные серые тучи.
— У него жена и дети.
— Судя по всему, его это не смущает.
— Меня смущает, — сказал Станнис. — Просто… Ну трахнемся мы с ним пару раз. Или не пару. Неважно. Что дальше? Скрываться по мотелям? Пытаться не думать о его жене? Мило улыбаться ей в лицо? У этих отношений нет будущего.
— А жить сегодняшним днем ты не умеешь и, очевидно, не хочешь.
В голосе Ломаса не звучало упрека, только констатация факта. Станнис и сам понимал, что может позволить себе интрижку. Что если начнет сближаться с Давосом, тот ответит взаимностью. Вот только от мыслей, что однажды все закончится, становилось больно так, словно он уже совершил этот разрыв.
— Знаешь, что самое забавное? — задумчиво спросил Ломас.
— Нет здесь ничего забавного, — буркнул Станнис.
— То, что о его жене ты думаешь больше, чем о своей.
Станнис поморщился, перевел взгляд на тлеющую сигарету в руках.
— Мой брак уже не спасти, — сказал он. — Мне кажется, у нее кто-то есть.
— В смысле — мужчина?
— В последнее время Селиса счастлива как никогда. Мне кажется, даже в первые годы нашего брака она не была такой. Постоянно улыбается, постоянно в телефоне. Ходит на разные мероприятия, возвращается под утро.
— И ты не спрашивал?
— Она говорит, что все время с подругой. С подругой на выставку, в оперу, на показ мод. Ночует тоже у нее.
— Но ты думаешь, она с любовником.
— Я знаю ее подругу, и они очень много времени проводят вместе. Может и правда она просто нашла, наконец, друга.
— А может, подруга и любовник — это один и тоже же человек.
Нечто подобно Станнис подозревал уже давно. Он не ревновал Селису, и все же некое чувство обиды порой на него накатывало. Обида за ложь, не за измену. Однако сколько бы Станнис не пытался найти того самого мужчину, ничего не выходило. Все указывало на то, что Селиса действительно все свое время проводит с новой подругой. И отношения их явно вышли за грань дружеских.
Станнис докурил и затушил окурок.
— Найдешь как-нибудь время на меня?
— Я так понимаю, речь не о семейной посиделке. Оленя во всю спину?
Станнис невесело усмехнулся.
— Ты никогда меня на это не уговоришь. Я приду, когда пойму, чего хочу.
— Я возьму с тебя втридорога.
— А говорил, что любишь как родного брата.
— Пора признать правду — я не люблю родного брата.
Станнис хмыкнул и обнял его на прощание. В этом они сходились.
***
День выдался на удивление мерзким. Станнис дважды сцепился с Робертом и оба раза его заткнули банальным: «Я здесь главный!» Хотелось упасть и провалиться в сон без сновидений.
В квартире играла музыка, и слышался негромкий смех. Пахло женскими духами, и этот аромат Станнис узнал безошибочно. Войдя в гостиную, он уже понимал, кого увидит. Селиса и Мелисандра расположились на диване, на столе красовалась ваза с цветами и открытая бутылка вина. Мелисандра небрежно перебирала волосы Селисы, а та смотрела на нее влюбленным взглядом. Странно, но эта картина не вызвала у Станниса абсолютно никаких чувств.
Станнис громко кашлянул. Селиса едва не подпрыгнула на месте, попыталась отпрянуть от Мелисандры, но та крепко обнимала ее за плечи.
— Это не то, о чем ты подумал! — выпалила Селиса.
— Это именно то, о чем ты подумал, — спокойно сказала Мелисандра.
В ее взгляде мелькнул вызов, который Станнис не собирался принимать. Он на секунду прикрыл глаза и глубоко вздохнул.
— У меня был тяжелый день, — сказал он. — Я намереваюсь принять душ и лечь спать.
— Вообще-то мы хотели занять кровать, — усмехнулась Мелисандра.
— Диван в вашем распоряжении, — ответил Станнис и направился к спальне.
Определенно сегодня он выпьет снотворное.
***
Ночь унесла тяжелые тучи,
Но дни горьким сумраком полны.
Мы расстаемся — так будет лучше,
Вдвоем нам не выбраться из тьмы.
Станнис стоял, прикрыв глаза. Рядом работала кофеварка, наполняя кухню ароматом кофе. Его же душу наполнял лед. Сквозь пелену музыки донесся обрывок имени. Станнис вздрогнул и открыл глаза. Селиса стояла в дверях кухни, неловко переминаясь с ноги на ногу.
Станнис вынул наушники.
— Я позвоню адвокатам или ты?
Селиса поджала губы и медленно, словно боялась, прошла в кухню.
— Я не хотела, чтоб так вышло.
— Это не имеет значения, — Станнис пожал плечами. — Наш брак был обречен с самого начала.
— Ты сердишься? — она подняла на него взгляд.
— Из-за того, что ты наконец счастлива? Я был бы ужасным мужем, если бы сердился. Не то чтобы я был хорошим…
Селиса подалась навстречу и порывисто его обняла. Уткнулась лицом в шею и всхлипнула. Станнис неловко погладил ее по плечу. Селиса отстранилась, стрела выступившие слезы и грустно улыбнулась.
— Ты тоже обязательно встретишь того самого человека.
— Уже встретил.
Селиса удивленно вскинула брови.
— Не сегодня, — покачал головой Станнис.
Того самого человека он встретил уже много лет назад, но это не значило ровным счетом ничего.
И не знает боли в груди осколок льда…
***
— Есть вопрос, — Давос уселся напротив и нервно побарабанил по столу пальцами. — Личный.
Станнис поднял на него взгляд.
— У тебя же есть хороший юрист, который поможет разобраться в одном деле?
— Смотря что за дело, — пожал плечами Станнис. — Надеюсь, не уголовное.
— За кого ты меня принимаешь? — хохотнул Давос. — Всего лишь развод.
— Навскидку могу предложить троих хороших адвокатов, — сказал Станнис. — Насколько сложное дело? У оппонента сильные юристы?
— Нет-нет-нет, — покачал головой Давос. — Все мирно-полюбовно. Просто хотим, чтобы все прошло под присмотром опытного специалиста.
— Тогда, думаю, тебе подойдет Талли. Он, правда, не из дешевых. А кто разводится?
— Я.
Станнис замер на месте. Все мысли мгновенно вылетели из головы. Он собирался найти номер Эдмура Талли, но теперь не мог сообразить, где у него обычно хранится записная книжка с важной информацией.
— Что-то случилось? — осторожно спросил он.
— Прошла любовь, завяли помидоры, — усмехнулся Давос. — Но если серьезно, мы давно живем как друзья, а не как муж с женой. Я решил не портить ей жизнь и не продолжать делать вид, что все хорошо.
Станнис смотрел на него, не веря тому, что только что услышал, а Давос ответил странным взглядом, словно ожидал какого-то признания в ответ.
— Да… — Станнис вздрогнул, потянулся в ящик стола за блокнотом. — Талли… Он хороший специалист.
— Ты тоже воспользуешься его услугами?
О его собственном разводе в фирме знали уже все.
— Нет, мне пришлось обратиться к Ланнистерам, — фыркнул Станнис. — У нас намечается грандиозный раздел имущества и борьба за опеку.
— Вы с Мелисандрой собираетесь оставить Селису без штанов?
Во взгляде Давоса читался неподдельный интерес. Станнис откинулся на спинку кресла и едва заметно усмехнулся.
— Нет, это она с Мелисандрой собираются оставить меня без штанов.
Давос моргнул, на его лице промелькнуло понимание.
— Жаль, что я не на их месте.
— Что?
— Тоже хотел бы оставить тебя без штанов.
Станнис не выдержал и фыркнул.
— Это самая тупая шутка, что я от тебя слышал.
— Во-первых, это не шутка, — спокойно ответил Давос. — А во вторых, уверен, за все годы нашего знакомства я шутил намного хуже.
Какое-то время они молчали. Станнис смотрел на Давоса, тот смотрел на него. Безумно хотелось потянуться и коснуться его. Взять за руку, погладить по щеке. Просто хлопнуть по плечу. Но Станнис словно прилип к креслу, не в силах сдвинуться с места. И Давос сидел совсем рядом и не делал ничего.
— Талли, — наконец напомнил он чуть севшим голосом.
— Да, — спохватился Станнис, открывая блокнот. — Сейчас, у меня где-то был его номер…
***
Станнис лежал на животе и пытается работать. Получалось плохо. Зад немного зудел, но Ломас посоветовал не сидеть хотя бы пару дней. В ноутбуке пошел вызов, и Станнис со вздохом его принял.
— Как дела у моего любимого брата?! — На экране появилось жизнерадостное лицо Ренли, которое, впрочем, тут же сменилось растерянностью. — Ой, наверное, не стоит орать в твоем состоянии.
— В каком состоянии? — проворчал Станнис.
— Похмелье, — шепотом произнес Ренли и подмигнул. — Иначе почему ты дома в середине дня, да еще и спишь до обеда?
— Я не сплю, просто мне временно нельзя сидеть.
— А что с твоей заднице? — встрепенулся Ренли. — Ты наконец открыл для себя мир анального секса или просто геморрой?
— С моей задницей все в порядке.
— Судя по твоему выражению лица, все же геморрой, — вздохнул Ренли. — Надеюсь, он пройдет к тому времени, как ты прилетишь.
— Я не собираюсь к тебе лететь.
— Да ты же с ума сойдешь в своем офисе, особенно в твоем нынешнем положении.
— Я развелся, а не раком заболел, — не выдержал Станнис.
— Вот и отвлечешься от тяжелых мыслей! Поешь свежих фруктов, в Королевской Гавани таких нет. Мы проведем тебя по лучшим клубам Хайгардена. Найдем тебе хорошего мальчика.
— Мне не нужен мальчик.
— Какой ты скучный, — покачал головой Ренли. — Девочку так девочку.
В прихожей послышался звонок.
— Девочек мне тоже не надо, — сказал Станнис. — И вообще ко мне пришли. Поговорим потом.
Прежде чем Ренли успел ответить, он закончил вызов. В дверь позвонили еще раз. Станнис неловко поднялся на ноги. Звонили настойчиво, словно чья-то жизнь была в опасности.
Станнис открыл дверь и обнаружил на пороге Давоса. Выглядел тот так, словно и правда случилось что-то страшное. Станнис подобрался, готовясь к худшему.
— В чем дело?
Давос окинул его внимательным взглядом и вошел в квартиру.
— Это ты мне скажи, — он замер рядом, не пытаясь продвинуться дальше. — Ты не появился в офисе.
— Я предупредил, что сегодня не приду.
— На звонки не отвечаешь.
— Да? Наверное, я оставил телефон в спальне и не слышал.
— Так ты в порядке?
Давос осторожно тронул его за плечо.
— А почему я должен быть не в порядке?
— Ну, знаешь, развод непростая штука…
Станнис закатил глаза и отступил, направляясь обратно в комнату.
— Да что вы заладили! Сначала Ренли, теперь ты. Я не намереваюсь напиваться до беспамятства!
— Вчера, когда ты собирался в суд, выглядел отвратительно. И с того момента не появлялся и не отвечал, — Давос последовал за ним. — Ты точно в порядке?
— Ладно, — вздохнул Станнис. — Тебе я расскажу. То есть покажу.
Он так и замер к Давосу спиной, чуть приподнял футболку и приспустил домашние штаны. На верхней половине правой ягодице красовалась свежая татуировка.
Я любил и ненавидел,
Но теперь душа пуста.
Всё исчезло, не оставив и следа,
И не знает боли в груди осколок льда.
Давос приблизился вплотную и едва заметно провел кончиками пальцев по коже. Станнис вздрогнул, не столько от боли, сколько от внезапной близости Давоса.
— Тебе больно? — прошептал тот.
— Терпимо.
— Я не это имел в виду.
— Безумно. Но эта боль — часть меня, я срастусь с ней, и она останется лишь чернильными разводами на коже.
— Я бы сказал, что это красиво, если бы не было так жутко. Все твои раны… Они ведь с тобой навсегда?
Станнис тяжело сглотнул. Он мало с кем делился своими чувствами. Нет, он никогда и ни с кем не делился. Даже с Давосом. Даже с Ломас, который набил почти все его тату, и знал их историю, был не более чем мастером.
Станнис рывком стянул футболку. Давос не отнял руки, напротив — двинулся вверх по позвоночнику. Станнис знал, что он там видит: тонкий кинжал, по которому стекают черные капли крови.
— Это — когда Ширен заболела, — негромко сказал он.
Станнис обернулся, оказавшись лицом к лицу с Давосом. Теперь его пальцы скользнули на грудь. Под левой ключицей значились три короткие цифры.
— А это — когда родилась.
Станнис перехватил руку Давоса и положил себе на грудь, закрывая ладонью маленький силуэт черепахи.
— Это в память о матери.
Он повел его руку ниже и остановился там, где тонкая вязь букв бежала вдоль ребер.
— А это — ты…
Давос завел руку за поясницу и притянул его к себе вплотную. Их лица почти соприкоснулись. Свободной рукой Давос коснулся иероглифов на груди Станниса.
— «Верный морю»? Ты правда набил мое имя?
— Всего лишь запечатлел свою любовь… — Станнис сделал паузу. — К морю.
— Теперь у нас одна любовь на двоих.
Давос потянулся к нему и поцеловал.
***
— Здорово, морячок. А у нас разве не на завтра запланировано?
Ломас пожал руку Давосу и кивнул Станнису.
— Это мне нужен сеанс, — бесстрастно сказал Станнис.
— Второй за неделю? — хмыкнул Ломас. — Но добро пожаловать, где кушетка ты знаешь.
Станнис прошел в рабочую комнату, и Давос последовал за ним. Ломас неодобрительно покачал головой.
— Без обид, но я не люблю, когда на меня смотрят за работой, — сказал он.
— Он не будет смотреть, — ответил Станнис. — Он — сюжет.
Ломас вопросительно вскинул брови. Станнис расстегнул и закатал рукав рубашки, а Давос обхватил его запястье ладонью с короткими пальцами. Ломас понял.
— Интересно, — заметил он. — Но я люблю эксперименты. Сейчас подготовлю бумагу, потом надо будет сделать отпечаток.
Он достал все нужное, выжидающе посмотрел на Станниса.
— Ты кстати в курсе, что ее будет видно? Ну, типа, в короткой рубашке или футболке.
— В этом и смысл, — кивнул Станнис, и в глазах его мелькнула такая решимость, какой Ломас никогда раньше не замечал.
Ломас подозвал Давоса к столу, разложил перед ним лист бумаги и емкость с чернилами.
— Береги его, морячок, — едва слышно сказал он, отпечатывания пальцы Давоса на бумаге.
— Не лезь в его жизнь, кольщик, — почти ласково ответил Давос. — Но да. Я о нем позабочусь.
Он улыбнулся на прощание и вышел в комнату ожидания. Ломас же взялся за работу.