Chapter Text
О том, что у него есть сын, Джон «Соуп» МакТавиш узнал уже после того, как его комиссовали.
Списание на гражданку казалось абсурдным и жутким сном, будто это происходило не с ним. Всё, начиная с непредвиденного удара с воздуха на миссии и заканчивая уродливым свежим шрамом от торакотомии. Здорово же пришлось попотеть хирургам, вытаскивающим осколки из его лёгкого. А толку-то — теперь и по лестнице не поднялся бы без одышки. Прекрасный повод почувствовать себя жалким слабаком. Неудачником.
Врачи — и Прайс — считали, что он к себе слишком строг, но Соуп знал, что это конец. Точка в планах на дальнейшую службу. С такими ранениями не возвращаются. Скажи спасибо, что выжил.
Конечно, напрямую ему никто этого не заявил. По симптоматике диагностировали дыхательную недостаточность, нагрузили жутковатыми россказнями про фиброз — и сослали отдыхать, восстанавливайся, мол, дружище, всегда ждём тебя обратно, если случится чудо. Но ты же в курсе, что чудес не бывает, да?
Первый месяц вынужденного бессрочного отпуска Соуп провалялся в больничке — и в депрессии. Затем попустило, и с приступами фантомных болей и вечной тахикардией, и со страданиями по проёбанной карьере. Вернулся домой, худо-бедно пошёл на поправку. Даже бегать по утрам начал, чтобы форму не терять. Правда, с частыми вынужденными остановками. Устроился бариста в кофейню в соседнем здании, благо быстро наловчился управляться с рожковой машиной: что угодно, только бы не гипнотизировать взглядом телефон, рискуя вот-вот сорваться и набрать номер, который он запретил себе помнить. Всё равно не ответили бы.
А потом — в один особенно дождливый вторник — в кофейне появилась она.
Соуп узнал её сразу же, хотя с последней их встречи прошло больше полутора лет. Просто не смог бы забыть такое сочетание, и всё тут. Светлые волосы, тёмные глаза. Пугающе похожа на…
блядство
…с коляской пришла. Это Соуп заметил несколько позже, слишком увлечённо разглядывал её лицо. А когда опустил глаза, столкнулся взглядом с беззубо улыбающимся мальцом в нелепом комбинезоне. Не старше года на вид.
Да ладно. Когда только успела?
— Эмма? — имя вспомнилось само собой.
— Джон? — надо же. Тоже узнала. А ведь не общались с последнего раза. Не друзья даже — так, многолетние партнёры по постели. — Что ты здесь делаешь?
— Ну, — Соуп продемонстрировал ей темпер, — работаю.
Эмма скользнула заинтересованным взглядом по его физиономии, но лишних вопросов задавать не стала. Пристроила коляску возле стойки, перевела взгляд на меню напитков. Соуп скорчил пацану рожу, и тот громко хихикнул.
— Что посоветуешь? — от гримасничанья отвлекла всё та же Эмма.
— Тебе — проверенную классику, — Джон выпрямился, поморщившись от лёгкого дискомфорта в рёбрах. Потёр грудь. — Какой-нибудь флэт с корицей.
— Идёт, — одобрила та. — Составишь компанию?
Соуп кивнул. Посетителей всё равно не было, и потом — не каждый день он встречал старую знакомую, у которой, судя по всему, было о чём рассказать ему. Вон, ребёнка завела.
Синеглазого и темноволосого.
Почему-то это открытие врезало ему под дых. Соуп поспешно отвернулся, оставив Эмму устраиваться за одним из столиков, занялся кофе. Руки предательски подрагивали. Она ведь не могла…
Бред бы был — полный.
Провозился вдвое больше обычного. Чуть не плеснул себе на пальцы нагретым взбитым молоком. И латте-арт не заладился: вместо сердечка вышла какая-то кривобокая херня, больше напоминающая жопу.
Ну, жопа и есть. Всё, что можно сказать о его жизни.
— Держи, — к тому моменту, как он приблизился к столу с двумя чашками, Эмма уже успела вытащить ребёнка из коляски и устроить у себя на коленях. — Умеешь ты удивлять.
— Правда, что ли? — Эмма кривовато усмехнулась, сцапала чашку. Сделала глоток. Рисунок её явно не интересовал. Пацан уже тянулся к салфетнице. — Думала, ты не заметишь.
— Как это можно не заметить? — проворчал Соуп, тоже отпив немного кофе, хотя уж ему-то, положа руку на сердце, не следовало превышать и без того заоблачное количество потребляемого кофеина.
Эмма опасно прищурилась:
— Так же, как ты не замечал последние два десятка моих сообщений.
Соуп благополучно закашлялся, едва не облившись. Пацан пришёл от его позора в восторг и разулыбался на руках у помрачневшей матери.
О каких вообще сообщениях шла речь? Соуп не припоминал, чтобы получал от Эммы хоть что-то, кроме редких отписок. А последний, особенно насыщенный, год службы и вовсе не оставил шансов ни на нормальный отпуск, ни на возможность початиться со старой приятельницей. Вроде как изначально всё обговаривали, чтобы без истерик и полоскания мозгов — так, редкие приятные встречи, голая сублимация с его стороны, да и с её наверняка тоже. Если Эмма и была влюблена, то определённо не в него.
Так о чём она могла ему…
Боже.
— Слушай, эм… — до чего оно оказалось ошеломительным и мучительным, это внезапное предположение. — Я понимаю, что это может прозвучать дико. Просто уточняю, ладно? Это же не…
— Он твой, — перебила его Эмма. И поджала губы. — Посмотри сам, идиот.
Хватило же мозгов трахнуть дракониху.
Впрочем, в одном она была права — оживлённо вертящийся малец у неё на коленях действительно до боли напоминал детские фото самого Соупа. Это-то и пугало. Даже тест на отцовство делать нет смысла: один в один он. Смуглый, голубоглазый, с короткими чёрными волосами. С ума сойти просто. Сделать ему ирокез, и…
— Даже. Не. Вздумай, — похоже, этот вариант не рассматривался как жизнеспособный.
— Ладно, — Соуп вздохнул и поднял на неё взгляд. Эмма ответила своим, внимательным. Красивая ведь девчонка. Уверенная, умная, яркая. Эффектная кареглазая блондинка. Не её вина, что Джон МакТавиш выбрал её по парочке совершенно конкретных параметров, к которым не относились богатый внутренний мир или стремление завести семью. — Так ты, э-э…
— Забеременела, — подсказала Эмма снисходительно. — С женщинами такое случается.
Соуп сглотнул. Медленно кивнул.
— Ага. Ясно. И… типа…
— И решила оставить ребёнка, — ровно согласилась та.
— А я, выходит, реально его…
— Очевидно, — она вскинула брови. То ли забавлялась, то ли издевалась, поди разбери.
— И теперь, — с усилием продолжил Соуп, — ты, наверное, хочешь, чтобы я на тебе…
— Ещё чего, — снова прервала. Уставилась ещё удивлённо. Будто сама мысль об этом была абсурдной до нелепости. Соуп не определился с тем, стоило ли обижаться. — Ты уж прости, Джон, но брак с военным никогда не был пределом моих мечтаний. Так что расслабься. Ничего я от тебя не требую.
Слава тебе господи. Облегчение, которое Соуп испытал в это мгновение, было сопоставимо разве что со счастьем избежать пули в лоб.
Пауза.
— Кроме, разве что, одной маленькой услуги.
— Это какой? — подозрительно уточнил Соуп, насторожившись.
Эмма склонила голову набок. Усадила пацана поудобнее. Тот издал забавный недовольный звук и сунул в рот большой палец. Прикольный шкет. Мелкий ещё, а уже с характером.
— Посидишь с Оливером недельку, раз уж мы так удачно встретились? — умела же она звучать шёлково, когда ей что-то было нужно. — Мне нужно съездить к матери, помочь с организацией похорон отца. Не думаю, что это подходящая обстанов…
— Ты назвала моего сына Оливером? — просипел Соуп, не дав ей договорить. Пацан уставился на него огромными голубыми глазами и гневно запыхтел: похоже, его тоже возмущало это обстоятельство. — Серьёзно?
— Ну прости, — раздражённо отозвалась Эмма, — не было возможности посоветоваться со случайным мужиком, заделавшим мне ребёнка и свалившим на очередное задание.
Справедливо.
— Но Оливер?
— Ещё одно слово, и я ухожу и кидаю тебя в чёрный список.
Соуп покорно заткнулся. Пару минут он рассматривал пацана — Оливера, чтоб его — молча, пытаясь осмыслить и принять шокирующий факт: у него был сын. Он был отцом. И из случайной связи на одну ночь получилось…
какое-то безумие
…крошечное слюнявое существо, уже раскапризначавшееся и начавшее хныкать.
Эмма пересадила пацана обратно в коляску, вручила ему какую-то погремушку. Уставилась на Соупа:
— Так ты согласен?
Какое нахрен «согласен»? Он понятия не имел о том, что делать с детьми. Как их держать, кормить, пеленать. Укладывать спать. Сажать на горшок. Нет, на горшок, наверное, рано. Чёрт, он и в этом не разбирался!
— Значит, самое время научиться, — отрезала Эмма, выслушав его сомнения. — Я оставлю тебе инструкции и привезу всё необходимое.
Хороша мать. Соуп бы свою кровиночку стародавнему напарнику по койке не доверил. Хотя…
Будь это, сука, ты…
— А если я… сделаю что-то не так? — Соуп торопливо встряхнулся, покосился на пацана. Малявка же, такого и трогать страшно. — Вдруг он будет плакать?
Эмма в ужас от подобной перспективы не пришла.
— Все дети плачут. Покачаешь, и он успокоится.
— А меня кто успокоит?
— Джон МакТавиш.
Соуп покорно заткнулся. Присел на корточки рядом с коляской, перехватил взгляд Оливера. Глазищи у того были просто огромные. Соуп протянул ему мизинец, и пацан стиснул его палец в кулачке. Узнал, что ли?
Смутная растроганность быстро сменилась вспышкой боли: Оливер прицельно зарядил незадачливому папаше погремушкой по лбу.
— Ауч! — Соуп отпрянул, растирая место удара. — Твою ж… то есть какой ужас.
Эмма спрятала улыбку в чашке. Расстроенной или обеспокоенной она не выглядела. Если Оливер пошёл характером в мамочку, ничего хорошего от недели совместного проживания ждать не приходилось.
Наверное, стоило всё-таки отказаться. Но Эмма провернула всё с ошеломительной ловкостью: заговорила о достижениях пацана — тот уже активно ползал, стоял и даже ходил, держась за мебель и стены, — и к тому моменту, как Соуп спохватился, он уже был окончательно завербован, покорён и влюблён до потери пульса в эту вот обаятельную козявку.
И потом, малец же был вылитый он — уменьшенная копия, продолжение его самого. Соуп не планировал когда-либо заводить семью и детей, оседать и остепеняться, не с его родом деятельности, а теперь… вдруг поймал себя на мысли о том, что это было бы здорово. Жить и стареть вместе.
Правда, человек, пришедший ему на ум в этот момент, был похож на Эмму разве что цветом волос и глаз.
— Ладно, — в конце концов решился Соуп. Наверное, только чтобы избавиться от навязчивого образа в голове. — Я не против. Отлично проведём время, да, приятель?
Оливер смерил его оценивающим взглядом, чихнул и разревелся.
Ну, может, и не отлично.