Work Text:
Живая ель, купленная на базаре в последний момент, источает приятный хвойный аромат. В очаге потрескивают поленья, согревая небольшую гостиную, а за окном густо сыплет снег. На душе на удивление безмятежно. Когда-нибудь им удастся привыкнуть к спокойствию, тишине и размеренности.
А торговец был неправ — ёлочка, хоть и казалась небольшой и бедной на вид, дома заметно похорошела. На более пышную и стройную не хватило денег. Джейс возвращался расстроенным — не такое праздничное дерево он хотел бы принести домой для Виктора и маленького Айзека. Но Виктор не был ни огорчён, ни разочарован, когда увидел добычу Джейса, а Айзек и подавно. Так что... теперь у них есть ёлка. Впервые за всё время, что они провели в новом мире.
Широко улыбаясь, сын протягивает Джейсу блестящий синий шар и громко зовёт:
— Папа! На!
— Опа, давай, держу, — Джейс осторожно принимает шар из детских рук. — Спасибо, помощник.
Айзек радостно смеётся и, хлопнув в ладоши, бежит обратно — к раскрытой коробке на полу. Из неё Виктор достаёт и, сняв обёрточную бумагу, отдаёт Айзеку то разноцветные шары, то забавных зверушек, то тонкие сияющие сосульки.
Пока Джейс подыскивает на ёлке местечко для синего шара, Виктор уже разворачивает следующую игрушку.
— Ты погляди, кто у нас тут! — говорит он, а следом Айзек выкрикивает что-то неразборчивое, но очень восторженное, и Джейс оглядывается.
Ах, это же стеклянный котик! Айзек очень любит животных — рассматривать картинки с ними, повторять звуки, которые те издают, играть с плюшевыми зверями. Но коты! Коты — это отдельная любовь, особая. Поэтому очередная ёлочная игрушка вызвала такой бурный восторг.
— Мяу-мяу-мяу.
— Да, это кошечка, молодец, — улыбается ему Виктор. — Дай папе, он найдёт для кошечки самое лучшее место.
Мальчик послушно отдаёт игрушку Джейсу и указывает пальцем на самую верхушку.
— Туда повесить? Повыше?
— Да, выше!
— Хорошо, как прикажете, командир, — Джейс серьёзно кивает и вешает стеклянного чёрно-белого котика на одну из самых верхних веточек. — Вот так. Котик будет наблюдать за порядком.
Айзек снова радостно хлопает и смеётся, затем возвращается за новой игрушкой.
Коробка быстро пустеет, зато ёлочка становится всё краше. Теперь между колючих иголок притаились зверушки: розовоухий зайчик с барабаном, косолапый мишка с бочонком мёда, красавица лисица в цветастом платье, забавный поросёнок в комбинезоне, чёрно-белый котик и много кто ещё. Виктору больше всего понравились три ярких небольших шара розового, жёлтого и зелёного цветов. Они выглядят совсем как волшебные: покрыты блёстками, будто сахаром, и кажутся очень хрупкими.
Ещё на дне коробки Виктор находит длинные золотистые бусы, и Джейс, следуя его указаниям, обматывает ими ёлку. Так она выглядит ещё наряднее.
— С этой коробкой покончили, — Виктор отряхивает руки и одежду от пыли и мелкого мусора, что неизбежно проникли внутрь за годы пребывания на чердаке, — давай сюда следующую.
Кивнув, Джейс приносит из прихожей следующую коробку. На этой простым карандашом написано «Украшения для дома». На предыдущей было «Украшения для ёлки». А ещё есть одна с надписью «Для улицы».
Джейс представляет, как какая-то семья много лет назад бережно сложила украшения в коробки, а отец семейства оставил надписи, чтобы потом быстрее отыскать их среди прочих коробок, и отнёс на чердак с уверенностью, что через год их содержимое снова будет радовать детей и взрослых. Они не знали, что то были их последние зимние праздники в этом доме.
Когда Джейс и Виктор впервые ступили на земли поселения, местные указали им на старенький домик и разрешили занять его, если не побоятся. Джейс не из пугливых и уж точно не из суеверных, а маленький дом, к тому же, оказался полностью обставлен мебелью и пригоден для жизни. Прихожая, гостиная, кухонька, ванная — на первом этаже, а на втором разместились две спальни и чулан. Виктор не почувствовал зла, только много печали, связанной с этим местом.
— Мы останемся, — сказал он тогда. — Здесь у нас всё будет хорошо. Здесь родится наш ребёнок.
Айзек был уже на подходе, а иными вариантами они не располагали. Судьба всё решила за них. Сама дала им лучший приют из возможных — после долгих скитаний в поисках своего места они заслужили хоть что-то хорошее.
Сейчас их сыну почти два с половиной. А в начале весны они снова ожидают пополнение. И, если говорить честно, они и правда чертовски счастливы здесь.
По ушам бьёт резкий звук, когда Виктор с помощью ножниц одним движением разрезает бумажный скотч на коробке. Отогнав мысли, Джейс подходит ближе и тоже заглядывает внутрь. Айзек самый прыткий из них и первым вытаскивает гирлянду из разноцветных флажков. За ней следом они достают несколько других бумажных растяжек, праздничные свечи, поделки из шишек, ажурные салфетки и ещё всякого по мелочи. Для каждой вещицы находится своё местечко.
В коробке «Для улицы» оказываются стеклянные разноцветные фонарики, каждый со свечкой внутри. И наконец-то у Джейса в голове одно складывается с другим: он всё гадал, зачем на заборе приделаны крючки, а теперь ясно, что именно для этих фонарей — у них в свою очередь есть по специальному кольцу, за которое удобно их подвесить.
Джейс развешивает их вдоль забора, поджигает свечи и, потирая друг о друга замёрзшие без рукавиц ладони, торопится обратно в дом. На пороге встречает Виктор с Айзеком на руках.
— Видишь, папа зажёг огоньки. Зелёный, синий, а этот красный. Тебе нравится, детка?
О, Айзеку нравится — это ясно по энергичным подёргиваниям, возбуждённому гулению и попыткам повторить названия цветов.
— Эй, мы же договаривались, что ты не будешь поднимать его, — Джейс напоминает об этом чуть ли не каждый день, но толку нет.
Он забирает сына и заходит в дом. Виктор запирает двери.
— Джейс, ты зря переживаешь, мне совсем не тяжело.
И это говорит человек, которому из-за беременности нужен ортез, чтобы нормально ходить. Джейс знает, что всё дело в страхе Виктора. Они ещё не говорили об этом, но Джейс уже уловил это беспокойство: «а что, если мы не сможем дать Айзеку достаточно внимания, когда родится ещё один малыш?». Именно поэтому Виктора как магнитом тянет к сыну — обнять, поцеловать, подержать на руках, положить спать вместе с ними. Джейс не против, его всё устраивает. Всё, кроме того, что Виктор переживает. С этим только предстоит побороться.
Айзек уже рвётся прочь, и Джейс опускает его на пол. Мальчик тут же срывается с места и подбегает к ёлке.
— Мяу! — восклицает он, тыча пальцем в стеклянного котика на верхней ветке. — Гав-гав! Му-у! Мяу!
Джейс приобнимает Виктора за талию и чмокает в щёку. Тот в ответ заботливо потирает его поясницу. Она уже неделю ноет от работы в кузне, но Джейс не жалуется.
— А мы неплохо всё здесь украсили, да?
— Получилось очень хорошо, — Виктор согласно кивает. — Я жалею, что мы не отмечали здешние праздники раньше.
Да, Джейс тоже жалеет об этом. Но пора смириться: они никогда не вернутся назад, и пора попрощаться с прошлым. Их дети будут расти в другом мире, и именно он станет для них родным домом. Значит, и Джейсу с Виктором нужно привыкать, нужно перестраиваться.
— Нестрашно, — отвечает Джейс, — мы ещё наверстаем. Для нас нет ничего невозможного. Правда же, партнёр?
Виктор смешливо фыркает.
Они давно не называли так друг друга. После перемещения в пространстве и разговоре о чувствах это слово утратило свою таинственную, переливчатую значимость. Оно осталось в прошлом, в стенах лаборатории и на страницах с чертежами — в тех временах, когда в самом деле не существовало слова «невозможно». Оно стало лишь смешным напоминанием о том, какими наивными были те два юных изобретателя, что мечтали изменить мир. А здесь они просто Виктор и Джейс, два человека, которые любят друг друга и пытаются устроить свою жизнь без притязаний на великие свершения.
— Я думал, мы уже давно прошли этот этап отношений, — замечает Виктор.
— Конечно, прошли, родной, — соглашается Джейс, прижавшись губами к его виску. Ещё один маленький поцелуй, прежде чем…
— Папа, папа! — Айзек подбегает к ним и тянет Виктора за руку к ёлке. — Туда, подём, туда!
— Пойдём, сынок, пойдём. Что там?
Мальчишка снова по очереди указывает на зверят и рассказывает, какие звуки они издают, а родители по очереди повторяют: «Молодец, правильно! А это кто?».
Джейсу даже не верится, что когда-то на месте Айзека был он сам. В зимние праздники отец всегда оставался дома и работников призывал делать то же самое. Часто говорил, что зима — это время семьи.
Тогда казалось, что это просто слова. Теперь они обретают смысл — в тёплом доме, в детском смехе, в безмятежном счастье того, кого любишь больше жизни.