Work Text:
Это вообще гнездо?
— Прошу прощения за, вероятно, безумно личный и тупой вопрос, но, — Джейс ещё раз обводит взглядом то, что должно было быть комнатой. И то, что, по логике Виктора, представляло из себя гнездо. Рассказы старших, обучающие книги и буклеты и даже советы врачей — Виктор смял, развернул, плюнул, снова смял и забросил трёхочковый прямиком в мусорку.
— Но? — недовольство, окружающее Виктора, усиливается с каждой лишней секундой молчания Джейса.
— Тебе двадцать пять, — поднятая ладонь с одним согнутым большим пальцем, — ты взрослый и самодостаточный омега, — второй палец, — несмотря на болезнь, цикл в порядке и нет никаких психологических травм, связанных с гнездованием, — третий и четвертый, и когда не загнутым остаётся только указательный палец, Джейс поворачивается, — и всё равно не умеешь правильно устраивать гнездо?! Что это за гора непонятного хлама? Пожалей свою пару в конце концов — меня!
— Сам не лучше, — по-детски надувает губы Виктор, — я видел в твоём гнезде книги!
Джейс издаёт разочарованный вздох и подходит поближе к «гнезду». Слегка пинает вывалившийся уголок одеяла.
— Потому что это были твои книги. Они пахли тобой, — Джейс не оборачивается, садится на корточки и приступает к разбору неудавшегося гнезда на полу. Начинает с подушек и одеял — аккуратно складывает и убирает в сторону. Потом вытаскивает скрученные в жгуты собственные рубашки и свитера — стопочкой кладёт в другую сторону.
— У меня никогда не было возможности сделать нормальное гнездо, — Виктор подходит ближе. Идёт на компромисс, — что было под рукой, из того и делал. В Зауне не разживёшься тёплыми и мягкими вещами, если ты не химбарон, конечно.
— Даже когда перебрался в Пилтовер? — Джейс подхватил кучу простыней и встал. — Хорошая ведь комната. Постельное бельё, вон, — кивает в сторону сложенных подушек, — имеется.
— А в Пилтовере был занят куда более важными вещами, чем, — Виктор слегка скривился и сжал пальцы на трости, — гормоны.
Ничего удивительного. Ничего нового. Джейс предполагал. Догадывался. Но не хотел принимать. Он сильнее сжал простыни в руках и посмотрел на Виктора. Долго. Практически не моргая.
— Поэтому подавители? — нос Виктора дёргается. Мягкий аромат яблочной выпечки с корицей очаровывал его каждый раз, но сейчас — он знает, чего пытается добиться Джейс. Спокойствия. Умиротворения. — Ладно.
Джейс резко отворачивается. Глубоко вдыхает. Задерживает дыхание и закрывает глаза. Внутри бурлит слишком много мыслей и эмоций. Хочется по-простому схватить Виктора в охапку и прижать к груди. Завернуть в одеяло. Спеленать как ребёнка. А потом расцеловать недовольное, обязательно недовольное, лицо. Вновь обнять, но уже в одеяле и не отпускать до конца течного периода. Бесконечно мурчать, не затыкаясь. А ещё угождать каждому желанию. Каждому писку и рычанию.
Джейс выдыхает и открывает глаза. Улыбается и в несколько широких шагов подходит к кровати с одним-единственным намерением: научить Виктора вить гнездо. Если тот был слишком гордым, чтобы обращаться к старшим омегам или врачам, то уж должен уступить собственному партнёру?
— Итак, — Джейс выпрямляется, упирает руки в бока и кивком зовёт Виктора к себе, — начнём урок гнездования.
— Джейс, — Виктор предупреждает, но всё равно подходит ближе. Так, чтобы можно было, если что, сесть на край кровати и не помешать спонтанному уроку. О котором никто никого не просил, — зачем? Это глупо.
— Нет, — Джейс берёт его за руку. Сжимает ладонь и проводит по костяшкам. По каждой несколько раз. А потом подносит пальцы к губам для медленного и нежного поцелуя, — это не глупо. Гнездование — важный атрибут течки. Правильное гнездо влияет на тебя как психологически, так и физически. Возможно, что твои скачки цикла столь непредсказуемы не только из-за болезни, как думаешь? — Джейс хитрил и знал это.
Если Виктор не хотел принимать человеческое и обыденное, то нужно было достучаться до него иным путем. Заинтересовать его как учёного — поставить цель. Возможно, предоставить теорию, которую он захочет доказать. Заинтересуется, а там дело за малым — Виктор сам себя начнёт подталкивать. Только бы узнать истину. Только бы ткнуть блистательного партнёра носом в необразованность.
Виктору нравится доминировать. Что ж, Джейс не против. Ему по нраву.
— Звучит занятно, — Виктор сжимает всё ещё держащую его ладонь Джейса. Щурится и кивает, — это интересное предположение. Хотя мне кажется, что оно не имеет полноценного обоснования.
— Тогда давай найдём его? Заведём дневники и будем отслеживать циклы. Наблюдать за анализами и тем, как они меняются от течки к течке, — Джейс тянет Виктора к своей груди, — спустя полгода или год сравним, проанализируем и сделаем выводы.
Виктор кивает, даже не смотря на Джейса. Ему явно нравится идея, но озвучивать этот факт не спешит. Только вот искорки в глазах и чуть дрожащие локти выдают его.
— Стоп, — Виктор поворачивает голову, — ты сказал заведём дневники, а не дневник. Что ты хочешь раздробить?
— Ничего. Мы будем наблюдать за тобой и мной, — он смеётся, — добавим к теории ещё кое-что? — Джейс наклоняется и коротко целует Виктора в нос. — Как на течку и цикл влияет партнёр.
— Это было бы актуально, если бы кто-то из нас был альфой, Джейс, — фыркает Виктор, — у нас разве что циклы могут начать совпадать.
— А ты видел какие-то исследования на этот счёт?
— Не уверен, — тянет Виктор и поджимает губы.
— Вот именно. Никто не знает, что произойдёт, если две омеги постоянно будут проводить течки вместе. Как пара.
Виктор тихо-тихо фыркнул, по итогу соглашаясь со всем, что уже успел предложить Джейс. А также одобрительно мурлычет — стоит Джейсу скользнуть мягким поцелуем по щеке к шее. Ближе к небольшим железам под челюстью.
— Спасибо, — Джейс садится рядом и одним движением не только обнимает, но и валит Виктора на бок на постель. Смотрит из-под ресниц в золотые глаза и бесконечно широко улыбается. Притягивает Виктора ещё ближе, едва не вдавливая в свою грудь.
— За что, дурак? — они оба смеются и трутся кончиками носов. Виктор расслабляется и гладит небольшую щетину Джейса костяшками пальцев.
— За многое. В основном — за любовь, дорогой, — Виктор щурится, прячет любовный румянец в плече Джейса. Сам стремится втиснуться между рёбер. К чужому сердце ближе. Постараться покрыть свою одежду и кожу чужим ароматом настолько сильно, насколько возможно — чтобы было ощущение, будто в пекарне живёшь.
И, может, только самую малость — эгоистичную и животную — оставить свой собственный запах северной мяты. Она щекочет нос. Она успокаивает — Джейс становится мягче, когда удаётся уткнуться в макушку Виктора, укладывающегося в объятиях удобнее.
Виктор льнёт. Обнимает. Мурчит. Джейсу больше и не надо. Он не просит речей и поступков — одно лишь объятие зажигает мини-солнце прямиком в голове. И разрастается больше и больше. С каждым прикосновением пальцев к лопаткам и шее. С каждым поцелуем под ушком. С каждым лёгким укусом за мочку.
— Ты моё гнездо, Джейс.
— А ты — моё.