Work Text:
|
«Ноксус превыше всего». Эта была мысль, с которой Мэдди, может, и не родилась, но точно впитала с молоком матери. Об этом говорили сначала учителя, а Мэдди уже знала; потом об этом говорили кураторы, обучавшие её шпионажу, а Мэдди уже знала; после об этом говорила Амбесса Медарда, а Мэдди уже знала. Мэдди была идеальным бойцом, единицей, способной свалить верхушку Пилтовера. Её учили манипуляциям, маскингу, обращению с оружием, языку — который всегда казался Мэдди слишком метафоричным и недостаточно жёстким по своей грамматике и структуре, — а также тому, как войти в доверие. Только потом Мэдди узнала, к кому именно ей придётся войти в доверие. Инструкции были чётки и понятны, и к тому моменту Мэдди уже несколько лет работала миротворцем в Пилтовере, ожидая своего часа. Но Кейтлин Кирамман оказалась не так проста — ну, или же это Мэдди позволила ей себя… восхитить. Кейтлин была красива. Её синие волосы, её разрез глаз, её по-аристократически симметричное, идеальное лицо, её статность и величественность, мгновенно возвышавшая её над другими — Кейтлин была великолепна. Целуя её губы с привкусом вина в первый раз, пока они обе сидели на подоконнике в доме Кирамманов, Мэдди приходилось себе напоминать: «Ноксус превыше всего». Кейтлин была добра и нежна… по отношению к Мэдди. Руки её были такие мягкие, взгляд — пусть и чуть холодноватым, но завораживающим, прикосновения казались по-человечески тёплыми, а поцелуи на ночь — трогательными, даже… ласковыми. Поэтому каждый раз Мэдди, ожесточая сердце Кейтлин, направляя её мысли на необходимые для этого решения, боролась сама с собой. Это было немного горько и немного больно, но в голове Мэдди все так же звучал голос: «Ноксус превыше всего». Кейтлин была умна. Она получила прекрасное домашнее образование, а в академии миротворцев её научили не только дисциплине, но и прозорливости. Тем сложнее для Мэдди было оставлять Кейтлин в сфере своего влияния, тем опаснее становилось любое необдуманное слово: копнув поглубже, Кейтлин бы легко узнала, что на уме Мэдди было «Ноксус превыше всего». Кейтлин была сильна — и физически, и духовно. В ином мире она бы смогла стать таким же универсальным солдатом, как и Мэдди, но родилась Кейтлин не там и не тогда. Мэдди иногда спрашивала себя: что, если бы они были по одну сторону баррикад?.. Если бы действительно сражались за одно дело? Если бы Кейтлин тоже слышала эту навязчивую мысль в голове, скандирующую «Ноксус превыше всего»? Мэдди бы смогла стать для неё настоящей. Наслаждаться каждым вечером в её компании, вместе разрабатывать стратегические планы, быть искренней и честной, просто… жить с Кейтлин, принимая её чувство с невероятным трепетом в душе. Это был мираж, невозможная мечта, до которой Мэдди было дотянуться не суждено. Как сон, как пустынный песок, Мэдди пропускала эту грёзу сквозь пальцы, и сейчас, смотря на спящую Кейтлин, она могла лишь тяжело вздохнуть и потереть веки ладонью. Прибыв в Пилтовер, Амбесса сказала Мэдди: — Если от рук отобьётся, если будет прямое противостояния — ликвидируй её. И Мэдди знала: она выполнит этот приказ. Потому что всю свою жизнь она засыпала и просыпалась под вверченную в её голову мысль: «Ноксус превыше всего». |
|---|