Archive of Our Own

С одной стороны, Хоскел слишком боялся упустить какое-нибудь важное… знакомство, которое с большой вероятностью могло произойти на вечеринке четы Кирамман. С другой — приходить ему не очень-то и хотелось из-за тематики мероприятия, но положение обязывало.

Чего он не был обязан делать — так это имитировать искреннюю радость.

— Не нравится мне, — скрипнул он зубами, когда Кассандра поинтересовалась, как ему вечер. — Порок, разврат и… идиотизм.

— Идиотизм — это отрицание общественных веяний и обычных развлечений, — смерила его холодным взглядом Кассандра. — В приглашении были чётко прописаны условия. Где ваш костюм, советник Хоскел?

Хоскел уныло посмотрел в бокал. Вино было паршивое, на самом деле, хотя стоило, наверное, как дирижабль.

— Вы же не думали, что я приду в платье и с бородой? Это смотрелось бы просто смешно, — шмыгнул он носом.

— Моему мужу идёт платье, — возразила Кассандра, изящным жестом указывая в сторону своего благоверного. — И борода ему не мешает оставаться в образе.

Разумеется, мнение Хоскела было кардинально противоположным.

— Это нелепо, — вытер он мокрые усы. — Но ваш костюм, советница Кирамман, конечно, выше всяких похвал. Вам очень идёт, — улыбнулся он, чувствуя, как лицо сводит из-за стиснутых зубов.

Его взгляд Кассандра явно не оценила. Наверное, следовало поменьше пялиться на её задницу, но мужской наряд столь хорошо подчёркивал её молоденькие формы — преступлением было бы не наслаждаться. И кнутик, пусть и явно декоративный, тоже приковывал внимание.

— Поразительные двойные стандарты.

— Будь у вас борода, советница, мне бы это не понравилось, — ответил Кассандре бурчанием Хоскел. — Я слишком стар для этой деградации.

Кассандра одним движением руки зацепила шлёпающего где-то внизу Хеймердингера. Его внешний вид — короткая юбочка и корсет, из-под которого во все стороны торчала шерсть, — чуть не вызвал у Хоскела рвотные позывы.

— Профессор, — обратилась она к Хеймердингеру максимально нейтрально, — советник Хоскел говорит, что кроссдрессинг — это деградация. А как вы считаете?

— Деградация — это не учиться в высшем учебном заведении, имея все на то возможности, — с готовностью поддержал её Хеймердингер, явно намекая на что-то.

На что конкретно — Хоскел не очень понял. Хеймердингер же продолжил наворачивать на свою малюсенькую ручку роскошные усы.

— В любом случае, я пытаюсь в ролевой отыгрыш, — лукаво посмотрел он на Кассандру снизу и подмигнул. — Поэтому сегодня я Сесилия.

Бросив на Хоскела ещё один неприязненный взгляд, Кассандра сделала эталонное лицо «Я же говорила» и, сказав вслух «Да-да, Сесилия», ушла с Хеймердингером к другим гостям.

Похоже, она вообще была Хоскелу не рада, а Хеймердингер совсем уже сбрендил. Ну и ладно.

Он остался у стены недовольно ворчать под нос. Даже желание искать каких-то деловых партнёров отпало; и как только Хоскел смирился с тем, что потратил этот вечер зря, к нему подошла она.

Она была юна и прекрасна, как первый снег. Кукольное личико, бледное, но с невероятно красивым макияжем, светлые волосы, уложенные в аккуратную причёску — такую, которая подобает молодой леди. И глаза. Такие… похожие на хризолит. Ну и, конечно же, платье, одновременно невинное и эротически привлекающее за счёт подчёркнутой груди и утянутой талии.

— Вечер добрый, — немного жеманно сказала она, прижимаясь к стене рядом с Хоскелом так близко, что их плечи почти соприкоснулись. — Похоже, вы не слишком наслаждаетесь вечером.

Хоскел почувствовал, как в горле у него пересохло, а потому его ответ прозвучал немного хрипло:

— Увы. Мы… — опустил он взгляд на поясок на её талии, а потом вновь посмотрел на аристократически бледное личико. — Мы, кажется, не знакомы.

— Я — Аллира, — подняла Аллира свою тонкую руку и положила её на предплечье Хоскела.

— Оу, — не зная, что ещё можно сделать, пробормотал Хоскел и мягко взял кончики пальцев Аллиры в руку, а после чуть склонился, прижимаясь к ней губами в поцелуе. — Крайне рад знакомству. Торман Хоскел.

— Так вы советник? — с игривой улыбкой прижалась Аллира к плечу Хоскела своим, и вечер перестал быть томным.

— Совершенно верно. Позвольте… позвольте предложить вам вино?

— Боюсь, вино Кирамманов недостаточно хорошее для совместного времяпрепровождения, — уклончиво протянула Аллира. — Я предпочитаю ноксианское, но где же его взять.

Это была удача — невероятная и совершенно неожиданная. Хоскел не мог поверить, что наконец-то все звезды сошлись.

— Вижу, вы разбираетесь в алкоголе. Так вышло, — немного понизил голос Хоскел, чтобы ничьи лишние уши его не услышали, — что у меня имеется бутылочка ноксианского вина. Хотите… — запнулся он, вглядываясь в прекрасные зелёные глаза, подведённые тушью, — хотите распить её со мной?

— Да. Желательно в каком-нибудь укромном месте, где… — скользнула ладонь Аллиры по груди Хоскела, — никто не увидит, чем мы занимаемся.

Хоскел услышал, как в его голове остановились шестерёнки мыслей, стопорясь, будто заклинили. Дальше всё было как в тумане: уютная комната в особняке Кирамманов, пара бокалов с дорогим и великолепным по своему вкусу вином, два… человека.

Аллира была прекрасна собой и весьма эрудирована. Редкий экземпляр среди современной молодёжи Пилтовера, которым только вечеринки и подавай. Но то, как она слушала Хоскела… Её «Вы такой умный мужчина, расскажите ещё что-нибудь…» Это было так притягательно.

Не девушка, а мечта; целуясь с ней, кусая её мягкие губы, Хоскел будто вновь почувствовал себя юным.

— Не нужно себя сдерживать. Я люблю решительных мужчин, — с долей явной провокации сказала Аллира; взгляд её к этому моменту был уже нетрезвый, и её слова, её повадки, её намёки буквально сводили Хоскела с ума.

Дальше — провал. Хоскел будто забывал, что делал минуту назад, и в себя он пришёл, когда уже расстегнул пуговки на платье Аллиры и в предвкушении запустил свою руку под него, почти касаясь её груди.

Она должна была быть мягкой, но упругой, идеально лежать в руках Хоскела. Но её там не было. Просто ровная, как доска, поверхность.

— А…, а где? — пытаясь скрыть своё разочарование, поинтересовался он. — Грудь где?

Аллира посмотрела на него так, будто не поняла даже не сам вопрос, а причину, по которой Хоскел его задал.

— Накладная, — стал её голос чуть ниже. — В платье вшита.

— Чего?..

— Согласно тематике вечера, — жестковато прозвучали слова Аллиры, и её вежливость исчезла просто в миг. — Ты рушишь всю атмосферу, возвращайся в свою роль, — с явным упрёком бросила Аллира.

«Тематике вечера… А какая была тематика?.. Вроде бы, переодеван…» — и тут мысль Хоскела оборвалась.

Он отскочил от Аллиры, как ошпаренный.

— Ты что, мужик? — едва не закричал он, а потом стиснул зубы, почти чувствуя, как они крошатся.

— Разумеется. Это что, не очевидно? — приподнялся на локтях этот мужик.

Подумал пару секунд и начал застёгивать обратно своё платье.

— Не очевидно! — рявкнул Хоскел, чувствуя, как его начинает передёргивать: даже руки затряслись. — Ты вообще кто?!

— Аллира Сало, — поджал Аллира тоненькие губки. — Сын советницы Сало.

Хоскел находил свою мысль о том, что даже так Аллира оставался достаточно красивым и… будто требующим похабства, отвратительной.

— Мерзость, — процедил Хоскел. — Извращенец малолетний.

Личико Аллиры скривилось, как от кислого лимона. Он сел и закончил застёгивать пуговицы на своём платье.

— Именно, — крайне драматично согласился он. — Малолетний. Какой шум поднимется, если газеты напишут об этом инциденте. Советник Хоскел пытался изнасиловать малолетнего сына советницы Сало… Скандал будет на весь Пилтовер.

Хоскел сжал кулаки аж до боли.

— Это неправда.

— Думаешь, — вытер смазанную помаду с уголка губ Аллира, — тебе кто-то поверит? Я ещё и маме расскажу.

Возмущению Хоскела не было предела. Он почувствовал, как в его горле слова встали поперёк, да так, что почти затошнило.

— Не… не говори маме, — прохрипел он, едва выдавливая из себя звуки.

Аллира задумчиво потёр свою скулу кончиком тонкого пальца.

— Буду молчать, пока ты будешь поставлять мне ноксианское вино, — расплылся он в улыбке — отвратительной и провокационной, такой, что захотелось кулаками по его лицу проехаться.

— Ах ты… ты… — не удалось Хоскелу сразу поймать нужную фразу. — Ты… урод ты.

Аллира встал и поправил низ своего платья, а после прошёлся мимо Хоскела, обернувшись только у порога.

— Настоящего урода ты видишь в зеркале, — брезгливо бросил он и закрыл дверь.

Хоскел покинул вечеринку мгновенно: ему очень захотелось помыться. Или утопиться. Тут уж как пойдёт.