Work Text:
Первое, что делает Крис — это закрывает глаза и дышит на счёт.
Голос ромуланского капитана звенит в его голове, сливаясь с сигналами от консоли связи и красной тревоги: навязчивый шум, который становится всё громче, разламывает голову мигренью, шепчет на разные голоса, искажаясь помехами, накладываясь на старую запись, копию с копии с копии, доступ к которой он выцарапывал когда-то всеми правдами и неправдами. Всё, что осталось от «Кельвина», пакет данных, по счастливой случайности отправленный в никуда.
«Капитан Пайк, вы лично прибудете на борт „Нарады“ для переговоров».
…лично…
…на борт «Нарады»…
«Мой командир требует присутствия вашего капитана для переговоров о прекращении огня. Вы прибудете на борт нашего корабля на шаттле. Один».
…один…
…на шаттле…
Крис осознаёт, что незаметно для себя поднялся с кресла и теперь стоит посреди мостика, уставившись на экран, который занимает жуткое месиво из шипов и лезвий: Нарада. Тот же самый корабль, что столкнулся с «Кельвином» двадцать пять лет назад. Те же самые требования, почти теми же самыми словами, что сейчас бьются в его голове, хрустят и рассыпаются осколками то ли зеркала, то ли витража. Рыцарь, коленопреклонённый перед королевой для посвящения, алая роза в опущенной к полу руке, и лужа крови вокруг… а может, это был плащ? А может, и не королева вовсе. Может, король.
Крис не помнит, в памяти застряла только эта картинка, всё, что осталось от курса истории и культуры, который он в своё время весь отсидел как во сне.
Сколько лет прошло? Тридцать? Больше? Церковь, о которой тогда рассказывал Ричард, давно разрушена, рассыпалась в прах и сравнялась с землёй, на её месте построено что-то не такое красивое, намного более современное. Возможно — бессмысленное. Витраж разбит, рыцари и короли остались далеко в нецивилизованном прошлом, и только осколки стекла фантомной болью застряли у Криса в груди.
Шёпот в голове становится громче, потом стихает, но тут же нарастает опять:
…на борт нашего корабля…
…«Нарады»…
— Он убьёт вас, вы же знаете.
— Ваше выживание маловероятно.
…лично. Один…
Перед глазами Криса вспыхивает кроваво-красный значок: «Уничтожен». Случится ли это и с ним?
…переговоров…
Переговоров не будет. И вовсе не по его, Криса, вине.
— Капитан, дипломатией мы ничего не добьёмся. Отправляться на этот корабль — ошибка!
Что чувствовал Ричард, когда ему выставили те же требования? Страх? Спокойствие?
Крис чувствует только усталость.
План рождается в его голове за доли секунды: взять на шаттл тех, кто может попытаться отключить бур, который ромуланцы опустили в атмосферу Вулкана. Купить им время. Сделать то, что он должен, и не сожалеть.
Если кто-то и сможет придумать, как спасти их всех, так это Кирк.
Если кто и должен выжить, наверное, это не Крис. Крис должен отправиться к звёздам, где, может быть… может быть…
— Капитан здесь не я, Спок, а ты.
«Мистер Кирк, теперь капитан здесь вы».
Перед тем, последним полётом Ричард предложил Крису переехать к нему. Они планировали обсудить это ещё раз, когда «Кельвин» вернётся, Крис думал, может быть, отправить запрос на перевод, чтобы всё время быть рядом. Да, это бы значило, что его продвижение по службе замедлится, он не собирался подсиживать Джорджа и лишать его места, но…
Кто знал, что времени больше нет?
— Сэр, когда мы вырубим тот бур, что будет с вами?
— Я полагаю, вам придётся прийти за мной.
Крис прикусывает язык, едва эти слова срываются с его губ. Стискивает зубы так сильно, что челюсть начинает ломить. В голове мелькают картинки: Ричард, потягивающий утренний кофе, Ричард, раскинувшийся на скомканных простынях, тёмная кожа покрыта каплями пота. Ричард, затянутый в капитанскую форму, Ричард, Ричард, день за днём, год за годом, Ричард…
«Уничтожен».
…капитан здесь вы…
Несколько минут спустя Крис, возможно, отправляет сына Джорджа Кирка на смерть.
Мысли продолжают сыпаться, хрустко и колко, расслаиваясь на то, что было, то, что сейчас, и то, чего, возможно, не было никогда. Тёмные коридоры и переплетения проводов. Гулкое эхо и плеск воды. Сердце колотится часто-часто, страх комом собирается в животе, однако Крис знает: давать ему волю нельзя.
— Звёздная дата 2258, Кристофер Пайк, капитан…
«Звёздная дата 2233, Ричард Робау…»
«Уничтожен».
Центаврийский слизняк вгрызается в его плоть.
Ричард смеётся, поднимая бокал, вино плещется, алое, словно кровь. Крис разворачивается, приподнимается, чтобы разогнуть затёкшую ногу, в глазах плывёт, и его колено неловко врезается Ричарду в бок. Бокал падает, брызгает стеклянным крошевом, вино растекается, пачкает пол и постель.
…коды. Назови коды, Крис…
…Кристофер Пайк, капитан USS «Энтерпрайз»…
«Прости». — «Ничего. Знаешь же, посуда бьётся на счастье».
Джордж склоняется над ним, усмехаясь, черты его лица плывут, превращаясь в Джима. Он расстёгивает ремни один за другим, и Крис хочет кричать, хочет плакать, хочет исчезнуть и никогда не быть.
— Что ты здесь делаешь?
— Выполняю приказ.
На месте Джима, двадцать пять лет назад, должен был быть сам Крис.
«Это ничего, — говорит в его голове воображаемый Ричард, извлекая из коробки новый бокал. — Это значит, полёт будет успешным, и я скоро вернусь».
Слизняк копошится глубоко внутри, грызёт и щекочет, и Криса тошнит, образ Ричарда тает, превращаясь в Спока, оказывается, у них почти одного цвета глаза. Вместо Джорджа — всё-таки Джим, вместо «Кельвина» — «Энтерпрайз», и Крис стискивает зубы, чтобы не издать ни звука, зажмуривается, чтобы не видеть слишком яркие лампы, слишком светлые коридоры.
Король на витраже опускает меч, касаясь им закованного в доспехи плеча. Окрашенное жёлтым стекло его лица темнеет, черты грубеют, и этот нос… ни с кем не спутать. Роза падает на пол с хрустальным звоном, и это всё же не плащ, это кровь, лужа крови, только не красной, а почему-то ромуланской зелёной.
Ричард мёртв, мёртв бесповоротно, его не вернуть…
«…звёздная дата…»
«Уничтожен».
Витраж разбивается, осыпаясь цветным дождём.
Не дойдя до медотсека три шага, Крис сползает в благословенную темноту.