Work Text:
Из всех комбинаций, которые Спок заранее и тщательно просчитал в голове, прежде чем сделать попытку вновь сблизиться с лейтенантом Ухурой, он не учёл почему-то только эту. Возможно, посчитал, что процентная вероятность её так ничтожно мала, что можно списать на погрешность. Возможно, об этой комбинации он и не задумывался в принципе, а это могло означать, что он теряет свою вулканскую хватку и становится по-людски беспечным, а это был тревожный звоночек.. В любом случае, неприятный факт оставался фактом — последний месяц у Ухуры не было ни одного свободного вечера, который она бы могла провести со Споком. Они продолжали общаться и периодически обедали вместе в столовой, но в остальном Ухура будто избегала его, даже скупому на эмоции вулканскому разуму это было очевидно. Вот и сейчас они поднимались в турболифте, Ухура стояла рядом с ним, но мысли её были далеко.
«Пщщщщ!» — двери турболифта раскрылись.
— Леонард! — воскликнула Ухура и улыбнулась входящему своей самой очаровательной улыбкой. Затем потянулась и поцеловала его в щёку. Внутри Спока что-то болезненно кольнуло.
— Нийота! — так же радостно ответил Маккой, слегка наклоняясь, чтобы принять поцелуй.
— Спок, — коротко кивнул он, после того как они с Ухурой обменялись приветствиями.
Спок так же сухо кивнул в ответ и принялся буравить взглядом двери турболифта, будто побуждая те открыться быстрее. Лифт, как назло, тащился очень медленно.
Рабочий день отодвинул на второй план тревожные мысли Спока, благо забот хватало, и вулканец мог с головой погрузиться в научную работу. Один раз на мостик спустился доктор, он весело перекинулся парой слов с Джимом, а затем подошёл к Ухуре, наклонился к ней, что-то сказал, она улыбнулась ему в ответ и кивнула.
Спок отчаянно старался не прислушиваться к их разговору, но все их улыбки и жесты не внушали ему оптимизма. Спок нахмурился. Даже работа вдруг перестала приносить удовлетворение.
— Нийота, подожди. — Спок поймал её в конце смены. — Я хотел бы поговорить с тобой о том, что происходит.
— О чем ты, Спок?
— Я нахожу, что тебе более не комфортно находиться в моём обществе.
Ухура виновато улыбнулась.
— Почему ты так решил? Мы прекрасно общаемся.
— За последний месяц ты игнорировала пять моих попыток сблизиться посредством приглашения тебя на свидание в нерабочее время. Если у тебя появился кто-то, тебе следует сказать об этом, чтобы мои приглашения не выглядели... глупо.
Щёки Ухуры покрыл едва заметный румянец.
— О-о-о-о-о. О-о-о. Видишь ли, Спок, – Ухура слегка замялась, обдумывая слова, — я правда очень занята последнее время, извини. И нет, у меня никого нет, — быстро добавила она, — и знаешь, я вообще не уверена пока, что мне хочется отношений.
Спок моргнул.
— Вот как.
Ухура привстала на цыпочки и чмокнула его в угол губ.
— Прости, мне нужно уходить, дела.
Вулканец не дрогнул и мускулом, чтобы не показать, как болезненно кипит его мозг.
— Ты какой-то озабоченный последнее время. Более озабоченный, чем обычно, имею я в виду, — Джим поставил свой поднос рядом с подносом Спока, — не хочешь поделиться с капитаном причиной своих тревог?
Спок украдкой окинул взглядом столовую, но ни Ухуры, ни Маккоя рядом не было. Он посмотрел на Джима, который уже налегал на суп.
— Дело в лейтенанте Ухуре. Она избегает меня, несмотря на мои попытки возобновить наши отношения. И мне кажется, у неё появился другой, — добавил он со вздохом.
— Та, и фто ше? — спросил Джим с набитым ртом.
— Доктор Маккой.
Джим резко закашлялся, щедро забрызгав стол супом, и Споку даже пришлось похлопать его по спине.
— Боунс? — переспросил он, переведя дух. — Ты серьёзно сейчас? Но это же бред полнейший, я поставлю на кого угодно, только не на него. К тому же, я бы первый знал об этом.
Вулканец приподнял бровь.
— Нийота тоже отрицает наличие у неё сердечной привязанности. Но характер их общения говорит мне об обратном.
Джим побарабанил пальцами по столу, оглядываясь по сторонам.
— Ну не знаю, дружище. Я бы хотел тебя заверить, что они не встречаются, но теперь и сам уже не знаю, что думать. Вряд ли Маккой делает это, чтобы отомстить тебе, всё-таки в вопросах отношений он очень щепетилен, и никогда бы не стал играть чьими-то чувствами для своей выгоды. Хочешь, я спрошу его?
От слов Джима внутри неприятно ёкнуло. Дотошный вулканский мозг требовал подтверждения опасений, а человеческая половина отчаянно сопротивлялась.
— Не стоит, капитан. Вы сказали, что доктор делает что-то, чтобы отомстить мне. За что, по-вашему, доктор Маккой мог бы мстить мне?
Джим снова закашлялся, хотя суп теперь был явно не при чем.
— Эм... Ну-у... Вообще-то он довольно серьёзно воспринял те твои признания в уважении. А потом, когда ты снова… Ладно, забудь, это вообще не моё дело. Я и так наговорил лишнего, Боунсу это не понравится.
Джим выглядел очень смущенным. Споку внезапно очень захотелось оказаться за сотни световых лет отсюда и от этого разговора. Он почувствовал, как его мозг вновь начинает закипать в безрезультатных попытках просчитать решение, которое оказалось бы верным. Кажется, он терпел поражение.
Спок нерешительно переминался с ноги на ногу перед дверью медотсека прежде чем войти. В конце концов он шумно выдохнул и позвонил. Двери с шипением распахнулись. Спок прошёл в кабинет Маккоя.
— Доктор, — поприветствовал он.
— А, это ты, Спок. Что-то случилось? — Маккой мельком посмотрел на вошедшего и снова уткнулся в падд.
— Я хотел бы поговорить.
— Это тревожный симптом, или тебе правда есть что сказать мне? — с усмешкой спросил Маккой.
Лицо Спока осталось непроницаемо серьёзным.
— Речь о вас и лейтенанте Ухуре.
Маккой оторвался от падда и уставился на Спока. Спок выдержал паузу и продолжил:
— Я хотел бы знать, испытываете ли вы к лейтенанту Ухуре любовный интерес, – отчеканил он.
В глазах Маккоя промелькнула какая-то странная эмоция — не то гнев, не то удивление, не то… разочарование? Затем брови привычно хмуро сошлись на переносице.
— Лейтенант Ухура восхитительная женщина, с которой очень приятно общаться, — отрезал он, — а вообще знаешь ли, не твоё это остроухое дело.
— Джим сказал, что вы могли бы из мести начать встречаться с ней, и я переживаю, что…
Глаза Маккоя округлились, он вспыхнул, не дав Споку договорить.
— ЧЕГО?? Джим сказал? Из мести?.. Да вы что оба, белены объелись?? Катись к черту, Спок! А Джима я собственноручно придушу, чтобы не болтал лишнего.
— Доктор, ваша эмоциональная реакция..
— Проваливай! — рыкнул Маккой, сжимая кулаки, — иначе я клянусь, я дам тебе повод занять одну из коек в лазарете.
Спок вышел из медотсека, стараясь дышать ровно и успокаивая непрошенные эмоции. Чувство вины, досада, потеря контроля над сложившейся ситуацией давили на него тяжелейшим грузом. А попытка прояснить и что-то исправить провалилась с треском. Он, конечно же, не собирался писать рапорт на Маккоя. В глубине души он предполагал подобный эмоциональный исход. И тем виноватее и потеряннее он себя чувствовал.
— Спок, ты же идёшь на вечеринку? — Ухура кокетливо поправила и без того идеальную причёску.
— Вечеринку? — недоуменно переспросил Спок.
— Ну да. Вечеринка в стиле Земли конца двадцатого века. В программе вечер талантов и танцы. Чехов вызвался быть диджеем. Приходи, очень хотела бы тебя видеть. Будет весело, — солнечно улыбнулась она.
Спок не был уверен в том, что ему будет весело, но кивнул.
— Я приду.
Спок стоял возле столика с угощениями и пытался глазами отыскать Ухуру. Кругом ходили непривычно одетые в гражданскую винтажную одежду члены экипажа, звон бокалов, смех и болтовня сливались в один оживленный гул. Чехов, в нелепо огромных старинных наушниках, стоял за музыкальным пультом и ловко управлялся со старыми дисками с музыкой. Вскоре подошёл довольный Джим в пестрой рубашке и с большим бокалом коктейля.
— Лонг айленд, — Кивнул он в сторону бокала, — забавная вещь, похожа на чай. Как же здорово, что ты выбрался из своей раковины, Спок!
— Я не уверен, что в достаточной мере понял метафору, капитан. Меня пригласила лейтенант Ухура.
— Я рад, что вы помирились.
— Друзья! — завопил Чехов в микрофон, — Рад приветствовать вас на нашем музыкально-танцевальном вечере! И открывают программу наши чудесные офицеры, не нуждающиеся в представлении — вы все их прекрасно знаете, поприветствуем их!
— Arrivas caballero! — раздалось из колонок.
Зазвучали задорные гитарные рифы и незамысловатый, но заводной латинский бит какой-то ретро песни. На танцполе, непрерывно кружась, появилась Ухура в невообразимо коротком блестящем платье, полностью открывавшем ее длинные красивые ноги в красных туфлях на высокой шпильке. Следом за ней вышел — и Спок на секунду забыл как дышать — никто иной, как доктор Маккой. На нем была тонкая рубашка с глубоким вырезом в тон платью Ухуры и узкие брюки с широким, перехватывающих талию поясом. Он легко подхватил Ухуру одной рукой за талию, другой сжал её ладонь, и они закружились уже вдвоём, в стремительном латинском ритме, абсолютно горячо и гармонично дополняя движения друг друга.
«Get up and live for your life
Get up and live for a moment
If we all do the jive
Then everything is all right»
Движения Ухуры были быстрыми, наполненными силой, грацией, чувством. Спок мог поклясться, что давно не видел ее такой… живой. Она стремительно кружилась, то выбивая невероятную чечётку ногами, то изящно и страстно переплетая их с ногами доктора, который уверенно, но аккуратно вёл свою партнёршу, задавая ритм и рисунок танца. Спок поймал себя на мысли, что ему сложно оторвать взгляд от того, как непривычно открыто и легко доктор улыбается, как нежно подхватывают Ухуру его сильные уверенные руки, как ритмично движутся обтянутые узкой тканью брюк бёдра… Спок поспешно моргнул и бросил взгляд на Джима, который даже про чудесный коктейль забыл, полностью поглощённый развернувшимся на танцполе действом. Джим почувствовал на себе взгляд вулканца и обернулся.
— Нет, ты ЭТО видел? Какого хрена он творит? Нет, ну я знал.., ну то есть, догадывался, что Боунс гибкий парень, но я бы в жизни не подумал, что он умеет так танцевать.
Спок вновь перевёл взгляд на танцующих. Боунс не просто танцевал, он явно получал от процесса огромное удовольствие. И Ухура тоже. Она просто сияла. Эти двое как будто интуитивно чувствовали друг друга, предугадывая движения, обмениваясь внутренней энергией и каким-то бесконечным задором и счастьем. Это было похоже на мелдинг, подумал Спок и замер, внезапно пораженный этой мыслью. Это было очень красиво, и так нелогично и тоскливо разрывалось при этом сердце в груди.
Музыка закончилась, и зал взорвался аплодисментами. Ухура и Маккой раскланиваясь и, смеясь, поспешили туда, где стояли Джим со Споком.
— Ну как вам? — смущенно спросила раскрасневшаяся и запыхавшаяся Ухура.
— Боже, гайз, это было невероятно, а вы уверены, что вам место на корабле, а не на танцевальных конкурсах?
— Брось Джимми, ты не представляешь каких усилий мне это стоило, – Маккой безуспешно пытался отдышаться, — Мы с Ухурой тренировались каждый чёртов вечер, чтобы я не опозорился. Спасибо ей за терпение.
— Ты прилежный ученик!
Маккой чмокнул Ухуру в лоб.
— Это было поразительно, — все, что смог выдавить из себя Спок. Возникла неловкая пауза.
— Ну, я, пожалуй, схожу за коктейлями, — неуверенно пробормотал Маккой и поковылял в сторону бара.
— Я помогу, — ответил Спок и направился вслед за ним.
Они отошли от столика на несколько метров.
— Доктор Маккой, я хотел бы поговорить с вами, — сказал Спок.
— Выйдем на смотровую площадку? — предложил Маккой и Спок коротко кивнул.
На обзорной площадке не было ни души. Маккой подошёл к иллюминатору и замер, нервно перекатывая в руке висевший на шее кулон. Почему-то Спок заметил его только сейчас. Мягкое лиловое освещение очерчивало красивый силуэт доктора, сильные плечи и стянутую широким поясом талию. Воцарилось молчание. Правильный и логичный ход. Надо было сделать его, чтобы заглушить наконец-то съедающее чувство вины, чтобы перестать решать в голове эту бесконечную партию. Надо было принять то самое единственное верное решение. Спок прокашлялся.
— Я виноват перед вами и должен извиниться.
Спина Маккоя заметно дрогнула, он полуобернулся к Споку.
— Да ну?
Спок снова прокашлялся и продолжил.
— Совершенно очевидно, что вам с Нийотой хорошо вместе. Ваш танец сегодня был очень завораживающ. И показателен. Я очень давно не видел мисс Ухуру такой счастливой. Да и вас тоже. Правильнее будет сказать, никогда не видел. Я искренне желаю вам обоим всех благ, долгой жизни и процветания.
Он замолчал. Маккой тоже молчал, стоя в профиль к окну, перекатывая в пальцах кулон, и даже не смотрел на Спока. Тишина становилась невыносимой.
Наконец, он тихо произнес:
— Это все, что ты хотел мне сказать? Что ты уступаешь мне девушку?
Спок почувствовал, как под ногами разверзается бездна. Маккой повернулся к нему.
— Спок, тебе кто-нибудь говорил, что ты редкостный дурак?
Бровь Спока резко вздернулась вверх. Он хотел было сказать что-то в свою защиту, но весь запас слов куда-то мгновенно улетучился. Он молчал, осознавая свое полное поражение. Маккой вздохнул.
— Так вот, довожу до твоего остроухого сведения, что я не встречался, не встречаюсь и не планирую встречаться с мисс Ухурой.
Он развернулся и вышел прочь. Спок так и остался стоять возле окна.
Он не знал, сколько прошло времени, пока чужой голос не заставил его вздрогнуть.
— Спок! — вулканец услышал взволнованный быстрый стук каблуков по металлическому полу палубы. — Я еле нашла тебя. Вижу, что разговор с Леонардом не задался? Он ушёл с вечеринки и был очень расстроен.
Спок повернулся и посмотрел на Ухуру. Она никогда не видела у него такого выражения лица.
— О, Спок, — Ухура подошла и нежно приобняла его, прижавшись к нему. Прости, я хотела сделать лучше для всех, но кажется, только больше всё запутала.
Спок прижался щекой к её волосам.
— Нийота.
— Спок.
— Почему Маккой?
Ухура улыбнулась уголками губ.
— Ты сам знаешь, почему. Потому что он эмоциональный, открытый, честный. Он не боится сделать или сказать что-то неправильно. Ему можно довериться. Он внимательный партнёр с прекрасным чувством ритма и действительно любит танцевать. А ещё ему очень требовался друг и что-то, что могло отвлечь его и не дать замкнуться в самом себе после того, как ты разбил ему сердце.
Она испытующе посмотрела на Спока.
Тот, не выдержав, отвернулся.
— Я виноват, Нийота.
— Ты можешь всё исправить.
Спок посмотрел на нее с каким-то сожалением.
— Я не уверен в этом. Нельзя исправить неверный ход. И я не знаю, существует ли правильный ход вообще.
Ухура взяла его руку в свою.
— Спок, любовь — это не партия в шахматы. Он тебя любит. Несмотря на всё то, что ты делаешь, исходя из своей упрямой вулканской логики. И ты его тоже любишь, я же вижу. И согласись, он очень красивый без своей мешковатой форменки.
Спок вздохнул.
— Я не знаю, что мне делать. Вы оба мне дороги. Я запутался, Нийота.
Ухура нежно провела кончиками пальцев по тёмным волосам.
— Знаешь, что я тебе скажу? Из всех возможных вариантов, наверное, именно Леонард — тот человек, которому я могу беспрекословно тебя доверить. Я буду знать, что ты в надёжных руках.
Спок посмотрел на неё.
— Я люблю тебя.
— И я тебя люблю. А теперь со всем вулканским старанием иди к нему и не проеби свой шанс второй раз.
Спок подошёл к двери и на мгновение остановился, обернувшись.
— Спасибо.
На душе у него впервые за долгое время было спокойно.