Work Text:
После отличной расслабляющей шахматной партии Джим предвкушает, как завалится в постель, и тут Спок вдруг решает объявить под занавес:
— Вероятность, что в период между десятью месяцами от нынешнего момента и четырьмя годами двумя месяцами и пятнадцатью днями от нынешнего момента у меня разовьется к вам романтический интерес, составляет 71,936 процента.
Верней, Спок надеется объявить это под занавес. Они уже распрощались, и Джим был одной ногой в коридоре, так что Спок явно верил, что может огорошить Джима и закрыть дверь. Джим тут же разворачивается на сто восемьдесят и садится обратно в кресло, потому что ага, щас, разбежался.
— Капитан, — с недоумением (притворным ли, искренним, как знать) произносит Спок. Может, вулканцы и не лгут, но Джим готов поспорить, что это осуждение в его тоне сильно преувеличено. — Вы рассчитываете начать еще одну партию? Час уже поздний, я бы не рекомендовал до такой степени сбивать режим сна.
— Нет, — отвечает Джим. — Я рассчитываю разнюхать, как вскружил тебе голову. Присаживайся.
Спок возвращается в кресло напротив Джима, все еще хмурясь с чрезмерным осуждением.
— Чтобы добиться ответа, вовсе незачем прибегать к подобной терминологии, я по доброй воле готов пояснить свое высказывание, хоть мне и нечего больше добавить. Как мне представляется, я ясно выразил, что пока не питаю подобных чувств. Я лишь распознаю потенциал их возникновения в будущем.
— Через четыре года? — уточняет Джим.
— Я выбрал наиболее логичные временные рамки для оценки вероятностей. Крайне малы шансы, что подобная эмоциональная динамика разовьется в ближайшие десять месяцев, а если этого не произойдет до завершения моего следующего пон фарра, вероятность, что это случится позднее, также ничтожна.
Джим поощрительно кивает.
— Так, это уже что-то. И каковы шансы, что ты втрескаешься в ближайшие десять месяцев?
— В предположении, что использованное просторечие имеет непосредственное отношение к нынешней беседе, вероятность этого равна 16,441 процента.
Джим рад, что обязал Спока округлять вероятности до тысячных, если это не принципиально важно для миссии. До сих пор Споку не особо удавалось определять, что принципиально важно, а что нет, но хоть тут он справился.
— Какова вероятность для ближайшей недели? — интересуется Джим чисто из вредности.
— Достаточно близка к нулю, чтобы высчитывать ее с большей точностью было лишено смысла.
Джим расплывается в улыбке.
— Без шансов. Понял, подкатывать смысла нет.
После нехарактерно продолжительного молчания Спок говорит:
— Степень вашей собственной потенциальной заинтересованности, если вы решите раскрыть ее с более явным чистосердечием, внесла бы поправку в мои расчеты.
— Эм, — теряется Джим. Постукивает себя по колену. — Давай… давай-ка пока положим этот вопрос под сукно. Не хотелось бы совсем сбить режим сна, правда?
—Упомянутый вами протест относился к задержке, необходимой для завершения шахматной партии, — замечает Спок. — Я бы не выступал за прекращение разговора на таком основании. Тем не менее, если ваш отход ко сну мотивирован неловкостью из-за темы беседы, я не намерен вас задерживать.
Джим потирает лоб.
— Сделай милость, Спок, — вздыхает он. — Давай мне отвертеться хоть время от времени, а?
— Я не вполне удовлетворен своим уровнем понимания этой просьбы, но, поскольку в ней, видимо, выражено желание пресечь это обсуждение, я не буду настаивать на объяснении. — Спок встает и открывает дверь. — Желаю вам приятных снов, капитан.
Ага, черта с два он уснет теперь. Ровно два черта, рожки да ножки. Джим почти говорит это вслух, но в последний момент передумывает:
— Спасибо, тебе тоже.
*
— Так, ладно, — заявляет Джим десять дней спустя, плюхаясь напротив Спока в столовой. — Если у тебя все-таки разовьется ко мне романтический интерес, что тогда?
К счастью, Спок решает не докапываться, с чего это вдруг Джим решил поднять эту тему после того, как полторы недели делал вид, будто ничего не случилось.
— Мой следующий шаг будет зависеть от наличия и природы романтического интереса у вас, высказаться о чем вы отказались. Желаете достать этот вопрос из-под фигурального «сукна»?
— Нет, — энергично трясет головой Джим. — Сукно остается, где было. Просто пробегись со мной по возможным сценариям, ладно?
— Хорошо. — Спок опускает ложку в свое непроизносимое вулканское блюдо. Надо потом будет выяснить, что это. — Если вы не ответите взаимностью, я ничего не предприму. Если ваш интерес будет исключительно сексуальным, я ничего не предприму. Если вы ответите взаимностью, но по какой-либо причине не захотите вступать в романтические отношения, я ничего не предприму. Если вы ответите взаимностью и пожелаете вступить в романтические отношения, я инициирую обмен предпочтениями в подобного рода отношениях, включая кроме прочего частоту и продолжительность совместного времяпровождения, конкретные особенности словесного и физического выражения близости как наедине, так и прилюдно, перспективу моногамной или немоногамной связи, ожидания касательно праздников и обмена подарками…
— То есть моногамия обсуждаема? — перебивает Джим.
Спок внимательно его разглядывает.
— Капитан, вы, похоже, взволнованы. Хочу напомнить, что это гипотетическая ситуация, она возникнет лишь в случае…
Джим снова его прерывает.
— Да, помню, ты пока в меня не влюблен. Что там с числом, кстати? Что-нибудь поменялось?
— Текущая вероятность, что в оговоренный прежде срок у меня разовьется к вам романтический интерес, равна 71,238 процента.
— Это меньше, чем было. — Джим подается вперед, ставит локти на стол. — Почему стало меньше?
— Вероятность уменьшилась вследствие того факта, что до этого разговора вы не обсуждали со мной ничего, кроме служебных дел Звездного флота, в течение приблизительно девяти дней четырнадцати часов и двадцати одной минуты.
Приблизительно. Угу.
— Прости, — бубнит Джим.
— Вы не обязаны проводить со мной время вне служебных обязанностей, — говорит Спок, будто его вовсе не трогает, что им без надобности пренебрегли.
Будто ему все равно, что вероятность уменьшилась.
Джим барабанит пальцами по столу.
— Что еще влияет на это число? Ну, как еще можно взвинтить шансы?
— Ваше стремление «взвинтить» вероятность подразумевает либо однозначный ответ о ваших собственных чувствах, либо одержимость количественным результатом, что характерно вашей честолюбивой природе. Я затрудняюсь определить, которое объяснение скорее правдиво. — Спок не позволяет себе ничего непристойного, вроде выражения эмоций мимикой, но Джим все равно видит, что он не слишком доволен неспособностью что-то определить.
— Мы обсуждаем гипотетические ситуации, помнишь? — Джим с секунду жует губу. — Гипотетически, если бы я хотел, чтобы ты в меня влюбился... Что для этого нужно?
Спок невыносимо медленно откусывает что бы то ни было, глотает и произносит:
— Я бы не отказался от очередной партии в шахматы.
*
Ну, в общем, Джим и сам понятия не имеет, отвечает ли он взаимностью на гипотетический романтический интерес Спока или просто азартен. Джима влечет к нему, это точно, но сексуальный интерес без романтического ничего ему не даст, а больше он ни черта не смыслит.
— Твои сценарии опираются на то, что я знаю, чего хочу, — замечает он к концу следующей партии. — Но что, если я сам не понимаю, какой у меня к тебе интерес?
— Шах, — говорит Спок. — Возможно, вашему интересу, так же как моему, требуется время.
— Но какой-то интерес у меня точно есть, — говорит Джим. И перемещает королеву на нейтральный уровень, ставя собственный шах: — Тебе того же. У меня к тебе тонны интереса, только не знаю… ну, что вообще считать за романтику?
— Хотя определяется она довольно просто, на практике термин и правда предстает несколько туманным, — признает Спок. — Мои личные показатели романтического интереса таковы: я без конца непроизвольно возвращаюсь мыслями к объекту внимания, у меня заметно и стабильно улучшается настроение в компании объекта внимания по сравнению с тем, когда его рядом нет, и мне приносит несоразмерно много удовольствия узнавать даже самые банальные вещи о том, что объект внимания думает.
— О, — роняет Джим.
— Шах и мат, — добавляет Спок.
Джим, не утруждаясь проверкой доски, начинает расставлять фигуры по новой.
— Ну так, а когда ты рассчитываешь свою вероятность, это о появлении одного из этих признаков или сразу всех трех?
— По моему опыту, они не возникают независимо, — отвечает Спок. — В прошлом между тем, что я осознанно замечал какой-либо из этих феноменов, и проявлением всех трех проходило не больше недели, при условии достаточно частых встреч, чтобы убедиться в стабильности изменений.
Джим ставит последнюю фигуру и смотрит на доску.
— Значит, если ты влюбишься, ты правда влюбишься. А если нет, то правда нет.
— Это утверждение тавтологично, — говорит Спок.
Джим задумчиво крутит головой.
— Нет, вовсе нет. Эм-м, а можно спросить про это твое прошлое? В смысле, другие разы, когда такое случалось?
Спок встает на ноги.
— Я предпочел бы не обсуждать конкретные особенности своего пережитого опыта до тех пор, пока эти закономерности не проявятся в нынешних отношениях, если это произойдет. Надеюсь, у вас нет возражений.
— Нет, конечно, никаких. — Джим тоже встает, раз Спок, очевидно, хочет его выпроводить. — Но ты же мне скажешь, если они и правда проявятся в этот раз, да? В смысле, предупредишь, если втрескаешься?
— Скрывать информацию было бы нелогично.
— Ну, нет, если ты решишь ничего не предпринимать, потому что убежден в невзаимности. — Джим заминается на пороге, чувствуя необходимость добавить что-то еще, но не вполне понимая, что именно.
— Я вам скажу, Джим, — говорит Спок тихо, но твердо.
Джим почти уверен, что точность формулировки пострадала ради эмоционального эффекта. Он это ценит.
*
— Как там чудо-цифры? — интересуется Джим во время следующей игры.
— Вероятность, что у меня разовьется к вам романтический интерес в указанные ранее сроки составляет 72,012 процента, — отчитывается Спок.
Джим победно пробивает кулаком воздух.
— Есть, дела идут в гору!
Доиграв, Спок не порывается встать и погнать Джима прочь, как обычно.
— Могу я узнать, в каком статусе ваш интерес ко мне?
Джим зажимается.
— Пока не понял.
— Могу я быть уверен, что вы расскажете мне, к какому выводу пришли?
Джим не знает, что на это ответить. Пожалуй, не стоит давать вулканцу обещание, которое он не факт что выполнит.
— Наверно, это было бы справедливо, — уклончиво отвечает он.
Тон Спока леденеет до температуры за бортом «Энтерпрайз».
— Я не хочу ни к чему вас обязывать.
Джим вздыхает.
— Слушай, — говорит он. — Я хочу затащить тебя в постель, это точно. С романтикой я пока не разобрался и, честно, сам не знаю, как отреагирую, если там тоже да. Я постараюсь держать тебя в курсе, но не сердись, если сольюсь, ладно?
Спок однократно кивает.
— Понял. Возможно, вам стоит знать, что в моей оценке вероятности развития романтического интереса к вам в оговоренные ранее сроки произошло изменение вследствие открытой вами информации о сексуальном влечении ко мне.
— Стой, что? — Джим выпрямляется в кресле, стукнувшись локтем о край стола. — Я не имел в виду, что мой интерес чисто сексуальный, я просто пока недоразобрался, не вздумай уже решать ничего не предпринимать! Может, я безумно влюблен! Откуда нам знать?
— Упомянутая вероятность сейчас равна 84,563 процента, — сообщает Спок.
— А, — выдает Джим. Он откидывается на спинку и потирает ушибленный локоть. — Правда? 85 процентов? Только за то, что я хочу с тобой посекситься?
— Думаю, достаточно на сегодня социализации, — решает Спок, что даже по его меркам внезапно.
— Эм-м, ладно, — Джим направляется к двери и заминается. — Слушай, а как поменялась бы вероятность, будь у меня романтический интерес?
Спок очень долго молчит. Джим думает, что он рассчитывает шансы, но потом Спок говорит:
— Я считаю, что эту информацию будет разумнее скрыть.
Что?..
*
По-любому ответ 100 процентов. Насколько можно судить, во всей этой истории Спок совершенно ничего не скрывал, так с какой стати ему замыкаться теперь? Единственная причина скрывать информацию — это если она неожиданна. То есть, если гипотетическая (гипотетическая!) влюбленность Джима либо роняет шансы в ноль, что нелепо, либо выкручивает на полную.
А значит, дело за Джимом.
Он пропускает шахматное свидание, потом вспоминает, что это сделало с цифрами в прошлый раз, и тут же спешит сразу назначить кряду еще два. В ответ Спок, похоже, борется с собственной биологией, силясь не расхохотаться, и соглашается лишь на одно.
На привычной их встрече Спок замечает:
— Вас что-то тревожит.
— Вовсе нет, — парирует Джим. И перестает трясти ногой.
Спок осуждающе выгибает бровь, и Джим просто взрывается.
— Ты засел у меня в голове! Я даже не знаю, на тебе я зациклился или на том, какой у меня там, блин, рейтинг! Как тут понять, влюблен я в тебя или нет, когда я даже думать толком не в состоянии?!
Спок дергает бровью еще малость выше.
Джим роняет голову в ладони.
— Я больше так не могу, — стенает он приглушенно. — Не могу просто… жить так еще четыре года два месяца и пятнадцать дней.
— С тех пор, как мы обсуждали временные рамки, прошло больше пяти недель, следовательно, осталось всего…
— Ты невозможен! — восклицает Джим, бросает игру, которую они едва начали, и уходит отсиживаться в своей каюте.
*
После очередного пропущенного свидания и безумно неловких смен на мостике, Спок объявляется у Джима под дверью.
— Капитан, — говорит он. — Я прошу прощения за исправление вашего утверждения о том, в каких временных рамках у меня может развиться к вам романтический интерес. Хотя исправление было верным, а ваша реакция на него крайне иррациональной, тот факт, что вы избегаете меня с того разговора, подводит к выводу, что мне не следовало приоритизировать упомянутое исправление над существенным содержимым вашего высказывания. Извините.
Джим приваливается виском к косяку и говорит:
— Я тебя люблю.
Спок безмятежно отвечает:
— Этот факт мне известен.
Джим смыкает веки:
— Боже, ну ты и козел.
— Пожалуйста, не задраивайте этот проем, — просит Спок.
— Что? — Джим отказывается открывать глаза. — О чем ты вообще?
— В прошлый раз, упрекнув меня подобным образом, вы немедленно поспешили покинуть мою компанию. Пожалуйста, больше так не делайте.
Джим зажмуривается так сильно, что перед глазами вспыхивают звезды.
— Какой у меня рейтинг? — спрашивает он. Он не хочет этого знать. Не хочет спрашивать снова и снова. Не может не спросить.
— Текущая вероятность, что в ранее обозначенный срок у меня разовьется к вам романтический интерес, составляет 84,561 процента.
Тут Джим прекращает пытаться спаять веки:
— Это столько же, сколько было.
— Это меньше предыдущего названного числа на 0,002 процента вследствие того, что вы использовали сленговый термин «секситься», который я счел непривлекательным.
— Ты сказал, что оно изменится, если у меня будет романтический интерес. «Я тебя люблю» это и значит, Спок, — Джим беспомощно глядит на него. — У меня есть к тебе романтический интерес, ладно? Я по уши в романтическом интересе.
— Природа вашего интереса стала очевидна, когда вы ошибочно сочли, что я решил не инициировать романтические отношения, узнав о вашем сексуальном влечении. На тот момент мне показалось нецелесообразным сообщать вам о своем открытии.
Джим испускает почти смешок.
— Да уж, я бы этого не оценил. — Он качает головой. — 85 процентов в ранее обозначенный срок, а? Какова вероятность для ближайших десяти месяцев?
— 26,893 процента, — тут же говорит Спок.
— Неплохо, — улыбается Джим. — Как насчет ближайшей недели?
— Это число достаточно близко к нулю…
— Хочу циферки,— требует Джим. — Ничего, можешь взять больше трех знаков после запятой.
— 0,00004 процента, если округлять до первого ненулевого значения.
— А в ближайшие три секунды?
— Этот период нелогичен по многим параметрам, — отмечает Спок. — Вместо того, чтобы их перечислять, предположу, что этот абсурдный вопрос выполняет функцию передачи информации о вашей нетерпеливости. С сожалением вынужден вас осведомить, что я не властен над скоростью развития своей эмоциональной привязанности.
Джим упирает взгляд в пол.
— Конечно. Прости. Я просто… то есть, не торопись. Я подожду.
— Признаюсь, меня тяготит мысль о том, что ваш интерес может угаснуть за то время, которое требуется моему на формирование, — говорит Спок.
Угу, черта с два… рожки да ножки.
— Ну, поживем — увидим. — Джим встречается со Споком взглядом. — А пока, может, в шахматы?
*
14 месяцев и 6 дней спустя
— Шах и мат, — объявляет Джим. — Ты клюнул на это месяц назад, не могу поверить, что снова сработало! Ты, часом, не заболел?
Спок начинает заново расставлять фигуры.
— С тех пор, как вы спросили о вероятности, которая раньше вас так занимала, прошло больше пяти месяцев, — говорит он, крутя в пальцах слона. — Уже приблизительно четыре дня шесть часов и три минуты, за исключением времени на сон и дела, требующие безотлагательного внимания, я строю всевозможные теории о том, как интерпретировать этот факт.
Джим чувствует, как того гляди расплывется в улыбке.
— Да? — роняет он. — Можно даже сказать, что ты… без конца непроизвольно возвращаешься к этому мыслями?
— Я буду благодарен, если вы проясните свою точку зрения на поставленный вопрос, — брюзжит Спок.
— Боишься, что затянул, и я переключился на кого-то еще? — Джим трясет головой. — Не. Я так легко не сдаюсь.
Спок сжимает челюсти.
— Это заявление идет вразрез с вашей безучастностью.
— Твоя маниакальная подозрительность идет вразрез с твоим обещанием рассказать мне, если у тебя разовьется ко мне романтический интерес, — парирует Джим.
— Феномены, которые я вам описывал, пока не прошли проверку на стабильность. До полной уверенности еще девятнадцать часов сорок восемь минут.
— Угу, — хмыкает Джим. — Какова вероятность?
— Допустимую погрешность невозможно отразить при округлении до тысячных, —
ломается Спок.
— Трех знаков после запятой — за глаза. — Джим настойчиво манит пальцем. — Ну же, хочу свое чиселко. Выдавай.
— В установленных вами ограничениях точности вероятность составляет сто процентов, — признает Спок.
— Я тоже тебя люблю, — говорит Джим и опрокидывает шахматную доску.