Work Text:
Граф фок Бермессер открыл глаза и едва не подпрыгнул, хотя едва ли бы он в тот момент мог это сделать — на его груди вольготно расселся огромный черный кот. И испытующе смотрел желтыми глазищами прямо в печень.
Да, у моряков была такая традиция (и она даже считалась хорошей приметой) — брать с собой в плавание кошку. Они ловили крыс, которые могли перегрызть веревки или испортить припасы, а также первыми замечали сигнальные огни. По крайней мере, так считали даже бывалые моряки.
И Вернер не то чтобы был против корабельных котов, но эту пушистую громадину размером с приличного пса кисонькой язык не поворачивался назвать! Умный, как сам леворукий, ловкий, сильный, этот кот мог дать ощутимую затрещину одной лапой, даже не выпуская когтей. Грызунов побеждал играючи, даже довольно-таки крупных крыс. И ходил при своих габаритах почти бесшумно.
Прыгал и двигался тоже на удивление грациозно. Ну почти. Один раз Вернер стал свидетелем, как это создание не подрассчитало тяжесть своего пушистого зада и просто рухнуло с высоты, куда до этого забралось. Обескураженное выражение, написанное на морде зверя, Вернер до сих пор вспоминал с улыбкой.
И да, никакие замки и двери этому коту не были преградой, иначе бы он не оказывался каждую ночь в графской каюте. Хотя… Наверное, все же не стоило оставлять открытыми на ночь окна. Однако это было зачастую даже приятно, когда к твоей пояснице прижималась горячая мягкая кошачья спина, но, когда эта туша разваливалась животом вверх и раскидывала лапы в стороны, ещё и лягаясь при этом, становилось не до смеха. И к тому же кот храпел! Если по какой-то причине шея кота изгибалась под неудобным углом, приходилось его перекладывать, чтобы не спать под чудесные звуки.
Выгонять при этом было бесполезно — все равно проберется обратно. Вернер уже ловил себя на желании лишний раз почесаться, чтобы сбросить с себя невидимых блох. А сейчас кот и вовсе уселся на грудь Вернера, который, впрочем, решил притвориться спящим и заслонил лицо рукой. Фокус, правда, не удался: хитрый кот сначала толкнул руку лбом, затем мягко, без зубов, потянул запястье на себя.
— Да встаю я, встаю. Иди по своим кошачьим делам уже.
Кот не ушел. Сел и тяжело вздохнул. Только наблюдал за графом, нетерпеливо помахивая мощным хвостом и периодически возмущенно помявкивая. Когда Вернер первый раз услышал эти звуки, он был крайне изумлен: с такими-то габаритами «котик» обладал мягким красивым голоском. Нет, когда его впервые попытались поймать (прибился к ним во время дипломатической миссии в Бордоне), орал он совершенно по-другому и располосовал руки бедняге Хоссу так, что тот на следующий день работать не смог, зато все дружно решили, что такой боевой кот нужен команде. Постепенно кот пошел на контакт, безупречно выполняя свои трудовые обязанности по истреблению крыс, и даже пострадавший Говард не держал на животное зла.
Сейчас же «кисонька» был крайне недоволен тем, что Вернер медленно одевался. Графу даже почудилось, что кот фыркнул, наблюдая, как тот застегивает расшитый камзол и манжеты рубашки, украшенные двойным рядом кружев. Ощущение, что кот становился все более похожим на человека, и не просто на незнакомца, а напоминал кого-то конкретного, становилось все сильнее. Вернер тряхнул головой и отогнал наваждение.
Он прошел в капитанский салон к столу, где была прикреплена большая карта. Сегодня вечером «Верная звезда» должна была пересечь территориальные воды марикьяре, желательно, незаметно. Вступать в открытый бой не хотелось от слова совсем. Лучше поддержать репутацию труса, чем подвергать жизни экипажа опасности.
В своих раздумьях Вернер подошел к окну и уставился вдаль.
— Мрряу, — раздалось со стороны стола.
— Отстань, я думаю.
За спиной мяукнули-мурлыкнули настойчивей. Затем раздали тонкий треск, и что-то полетело со стола прямо под ноги Вернеру. Крышечка от чернильницы, запоздало понял он. И как эта махина своими огромными лапами ее сняла? Не иначе, как когтем подцепил. Однако дальше строить догадки было некогда: надо было спасать карту.
Вернер бросился к столу, где кот уже протоптался и улегся с наглым видом. На карте виднелась дорожка из отпечатков лапы. Одной, хвала Всевышнему. Правой передней лапы.
— Ах, ты…
Вернеру почудилось, что кот в ответ издевательски приподнял одну бровь. Затем перекатился на другой бок, аккуратно, чтобы больше не задеть карту испачканной лапой, и дал деру из кабинета. Граф же в изумлении уставился на отпечатки. Ему указали, именно указали верный путь. Ругательства застряли в горле. Плюс отпечатки были странные: как будто одного пальца на лапе не хватало.
Так, решил Вернер, хватит бредить, и погрузился с головой в работу.
Уже вечером, когда корабль успешно преодолел территориальные воды марикьяре и срезал путь через Астраповы врата, усталый граф вернулся в свою каюту.
— Опять ты…, — начал было он, когда увидел шевеление на кровати, но тут же опешил. — Да что за…
Нет, не кровати, а рядом с нею, замотанный в одно покрывало, стоял высокий смуглый мужчина. Вполне себе знакомый. Который по слухам недавно пропал.
— М-маркиз?
Мужчина тяжело вздохнул, как кот утром. Прочистил горло, открыл рот и остановился в неуверенности, как будто разучился говорить.
— Как видите, граф. И что за напасть, я вам не отвечу. Помню только странное пойло, слова о том, что быть мне таким, пока не попаду в родные края, а потом внезапно ощущаю себя свалившимся с высоты котом.
Вернер нашарил рукой бутылку с вином и хлебнул прямо из горла.
— Если позволите, я бы тоже выпил. И не отказался бы от одежды. Расходы все возмещу, — заявил первый адмирал Талига.
— Интересно, — Вернер зажмурился и потер пальцами переносицу, но мужчина напротив никуда не делся. — Как мне теперь объяснять экипажу, куда делся кот?
Рамон Альмейда — а это был именно он — иронично приподнял одну бровь:
— И это единственное, что вас волнует в данной ситуации? Вы поистине удивительный человек… Но в ваше красноречие я всё-таки верю.