Work Text:
Первый снег
В этом году осень затянулась аж до десятого декабря, поэтому праздничного настроения не было от слова совсем. Да и некогда было им заниматься, устраивать все эти пиндосские «джингл беллз» и оленьи забеги, работы было до жопы. Андрюха усиленно готовил новую программу и носился с финальным монтажом их совместного с Лёхой клипа, Миха — гонял всех и в хвост и в гриву перед московским Тоддом, буквально живя на два города. Снова «Сапсаны», снова Домодедово — Пулково, сбитые режимы, недосып и тотальное несовпадение графиков. Квартира и живность в ней оставались целыми только благодаря ответственной Агате и сердобольной Оле, да порой прибегающим ненадолго дочкам. Сами же Горшок и Князь использовали её как перевалочный пункт на поспать и немножко пообниматься в перерывах между очередной Андрюхиной репой или Михиным рейсом. Оба с нетерпением ждали новогодних каникул, мечтая честно тюлениться все десять дней в обнимку с пивом и друг другом, а пока что покой им только снился.
И вот однажды — как раз десятого декабря — графики двух несчастных надежд отечественного панк-рока и музыкального театра совпали, дав им редкую возможность насладиться друг другом. Миха, разумеется, эту возможность проспал. В прямом смысле.
— Миш, эт самое, вставай, — ворковал ему на ухо бодренький что твой электровеник Андрей, — не оправдывай своё имя, вставай! Только весь!
Хохотнув на фирменной пошлой шутке, Князь продолжил толкать Горшка, но тот, будто настоящий медведь, отмахнулся огромной лапищей и, перевернувшись на другой бок, смачно захрапел.
— Медведь, бля, — махнул рукой Андрей, в глубине души завидуя Михе.
Хотелось привалиться рядом, а ещё лучше — свернуться маленькой ложечкой в Горшковских медвежьих объятиях, но чихи сами себя не выгуляют, поэтому, вздохнув, Князь шустро собрал мелкашей и отправился на улицу.
Привыкнув к серой, сырой питерской погоде без капельки зимнего настроения, Андрюха во время сборов даже не глянул в окно, решив, что быстренько выскочит, подождёт, пока собачки сделают делишки, и вернётся обратно. Тем сильнее было его удивление, когда, вывалившись из подъезда с двумя чихами наперевес, Князь обнаружил настоящую зимнюю сказку: густой, плотный даже на вид снег закрывал собой асфальт, машины, скамейки, кроны деревьев, буквально всё вокруг, делая родную Купчагу каким-то сказочным королевством. Радостно пискнув, чихи заёрзали и, оказавшись на земле, принялись носиться как угорелые, вспомнив, что они, несмотря на скромные габариты, всё ещё собаки. Благо, тёплые костюмчики, подаренные Дианкой на прошлый Новый год, спасали микро-пёселей от переохлаждения, позволяя им вдоволь резвиться.
Насмотревшись на счастливых чихов, дуркующих всласть и оставляющих следы на снегу, Андрей решил не отставать. В его светлую художественную голову пришла гениальная идея.
***
Миха, проснувшись от кошачьих криков с требованием жрать, сладко потянулся и, буркнув пушистому что-то на медвежьем, потопал на кухню. Шустрого Андрюхи и не менее шустрых чихов в квартире не наблюдалась, непривычная тишина буквально пронзала воздух, а это означало, что неугомонная троица отправилась гулять. И, судя по белому полотну за окном, им точно было чем заняться на улице.
Горшок, как обычно, слегка завис, мысленно ведя умную беседу с самим собой. Из транса его вывел кошачий мявк.
— Да щас покормлю, ё-моё, — буркнул Миха, шурша мисками и кормом.
Кот, получивший, наконец, желаемое, жадно зачавкал, а Горшок, наслаждаясь возможностью просто побыть в своей квартире и никуда не тащиться, принялся готовить завтрак. Верх кулинарных способностей матёрого панка — яичница с сосисками и жареным луком — аппетитно шкварчала на сковородке, а довольный собой Миха, набодяжив в своей гигантской чашке кофе, умиротворённо опёрся на подоконник и принялся смотреть в окно. Наевшийся кот вскоре устроился рядом.
— Вот и зима пришла, понимаешь, да?
Миха и кот, практически одинаково сощурившись от удовольствия, уставились на белую, сияющую, какую-то совершенно нереалистичную картину за окном. Крупные белые хлопья неспешно падали с неба, будто гипнотизируя своих ранних зрителей, редкие прохожие разноцветными точками вносили гармоничный хаос в эту совершенную картину, дворник, пытаясь расчистить дорожки, однозначно матерился себе под нос, а какой-то придурок, явно решив взять от первого дня настоящей зимы всё возможное, весело нарезал круги по небольшому футбольному полю в их дворе. Вслед за ним резво носились две маленькие точки, которые, скорее всего, были его собаками.
— Во дурак, чё он там делает? — гоготнул Горшок, продолжая наблюдать за чудаком на футбольном поле.
Вскоре хаотичные круги стали приобретать определённую, явно фаллическую форму, а привыкшие к ослепительно белому пейзажу глаза наконец распознали знакомую кожаную куртку.
— Да это ж мой дурак, — Миша хлопнул себя по лбу, — мой дурак, понимаешь, да? И твои дураки там бегают за моим, тявкают, играются, ё-моё...
Кот, понимающе ткнувшись лбом в Михин подбородок, тихонько мявкнул и продолжил смотреть на князевско-собачье непотребство. Горшок тоже увлёкся тем, как весело, будто совсем молодой пацан, а не дядька на шестом десятке, носился его Андрюха. Едва ли не упустив ещё одну порцию кофе, Миха принялся снимать всё князевское непотребство на новенький айфон, желая увековечить очередной шедевр купчинского поэта для потомков. Князь же, будто чувствуя что его снимают, ускорился, доводя своё «произведение искусства» до ума и добавляя как можно больше «деталей». Горшок, снимая всё это непотребство, еле сдерживал ржач, стараясь не трясти телефон и не упустить ни одного важного для их с Андрюхой семейного архива момента.
Наконец довольный Дюха остановился и, помахав в камеру, степенно покинул площадку, будто и не он буквально пару минут назад носился как ужаленный в жопчик, рисуя огромный хуй на снегу. Миха был абсолютно точно уверен, что в этот момент Князь игриво дёрнул бровью. Чихи, поняв что веселье закончилось, шустро побежали за хозяином, радуясь настолько активному и продуктивному утру.
Горшок хотел было заснять последний кадр, пока гигантский рисунок хуя не завалило снегом, но в это время кот решил побыть настоящим котом и, противно мявкнув, пробежался аккурат перед камерой. Коки снежные сменились коками пушистыми, кошачьими.
— Да бля, — рыкнул было Миха, но, осознав всю абсурдность ситуации, заржал во всю мощь своих панк-рокерских лёгких.
Осознание абсотно идиотской, тупой, максимально ребяческой выходки Князя окрыляло и возвращало в те времена, когда интеллигентный, в выглаженных рубашках и брючках со стрелочками Миша испытывал одновременно и смущение, и дикий восторг от выходок мелкого, бритого наголо, похожего на гопника Андрюхи. От воспоминаний про далёкую безбашенную юность потеплело на сердце, и Горшок, глупо, но счастливо улыбнувшись, припёр на кухню гитару. Душа пела, а это означало скорое появление новой песни.
Когда Андрей, всласть набегавшийся и очень довольный своей выходкой, ввалился в квартиру, то его встретила какая-то совершенно новая, но однозначно затягивающая мелодия, бурчание Михи и привычный, ставший по-настоящему родным запах фирменной панковской яичницы вперемешку со свежесваренным кофе. Наскоро приведя чихов в порядок, Князь поспешил на кухню и, плюхнувшись рядом с пребывающим в творческим трансе Горшком, уткнулся лбом в крепкое, широченное плечо. Миха вздрогнул от неожиданности, но, быстро сообразив, кто его побеспокоил, прекратил играть.
— Новая песня будет, понимаешь, да, — Горшок отложил гитару и, извернувшись под немыслимым углом, попытался приобнять Князя.
Вышло откровенно криво, чуть ли не до хруста в спине, но почему-то очень весело.
— Магия первого снега, Мих, — включил магическое мышление Андрюха, — ты брынчи давай, народ уже, эт самое, заждался нашего нового фита.
Горшок послушно заиграл дальше, а Князь, прильнув к огромному, тёплому, действительно какому-то медвежьему боку, закрыл глаза, чувствуя, как из Михиных мелодий в его голове вырисовываются слова. Один выходной, первый снег, банальная, пусть и немного дурацкая прогулка с собаками — казалось бы, при чём тут новая песня от двух мастадонтов отечественного панк-рока? Но именно эти маленькие житейские радости держали их на плаву, не давая терять запал и помогая оставаться верными себе и своему сказочному миру, прочно поселившемуся в одной голове на двоих.
Первый снежный день уверенно вступил в свои права, засыпая белыми хлопьями нарисованный на футбольной площадке фаллический символ, а в небольшой, но уютной квартирке в Купчино зарождался новый хит. Зимнее чудо свершилось.
