Work Text:
Молоденькая волшебница на сцене раскланялась, и зал взорвался аплодисментами и смехом. Следуя за белой рубашкой официанта, Гарри с трудом пробирался между столиками погруженного в темноту бара. В углу зала раздался шум, и ему замахали руками американские коллеги.
Гарри приземлился на свободное место у заставленного пивом и закусками стола. Судя по красным носам и громкому разговору, градус веселья ребят поднялся уже довольно высоко.
— Молодец, что выбрался! Нечего скучать в выходной. Ты как раз вовремя, сейчас твой соотечественник выступает. Мужик жжет напалмом.
Шеф отдела расследований, где Гарри работал по обмену вот уже четвертый месяц, плеснул в его стакан бурбон. Они часто выбирались в бары после работы, но вот в месте такого формата встретились впервые.
Гарри очень нравилось демократичное американское сообщество волшебников. Нравилась ассимиляция с маглами, нравилось отсутствие ненужных и порой смешных замшелых правил. Он отпил глоток кукурузного виски и чуть не подавился от внезапного взрыва аплодисментов. В зале стало совсем темно, только яркий свет единственного прожектора выхватил на сцене стул, кругленький высокий столик, сервированный полным чайным сервизом из тонкого белого фарфора на одного и свесившийся уголок свежего номера «Таймс».
В глубине сцены показался силуэт человека в мантии. Да-да. Именно в мантии. Гарри так отвык от столь консервативного признака британских магов, что удивился. К стулу быстро подошел завернутый в черное маг и, чопорно раскланявшись, грациозно на тот опустился. После манерно повернулся к столику, кончиками длинных тонких пальцев повернул чашечку ручкой параллельно себе, подхватил заварник и налил густой, темно-коричневый эрл грей. Спутать этот чай с другим было невозможно. Не иначе как по волшебству, яркий аромат крепкой заварки с ноткой цитрусовых донесся даже до их угла.
Тишина стояла гробовая. Было слышно, как заварник с тихим стуком опустился на деревянную поверхность. Все с затаенным восторгом следили за скупыми, но красивыми действиями мага. Тот зажал тонкую, почти прозрачную ручку чашечки двумя пальцами, поднес к выдающемуся носу, глубоко вдохнул струйку пара, прикрыл глаза, сделал один небольшой глоток и отогнул мизинец. Да! Это сработало детонатором. Зал взорвался аплодисментами и смехом. Гарри хлопали по спине, мол: смотри, это же ваш! Ну хорош! Ну красава! А Гарри пытался научиться заново дышать.
На сцене с прямой спиной, в черной школьной мантии, утрируя каждый жест, пил чай похороненный им пятнадцать лет назад Северус Снейп. Ни капли не изменившийся Северус Снейп! Можно даже сказать — улучшенная версия Северуса Снейпа.
Бледная кожа без нездоровой серости, недлинная стрижка с челкой, спадающей на одну сторону лица, которая ему очень шла, не такие острые, как раньше углы скул. Классический образ чопорного британца. С ума сойти. Гарри жадно пожирал взглядом застывшую фигуру на сцене.
Как только смех стих, Снейп аккуратно поставил блюдечко с чашечкой на стол. Его голос, усиленный магией, слегка хрипловатый, но безумно знакомый, расколол сюрреалистическую картинку, резко добавив к той жизни и реальности.
— Я давно не говорил с вами о своей родине, но сегодня такой знаковый день, что я не смог обойти стороной Туманный Альбион.
Гарри вдруг вспомнил, что да, сегодня было второе мая. Пятнадцатая годовщина. Вот причина пачки писем из Британии. А он и забыл. Смешал дни и даты в столь далекой и необычной для него стране.
— Великобритания, скажу я вам, отлично устроилась. Если смотреть на страны, как на жилье, то Северная Америка — это такой большой особняк на двух довольно молодых хозяев, Южная — таунхаус для непонятных колдунов, Европа — школьное общежитие для пенсионеров… — Снейп сделал паузу, пережидая волну смеха, — а Британия — это менор с неприступным рвом вокруг. Хорошо ж устроилась. Да. Полная изоляция. Что хочу, то верчу. И никому не видно.
— Говорят, британские волшебники застряли в средневековье. Не зря говорят же. Ну вот представьте: замок древний, очень древний. Монументальные стены, рыцарские доспехи.
Он медленно отставил чашку. Опустил поднятую до этого бровь. Чопорное выражение лица сменилось маской ледяного спокойствия. Гарри вздрогнул от внезапного дежавю. Снейп заговорил тихо, но отчетливо.
— Вы обратили внимание, насколько это пафосно? Волшебство, традиции, файв-о-клок, нафталиновые мантии и… — Снейп сделал паузу и посмотрел на зал. — Видите ли, это не случайность. Это глубокая, основательная национальная стратегия. Британцы — нация, построившая величайшую империю на умении создавать иллюзию старого порядка. А где лучше всего скрыть самый дикий, самый иррациональный хаос? В том месте, куда приличные люди стараются не смотреть.
Из зала послышались выкрики про бордель и министерство. Снейп кивнул, улыбнулся и продолжил громче.
— Вход в Министерство Магии находится… в общественном туалете! — Зал утонул в веселье. — Да! Да! Да! Вы не ослышались. Чтобы попасть на территорию высшей власти, сотрудники должны смыть себя в унитаз.
Снейп покрутил глазами, изображая этот самый спуск. Гарри стукнули по плечу и спросили, правда ли это. Он кивнул, не отрывая взгляда от столь необычного Снейпа.
— Только вдумайтесь. Не через величественную арку или потайную дверь в библиотеке. Через унитаз.
Подвыпившая публика заливалась смехом. Волшебники хлопали друг друга по спинам, вытирали слезы и выкрикивали: «Да, Британец! Давай!»
— Это первая проверка на профпригодность. А вы как думали? Если ты не готов ради встречи с магическим правительством буквально провалиться в дерьмо — ты не подходишь. Недостаточно предан системе.
Снейп смочил губы чаем, вновь отставил чашку и улыбнулся. На самом деле улыбнулся. По-настоящему! Хитро, предвкушающе, не только губами, но и глазами.
— В школе волшебства Хогвартс есть Тайная Комната, основанная величайшим магом Салазаром Слизерином. Тот построил ее, чтобы спрятать своего питомца. Василиска. Да! Самая безопасная школа, конечно. Но не о том речь. Как вы думаете, куда он поместил вход? Нет, что вы, в унитаз василиск бы не пролез, но вы почти угадали. В женский туалет!
Из зала послышались выкрики, перебивающие громкий смех, про то, что василиск явно был девочкой. Снейп улыбнулся. Опять. Гарри даже завис на этой его улыбке, которая преображала привычную безэмоциональную маску Снейпа.
— А теперь задумайтесь, что может быть более надежным укрытием для чудовища, способного истреблять детей пачками, чем место, куда ни один уважающий себя профессор-мужчина не заглянет даже под угрозой смерти? Это гениально. Это унизительно, но гениально. Практически все, что имеет высшую магическую ценность в Британии, неизбежно оказывается связано с сантехникой.
Голос Снейпа стал еще тише, почти интимным. Он наклонился к веселящимся зрителям, словно собираясь раскрыть тем большой секрет.
— Вы видите здесь абсурд? А Британцы закладывают в это чистейшую поэзию сантехнического фатализма. Весь их мир — это изящный фасад, за которым скрываются трубы, сливы, нечистоты и монстры. Они не боятся этого. Они принимают это. Их магия не парит в заоблачных высях. Она прорастает из темных, сырых куда-неприлично-показывать мест.
— Так что в следующий раз, когда вы будете искать британскую магию, не смотрите на шпили замков. Посмотрите вниз. В канализационный люк. В бачок самого дальнего стульчака самого заброшенного туалета железнодорожной станции. Все, что имеет для нас истинную ценность, все самое могущественное и постыдное — скрывается там.
— Британцы не строят облачных замков, не бегут в ногу со временем, не возводят небоскребы. Они прокладывают к тем канализацию.
Снейп встал, распрямился и очень серьезным взглядом посмотрел на зал. Гарри втянул голову, чтобы его не заметили. Хотя понимал, что это, по сути, нереально. Не в такой темноте.
— Вы спросите, почему я называю себя бывшим британцем? Сегодня ровно пятнадцать лет, как я умер там, в далекой Британии. И у меня даже есть могила, представьте себе. Самая настоящая могила. Если будете проездом, приподнимите шляпу, поприветствуйте того британца, который покоится под черным памятником. А я? Я буду вас веселить рассказами о его жизни здесь. Как всегда по субботам.
Снейп стряхнул невидимую пыль с рукава и исчез без единого звука. Гробовая тишина накрыла зал, и Гарри прорвало. Он смеялся до слез, почти до истерики. Все обернулись к нему, а он, захлебываясь, выдавил:
— По-английски. Ушел.
Уже в квартире Гарри накрыло повторно. Надолго. Он и радовался, и сходил с ума. Плакал и смеялся одновременно. Снейп, выступающий на сцене бара по субботам. Улыбающийся Снейп. Живой Снейп.
Сначала Гарри сильно захотел найти его и вытрясти все подробности. Попросить прощения. Вернуть домой. Но потом вспомнил его сценический псевдоним и решил ничего из этого не делать. Бывший британец заслужил.