Work Text:
Он и не ожидал очнуться после того, как проглотил осколок меча. Он не ожидал очнуться вообще. Ни в одном сценарии, которые он мог придумать, Шень Цинцю недолжен был просыпаться в прошлом. Ни один из сценариев не предусматривал или предполагал возвращение в его детство. В те года, когда он ещё надеялся на то, что его друг, брат вернётся. Он ни разу не думал, что у него появиться шанс изменить события давно минувшего прошлого.
***
Просыпаться ощущая своё тело полностью — волшебно. Просыпаться и снова видеть двумя глазами, провести по нёбу и зубам языком, размять руки и ноги и чувствовать свою не нарушенную, не искалеченную ци — он никогда не ожидал, что это вообще может случиться после всех пыток, которым его подверг этот зверь. Просыпаться в своём детстве уже не очень.
Когда ты раб в семье, потомство которой причиняло тебе боль на протяжении десятилетий…
Скажем так, хорошо, что его держат отдельно от остальных рабов. Он ещё не настолько потерял своё достоинство, чтобы унижаться панической атакой перед кем-либо. Какое у него ещё осталось достоинство после всего, что с ним сотворило то чудовище, которое когда-то бродило по горам Цанцюн, по его Цинзину?!
Он выжидает несколько дней тихо пытаясь не сходить с ума от вида девочки, которая к нему дружелюбна, которая истязала его почти столько же по общему времени что и зверь, пытаясь не броситься, опрометчиво вцепившись своими снова, как в детстве — ты снова в этом времени, ты снова в детстве, твоё прошлое больше не существует, обломанными ногтями и острыми зубами в шею её старшего брата и его отца, которые открывают те раны, из-за которых он не мог чувствовать себя в безопасности где-либо кроме красного тёплого павильона в окружении своих сестёр-племянниц.
Он всё ещё просыпался, думая, что жив, думая, что всё ещё в замке этого сумасшедшего демона, думая, что не может говорить, не может делать буквально ничего кроме как думать, просыпаясь с судорогами в конечностях и неспособностью ими двигать, задыхаясь от воспоминаний и внезапной тяжестью.
Спустя девять дней он убегает из этого проклятого поместья. Он не оставляет после себя никакого упоминания, кроме воспоминаний и может быть бумаг на его покупку у ублюдков у которых он существовал с Юэ Ци до того рокового дня.
***
Он начинает жизнь с чистого листа кочуя из города в город и с каждым караваном, с которым он путешествовал всё дальше и дальше удаляясь от города с семьёй Цю, от Школ Заклинателей, от гор Цанцюн. Он не намерен возвращаться и даже подходить к этой области даже на сотню ли.
Он всё ещё восхищался своей подвижностью, и ему было интересно, насколько может продвинуться его совершенствование? У него столько идей, что можно попробовать, что можно исследовать теперь, когда он больше не обременён своими обязательствами на Пике, преследованиями и бесконечными бессмысленными извинениями Юэ Цинъюаня, всеобщим порицанием, своими недостатками поздней и искалеченной практикой.
Думай о возможностях, думай о исследованиях, НЕ ДУМАЙ О ТОМ, ЧТО ОСТАЛОСЬ В ПРОШЛОМ, НЕ ДУМАО О ТОМ ДЕМОНЕ И О ТОЙ БОЛИ, КОГДА ТЕБЕ ОТРЫВАЮТ НОГИ И РУКИ, ЯЗЫК, ВЫКОРЧЁВЫВАЮТ ОТРАВЛЕНЫМ КИНЖАЛОМ ГЛАЗ И КАК БЫЛО БОЛЬНОБОЛЬНОБОЛЬНОБОЛЬНО, НЕ ДУМАЕЙ ОБ ЭТОМ. На это раз ему открыто столько дорог, и он не собирается тратить время на бессмысленное обучение заклинательству, когда он перечитал большую часть книг в библиотеке Цинзин.
Путешествуя караванами, он занимается медитациями, подготавливая свои каналы и собирая энергию для формирования ядра.
Он почти не спит, он постоянно ловит себя на том что вздрагивает и резко оборачивается если на периферии зрения мелькают и мерещатся красные, чёрные одежды и длинные волосы.
И чем дальше он от города, от школ, от всех ожиданий и обвинений, от всех этих людей с которыми он был хоть как-то связан в прошлой жизни, тем легче ему становиться, тем легче его плечи, тем спокойнее распутываются мелкие препятствия на пути самосовершенствования на пути к формированию золотого ядра. Он не будет называть их сердечными демонами, назвать это ими равносильно признанию, что у него проблемы, а у него их нет. Через, время, когда он физически более-менее восстановился он начал больше задерживаться в городах и выполнять мелкую работу. Что бы не говорили его бывшие шиди и шимей, он не какой-то избалованный молодой господин. Это только значит, что он хорошо скрывает это. В душе он всё ещё простой раб. Не так ли, Девять? Он не решался осесть где-нибудь, пока его личное путешествие с караванами не достигло того момента, когда они дальше не ходили по причине леса и отсутствия близкорасположенных деревень кроме той, от которой он добрался сюда.
***
К девятнадцати годам его тела самосовершенствование достигает того момента, когда заклинатель может называть себя бессмертным. Он отмечает это тем, что покупает бумагу и тушь, приступая к разработке и наброскам практической составляющей ритуала о котором он не вспоминал с момента своего возвращения.
Ещё будучи при своих руках и ногах, когда он мог оскорблять зверя не только одним глазом, но и словами, недумайнедумайнедумай, во время своих визитов зверь любил говорить и делал он это долго и безвкусно, что он только делал на уроках поэзии, в окно глядел?! То ныл, то рычал, распалялся, повествуя по кругу о том, как же этот мастер испортил его жизнь, ненавидел, наказывал, натравливал учеников, толкнул в бездну и так по кругу каждый раз, когда спускался в темницы. Ещё он любил говорить о своих новых женах заметив брезгливость в глазах своего учителя при упоминании своих приключений с обязательным спасением и добавлением с свой быстрорастущий и не прекращающий расти гарем девушек. Любил говорить он и о других мирах, которые он навещал с помощью своего нового меча Синьмо. В этот момент Шэнь Цинцю надоедало слушать голос зверя, и он погружался в возможные сценарии о том, как это можно было бы воплотить без этого демонического меча, что полыхал безумием на многие ли вокруг. Этот неуч думал, что раз он небесный полу-демон, то эти эманации тьмы и безумия на него никак не повлияют? У этого меча история сведения с ума и более родовитых и сильных демонов, а тут вылез всего лишь полукровка. Надо было сразу запечатывать собственные эманации меча, зверь необразованный. Даже Лю Цингэ это знал и постоянно бегал запасаться запечатывающими эманации талисманами.
Благодаря своей новой жизни и возможностям, которые давала свобода он смог начать воплощать этот эксперимент в жизнь и перейти от простейших расчётов и теорий к более глубоким и обширным вычислениям.
Эта работа была сложной и приносила удовольствие экспериментами, которые он мог наконец проводить без того чтобы на него свалилось море отчётов и обязанностей главы пика, собраний, которые больше походили на сборище стариков с пространными разговорами, жалобами, криками и колкостями. А его совершенствование достигло того момента, когда он мог не бояться нарушить весь ход своей работы неудачей и перенапряжением с необратимыми последствиями.
***
Этот бессмертный мастер признавал, что иногда слишком завышает свои требования и научился не ждать тех результатов, которые он себе представлял от других. К себе же он никогда не предоставлял невозможных требований. Лжец. Совершенствованию нет предела, и если он может добиться хорошего результата, то после некоторого времени он сможет сделать лучше. Это было единственное, в чём другие могли открыто сравнить глав пиков Цинзин и Байчжань.
Лю Цингэ всегда оправдывал свою славу и стремления к совершенству. Он так же стремился улучшить свои навыки, даже если другие говорили, что он уже лучше всех. В этом он уважал этого дикаря, и терпеть его присутствие рядом с собой от этой черты было легче, чем остальных. Даже если другим казалось, что он ненавидит его сильнее всех других. Нет, он не забудет, как тот напугал девушек павильона ворвавшись туда с грацией носорогопитона, но что вообще можно ждать от этого необразованного варвара, который бросается сначала в гущу событий, а потом идёт узнавать, в чём всё-таки была суть задания? Он скорее презирает главу Юэ за его действия, которые позволили выставить их, его школу заклинателей в плохом свете и сделать её уязвимой перед последующими событиями.
Это было правдой, что Лю Цингэ всегда добивался более совершенных результатов чем показывал до этого в своей страсти к боевым искусствам. Этот мастер даже тайно мог сравнить его страсть к боям со своей собственной страстью к изучению нового и экспериментам, к совершенствованию во всём за что он брался.
И всё же, Лю Цингэ умер. Не справился, что-то пошло не так и Шэнь не смог ему помочь, тот оступился и впал в искажение ци, где-то допустил ошибку. Этот Шэнь должен был это предвидеть. Сколько бы он сам не стремился к совершенству, на пути к нему всегда стоят ошибки. Он не останавливался, пока результат не превзойдёт последний лучший результат и оттачивал этот результат до того момента, пока он не поднимется ещё на одну ступень выше.
Ему стоило понимать, что, как и Лю Цингэ со своим стремлением к идеалу в боевых искусствах, он может так же допустить ошибку и оступиться. Совершить что-то такое, что невозможно исправить.
Этот ритуал — не просто фарфоровая ваза, которую можно переделать, улучшив технику изготовления, материалы и отточив это до приемлемого результата. Не путь написания мелодии на цине, где подобрали не ту ноту, которую можно просто удалить из конечного результата и подобрать новую. Это ритуал, в котором ошибка может стоить многого, если не всего.
Даже если с самого начала работы над практической частью ритуала он все свои вещи носил с собой в цзянкунях, ничто не могло подготовить его к тому, что печать сработает в произвольном порядке. Он даже не может теперь посмотреть, где допустил ошибку! В печать даже не было ещё добавлено составляющей настройки параметров возможного мира!
Никчёмный раб, который не может сделать даже такую простую вещь, как завершить печать, что бы она сама не сработала. Не способный даже разобраться, что именно пошло не по плану! Если ты даже это не можешь сделать, то на что ты вообще годишься?!
***
После того как всплеск силы от внезапно сработавшего ритуала улёгся, он оказался в совершенно другом месте нежели здание в котором он чертил печать переноса. Это было совершенно другое место. Другая местность, другая структура гор, даже его ци чувствовалась здесь не здешней. В воздухе витала совершенно другая по густоте сила, которая полностью отличалась структурой от ци в его мире.
Он десятилетиями пытался составить и воспроизвести печать в этом мире. Зачем? Разве он не добился того, чего хотел? Теперь он в совершенно другом мире, где нет знакомых ему людей, с которыми он теперь никогда не будет иметь «честь» познакомиться, заклинателей и вообще ци в воздухе, у него буквально есть тысячелетия и больше что бы изучать мир без раздражающих препятствий, которые будут жужжать на ухо и отвлекать его.
Полная никчёмность. Ты гордишься тем, что тебе на всё плевать, но так и не смог полностью отпустит прошлое? И в качестве раба оставаясь никчёмной цифрой, и в целом прошлую жизнь. Так старательно убегал, а всё равно не можешь отпустить? Зачем тогда бежал? Возвращался бы тогда в горы Цанцюн. Повторил бы свой путь, стал бы опять тем, кем был тогда и будешь всегда. Никчёмным отбросом, который скрывает своё лицо за веером и остротами при любом малейшем неудобстве. Скажи еще, что скучаешь по кому ни будь там. По всем тем, кто предал тебя, по школе, в которой тебя обвиняли во всем, что шло не так и при каждом удобном случае.
Он прекратил активную и надо всё же признать, заставляющую морщиться от этого возмутительного слова, бесполезную переработку ритуала, который мог ему помочь вернуться в родной мир.
Вместо этого он заставил себя сосредоточиться на исследовании нового мира, в котором на первый взгляд всё неотличимо похоже на его мир. Только вот тут никто не пользуется знакомой ци, не летает на мечах, заклинателей буквально нет. Как будто кто-то взял за основу его мир и удалил из него часть, составляющую заклинателей и демонов, оставив только обычную, смертную часть. Это было разочаровывающе, но в то же время интересно. Как заклинатель, этот Шэнь был большую часть своей жизни сосредоточен на части мира, который был вне досягаемости смертных, и его редко что волновало, что происходит дальше аукционов, Тёплого красного павильона и информации нужной для завершения миссий.
Когда ему стало скучно, он решил посмотреть, что же происходит за большой водой. Так он начал своё более обширное исследование этого мира.
Исследуй, займи свои мысли чем-нибудь, только не мыслями о том, что у зверя есть этот дурацкий безумный меч, с которым он может тебя найти. Ты умер. У него нет причин искать тебя
--***-----------
Когда маленький господин Лю начал видеть во сне свои же воспоминания, он не придал этому значение. Многим снились свои воспоминания, иногда казалось, что-то, что происходило во сне воплощается в жизнь. Поэтому, когда мальчик начал видеть то, что происходило с ним же через небольшое количество времени, он так же не придал этому большого значения. Только удивился, что это происходит с ним так часто. Когда эти сны стали немного различаться с реальностью из-за его решений и не прекратились, он начал беспокоиться.
Он, всё же следуя своим воспоминаниям, попросил у родителей разрешения поступить в школу заклинателей, впоследствии попав на Байчжань.
С каждым годом воспоминания неслись быстрее, и он начинал понимать, что это его собственная память. Многое сходилось в пользу этой теории. Что-то произошло, он умер и его воспоминания вернулись в прошлое. Всё шло почти так же как там. Но. Не было одной важной детали. Сколько бы он не ждал, прихода в секту Юэ Ци, в будущем Цинъюаня, получения им меча, конференции Альянса Бессмертных, на которой должен был появиться У Янцзы, он так и не дождался одного человека. Того, который его спас, который должен был стать его шисюном и Лордом тихого пика Цинзин. Шэнь Цзю, Шэнь Цинцю. На его место главного ученика поставили какого-то парня, которому и во снах было не сравниться с Шэнь Цинцю ни в чём. Его не за что было уважать, хотя другие похоже с ним более-менее ладили, Лю Цингэ не мог заставить себя наладить хорошие отношения с этим человеком. Ни тогда, когда в его воспоминаниях жили моменты с упорным, трудолюбивым, язвительным и умным Шэнь Цинцю.
Иногда казалось, что его товарищи помнят что-то из их прошлой жизни, но это были такие мимолётные моменты, что учитывать их и надеется хоть на что-то — очень опрометчивое решение.
Чем больше времени проходило — тем больше он убеждался, что Шэнь Цинцю был очень важен в системе управления школой. Именно он был стратегом, который придумывал большинство планов и без него их эффективность снижалась на множество пунктов, как любил жаловаться Шан Цинхуа.
***
Несмотря на все мысли и понимание, что Шэнь Цинцю намного глубже чем казалось изначально, он не понимал этого полностью и чувствовал, что никогда не сможет понять. Именно так он думал, когда его взгляд был прикован к очень знакомому вееру найденному в ходе миссии, которую в прошлой жизни он не выполнял. И теперь он похоже совершенно случайно выяснил, кто это сделал в прошлый раз.
Несмотря на всё безмолвное уважение которое они с Цинцю казалось испытывали друг к другу, он похоже не понимал всего его ума и мастерства, которое скрывалось за нечестными трюками.
Лю Цингэ совершенно несправедливо чувствовал себя обманутым, хотя, он подумал, что должен был предположить, что у этого скользкого змея припрятано много тайн в руках.
Но кто же знал, что его любимый веер — не просто обычная красивая побрякушка, а артефакт, который очень даже можно использовать в бою и делать это можно довольно искусно?!
Кто мог подумать, что Шэнь Цинцю буквально использовал в своей повседневной жизни боевой артефакт как обычный веер предпочитая отбиваться листьями вместо предназначенного для этого оружия?!
Недавно, ему совершенно не вовремя, приснился момент, когда он застал Шэнь Цинцю в борделе, который, если смотреть на эту картину без эмоций был одет и просто говорил о чём-то с девушками. Одновременно с этим ему вспомнились случаи, когда мужчины ходили в бордели не только для удовольствий, а для того что бы сыграть в го с работницами или послушать их музыку. И у главного ученика, а впоследствии и лорда Цинзин точно были деньги на то, чтобы снять проститутку и просто говорить с девушками несколько часов подряд.
Он решительно отогнал эти мысли и положил веер, который он мог воспринимать только как «веер Шэнь Цинцю» в отдельный мешочек цзянькунь, который обычно висит на его вторых ножнах с Сюя.
Для пика Ваньцзянь было совершенно непонятно, почему один из их мечей совершенно взбесился и улетел к Лю Цингэ, хотя и не устанавливал с самим заклинателем связь и точно ему не подходил.
Для Лю Цингэ это тоже была загадка, но это только укрепляло его решимость найти Шэнь Цинцю, который возможно помнить больше, чем их собратья по оружию и совершенно точно прожил дольше чем сам главный ученик Байчжань. Поэтому, он прикрепил ножны для меча учёного к своему поясу и теперь всегда носил его с собой, как и привязанный к этим ножнам мешочек.
В его груди всё ещё теплилась надежда, что он сможет найти Шэнь Цинцю и в первую очередь поблагодарить, за попытку спасти его, а потом расспросить, что же всё-таки произошло после его смерти.
--***-----------
Скалл поднялся с кровати, когда почувствовав энергетическое возмущение в своём личном пространстве, то есть на его жилой площади.
Почему они не могут просто зайти через дверь? Он уже много раз пожалел, что тогда остался и заговорил с этими «истинными» землянами, когда они пришли к нему много лет назад. Почему он не мог просто проигнорировать их и спокойно продолжить изучать мир без этих надоедливых существ? Но нет, он повёлся на новые потенциальные знания и решил поддерживать с ними хорошие отношения.
И вот, теперь ему приходится терпеть то, что последний из оставшихся землян врывается в его личное пространство без спроса.
Скалл, бывший глава пика Цинзин, Шэнь Цинцю, прошёл на кухню одарил беловолосого юношу взглядом полным холодного яда и сел напротив.
— Кавахира, что тебе от меня нужно?
— Доброе утро, Скалл. — Кавахира поднял взгляд на заклинателя и продолжил — К сожалению, этот разговор будет совсем не светским.
Да ладно? А этот не догадался сам.
Гость начал свой монолог-жалобу, но Шэнь прервал его на середине.
— Что ты хочешь именно от меня?
Как будто этого и ждав Кавахира посмотрел на него с мольбой во взгляде.
— Пожалуйста, станьте облаком этого набора Аркобалено!
— Нет — он сразу открестился от такой чести.
Этот бессмертный знал, что первые земляне создали систему, которая обеспечивает барьер от существ другого плана реальности и поддерживает баланс, который облегчит жизнь в этом мире. Если кратко, то первые поколения землян создали грань между здешним подобием мира демонов, которая сдерживает ту сторону от вторжения в этот план реальности. Если эта завеса падёт, то очень плохо будет всему миру. Сначала шаманы поддерживали эту систему сами, но в то время она только зарождалась и черпала колоссальные объёмы энергии из своих создателей. Поэтому, когда большая часть их населения вымерло, а система перестала требовать огромные резервы силы, которые были только у землян, эту эстафету по подпитке передали людям с самым сильным пламенем поколения. Он конечно мог согласиться, но. Не будет же он делать это без выгоды?
— Никакое облако этого поколения не способно выдержать проклятие! Остальные элементы просто не смогут восполнить нехватку нужного элемента. Если я выберу одного из них, эти Аркобалено не проживут и двадцати лет! Следующие поколение просто не успеет вырасти или вообще родиться! Я не могу допустить, что бы в системе начался дисбаланс! С течением времени он будет становиться всё внушительнее и это приведёт к катастрофе! Пожалуйста-
Последний шаман с разбитым отчаяньем смотрел на него и уже собирался привести ещё аргументов, но заклинатель перебил его.
— Я стану Облаком этого поколения. Но. Взамен я получу право исследовать вашу систему изнутри. Конечно же под твоим присмотром и не вмешиваясь никуда без согласования с тобой. Либо так, либо выбирай сильнейшего из неподходящих.
Туман посмотрел на него, так, что Скаллу стало не по себе. Казалось, что шаман погрузился в свои мысли обдумывая условия, но всё же довольно скоро снова заговорил.
— Спасибо за согласие. Я позже принесу контракт и документы, что бы вы могли ознакомиться с вашими коллегами.
После, более умиротворённый и менее безумный туман спокойно пил чай. Разговор продолжился уже в размеренном темпе.
***
Сколько бы он не выглядел как аристократ, чем, надо признать, он гордиться, он всё ещё оставался рабом, который мог надавить на жалость, казаться более безобидным и милым выпрашивая больше денег, чем другие рабы, которых, как и его заставляли этим заниматься. Под всей этой мишурой с актёрской игрой скрывался довольно колкий юмор, который бил по самым уязвимым местам и то, что в этом времени можно было бы назвать «чёрным юмором». И даже так, он актёр с рождения и всегда оставался им. Запутывать людей, смотрящих на него — это то, чем он занимался с тех пор как буквально научился ходить и говорить.
А если смешать это всё вместе, поместить в такую же ситуацию и мысль проверить новых «коллег» — получиться представление, которое он готовил последние три года с тех пор как согласился стать облаком Аркобалено.
Поэтому, сейчас он сидел в своём кресле цвета его пламени, которое было хоть и небольшой, но неожиданностью. Он никогда не думал, что находясь в этом мире внутри него зародиться очаг с разновидностью энергии этого мира, но как только он разобрался что же собой оно представляет, изучил его способности.
Он взглянул на тех, кто уже пришёл и задержался взглядом на той, что сидит в самопровозглашенной «голове» стола.
— Джинглио Неро тоже будут принимать в этом участие?
Заклинатель спросил и не удержавшись скорчил лицо, спрятав это за чашкой с чаем, почти инстинктивно приподняв бровь.
— К сожалению, как потомки Сепиры они как обычно будут выступать как связующее Небо Аркобалено.
— Понятно…
Он всё ещё не в восторге от того, что ему придётся находиться рядом с «липкими» потомками шаманки, которая была хоть и довольно легкомысленна, но одновременно с этим и приятна в общении. И как только у неё могли появиться такие потомки? Тц. Скорее всего за этим стоит тот мужчина, с которым она ушла. Хоть он и не показывает, всё его существо хочет поморщиться от воспоминаний. Время сделало его терпимее, но он всё ещё не в восторге от многих мужчин.
Время шло и наконец они собрались все, даже с излишком, если считать того человека снаружи.
Когда наступает его очередь представляться, он натягивает уверенную улыбку и собирает всё самодовольство и гонор, который заставлял плеваться Ци Цинци и держаться от него подальше на всех встречах Лао Гунджу и он с гордой, актёрской улыбкой выдаёт:
— Меня зовут Скалл де Морт! Я бессмертный каскадёр, человек которого ненавидит сама смерть! Что за произвольные природные явления вы произносите? Мы выбираем что-то? Тогда я хочу быть землетрясением! Я сотрясаю всех, кто меня встречает до основания!
И правда, раньше названия силы были более элегантны. И так, вопрос с наградой, кто заметит, что его маска — ненастоящая?
Никто?
Дети.
***
Жить с сильнейшими пламенниками оказалось всё равно, что жить с главами других пиков. Только если в своей прошлой жизни они собирались все вместе раз какое-то время и максимум на пол дня, то тут приходилось жить с ними на одной территории. Это очень раздражало и царапало его чувства постоянным нахождением в его личном пространстве незнакомых ему людей.
Все его инстинкты из прошлой жизни и новообретённые в этом мире в качестве облака призывали выгнать их или уйти самому. Это был не его дом, чтобы отстаивать это жилое пространство. Поэтому, он сводил их общение к минимуму стараясь просто не вступать ни в какие разговоры, не относящиеся к заданиям, которые присылал Кавахира.
Даже спустя полгода тесного сотрудничества у них не сложилось нормальных и стабильных рабочих отношений. Так что знали они друг друга не то что бы сильно. Скаллу это и не нужно было. Для него это была просто будущая возможность изучать проклятие и помощь в удержании системы в балансе.
***
Пока остальные отходили от шока и начинали возмущаться новой переменной в виде обликов младенцев с разноцветными пустышками, которые пульсировали цветом их пламени, Шэнь начал анализировать свои ощущения. Это определённо было странно и если сосредоточиться, начинал чувствоваться постепенный отток пламени и что странно немного меньший отток ци.
Это было интересно, он может сам контролировать сколько энергии передавать? Возможно ли, что небольшой поток ци сможет укрепить Систему шаманов? Наконец то он сможет приступить к изучению этого феномена подпитки и самой Системы.
Они точно чем-то отличались от наборов колец, которые хранятся у Вонголы и Шимон. Это будет интересные четверть века
***
Время под проклятием пролетало у бывшего Шэнь Цинцю достаточно плодотворно. Он изучал проклятие, открывал и заканчивал побочные проекты, к нему постоянно без спроса врывался последний шаман, чем надо признать раздражал бы не так сильно, если хотя бы ради приличия появлялся снаружи его дома.
Аркобалено тоже пытались найти информацию по проклятию и снять его. Хотя, пытался и экспериментировал там в основном учёный-молния.
Впрочем, почти до самого конца времени под проклятием ничего интересного не происходило.
Тогда, Реборну предложили контракт на обучение Десятого Вонголы. Когда Скалл с ним встретился, он почти подумал, что перед ним стоит сам Примо Вонгола, тогда ещё просто парень Джотто с группой единомышленников, которые пытались навести порядок в ближайших городах, что постепенно разрослось сначала на всю страну, а затем и на весь мир.
Он помнил эту компанию. Надоедливые дети, которые энтузиазмом напоминали о Лю Цингэ, которому сказали, что он идёт на одиночную миссию по выслеживанию крупного монстра. Пылали энергией и шли напролом через все препятствия. Сам парень доставлял Бермуде и впоследствии, когда он застал заклинателя с Вендиче, и Скаллу много головной боли.
Этот брюнет напоминал своего предка. Тот тоже всё-таки добился своего и вырос в сильного юношу, которого опасалась вся организованная преступность Италии.
Даже если этого не видят сейчас другие, он знает, что так и будет. Иначе, какой он бывший учитель, если не может определить перспективы ребёнка, который стоит прямо перед ним и объясняет свою идею по снятию проклятия без вредя для системы?
— Зверёк.
Парень издал едва различимый писк «это у всех Облаков так что ли?» и уставился на него прервав своё сбивчивое объяснение.
Наверно, было странно смотреть на фиолетоволосого младенца с пирсингом, которого видел один раз и только как странного проклятого с гонором и самомнением выше гор. Надо признать, что в таком виде он и правда выглядел не слишком внушительно. Ему не терпелось уже опять вырасти и отрастить волосы, за которыми было так неудобно ухаживать в уменьшенном состоянии, что пришлось отстричь.
— Я согласен с твоим планом. А теперь, кыш отсюда.
Парень пробормотал что-то похожее на благодарность и сбежал. Он ещё вырастет и станет более уверенным.
Тсунаёши начало трясти, как только он отошёл от Облака Аркобалено. Почему никто не говорил ему, что он такой устрашающий? Что было за представление, которое произошло в Мафия-лэнде? Реборн вообще понимал, насколько подавляющим был его товарищ по проклятию? Его интуиция звенела предупреждая, этот человек был сильным, даже очень, но опасности для его друзей не представлял.
***
Через год после снятия проклятия и дополнительной стабилизации Системы изнутри с помощью шамана и Скалла, Аркобалено наконец то достигли своего возраста до проклятия. Кто-то рос чуть дольше из-за разницы в возрасте между проклятыми и казалось были в замешательстве от того, что облако так быстро остановился в росте.
Ему было всё равно что они там думают, он просто рад, что его волосы отрасли до прежней длинны из-за побочного действия сыворотки. Когда кто-то предложил ему вернуть его причёску к прошлому виду периода под проклятием, он не сдержался и вылил на всех присутствующих столько яда, что многие опешили.
Ой, какая жалость, они никогда не слышали такого с его стороны? Жаль их, но ему плевать. В тот раз он просто развернулся и ушёл. Будет он ещё тратить силы и утруждаться объяснять их глупость людям, которые не могут сами до этого додуматься. Раздражают. Его так не раздражал даже Лю Цингэ в самом начале их знакомства.
В тот момент он стоял в стороне на банкете Вонголы на официальном объявлении наследника и будущего Дечимо, Нео-Примо Вонголы, когда открылся странный разлом и из него вылетела слегка настороженная, но довольно знакомая личность.
Как, чёрт возьми, он здесь оказался?
--***-----------
Вопроса прыгать или нет в странный разлом пространства даже не стояло. Ему было всё равно, что там кричали его собратья по оружию, даже если это была ловушка.
Оттуда чувствовалась знакомая ци, та, которую он казалось мог вспомнить несмотря сколько времени прошло, та, которую никто из присутствующих не смог бы узнать. Потому что они никогда не встречались с ним. Ци Шэнь Цинцю.
Поэтому он не раздумывая прыгнул в разлом так быстро, что никто не успел его остановить. Своего главного ученика он подготовил уже давно, на посту мастеров зала были прекрасные люди, которых он знал давно и которые помогут освоиться его ученику в новой должности если он так и не вернётся. Он не переживал за свой пик. На других ему было если честно немного всё равно.
Как только Лю Цингэ полностью исчез, разлом схлопнулся и всё энергетическое возмущение улеглось как будто его тут никогда и не было.
--***-----------
Когда посреди зала открывается неизвестный портал и из него вылетает азиат с длинными волосами в многослойной одежде, все сразу же хватаются за оружие. Никто не замечает противоречивого выражения лица у Облака Аркобалено, все сосредоточены на незваном госте. А в фиолетоволосой голове пролетают противоречивые мысли.
Сколько бы он не вспоминал дикаря Байчжаня, он не знал, хочет ли что бы тот его помнил. Но откуда ему знать кто он такой? Его никто никогда и не знал в новой линии времени. Почему он всё же хочет что бы хоть кто то его знал? Чушь.
Этому самому «гостю» похоже нет дела до всех этих разных людей, которые направили на него всё своё оружие, готовые бросится вперёд в любой момент. Он слегка насторожено осматривает зал проходясь по каждому присутствующему взглядом, который не задерживается ни на ком дольше мгновения, пока его тёмные глаза не вспыхивают эмоциями и узнаванием останавливаясь на стоящем в углу зала человеке с длинными, фиолетовыми волосами.
Хоть внешне есть различие в том, кого он искал с тем, кого он видит перед собой, он не сомневался в верности своих размышлений. То, как инстинктивно держался этот человек, его взгляд, ощущение единственной в помещении и главное, знакомой ци не оставляло сомнения, что это именно тот, о ком он постоянно думал с того самого дня, когда понял, что не увидит его в Цанцюн.
Бог войны целеустремлённой, плавной походкой направился к этому человеку, пока за ним наблюдали все присутствующие всё ещё держа на готове оружие.
Под их взглядами с виду молодой парень смирился со своей участью и казалось, расправился, поднял гордо подбородок и стал неуловимо похож на незнакомца позой. Он начал излучать спокойную мудрость и силу. Никто под двойным давлением со стороны обоих мужчин не смел пошевелиться. Они могли только беспомощно провожать взглядом развивающуюся одежду и волосы, собранные в хвост, когда незнакомец всё же добрался до своей цели.
Лю Цингэ остановился в двух метрах от Шэнь Цинцю и снял мешочек цзянькунь с ножен второго меча. Всего через несколько секунд он убрал мешочек в рукав и протянул ему до боли знакомые веер и меч.
— Шэнь Цинцю. — провозгласил в тишине мечник. В воздухе витала ещё одна фраза, которую он пока не озвучил.
Облако нерешительно, но твёрдо взял предложенные ему вещи. Он повесил вторые ножны на ремень своей одежды и поднёс свой, ещё закрытый, веер к лицу.
— Лю Цингэ. — Ответ был так же лаконичен, как и реплика другого.
Мечник воспрял духом и решительно, с непонятной никому кроме второго заклинателя интонацией, продолжил.
— Сразись со мной!
Этот бестактный вопрос прозвучал так резко и уверенно, что многие засомневались, правильно ли они расслышали. Несмотря не титул сильнейшего Облака, сам Аркобалено не казался таким уж сильным с виду.
Но то, с каким видом продолжил «Скалл» заставило их в этом усомниться.
На его губах заиграла предвкушающе-ядовитая улыбка, по волосам пробежала энергия, уничтожив фиолетовый пигмент на них и открыв всем смолянистого цвета волосы, в острых глазах засиял зелёный свет. Шэнь Цинцю, «ядовитая змея» Цанцюн не потрудился открыть веер, как он обычно это делал в прошлом, чтобы скрыть своё выражение лица и только отрезал с сухим юмором:
— Почему бы нет?