Work Text:
Индро проскальзывает в комнату Яна. Пьяный, радостный, он весь вечер не сводил с того глаз. Конечно, он был рад видеть всех без исключения, но от вида Яна сердце уходило в пятки от волнения.
Индро ждал момента, когда они останутся одни. В этой шумной веселой компании о таком оставалось лишь мечтать. Мечтать и пытаться не пробурить в Яне дырку своим слишком настойчивым взглядом.
Он застал Яна сидящим у сундука и стягивающим с себя капюшон. Верхние пуговицы его пурпуэна были расстегнуты. Индро закрыл за собой дверь, тихо заперев на щеколду.
— Индро!.. —Чуть исхудавшее лицо Яна светилось счастьем.
Они обнялись, но не так, как днём. Индро обвил руками талию Яна, прижимая того вплотную к себе. Ян положил голову на плечо Индро, дыша прямо тому в шею, немного водя носом по покрывшейся мурашками коже.
Руки Индро спустились ниже и залезли под одежду Яна. Больше всего на свете ему хотелось снова почувствовать тепло этого тела. Ян хмыкнул, ощутив как пальцы Индро жадно впиваются в кожу.
—Что у тебя на уме?
—Я обещал… посмотреть на твоё ранение. Вот, решил зайти.
Обманщик.
—О, правда? —Ян сделал шаг назад, кокетливо смотря на Индро. —Ну, тогда смотри.
Ян принялся расстёгивать оставшиеся пуговицы. Избавившись от верхней одежды и неаккуратно бросив её в сторону сундука, он сел на стул, жестом пригласив Индро последовать за ним.
—Жить буду, доктор?
—Ещё бы. —Стоя перед Яном, Индро заканчивал перевязывать рану. —Особенно, если будете соблюдать мои рекомендации, пане.
Он опустился на корточки перед Яном, легко и будто бы случайно проводя кончиками пальцев по изумрудным шоссам. Улыбнувшись собственной наглости, он начал расстегивать ремешки, очерчивающие контуры коленей Яна. Склонился лицом к этим коленям, прислоняясь лбом, пока гартеры падают на пол. Тёрся щеками и носом, снимая с Яна сапоги и слыша, как он углубляет дыхание от волнения.
В следующую секунду Индро подхватывает Яна на руки, перенося того на кровать. «Пьяный дурак» — шепчет Ян, не сдерживая довольный смешок.
Эта кровать ещё помнит запах их любви, сотворённой в ту ночь.
Мягко опустив Яна на покрывало, Индро стал раздеваться сам. Спешно, как и неделю назад: разбрасывая одежду, будто снова у них есть лишь час, и за тот придётся, краснея, отчитываться. Час, в который пришлось уместить всё, что нужно было бы знать Яну, если ему, Индро, не суждено вернуться. Невыраженную нежность, подавленную жажду, и, наконец, любовь, которая, казалось, проросла сквозь сердце, как первый весенний подснежник, как знак: жизнь всегда побеждает смерть. И любви этой нет конца и края, и она затопила их обоих в ту секунду, когда их губы соприкоснулись, и Индро знал и руку бы дал на отсечение, что отныне нет пути назад этим чувствам.
А сейчас впереди была целая ночь. Целая маленькая жизнь и настоящий, живой, влюблённый Ян, его Ян, успевший перевернуться на живот и кокетливо поглядывающий из-за плечика на своего раздетого оруженосца.
Развязывая на себе шоссы, Индро жадно осматривал изгибы Яна, так контрастно выделяющиеся в свете пламени. Сильная спина, изящная тонкая талия, поясница, томно переходящая в самое аппетитное и выдающееся место… бёдра, точёные ножки, манящие своей белой, чувствительной кожей — Индро вспомнил это и судорожно сглотнул. Неделю назад это стало открытием — столь же опасным, сколь и приятным — любое неосторожное давление оставляло на тонкой панской коже яркий след.
—Быстро прошли? —увидев вопрос в глазах Яна, Индро бросил: —Засосы.
—Где-то быстро, где-то ещё есть… —протянул Ян, смущённо оборачиваясь на свою пятую точку. —Не посмотрите, доктор, раз уж вы тут?
Если бы пан Птачек был демоническим существом, то был бы суккубом. Иначе не объяснить, как виртуозно и, одновременно, абсолютно невинно, он заставлял Индро желать его ещё сильнее.
—Лучше замолчи, Ян. —Шумно выдохнув, Индро сел у ног Яна, беря того за игриво поднятые вверх лодыжки. —Я итак еле сдерживаюсь, чтобы на тебя не наброситься.
Короткий поцелуй в середину стопы заставляет Яна издать смешок и дёрнуться от неожиданности. Ещё один поцелуй. И ещё. Индро держит крепко, не вырваться. Яну остаётся по-кошачьи выгибаться, лежа лицом в подушку, сдерживая смех то ли от щекотки, то ли от восторга. Ян был осведомлён о своей привлекательности, разумеется, — но привлекать Индржиха, делая его совершенно беспомощным перед Яном и жаждущим прикоснуться к нему руками, пальцами, губами, языком… это пьянило Яна, давало ему почти абсолютную власть над своим слугой. Индро обожал Яна, боготворил его: он спускался губами к икрам, поднимался по мышцам к бёдрам, очерчивая их языком по изумрудной ткани, иногда прикусывая от нетерпения. Ян упивался этим благоговением, всем своим нутром ощущая, как растворён в этих моментах Индро, как глаза его прикрыты длинными ресницами, как сбито дыхание, как ему хочется исцеловать это тело, облизать его, практически съесть.
И что одновременно с этой властью, росло желание Яна отпустить контроль, отбросить его, как вожжи у резвого скакуна, и отдаться, отдаться этому человеку, впустить его в себя, дать ему себя, и это ощущалось как единственно верное решение… Как нечто абсолютно заслуженное им, выстраданное, вытерпенное. Дева Мария, как же Яна развращала мысль о том, чтобы подарить свою невинность этому человеку. Что у него вообще есть невинность, чувственность, нежность, — и что эти качества впервые кто-то разглядел, защитил, полюбил их. И Ян знал, что Индро хочет того безумно, одержимо, но готов ждать и будет ждать. Его отважный, прекрасный рыцарь, его защитник, его… любимый.
Ян терял голову от этих мыслей и горячего языка Индро, рисующего мокрую дорожку на пояснице, то и дело возвращающегося к крепким ягодицам, обтянутым зеленой тканью, прикусывающего их в порыве страсти.
Тело Яна приятно подрагивало под губами оруженосца, покрывалось мурашками от дыхания. Пан уткнулся лицом в подушку и, улыбаясь, тихо постанывал, телом ощущая, насколько Индро нравится делать всё это с ним. Жадность, с которой он покрывал поцелуями спину Яна, завораживала: будто Индро неделями копил в себе эту нежную похоть, и она наконец-то может быть облечена в действие. Будто можно было бы её отпустить… но Индро держался из последних сил, боясь испугать Яна своим напором, своей наглостью, своей одержимостью им. Чуть приспустив тому шоссы, он судорожно целовал показавшуюся полоску белой кожи, пока руки беспорядочно елозили по бедрам пана.
—Сними. —приглушённый голос Яна то ли разрешал, то ли просил. —Сними их с меня. Я же знаю, что ты хочешь.
Ян подался тазом назад, и у Индро закружилась голова от того, как горячо и развязно выглядел пан в такой позе. Он медленно стянул шоссы, оголяя прекрасное тело и с каким-то жаром в груди замечая остатки алых следов на нежной коже. В ту ночь Индро долго не мог оторваться от Яна, оказавшегося вкуснее всего, что он когда-либо вообще пробовал на вкус. Расправившись с одеждой, Индро огладил кончиками пальцев засосы, следы именно его, Индро, страсти, оставленные им в моменте невероятного по своей силе блаженства — и такой же сильной тревоги, страха, что это первый и последний их раз. Что всё это закончится, едва начавшись. Что всё это — просто предсмертный бред скалицкого кузнеца, прервавшего поцелуй и трусливо сбежавшего от того единственного, что он действительно хотел за последние месяцы.
Нет.
—Я не могу поверить, что это реальность.
Индро сидел рядом с Яном, гладя его бёдра: наверх-вниз, наверх-вниз – то и дело возвращаясь к синячкам. Будто вот это «послание» от того, старого Индржиха, выбило из колеи, заставив вспомнить многое и…представить? десяток неудачных раскладов, которые никогда не привели бы его снова сюда, в эту комнату в замке Сухдол, где ровно неделю назад соединились два влюблённых друг в друга сердца. Всё это было действительно тяжело переварить — а также ранение Шмуэля, убийство Брабанта, пражан и госпожу удачу, сопровождавшую Индро на этой миссии будто ангел хранитель. Побег из стана врага с полуживым братом на плече. Встреча с отцом. Возвращение. Битва. Снятие осады. Видеть Яна живым и невредимым… почти. Он вдруг понял, что совершенно выпал из реальности, которая была будто непозволительно хороша для такого грешника, как Индро.
Повернувшийся на бок Ян с волнением смотрел на кузнеца:
—Чего ты? Почему остановился?
Индро сглотнул внезапно накативший ком в горле, откашлялся.
—Ян, я… —он судорожно оглаживал изгибы Яна, будто видел их в последний раз. —Твоя рана… ты… а что, если тебя бы… Господи…
—Индро… —Ян перехватил руку слуги, обращая на себя внимание. —Индро, иди ко мне…
Ян прижал лицо Индро к своей груди, обхватывая его тело руками и левой ногой, будто желая укрыть собой целиком, словно одеялом. Индро больше не мог сдерживаться, и слёзы потекли из его больших глаз, пока он прижимал Яна к себе так, будто в следующий момент кто-то очень злой пришёл бы и забрал его. Он плакал возможно впервые с тех событий в Скалице — и прекратить было просто невозможно, слишком много было в этих слезах, несказанного, невыраженного, забитого куда-то в глубину души.
—Ты самое дорогое, что у меня есть, Ян, —сквозь слёзы шептал кузнец, пальцами впиваясь в нежную кожу. —Я буду всегда рядом с тобой. Если ты позволишь… я не отпущу тебя от себя никуда. Я никогда больше тебя не потеряю.
Притихший Ян гладил Индро по волосам и мягко елозил закинутой ножкой по бедру. Он слушал очень внимательно, не словами, но теплом своим показывая, как ценит доверие Индро и готов разделить с ним этот груз, камнем лежащий на сердце.
—Тогда, в Скалице… я всё потерял. Всех. Мать, отца, Бьянку. Дом. Планы на будущее, на жизнь… да и жизни я не видел больше тогда. Всё было ровно. Одинаково серо, или чёрно вовсе. Пока не появился ты. Высокомерный засранец, —Индро усмехнулся в мокрую от слёз грудь Яна, и сам Ян хмыкнул, проводя пальцами Индро за ушком. —А в душе такой чистый, светлый, лёгкий человек. Я таких никогда не знал, а после того ужаса… в общем, не влюбиться в тебя было нельзя. И должна была, кажись, моя голова отвлечься хоть на что-то кроме дум о мести… Стала думать о тебе. А ты — тут как тут всегда. Открытый, ласковый, манящий… —Индро снова рассмеялся, шмыгая носом и протирая глаза. Воспоминания о том, старом Яне Ратайского разлива, по всей видимости, подняли Индро настроение. —С вечной хитринкой в глазах. Ну как было устоять? Это я немного погодя понял, что влюбился… не сразу. Долго думал, отрицал. А сердцу не прикажешь. Когда письмо твоё той мясницкой девке носил, сгорал от ревности…
—Индро… —уткнувшись в волосы возлюбленного, Ян не смог сдержать смущенный смешок. —Нашёл к кому ревновать… письмо-то в итоге тебе досталось. И я наверное так и хотел.
—Ага, думаешь у тебя на лице это написано? Не было написано. В общем, ревновал я по-страшному, хоть виду старался не подавать. Где я, а где ты. Только и мог, что заглядываться на тебя украдкой, пока ты не смотришь. Да всё делать, чтоб к тебе поближе быть. Нелегко это было, но без тебя… вообще невыносимо.
Индро сделал короткую паузу, прижимаясь поближе к Яну.
—На свадьбе этой в Семине глаз отвести от тебя не мог. А ты такой недотрога… да ещё и взял в оборот эту, с которой я пришёл… Эннелин. Как назло мне. А я сам дурак, столько тебе наговорил, пока мы в колодках позорились. Жалел потом, да найти тебя оказалось гораздо сложнее, чем я думал. А ты ведь не соврал… справился без меня.
Ян хмыкнул:
—И чуть не закончил жизнь в петле.
—Моя бы закончилась в тот же день. Клянусь. Ты рассказал мне про двух рыцарей, Ланселота и Галехота. Я бы не ждал, умер сразу же, там же. Я это знал. Мне нет и не было жизни без тебя уже тогда.
Он снова прижался лицом к Яну, потёрся носом о редкие светлые волосы на груди.
—Так вот, на той свадьбе… ты был великолепен. Неотразим. А я так соскучился и не было места всему, что я испытываю… напился там. А ты, в жёлтой этой куртке… с подвязками на ножках… ммм.
Ян шлёпнул Индро пяткой по бедру.
—Нахал! На «ножки», значит, он мои смотрел. Чего ж на колени не встал? Удобнее было б.
Индро хмыкнул, ладонью обхватывая ягодицу Яна, и продолжил:
—А потом так быстро всё закрутилось… Раз, и я опять тебя потерял. Бергов, Малешов. Места себе не находил. Из клана Жижки всем уши прожужжал про тебя.
Ян вздохнул и ответил:
—Индро… я о тебе тоже думал. И когда дичекрадствовал, и в темнице, и в Тросках. А в Малешове… я каждую ночь молился. О тебе. О том, что всё отдам, только чтобы ты был жив. О нас… думал, не молился. Боялся думать. Всё равно думалось. Когда ты появился там, в дверях… с мечом… не будь Брабанта, я бы тебя поцеловал. Я только там до конца понял. И с тех пор… ну, ты знаешь.
Индро поднял голову на Яна.
—Ты даже не представляешь, сколько раз я хотел тебя поцеловать, Ян. Хотя бы в щечку. Или руку. После Малешова мы так быстро снова оказались порознь… а мне хотелось встать перед тобой на колени, обхватить тебя и больше не отпускать. Взять твою руку в свою и признаться. Но я не смог бы, я знаю.
Ян ласково провёл рукой по щеке Индро.
—Всё произошло так, как должно было. Не больше, не меньше. Мы оба прошли через многое. Мы заслужили это счастье. И заслужили друг друга.
Немного помедлив, Ян продолжил:
—Я очень хочу, чтобы ты всегда был рядом, Индро. Как мужчина. Мой… мужчина. Это всё так странно… любить. Я не знал этого чувства. Я не знал, что оно есть во мне. Я не знал, что… во мне вообще можно что-то любить. И я хочу, чтобы ты любил меня. Курва, я безумно этого хочу. Во всю силу любил, не стесняясь.
Рука Индро сжалась на бедре Яна.
—…так, как ты когда-то мечтал. Как когда я тебе снился… я ведь снился тебе, да? Ты что-то такое говорил мне… в ту ночь.
—Лучше вам не знать, пане, как и в каких позах вы мне снились.
—Ах ты, негодяй, —засмеялся Ян с ноткой игривости в голосе. —Ладно, храни свои тайны. Пока что, —зевнул Ян, вытягиваясь в струнку. —Но завтра… заставлю тебя рассказать. Или лучше покажешь?
Индро взял руку Яна и принялся целовать её. Медленно, нежно, каждый пальчик по отдельности.
—И как вы можете быть таким невинным и таким развязным одновременно? Я разрываюсь между желаниями. Что за магию вы на меня навели? Любовный приворот?
—Тсс! —Ян прислонил указательный палец свободной руки к губам Индро. —А если нас подслушивают? Может тебе и привычно, а я вот перед святой инквизицией за ересь отвечать не хочу.
Индро оторвался от руки Яна, застыв на мгновение, а потом расхохотался. Увидев реакцию Индро, Ян тоже залился звонким смехом. Комната вмиг наполнилась весельем, лёгкостью и свободой — как и тогда, когда они впервые сблизились на охоте в лесах Ратае.
А впереди была безопасность, тепло и любовь.