Archive of Our Own

Первый раз тот самый звездопад Кэй’тлин увидела накануне того, как небесные люди появились в их лесу. Понимала ли она, что крылось за теми вспышкам звёзд, медленно опускающимися на землю? Нет, конечно. Она и сейчас плохо осознавала всю… природу этого явления.

Это всё было слишком сложно, непонятно и, что важнее, запрещено Эйвой. Нарушенный баланс на Пандоре всегда восстанавливался ценой жертв, которых можно было бы избежать, следуй все на’ви правилам.

Небесные люди же этими правилами не были обременены: не понимающие важности баланса, агрессивные, не ценящие ни свои, ни чужие жизни — они определённо не вникали в образ жизни на’ви. Так Кэй’тлин думала, пока не встретила Вай.

Откровенно говоря, поначалу Вай показалась ей… ну… такой, будто её небесная мать её головой вниз уронила. Внезапная встреча в лесу была очень неловкой, а в отличие от других относительно дружелюбных небесных людей, «ученых», которые раньше пытались налаживать контакт, речь Вай казалась примитивной до ужаса. Она, кажется, не понимала и десятой части того, что Кэй’тлин хотела ей донести.

Так Кэй’тлин думала до того момента, как начала учить имя Вай. Звуки в нём были… странные. В итоге попытка была признана бесполезной, и Кэй’тлин продолжила называй Вай, ну, Вай.

Вай же именовала Кэй’тлин «Кейт» или «Кексик». Когда словарный запас Вай увеличился, она рассказала, что это такое сладкое блюдо у небесных людей. И чем больше Вай пыталась понять культуру на’ви, чем ближе они становились друг к другу, тем больше Кэй’тлин казалось, что её собственное желание, загаданное под падающими звёздами в ночь прибытия небесных людей, наконец-то исполнилось.

Кэй’тлин устала оставаться одинокой. Она была отличной охотницей, послушной дочерью своего клана, красиво танцевала и искусно ткала, но её родственная душа так и не появлялась. Возможно, искать её стоило среди небесных людей?.. Вдруг Вай была той самой?..

Её сноходческий облик, юнилтиранью, казался нелепым, как и у всех небесных людей. Она была низкой, с короткими руками и ногами, а её волосы… Вай говорила, что красила их. Этот необычный оттенок был и на волосах её тела на’ви, но, чем больше времени Вай оставалась с Кэй’тлин, познавая искусство охоты и традиции клана, нежась с ней в лиственном коконе, купаясь в озере, тем сильнее отрастали её волосы, а цвет вымывался. С каждым днём Вай становилась все ближе.

Кажется, особый прорыв в их взаимопонимании произошёл в тот момент, когда Кэй’тлин точным выстрелом в глаз убила кентокапру.

— Ого. Ты есть хороший стрелок, — очень просто произнесла тогда Вай.

— Я — отличный стрелок, — поправила её тогда Кэй’тлин, начиная спускаться к кентокапре, которая только что испустила дух.

Кэй’тлин не собиралась этому сближению сопротивляться. Если бы поцелуи с Вай, неловкий, непонятный поначалу флирт и нежные вечера любви были неугодны Эйве, Эйва бы это показала. Тсахейлу с Вай ощущалось как взаимное проникновение, погружение, сплетение их душ воедино, и Кэй’тлин даже не знала, что… так бывает.

С икраном всё было иначе. С икраном Кэй’тлин доминировала, проявляла силу, подавляла, а с Вай они были равны в танце своих жизней.

Она думала, что всё будет хорошо. Но у небесных людей имелись другие планы: жестокие, разрушающие гармонию, примитивные и опасные.

Небесные люди стали врагами, и слава Эйве, что она позволила Вай перейти в её тело на’ви навсегда. Ведь иначе Кэй’тлин вновь осталась бы одинокой — уже до конца жизни: у на’ви родственные души встречались лишь раз.

Тогда клан смог победить небесных людей, отстоять свои земли и выгнать захватчиков. Но этой ночью Кэй’тлин снова увидела звездопад — яркий, не природный, такой, что предшествовал прошлому появлению небесных людей.

Тсахик сказала, что этот звездопад несёт с собой ветер перемен.

— Мы справимся, — мягко прошептала ей Вай. — Мы же уже справились, помнишь?

Но тревожащее возвращение небесных людей принесло Вай неожиданность. То, или, как будет правильнее, ту, кого, как ей думалось, она давно потеряла.

Посыльная была такой жестокой, что Кэй’тлин следовало бы убить её на месте: слишком много на’ви из-за неё полегло. Вай называла её Севикой, в то время как Кэй’тлин хотелось именовать её уродливой дочерью ядовитого арахноида.

— В каком смысле?.. — переспросила Вай, как только схватилась за лук Кейтлин, мешая даже натянуть тетиву.

— В прямом. Она здесь, Вай. И она пришла за тобой. Ты заходи, если что, — самодовольно бросила Севика и, ухмыльнувшись, покинула территорию клана.

С этого момента всё пошло наперекосяк.

Конечно, это была ловушка — очевидная и отвратительная в своей простоте. Но Вай поддалась, а Кэй’тлин не сумела бросить её одну.

Кэй’тлин видела Паудер в отголосках прошлой жизни Вай: милое, доброе дитя, с таким потенциалом, что реальность даже Кэй’тлин ударила по лицу, когда Паудер появилась.

По воспоминаниям Вай Паудер умерла. Что же, похоже, это не являлось правдой. Но её облик… он был другим. Более взрослым, хотя даже в сравнении с низеньким юнилтиранью Вай Паудер казалась крохотной. Но по ловкости она явно больше походила на на’ви, чем старое тело Вай.

— Поверить не могу, — озлобленно выпалила Паудер, — ты и правда спелась с этими…

Следующую фразу Кэй’тлин не поняла: ей не хватило словарного запаса. Но это было ругательство, причём столь явное и грязное, что даже Вай вышла из себя, хотя, вообще-то, ради сестры она и рискнула заявиться в лагерь небесных людей.

— Отвратительно! Как ты могла?! — ответила на очередной крик Вай Паудер. — Ты бросила меня! Оставила на Земле, задыхаться в ядовитых газах, и всё чтобы… — лицо её скривилось, и она показала пятипальцевой ладонью на Кэй’тлин. — Чтобы найти здесь себе …

Опять Кэй’тлин не сумела понять её посыл до конца, но по контексту и реакции Вай догадывалась, что Паудер вовсе не пыталась назвать её красивой, доброй или верной. Да и это перекошенное лицо Кэй’тлин никак не могла посчитать даже отдалённо милым.

Оправдания со стороны Вай, обвинения — резкие, отчаянные, озлобленные, абсолютно детские, со слезами, — со стороны Паудер; всё это продолжалось, и в этой драме Кэй’тлин ощущала себя непричастной. В некотором роде так и было: ожесточённый спор её не касался.

Но он касался Вай. И Вай было плохо.

Позже, сидя на широкой ветке высоко над землёй во время затмения, Кейтлин сплела свой хвост с хвостом Вай, а Вай тяжело сказала:

— Она поменяла имя. Теперь её зовут Джинкс.

Имелось в этом что-то примитивное; как понимала Кэй’тлин, у небесных людей не было принято менять имена. С другой стороны, в воспоминаниях Вай Паудер была совершенно другим человеком. Учитывая, что небесные люди жили не так долго, как на’ви, и сгорали от старости и болезней куда быстрее — почти как падающие звёзды, — наверное, и личина — ныне — Джинкс успела измениться.

И, к сожалению, Кэй’тлин уже совсем скоро в этом убедилась. Во время их с Вай охоты Джинкс появилась внезапно, но позже, чем Кэй’тлин успела заметить странный запах около ручья. От него становилось невыносимо дышать, внутри всё скребло так, будто в горло и грудь забрались маленькие острокрылы, ноги не держали, а зрение плыло.

Чем сильнее становился горький запах, тем больше клубов зелёного дыма было. Джинкс же, появившись из этого облака в… наморднике, который носили небесные люди, — лишь развязно покрутила своей длинной косой и, встав над упавшей Кэй’тлин, усмехнулась.

— Не волнуйся, тебя не трону, — крайне неумело произнесла она.

Джинкс сделала пару шагов к Вай, которая тоже уже почти лежала в ручье, и, ничуть не церемонясь, вцепилась своими крохотными пальчиками в тсвин, сжимая его у основания. Вай поморщилась и тихо, болезненно простонала, но дать отпор не смогла.

— Сначала я думала, что нужно просто забрать твоего аватара и переместить сознание в человеческое тело. Но Севика сказала, что от твоего настоящего тела уже почти ничего не осталось, — задумчиво скользнула Джинкс рукой по своему бедру и, открыв защёлку, вынула нож из ножен, пристёгнутых к ноге. — Поэтому нужно просто вернуть тебя к прошлому образу жизни. Без этих, — посмотрела Джинкс в извивающиеся в косе светящиеся кончики тсвин, — сектантских штук.

Да. за прошедшее время Кэй’тлин успела ещё немного подучить язык небесных людей.

— Не надо, — прохрипела Вай, пытаясь её оттолкнуть.

Конечно, всё сказанное Кэй’тлин поняла с трудом, и лишь позже Вай объяснила ей, о чём говорила Джинкс.

Дальше Кэй’тлин всё помнила смутно. Руки будто сами двигались, и слава Эйве, что стрелять она умела в любом состоянии. А вот рука Джинкс, до того державшая нож, вряд ли бы смогла ещё хоть как-то пошевелиться: обхват её пятипалой конечности был немногим больше стрелы Кэй’тлин.

Была ли Кэй’тлин против того, чтобы Вай отнесла травмированную Джинкс к людям? Да. Пожалела ли она после ещё сильнее, когда Джинкс у того самого ручья похитила ребёнка на’ви? Определённо.

Все долго искали И’шу. Её отсутствие заметили не сразу, ведь она жила как сирота, и только когда другие дети стали спрашивать, где И’ша, клан понял, что что-то было не так.

И’ша как сквозь землю провалилась. Ни её следов, ни её тела в лесу не находилось, а вот через несколько месяцев кто-то из охотников, который пролетал на икране недалеко от базы небесных людей, увидел её там. Играющую с Джинкс.

— Я убью её, — процедила Кэй’тлин, хватая свой лук и стрелы.

— Кейт, Кейт, — тут же вцепилась в её предплечье Вай, — мы можем просто забрать И’шу. Не надо никого убивать!

Кэй’тлин дёрнула рукой, выскальзывая из пальцев Вай.

— Те, кто крадут детей — монстры. И пощады они не заслуживают, — с максимальным пренебрежением ответила ей Кэй’тлин.

— Но это же моя сестра!

— Уже нет, не по крови. Я — твоя сестра. И’ша — твоя сестра. Все женщины клана — твои сестры. А в Джинкс живёт демон.

Вай громко фыркнула и скривилась; в её лице можно было увидеть некоторое отдалённое сходство с Джинкс — даже через все барьеры разницы тел.

— Я не согласна.

— Тебе не нужно быть согласной. И идти со мной не стоит, я сама верну И’шу, — холодно сказала Кэй’тлин.

Подумать только: с последней встречи с Джинкс прошло целых два года, но Вай всё продолжала колебаться. Это было возмутительно, особенно на фоне того факта, что Джинкс уже неоднократно поджигала леса на’ви, и ощущалось как предательство, ведь получалось так: все слова Вай о том, что её с небесными людьми не связывают больше ни тело, ни душа, пошли прахом.

Стоило лишь вернуться той, которая не была даже по воспоминаниям Вай этой… личностью сейчас.

— Ну нет. Я иду с тобой, — недружелюбно проворчала Вай, — ты ж реально её укокошишь.

Кэй’тлин почувствовала, как волосинки на её хвосте встали дыбом. Вай, похоже, отказывалась признавать, что это и было планом Кэй’тлин — убить Джинкс.

Стоило, наверное, оставить Вай в поселении, но Кэй’тлин почему-то не смогла. И это было ошибкой, хотя найти И’шу вместе с Джинкс на верху какой-то башни не составило труда.

Хорошей новостью было то, что И’ша все ещё оставалась жива. Плохой — то, что, кажется, ей было комфортно с Джинкс, пусть она и даже говорить с ней не могла. И вовсе не из-за языкового барьера.

Кэй’тлин натянула тетиву лука, зависая на своём икране в воздухе и скалясь.

— Отдай её.

— Даже не поздороваешься? Как некультурно, — хмыкнула Джинкс.

Она, кажется, совсем не боялась, хотя наличие механической руки намекало, что стоило бы.

— Отдай, — с рычанием повторила Кэй’тлин. — Или пристрелю.

Джинкс вложила в пальцы И’ши голубоватый светящийся камень — круглый, вовсе не такой, какой можно было найти в природе. И’ша расплылась в радостной улыбке, что казалось странным максимально, ведь у неё была перевязана нога.

— Ты что, больная? — скривилось лицо Джинкс. — Она ногу сломала. Мы её лечим. Ей нужно лечение. Это ты понимаешь?

Видимо, у небесных людей это считалось лечением — дать что-то ребёнку, чтобы он просто боли не замечал.

— У нас есть целители. Вас о помощи никто не просил, — покосилась Кэй’тлин на И’шу.

— Может, у вас и шаманы есть? Думаешь, кости удачно зарастут, если просто помолиться Эйве?

— Вообще-то есть, — в более спокойном тоне вмешалась Вай в этот диалог. — Просто отдай ребёнка, и мы улетим. Ей здесь не место, она и на своём-то языке не говорит.

Джинкс усмехнулась:

— Это не значит, что она ничего не понимает. У нас с ней отличный контакт, — протянула она ладонь И’ше, и та прижалась к ней своим кулаком. — И она быстро учится.

— Я не настолько глупа, чтобы поверить, что ты помогла И’ше просто так. Ты вырастишь из неё небесного человека, — продолжила наседать Кэй’тлин; если бы не Вай, она бы уже решила эту проблему.

Но на Вай и так лица не было, словно она слишком сильно погрузилась разумом в своего икрана.

— И’ша не сможет стать на’ви, если будет якшаться с… вами, — закончила свою мысль Кэй’тлин.

— И что ты сделаешь? — поднялась Джинкс на свои ноги, но даже так её голова едва возвышалась над И’шей. — Отрежешь ей косу? Позволишь скинуть её со скалы?

— Это не твоё дело, — подлетела немного ближе к заборчику, который, очевидно, не давал Джинкс и И’ше упасть с высоты, Вай. — Она — часть клана. И’ша, пойдём, — протянула она свою руку.

И’ша же, как ни странно, прижалась к Джинкс. Только сейчас Кэй’тлин поняла, что, вообще-то, волосы И’ши отдавали тем же оттенком, что и косы Джинкс.

Потрепав И’шу по голове, Джинкс довольно оскалилась:

— Видишь? Она не хочет. И не пойдёт с вами никуда, ещё заразу какую в лесу подхватит. Забавно, что даже ребёнок это понимает.

Её металлическая клешня сомкнулась на запястье И’ши; Вай же вновь потянулась к ней, но И’ша пугливо отшатнулась и посеменила за Джинкс куда-то в темноту.

Это вызвало у Кэй’тлин ярость, которая её почти ослепила. Давно было пора привести угрозу в исполнение. Требовалось просто рассечь ещё одну конечность Джинкс, но И’ша, кажется, услышала спуск тетивы намного быстрее неё, попыталась её оттолкнуть.

Не в ту сторону. Впрочем, это было даже хорошо: Кэй’тлин хотя бы сможет сказать, что не собиралась убивать Джинкс, просто произошла трагическая случайность.

Так всем будет лучше — такая логика вертелась в голове Кэй’тлин.