Work Text:
— Где Виктор?
Эта фраза чаще всего звучала на площадке проекта, по ощущениям, даже чаще, чем «Мотор!» или «Снято!». Это уже стало локальной шуткой всего актёрского состава и съемочной группы. Кто-то даже вёл счётчик, возможно, даже сами режиссёры. Если коротко, смешно было всем.
Кроме самого «Виктора».
Ему, даже с приличным опытом в театре за плечами, съёмки давались тяжело, в частности, долгие смены с переработками и особенно — часы, проведённые в гримвагене. Ты можешь привыкнуть к стрессу, к перевоплощениям, к хромоте по звуку хлопушки, но ко сну по три-пять часов, когда тебе надо отыгрывать в кадре на все сто, практически невозможно. В конкретно этом случае на руку играло то, что большую часть времени нужно было выглядеть болезненно и при смерти. С многодневным недосыпом это не игралось, проживалось со всей характерной усталостью. Пока остальная часть каста справлялась с этим с помощью кофе, энергетиков и адреналина от игры, Виктору приходилось страдать и совершенствоваться в умении засыпать в самых непредсказуемых позах и ситуациях.
Так появилась она. Коллекция «Спящее Викторианское Дитя».
В неё входили всевозможные фото и видео, запечатляющие возможности средней крупности человеческого тела уместиться на немыслимых поверхностях и плоскостях. Вот Виктор спит на трех выставленных в ряд стульях за кадром сцен в лаборатории, потому что дивана среди реквизита в этой локации почему-то не было (а он ругался на эту тему, говоря о неправдоподобности такого антуража в условиях переработок персонажей). Вот тут Виктор, закованный в корсет, спит сидя ровно на несчастной табуретке и изрисованный рунами, пока ему восстанавливают грим после взаимодействия со Скай. Вот он в форме Академии дремлет на парапете самой Академии, а где-то рядом с этим в коллекции есть видео, где он бормочет реплики, заломанный декорацией колонны после сцены взрыва. Удобно притворяться мёртвым, когда ты уснул, но кто бы знал, сколь глубока профдеформация. Все считали это очаровательным и шутили на конвенциях после первого сезона, и Виктор не мог не поддерживать эти шутки, высмеивая сам себя.
Но это не отменяло того, что он всё так же не высыпался и на съемках второго сезона.
Грима стало больше, даже с небольшим количеством экранного времени в этом образе приходилось потеть в прямом и переносном смысле, сидя часами на одном месте, пока тело покрывали специальными растворами, силиконом и тем, что он никогда не мог запомнить. Он завидовал другим актёрам, которым достаточно было сменить наряд или парик, а их Джейсу и вовсе не пришлось напрягаться, потому что ему разрешили оставить собственную бороду. Тот постоянно извинялся, что никак не может помочь по-настоящему стать фиолетовым без губительных последствий, чтобы не приходилось ежесменно превращаться в металлического проповедника. Но он помогал иначе. И эту помощь Виктор ценил больше всего.
Они прекрасно поладили ещё с первых прослушиваний, случился тот самый мэтч, о котором многие мечтают за годы своей актёрской карьеры. Они сошлись характерами и в кадре, и за его пределами, и оттого их взаимодействия смотрелись настолько естественными. Им то и дело приходилось делиться с фанатами тем, сколько же сцен с их импровизацией было вырезано из-за урезанного хронометража, говоря, что из этого вышел бы целый science bros ситком. Наверное, в этом плане им легче всего давались дуэтные съемки, потому что те же актрисы Кейт и Вай в жизни не слишком ладили, но профессионально преодолевали это на экране. А ему Джейс уже даже предлагал поработать вместе над его режиссёрским дебютом, и Виктор правда верил в то, что это будет сильная работа, потому что видел то, как коллега горел этой идеей. А искренность в кино намного важнее денег.
Возможно, именно на искренности он и переживал все эти переработки, потому что его окружали правильные люди, ради которых можно было поютиться, скрючившись в неудобном складком в очередной попытке задремать ещё хоть на пару минут.
Но чаще всего он, конечно, спал в фургоне Джейса. Эта привычка зародилась ещё пару лет назад, когда они только притирались к персонажам и допоздна гоняли сценарии, чтобы правильно почувствовать энергию сцен и живую динамику. В коллекции фото была отдельная категория засыпающего-на-коллегах-Виктора, и чаще всех в кадре оказывался именно Джейс, уступая только, пожалуй, актрисе Мел, с которой они дружили ещё с театральных времён. Но у них было мало совместных смен в новом сезоне, и потому просто спящий Виктор с завидной частотой чередовался с спящим-на-Джейсе-Виктором. Но сейчас предстояло снимать одну из самых тяжелых в производстве сцен в Коммуне с выстрелом в грудь и началом конца. Ожидалось изменение грима, подвешивание Виктора на верхотуру и много, очень много дублей.
Поэтому, пока монтировали конструкцию на натуре, Виктор снова спал у Джейса, хотя для них это уже стало общим пространством, по крайней мере, для отдыха. Духота фургончика разбавлялась мерным шумом вентилятора и ветерком, едва проникающим через открытое окошко и теребящим верёвочку рулонной. Джейс полусидел с прикрытыми глазами, визуально прогоняя порядок движений в предстоящей сцене, правая рука подрагивала в его попытках сымитировать движение руки на молоте, а левая мягко перебирала волосы спящего на его коленях Виктора. Тот едва сумел нормально расположить себя лежа на диванчике так, чтобы не повредить сьют, и мучился от летней жары больше всех. Сон получался совсем беспокойным и словно в бреду, но организму нужно было хоть что-то, чтобы не отключиться прямо во время мотора. Присутствие Джейса успокаивало, а его заботливая рука специально убирала волосы с шеи, чтобы хоть немного облегчить мучения партнёра.
Они все обязательно выспятся, когда съёмки закончатся. Конечно же, когда всё полностью подойдёт к концу, вся команда устроит большую попойку, но Джейс уверен, что и тут их Виктор успеет уснуть на чьём-то плече после пары лонг-айлендов. Захотелось это самое плечо подставить. А потом, может быть, уехать вместе досыпать к нему в таунхаус и проводить остатки времени за болтовнёй и приставкой до того, как коллеге придётся улетать в родные края на время перерыва между проектами. Иногда Джейс мог позволить себе признаться, что с удовольствием бы засыпал с Виктором не только в фургоне между сценами, но и в машине, пока они едут вместе с ковровой дорожки, в одном отельном номере со сдвинутыми кроватями между перелётами. В одной кровати дома. И просыпаться вместе тоже было бы здорово, даже если их рабочие графики не позволяли бы этого так часто. Это были всего лишь мысли, которые прозорливые фанаты всё равно видели между строк, между касаний и между твиттов с выложенными закадровыми фотографиями из коллекции «Спящего Викторианского Дитя».
Виктор сквозь сон невольно обнимал колено Джейса, зная, что ему давно ни с кем не было так хорошо, и речь шла не только про работу. Кто-то говорил, что если ты засыпаешь в чьём-то присутствии, тебе по-настоящему комфортно с человеком и это какая-то химия тела. Следуя такой логике, он должен был сниматься с Джейсом в ремейке «Спящей красавицы» в режиме реалити. Он будет скучать, когда съемки сериала закончатся. Может, иногда он намеренно засыпал на чужом плече.
Крик ассистента повторился где-то рядом с их фургоном, послышались торопливые шаги, но бесцеремонно открыла дверь Джинкс, улыбаясь слишком довольно, конечно же доставая телефон для того, чтобы пополнить их фотогалерею. Джейс едва приоткрыл глаз и не сдвинулся с места, даже когда она подошла вплотную к ним и загораживая вентилятор, от которого затрепыхались лямки на её штанах.
— Буди свою Белоснежку. Его ждут для полётов под куполом, — голос её, тем не менее, звучал совсем не злорадно. Скорее, понимающе. — И, видимо, кому-то будут обновлять причёску.
Джейс с благодарностью кивнул и, стоило ей выйти, мягко погладил Виктора по щеке, стараясь не задеть силиконовый грим на скулах. И тот в очередной раз убедился, что ради таких пробуждений можно перетерпеть и долгие съёмочные смены.