Work Text:
Сон очень важен. Для всех нас. "Вам необходимо спать достаточное количество часов, чтобы ваше тело оставалось сильным и здоровым", как всегда отмечают доктора. Сону тоже так считает. Однако цель достичь желаемой нормы сна, кажется ему чем-то за гранью фантастики, и виной тому не только их абсолютно изматывающее расписание, которое обычно отнимает всё время, но также его любимый, но, вместе с тем, просто невыносимый парень. Сону не имеет понятия, как кто-то может быть настолько раздражающим даже после того как заснёт. Тот (дурацкий) факт, что Сонхун имел способность засыпать за считанные секунды, был просто феноменальным, и, бесспорно ,заслуживал изучения. В то же время, это было совершенно несправедливо, ведь самому Сону требовалось минимум 15, а то и 40 минут спокойного лежания в горизонтальном положении. Спокойного — ключевое слово.
Будучи очень беспокойным во сне, Сонхун каждый раз становился финальным боссом (если ему все-таки удавалось одолеть чёртово расписание и остаться в живых) Сону в его борьбе за драгоценные мгновения умиротворения в кровати. Но мало того, что Сонхун был способен отрубаться, как только его голова касалась подушки (или любой другой поверхности), так он ещё и полностью отключался от реальности (хотя иногда сону сомневался, доводилось-ли ему когда-нибудь подключаться к ней в принципе), делая невозможным заставить его проснуться. И, что было ещё хуже для попыток Сону расслабиться, Сонхун начинал неустанно крутиться и ворочиться, раскидывая свои длиннющие руки и ноги, и забрасывая их на всё (и всех), в пределах досягаемости.
Как было сказано ранее, это обычно напоминало настоящий файт (прямо как в тех дебильных играх, в которые Рики и Джейк часто играют вместе). Сегодняшний день не был исключением. Как только Сону добрался до кровати, Сонхун, словно по команде, закинул свою ногу поперёк его тела. После того, как, издав раздраженный стон, Сону (каким-то образом) всё же сумел убрать ее, посредством нечеловеческих усилий, рука возлюбленного практически прилетела ему по носу. Но, не стоит обделять вниманием тот факт, что, там, где Сонхун учился, Сону преподавал, поэтому он легко и грациозно увернулся и схватил его большую, непослушную руку, переплетая их пальцы, и укладывая этот импровизированный клубок к себе на живот. Справедливости ради, это временно обездвижело верхнюю часть тела Сонхуна, но, к сожалению, это было ещё не всё (грустно, что его тело не состояло только из верхней части). Не успел Сону досчитать до 25й овцы, как Сонхун снова начал вертеться, отчаянно пытаясь избавиться от одеяла, параллельно усиленно пиная обоих — одеяло и бедного Сону.
Сону закатывает глаза так сильно, словно хочет увидеть изнанку своего затылка и тяжело вздыхает. "Спокойной нотси, Сону-я, спи клепко", произносит он еле слышным голосом, пронизанным нарастающим раздражением, передразнивая последние слова Сонхуна, перед тем, как тот отчалил от берегов сознания. Пожалуй, единственной крепкой вещью, о которой он мог думать в течении последнего часа, была хватка его рук, которые он хотел бы замкнуть на горле Сонхуна. Он подскакивает и садится на кровати, откидывая его руку и ругаясь себе под нос (не то чтобы это имело значение, ведь он как нельзя лучше знал, что Сонхун не проснулся бы даже если бы он во все горло кричал каждое ругательство прямо ему в ухо), и бросает на своего парня фирменный косой взгляд.
Сонхун, который продолжал спать как ни в чем не бывало, выглядел совершенно неряшливо во всех возможных отношениях: верх его пижамной кофты задрался, открывая часть ключицы и живота, а штаны немного сползли вниз. Его густые брови слегка сходились к переносице с каждым размеренным вздохом. Его полувлажные волосы, беспорядочно раскиданные по подушки, торчали во все стороны, напоминая птичье гнездо. Его правая рука лежала под головой, а левая неугомонно болталась, дёргаясь туда-сюда, после того, как Сону отпустил её. Кроме того, его левое колено постоянно тыкалось в бедро Сону и толкало одеяло ближе к краю.
Видя это каждый день, Сону едва ли мог представить, как этот человек умудряется сохранять хоть каплю своего имиджа. Тем не менее в этом виде Сонхуна было что-то до смешного очаровательное. В такие моменты он выглядел таким искренним и беззаботно милым — словно маленький ребёнок.
Сону не мог удержаться от тихого смеха, несмотря на раздражение. Сонхун выглядел совершенно нелепо, но неоспоримо обаятельно в своём сонном хаусе. Это было зрелище, которое он уже давно привык видеть за годы их отношений, и хотя это часто доводило его до безумия, это также согревало его сердце. На мгновение, Сону даже позволил себе поддаться чарам непоколебимого спокойствия своего обожаемого (о чем уже почти забыл) парня, когда его губы тронула нежная, любящая улыбка. Он аккуратно взял свой телефон с прикроватной тумбочки и сделал фото, все еще глупо улыбаясь в экран, прежде чем поместить снимок в особенную папку в своей галерее, которую он время от времени открывал, чтобы поднять себе настроение (и которую он, может быть, планировал однажды использовать для шантажа). Однако эта недолгая идиллия была беспощадно прервана громким, резким храпом Сонхуна.
"Боже мой", пробормотал Сону, фыркнув и схватив почти упавшее многострадальное одеяло. Затем Сонхун начал напевать что-то (что-то напоминающее тот кринжовый "аура-фарминг" фонк из глупых тиктоков, которые он недавно снимал), и снова начал дёргаться. Сону взглянул на часы — 2:32 ночи. Если он сейчас не поспит хотя-бы немного, то завтра на фотосессии он будет выглядеть как пугающий зомби (в лучшем случае, оборотень), а совсем не как загадочный вампир.
Окончательно взбешённый, Сону зашипел, пытаясь прервать ночные уроки вокала и убаюкать его. Он уже начал пробовать лайфхак из шортсов, который советовал свистеть, чтобы заставить кого-то перестать храпеть, настойчиво насвистывая мелодию одного из их новых бисайдов. Но это, похоже, не сработало.
Со смиренным вздохом Сону снова забрался под одеяло, пытаясь найти удобное положение, которое могло бы защитить его от беспкойных рук и ног его ненаглядного. Сону осторожно отодвинул его ногу — которая вновь оказалась на его собственной — в сторону, надеясь создать между ними безопасное расстояние, но это было похоже на попытку удержать ураган (прилипчивый, храпящий и непослушный ураган). Нога Сонхуна вернулась готовая мстить, на сей раз прижимаясь к боку Сону, как игривый щенок, просящий внимания. "Не ну ты издеваешься—", пробормотал Сону, это раздражало его, но, вместе с тем, не могло не забавлять. Он уже было задумался о том, чтобы перебраться на диван, но мысль о том, чтобы оставить Сонхуна казалась неправильной. Ему нужно было разработать стратегию, которая бы позволила отвоевать его спокойный сон (очень оптимистично с его стороны), не жертвуя теплотой присутствия Сонхуна рядом.
"Хорошо, новый план", прошептал он себе, — "дурачок, он что, думает, что я его не переиграю", — Сону ухмыльнулся, решив перехитрить своего личного похитителя сна. Сону осторожно перевернулся на бок, лицом к Сонхуну. Он нежно обвил его талию одной рукой, притягивая ближе и укладывая его руку себе за спину, заставляя обнять себя в ответ и отчаянно пытаясь установить контроль над ситуацией. Пробегая пальцами по взъерошенным волосам Сонхуна и нежно поглаживая его смешно раздувающиеся щеки и резкие скулы кончиками пальцев, он пытался утихомирить его. Можно было сказать, что план уже почти удался, потому что тело Сонхуна сразу же инстинктивно расслабилось в объятиях Сону, он даже наклонил голову и сам прильнул к его руке, потянувшись за прикосновением, начав довольно мычать. Сону захлестнула волна облегчения, в порыве которой он чуть сильнее прижал Сонхуна к себе, вновь ласково проводя ладонью по его лицу. В конце концов, может это действительно сработает. Но как только он почувствовал надежду на возможность заснуть, как Сонхун снова повернулся, на этот раз перевернувшись обратно на спину, и бросив руку на лицо Сону, словно это была подушка (или боксёрская груша), и снова начал мямлить раздражающую мелодию.
"Ради бога, Парк Сонхун ты можешь вести себя нормально!", сказал он с решительной твёрдостью в голосе. "Я серьёзно — держи себя и свои конечности в руках или я их—", напевание перебило его, –"ах, значит так?! Не испытывай моё терпение, слышишь?" — проговорил он, чеканя каждое слово, и комично и упорно тыкая указательным пальцем в сторону абсолютно ничего не подозревающего Сонхуна, отчитывая его, словно тот был балующимся ребёнком в детском саду, а сам Сону — его воспитателем, —"иначе, я выложу эту твою фотографию на Weverse завтра же!!!" Cонхун заерзал, будто захотел сказать что-то в ответ, даже слегка привстал, что насторожило Сону, а затем очень громко чихнул (по количеству децибел что-то между работой отбойного молотка и ядерным взрывом), встряхнул головой, как обычно делают собаки, когда намокнут, и снова грохнулся на подушку, не моргнув и глазом. Сону изо всех сил постарался сохранить строгий вид (после того как все его тело протрясло от этой звуковой волны), несмотря на то, что сцена была уморительная, он слишком устал, чтобы в полной мере ей насладиться, однако, тень улыбки умиления (наподобие той, что появляется у владельца кота, когда тот застал, как его любимец чихнул) все же мелькнула на его лице, когда он сказал: "Вот видишь, я говорю чистую правду!"
Поразительно, но эта угроза, похоже, возымела влияние на Сонхуна, он наконец успокоился, а его дыхание выравнялось. Сону едва ли мог поверить своему счастью, но быстро осознав, что эти несколько секунд шока могут стоить ему часов сна, он молниеносно, но осторожно укрылся одеялом и лёг на бок, закрыв глаза.
Стоит ли говорить, что ему было все равно, что их кровать теперь выглядела как тот самый мем, где один человек занимает 90% пространства, а другой — всего 10%. Ему было абсолютно безразлично то обстоятельство, что половина его тела почти свисала с края кровати. Единственное, что имело значение — это то, что сейчас его парень лежал тихо и неподвижно.
Измученный долгим рабочим днем и половиной ночи, проведённой в попытках усмирить своего гиперактивного соседа по кровати, Сону наконец-таки смог заснуть. Спустя какое-то время, он отдаленно почувствовал как длинная рука обвивается вокруг его талии и притягивает к себе. Но прикосновение больше не бесило и не будило его; вместо этого оно успокоило, позволив почувствовать себя дома. Окружённый теплом их маленького общего мира, вдыхая знакомый аромат шампуня и слушая (теперь уже) размеренное дыхание Сонхуна, засыпая крепче, Сону не мог отделаться от мысли, что возможно, просто возможно, это было именно то место, где ему было суждено оказаться.
Когда Сону начал погружаться в фазу глубокого сна, ступня Сонхуна оказалась на его бедре, вновь будто-бы игриво тыкая, в то время как его нос прижался к изгибу его шеи, дразняще щекоча чувствительный участок кожи. "Ты действительно хочешь моей смерти", бормочет Сону сквозь сон, сжимая обвивающую его тело руку.
_________________
"Оох, я так хорошо спал", сказал Сонхун, прерываемый большим зевком, открывая глаза и смотря на профиль Сону, — "хоть бы я смог встретить тебя в следующей жизни, чтобы даже спустя десятки лет просыпаться вот так" — задумчиво-мечтательно проговорил Сонхун, в нежданном порыве утренней нежности, снова прикрывая глаза и расплываясь в сонной улыбке, — "Как спалось, Сону-я~?", Сону повернулся к нему, с нежностью встречая его взгляд. Его хитрые чарующие лисьи глаза, обрамленные рядом длинных ресниц, стали похожи на полумесяцы, когда он прошептал с самой лучезарной улыбкой: "Иди ты к лешему, Парк Сонхун."
Сонхун был совершенно ошарашен.
"Мне бы очень хотелось посмотреть, как бы ты выспался, если бы тебе пришлось делить кровать со здоровенным, неконтролируемым существом, которое раскидывает части своего тела во всех возможных направлениях, а вместе с тем сопя, храпя, и бубня какую-то чушь."
Повисла пауза в несколько секунд, Сону даже успел занервничать, что уж слишком погорячился. Но прежде чем Сону успел смягчить меру пресечения для сонного воришки, Сонхун нахмурился и ответил: "Погоди-ка, о ком ты говоришь? Ты что спал с кем-то другим, а не здесь?"
Сону опешил, и, дав себе буквально пару мгновений на то, чтобы убедиться не шутит ли он, о чем, к слову, безошибочно свидетельствовали сведенные брови и максимально недоумевающий взгляд из под них, протараторил:
"Только попробуй встретить меня в следующей жизни. Обещаю, мало тебе не покажется".