Chapter Text
Во внутреннем дворе жилого массива Бирюлево пахло мокрым асфальтом и немного ржавчиной, хотя дождя уже не было несколько дней. Не по-весеннему тяжелое серое небо низко нависало над рядами однообразных панелек.
Небо прекрасно вписывалось в общий бесцветный вид. Потеплело в этом году поздно, поэтому деревья еще не радовали листьями, только едва появившимися и незаметными на общем фоне почками, вообще никак не разбавляющими унылый пейзаж.
Если бы какой-то творческий фотограф вздумал бы заснять «вайбовую» фотографию, не пришлось бы даже применять черно-белый фильтр, потому что единственным ярким пятном были облезлые зеленая и красная краски на видавшей виды детской площадке. Она наверняка была старше, чем большая часть жителей окружающих домов.
На качелях сидел и по-детски отталкивался ногой от земли молодой мужчина в спортивном костюме с белыми полосками на черных штанах и со стеклянной бутылкой в руке. Каждое движение заставляло качели издавать жалобный скрип, будто те просили пощады и умоляли наконец-то отпустить их на покой. Рядом, с опасением облокачиваясь на опору и наблюдая, стоял второй парень. У него явно были сомнения, что престарелая конструкция сможет уверенно выдержать его достаточно… массивного товарища.
В общем, на первый взгляд, такой пейзаж ничем не отличался от привычной для этих мест картины. Но только на первый взгляд.
Если приглядеться внимательнее, как в детской игре «найди лишнее», было слишком много несостыковок. То ли это рисовал искусственный интеллект, то ли какой-то зарубежный художник, ни разу в жизни не посещавший Россию и заполнивший слепые пятна богатым воображением.
Первой бросалась в глаза непривычная для этих мест машина. Слишком новый и слишком чистый BMW, тонированный по самую жопу. Наверняка эта машина стоила дороже квартиры в ближайшем подъезде. Художник явно начитался книг про братков. В прочем, он, может, и не был так далек от истины — степень тонировки заставила бы исконных обитателей старше двадцати пяти этого места поежиться от воспоминаний об Ореховских*, кровавых разборок с полицией и дележки территорий. Именно из таких темных машин вылезали «крутые» ребята с огнестрельным оружием.
Если присмотреться еще внимательнее можно было обнаружить, что в руках качающегося на качелях мужчины было не пиво, а кока-кола, с кричащей ярко-красной наклейкой. Кто пьет колу на качелях кроме восьмилеток?
Черты лица второго мужчины тоже выбивались из картинки. К жителям центральной Азии тут все уже привыкли, но этот неуловимо отличался, хотя вряд ли бы кто-то мог внятно объяснить, чем именно.
Кроссовки на обоих были явно новыми и дорогими. Да и вообще парни выглядели слишком… благообразно. А еще они тихо переговаривались по-английски.
— Илья, ты уверен, что эти качели не рухнут под твоим весом? — все еще с тревогой уточнил темноволосый.
— Шань, я уверен, что даже если по этому району ебнут ядерной боеголовкой, выдержат тараканы и эти качели. Так что уж мою жопу, несмотря на все ее характеристики, они как-нибудь выдержат, — тот, кого назвали Ильей, ухмыльнулся.
— Ну, характеристики и правда выдающиеся, — хмыкнул второй и закатил глаза, не сдерживая, в прочем, улыбку.
— И как тебе не стыдно, ну не при людях! — Илья театрально цокнул языком.
Шейн демонстративно огляделся. Во дворе не было ни одного человека.
— К слову о людях. Я вообще не понимаю. Тут же дома стоят друг на друге. В каждом куча подъездов. Сколько тут квартир? Сто? Триста? Пятьсот? Где все?
Илья пожал плечами.
— Это тоже часть эстетики… ебеней. То есть этой жопы мира. Люди на работе. Дети в садиках и школах. Для бабок прохладно и они дождя боятся. Вдруг он застанет их на улице и они растают, как Гингема. Или как там вы ее называете, Wicked Witch of the East. Даже имя бедной женщине не придумали, — парень осуждающе покачал головой. — Поэтому они тусят в поликлиниках, — он усмехнулся. — Ты просил показать тебе спальный район? Вот он. Люди тут рождаются, живут и умирают. Кто-то пытается вырваться и успешно. Кто-то никогда его не покидает. Кто-то спивается. Кто-то рожает в шестнадцать. Все как везде. Но это Москва, такой же район в каком-нибудь Челябинске или Сургуте — это намного, намного хуже.
— Пожалуй, это гораздо более показательно, чем монументальный и вышколенный центр, — Шейн вздохнул и все же рискнул сесть на соседние качели. — Начинаю понимать русскую тоску куда лучше.
Илья медленно кивнул и вдруг улыбнулся.
— Кто бы мог подумать. Сам Шейн Холландер, звезда НХЛ, троекратный обладатель кубка Стэнли — в Бирюлево. Наверное, это самое большое, что случалось с этим богом забытым местом.
Шейн Холландер, а это действительно был именно он, рассмеялся.
— Если не считать регулярные убийства чем-то большим, конечно, — со смехом закончил Илья, оставляя Шейна недоумевать, это суровая действительность или забавная шутка. Ему было невдомек, что если о суровой действительно не шутить, и свихнуться недолго.
Пошел девятый день их инкогнито пребывания в России.
За прошедшие дни они уже закрыли «основную программу». Теперь они просто катались по городу, и Илья показывал места из воспоминаний и распространенно отвечал на любые вопросы любопытного жениха, недостатка в которых тот никогда не испытывал.
Осталась пара дней и они покинут это место навсегда, в этот раз без тянущей боли в сердце. Каждый день Илья просыпался и улыбался тому, как гнет в сердце заменяется легкой грустью и освобождением. Целовал своего жениха, и они направлялись переписывать тяжелые воспоминания, чтобы от них осталось легкое сожаление, а не боль.
— А как же несравненный Илья Розанов, капитан Олимпийской сборной, обладатель кубка Стэнли и самый ценный игрок НХЛ в Би-рю-ле-во? — Шейн поддразнил, но это из-за неспособности чисто выговорить название это прозвучало скорее комично.
— Ну я-то тут уже бывал, — Илья по-доброму хмыкнул и поднялся с качелей, которые издали еще более жалобный звук. Дернулся протянуть руку, чтобы помочь встать Шейну, но передумал и засунул руки в карманы. — В соседнем доме жил парень из моей команды. Я пару раз бывал у него в гостях. При мне в соседнем дворе взорвалась машина. Я автобус ждал, — он пожал плечами.
Очевидный выбор золотого мальчика провести вечер не в огромной квартире в самом сердце старой Москвы, а в этой дыре, куда, небось, еще и ехать приходилось на транспорте часа два. В лучшем случае.
— Ты удовлетворил свое любопытство? Поехали домой? — Илья подошел ближе и сжал плечо поднявшегося с качелей Шейна. Это был максимальный уровень тактильности, который здесь можно было себе позволить. Они бы отбились от кого угодно, конечно, но и нарываться было ни к чему. Этот двор вполне мог быть обманчиво безлюдным.
Шейн улыбнулся и кивнул.
Они загрузились в ту самую выбивавшуюся из общей картину дорогую тачку и уехали. Через минуту двор снова погрузился в привычную атмосферу ничего. Наталья Валентиновна на третьем этаже второго подъезда вернула занавески на место и отошла от окна.
***
В это время на противоположном конце Москвы креативная команда перспективного продакшна разгоняла новый проект. Телевизионное шоу пользовалось успехом и пришло время активнее захватывать интернет. Уже почти все было готово — концепт, идея, даже декорации. Оставалось только составить вопросы, а для этого нужно было решить, кого стоит позвать в гости для тестового прогона.
Чтобы если получится — хорошо, выйдет в эфир, если не получится — чтобы никому не было обидно. С первым проблем не было, со вторым — как когда.
В офисе помимо креативной группы кого только ни было — слушать громкие дискуссии часто собирались все, кому было нечем заняться. Арсению порой приходило в голову, что у них в офисе уж слишком многим было нечем заняться. А тем, кому было чем, почему-то этим не занимались.
Но самым удивительным было то, что тут порой появлялись люди, которые вообще не имели никакого отношения к производству контента.
Вот и сейчас в углу сидел, вытянув длинные ноги, какой-то Саша. Кажется, он был приятелем их стилистки? Вряд ли. Визажиста? Друг Зайца? Вообще, какая разница.
Он слегка подбешивал, но Арсений здраво отдавал себе отчет, что возможно он раздражает потому, что позволял себе все то, что Арсений хотел бы себе позволить, но не мог. Шелковая рубашка, расстегнутая до пупа, ногти отполированные, волосы уложены. Ориентацию тот тоже явно не считал нужным скрывать.
За это Арсений даже немножко его прощал, потому что слишком забавно пытался себя контролировать гомофобный Стас. С Арсением он уже вышутил все что мог, но ему и не такое доводилось слышать, так что оба просто смирились. А перед новым человеком тот старался так не…выебываться. Мало ли как аукнется.
Внезапно этот Саша подал голос.
— Слушайте, у меня сейчас друг в Москве. Илья Розанов, может слышали? Мне кажется, он идеально вам подойдет. Он умный и с чувством юмора у него все заебись. И не обидчивый. Сам кого хочешь обидит, — Саша ухмыльнулся. — Но при этом он… мммм… — повел рукой неопределенно, — умеет фильтровать базар. Он еще пару дней в Москве. Привлечет новую аудиторию к проекту. Хотите, спрошу?
Дима Позов удивленно приподнял брови.
— Илья Розанов — это который чуть ли не самое громкое имя НХЛ? Умный хоккеист? Оксюморон какой-то.
Саша выразительно поднял правую бровь, мол, “зай, че за хуйню ты сейчас сморозил?”
— Он самый. И поверь, по уму он большинству нашего шоу-биза, которых вы тут по кругу перебираете и трахаете, и с которыми у вас и так уже общая аудитория, он даст ого-го какую фору, — и фыркнул, оскорбленный в лучших дружеских чувствах.
Дима пожал плечами. Арсений хмыкнул. Имя было знакомое, но он как-то больше наблюдал за внутренней лигой. И то... хоккей был чем-то вроде игры детства, а смотреть прямо осознанно спортивные соревнования по телевизору — было не его.
— Шаст, а ты что скажешь? — он посмотрел на Антона. — Ты его знаешь? Что думаешь?
— Арс, ты же знаешь, что я не по хоккею, это больше твое, — он беспомощно улыбнулся и пожал плечами. — Но как будто интересно пригласить нового человека, и новая аудитория лишней не будет никогда. Может, сможем больше иностранных просмотров за границей срубить. Не все ж только на Россию работать.
— Антон, чем тебе 140 миллионов людей в России не хватает? Разве не проще взять уже привычных людей, в которых мы уверены? — недовольно проворчал исполнительный продюссер Станислав Шеминов собственной персоной.
— Привычных мы всегда успеем пригласить. И тем, что 140 миллионов в России могут закончиться.
— Ага, скажи еще, что Ютуб закроют и интернет отключат, — Стас продолжил всех радовать кислым выражением лица. — Перестань смотреть свои подростковые антиутопии.
— А я согласен. Своих пригласить мы всегда успеем, а тут непривычный гость. На своей аудитории мы всегда выедем, а привлечь принципиально новых не всегда шанс удается. Ты хотел мужиков, вот тебе хоккеист, — неожиданно вступился молчавший до этого Сережа и поймал благодарный кивок Арсения, в ответ пожал плечами. Стас порой и правда своим бухтежом сводил с ума. Иногда Арсений думал, может ли он ткнуть пальцем достаточно сильно, чтобы проткнуть его глаз.
— Для гетеросексуала он слишком хочет мужиков, — еле слышно пробормотал Саша и, кажется, только Арсений его и услышал, подавил смех, перевел на него веселый взгляд и кивнул. Что ж. Может они даже смогут подружиться. — Так что, я звоню? — повысил голос Саша, уже обращаясь ко всем.
— Звони, —твердо сказал Антон, не давая Стасу возразить и вызвав этим очередную волну недовольного ворчания, но ни слова сопротивления.
Арсению казалось, что Антона он побаивается. А еще ему от такого Шаста хотелось тяжело сглотнуть и упасть на колени, но оставалось только улыбнуться и кивнуть, соглашаясь.
— Стас, а во сколько мы будем готовы снимать? Послезавтра же? Еще вопросы же надо приготовить, — снова возник Сережа.
— И прошу, дай выспаться, — простонал Антон. — Мы же только пилот снимаем, нет никакого смысла переться сюда к 7 часам утра. И этот… Илья, вряд ли он тоже захочет пиздехать сюда до рассвета.
— Ладно, ладно. Но давайте завтра. Звони, пусть будет здесь к 12, — махнул рукой Стас. — Мы успеем камеры установить и затестить и вопросы доделать.
— "Завтра". "Мы", — тихо проворчал Артем Гаусс, сидевший тут же в углу.
А вот Саша почему-то очень довольно ухмыльнулся.
“Ох, Илюх, не подведи, гомофобию развели, видите ли. В 21-ом году. Будто без долбоебов плохо живется," мелькнуло у него в мыслях.
Он точно завтра не пропустит это представление.
***
Илья лежал головой на бедрах Шейна и издавал малопонятные довольные звуки, больше всего похожие на смесь кошачьего мурлыканья и воркования. В слегка влажных кудрях запутались пальцы, которые приятно массировали голову. Он приподнял голову и увидел, что его парень тоже улыбается.
Они вернулись домой после прогулки по Бирюлево, заказали еду, поели, потрахались и жизнь казалось замечательной. Вот бы так можно было провести… всегда.
Уютную тишину нарушила вибрация телефона на тумбочке.
— Блядь. Солнце, я так не хочу вставать, можешь мне передать телефон? Кто там?
Холландер потянулся свободной рукой и умудрился достать до телефона, не потревожив лежащего Илью. Илья залип на открывшейся полоске кожи живота, как викторианский мужчина на приоткрытую лодыжку. Как будто это не он 20 минут назад облапал и облизал каждый сантиметр этого тела.
— Это Саша, — Шейн закатил глаза. Но это было больше игрой, потому что, несмотря на то, что его все еще покусывала ревность, что-то в Саше было располагающее. Он абсолютно не парился, что о нем думают, и поэтому как будто и при нем можно было не париться. Это было… непривычно комфортно.
— Ага. Давай, — Илья лениво забрал телефон и ответил на звонок. Вставать он, правда, так и не думал. Просто включил громкую связь и положил себе на голую грудь. — Превед-медвед.
— Господи боже мой, Розанов, обнови интернет. Ты откуда это выкопал?
— Это было так давно, что стало классикой. Я как раз после этого в Штаты переехал, — Илья ухмыльнулся. — Не всегда надо гнаться за трендами, Александр, — тон стал притворно-назидательным. — Так че ты звонишь?
— Блять, не звучи как моя маман, — Саша рассмеялся. — Предложение есть. И просьба. Два в одном, так сказать. Но обещаю, будет как минимум интересно, а как максимум — весело.
Илья все это время не отрывал взгляда от лица Шейна, то ли наблюдая за реакцией, то ли просто любуясь. Ну и по нему было легко отслеживать понимал тот, что происходит, или нет. А Илье хотелось, чтобы понимал.
Сейчас, например, его брови вопросительно поднялись.
— А подробнее? — озвучил он вопрос.
— Ты ребят из Импровизации знаешь?
— Допустим, — Илья задумчиво притянул к себе ладонь Холландера и стал перебирать пальцы. Поднял взгляд и увидел, что тот улыбается. Улыбнулся в ответ. — Что с ними не так?
— С ними все так. Они собираются запускать какое-то новое шоу, где они собираются в наушниках задавать вопросы, чтобы, короче, нихрена не было слышно. И всем надо ответить.
— Да. Я помню у них была такая игра, кажется. Я тут причем?
— А говорил “допустим”, — в голосе Саши была слышна ухмылка.
— Я, бывает, скучаю по языку и возможности посмеяться. Это единственное по телику, что возможно смотреть, — Илья пожал плечами.
— Я удивлен, что ты ни разу с ними не спал, — подразнил.
— Ну один из них точно гетеро и занят, один точно нет, еще один занят, а еще один явно слишком любопытен, чтобы быть только по девушкам, но не в моем вкусе, как и я не в его. А вообще к тому времени как они вышли по телику, мы, по сути, были в эксклюзивных, хоть еще и не совсем в отношениях, с Шаней. Нахуй я тебе вообще это говорю? Будто ты с ними спал, — Илья фыркнул. — Давай ближе к делу. Что там они?
— Шейн, не знаю, спасибо тебе или нет, за то что ты одомашнил эту шлюху, — Саша заржал, не сомневаясь, что Холландер слушает этот разговор. — И не спал, но с двумя я б потрахался с удовольствием, да и с третьим может не прочь. Он забавный.
— Всегда пожалуйста, — лениво отозвался Холландер, прослеживая прикосновениями пальцев черты лица своего жениха. — Так правда, в чем предложение?
— Я все еще удивлен, что ты хорошо понимаешь русский, — Шейн фыркнул в ответ на это, и уже хотел было поторопить, но Саша продолжил сам. — Короче, Илюх, проект новый, чисто ютубный. Они думают, кого бы позвать гостем. Я предложил тебя. Для них новую аудиторию приведешь, а тебе весело будет.
— А мне что за это? К тому же ты понимаешь, что, скорее всего, после нашей свадьбы они должны будут видос снести?
— Деньги тебе вряд ли нужны, поэтому теперь часть про повеселиться, — Саша хмыкнул и даже по голосу было слышно, что тот расплылся в улыбке. — Их продюсер махровый гомофоб. При том что сами пацаны… ну ты сам сказал, — тут хмыкнул уже Илья. — Хотя вслух об этом, конечно же, прямо никто не говорит. Я про тебя не сказал ничего, кроме как то, что ты хоккеист и с чувством юмора у тебя все норм. Но я хочу, чтобы он лопнул и у него дым из ушей пошел. Помощь Шейна приветствуется. Мной лично. Оплачиваю вам ужин в любом ресторане.
— Саша, как бы тебе сказать, но мы не бедствуем, — Шейн усмехнулся.
— Да ладно тебе, — Илья звонко чмокнул его в живот. — И посмеяться, и поесть? Ты что, когда-нибудь видел, как снимается развлекательный контент? Любопытно же!
— Как я понимаю, это да? Если че, это завтра в 12. И, думаю, часов на 5.
Розанов вопросительно посмотрел на своего будущего мужа. Тот закатил глаза и кивнул.
— Да, Сань. Я уже почти полторы недели никого не донимал, а это хороший повод, — Илья ухмыльнулся. — Кинь адрес в телегу. А теперь мне пора, мне нужно отработать это время у своего мужа, — он сбросил трубку, не дожидаясь ответа, перекатился, потерся щекой о живот и хитро посмотрел на Шейна. — Что насчет еще одного раунда на сладкое?
***
Шастун и Позов, лениво развалившись на диване, переругивались по поводу того, кто виноват в проигранном раунде игры на телефоне.
Арсений лениво разваливаться по заводским настройкам не умел, потому мерил шагами офис и, экспрессивно размахивая руками, рассказывал Сереже о каком-то сраче у себя в комментариях в инстаграме. Или в телеграме. Или просто. Всегда был какой-то повод, который мог вывести Арсения из равновесия.
Сережа, впрочем, не проявлял особой заинтересованности. Гораздо больше заинтересованности в этом проявлял Антон, который грозился заработать косоглазие, если хоть еще раз попробует одновременно наблюдать и за происходящим в телефоне, и за бегающим по помещению мужчиной.
Пахло кофе, клеем и пластиковыми декорациями. Из коридора то и дело доносились звуки хлопающих дверей, шаги и голоса.
В общем, без 20 минут 12 в офисе Дыммашины ничем не отличалось от любого другого утра.
Небольшие изменения произошли, когда дверь открылась и на пороге возник незнакомый никому высокий парень со сверкающей наглой ухмылкой и оглядел обстановку. В узкую щель, оставшуюся между плечами вошедшего и косяком двери, проскользнул Саша, тут же устроившийся на облюбованном им красном пуфике в углу, издающем шуршание каждый раз, когда его кто-то трогал. Он свою часть работы выполнил и отдыхал перед предстоящим представлением. А в том, что оно будет, он не сомневался.
Оба вошедших были высокими, но в остальном, сложно было придумать двух более непохожих людей. Худой, тонкий, смуглый и темный Саша, и мощный, широкоплечий, со слегка излишне белыми зубами, солнечно-кудрявый…
— Н-да, в кадре все круто, а тут совок никуда особо не исчезал, да? По коридорам шел, будто в прошлое нырнул. Еще немного, и Тамара Иванна скажет, чтобы я батю в школу позвал, а то я не выучил наизусть Евгения Онегина. — Илья Розанов, а это был именно он, с расслабленным лицом, но неожиданно цепким взглядом глаз цвета индийского океана, оглядел присутствующих. — Я Илья. Всем привет. Мне велели с вами пообщаться и настроиться.
Арсений дернулся, отвлекшись от разговора прямо в середине предложения, и резко повернулся на смутно знакомый голос.
— Антон, — Шаст махнул рукой откуда-то из недр дивана.
— Дима, — откуда-то оттуда же.
— Сергей. Сережа. Как удобнее.
Илья всем просветил искренней улыбкой и, наконец, остановил взгляд на единственном стоящем в комнате.
— Ну привет, Арсееений, — Розанов почти пропел имя, прищурившись, и протянул руку для пожатия. — Рад тебя видеть в добром здравии! Голова не болит?
— Болела, да прошла. Так это ты Илья, — Арсений усмехнулся и крепко пожал руку в ответ. Рука Ильи была большой и с явными мозолями от таскания железяк в зале. Хорошая, горячая рука, — Я почитал про тебя и впечатлен. И.. спасибо за тогда**.
— Бывает со всеми, это ты меня еще в таком состоянии не видел. Ну, мне про тебя читать не надо было, в одинокие вечера в Бостоне я порой включал Импровизацию. Признаюсь, я пару раз на тебя дрочил, — Илья широко ухмыльнулся, не отпуская крепко сжатую ладонь.
— Что, прямо вот этой рукой?! — Арсений весьма наигранно возмутился, отчаянно стреляя глазами и даже не пытаясь высвободиться.
Ему уже было весело, он любил ни к чему не обязывающий флирт на грани, и еще его, как и Илью, развлекало то, что всех окружающих это выбивало из колеи.
Тем более, когда он достоверно знал, что ему тут очевидно не по адресу, а вот все остальные — нет. Что он вообще тогда пьяным успел сморозить? Кроме мягких кудрей и имени их обладателя в памяти особо ничего не отложилось.
В тот вечер ему, в основном, было хреново. Сначала от душевных мук, а потом от тошноты из-за количества выпитого алкоголя.
— Ой, ну мне-то не рассказывай, что ты не держал этой рукой ничего крепче мужской… ладони, — Розанов поиграл бровями, и тут на мгновение в его глазах мелькнула тревога. — Бля, соррян. Я не подумал. Они же… — едва уловимым движением подбородком он махнул на остальных ребят, прислушивавшихся к разговору.
Антон отвлекся от игры и хмурился, наблюдая.
— Туше, — усмехнулся Арсений. — Спокойно, Маша, я Дубровский. Это не публичная информация, но ребята в курсе, — он расслабленно пожал плечами. — Хотя такого представления, кажется, еще не видели. Ты явно умеешь производить впечатление.
— Педики, — беззлобно на фоне пробурчал Дима.
Никто, наверное, и не заметил, но в глазах Ильи реакцией на слово мелькнуло что-то… нехорошее.
Он понимал, что это, скорее всего, беззлобное поддразнивание и в этом нет ничего намеренно оскорбительного, но он так наслушался подобного в раздевалках и отдавал отчет, что там где у одного нет, другого подстегнет. А это плохо.
Позов поднялся с дивана и размял шею.
— Шаст, я курить, пойдем?
— Иди, я ща к тебе присоединюсь, — Антон, сильно посмурневший, разглядывал Илью.
Все это время тот не отрывался от беседы с Арсением, чью руку он до сих пор сжимал в своей. Непозволительно долго.
— Ну ты и дед, — рассмеялся Илья на цитату Пушкина.
Со стороны Шастуна раздался нервный смешок.
— Мы ему говорим тоже самое, — суетливо он наконец нашел пачку сигарет, и больше повода оттягивать выход из гримерки не было.
Да и он не хотел быть свидетелем продолжения флирта. Что ж, ну Арсению перепадет сегодня от красавчика, наверное, надо было порадоваться за друга, но почему-то не получалось. Он поспешно вышел в коридор.
Илья поймал тоскливый взгляд Арсения вслед.
— Надеюсь мой навык совращать кудрявых лабрадоров когда-нибудь достигнет и его, — невесело усмехнулся тот, переведя взгляд с закрывшейся двери на Илью.
— Слышь, Илюх, а ты-то откуда про нашего Арса знаешь? Вряд ли ж вы того самого, сколько ты в Москве-то, неделю? Даже он не настолько продуктивен, и не треплется.
Единственный оставшийся из сотрудников Матвиенко с любопытством, похожим на то, которое испытываешь в зоопарке, наблюдал за разворачивающимся представлением.
— Мм… да. Чуть больше недели. И скоро обратно, — Илья отпустил Арсения, сунул обе руки в карманы спортивных штанов и усмехнулся. — Можешь считать, что у меня самый сильный гей-радар в этом городе.
— Но Арсень Сергеич упоминал, что гей-радары могут быть только у самих… — прищурился Сережа, с подозрением разглядывая.
Что-что, а на гея массивный хоккеист Илья в трениках и футболке с логотипом Адидаса на груди не походил. Скорее на того, кто отпиздит гея в подворотне.
— Ты такоооой умныыый дяяядька, Сергей Барбарисыч, — протянул из угла ухмыляющийся Саша, о котором все успели слегка подзабыть.
Матвиенко в легком недоумении от такого комментария вопросительно поднял брови.
И в гримерку вошел Холландер.
***
Получасом ранее.
— Шань, у меня есть план…
— Розанов, — простонал Шейн. — Твои планы сведут меня в могилу.
— У меня теперь есть моя вечная любовь и я не могу отказать себе в желании подарить ее всем, — драматично поцеловал его ладонь Илья, но тут же просто ласково улыбнулся. Ну вылитый кот из Шрека, которого года полтора назад он заставил посмотреть Шейна.
— Окей. Выкладывай, — Холландер обреченно вздохнул.
— Перед всем крю палиться, конечно, нельзя. Но перед основным составом и продюсером нам можно друг друга трогать и даже целовать. Только если я тебе покажу, что сейчас не надо — не надо. Это безопасно, я обещаю. Уговор?
— Так а в чем план? — Шейн подозрительно нахмурился. —Что сделать-то надо?
— В том-то и прелесть, что ничего! Просто не надо быть золотым хоккеистом, а быть собой. Ты тут репутацию не попортишь. Я все сделаю сам. А ты же не откажешься лишний раз меня обнять и поцеловать, верно? — Илья просиял.
— Верно, сумасшедший, — Холландер провел рукой по лицу и рассмеялся. — Идем уже, а то опоздаем, звезда развлекательной программы.
— Я очень-очень-очень тебя люблю, — промурчал Илья, довольный.
—Я знаю, — Шейн закатил глаза и вылез из машины. Но тут же заглянул обратно. — Я тебя тоже, — и подмигнул.
— Подмигивать — моя фишка!
***
— Что я пропустил? — Шейн со спины подошел к Илье, все еще излишне близко стоящего к Арсению, и устроил свой подбородок на плече.
Да, он доверял полностью и безоговорочно, но это не отменяло ревности и желания застолбить территорию, особенно когда было можно.
— Ничего особенного, любовь моя, — Розанов, как всегда, растекся, повернул голову и поцеловал в щеку. — Познакомился с ребятами. Это Сергей, — Илья кивнул на Матвиенко, который слегка ошарашено смотрел на открывающуюся картину. Шейн недовольно отклеился от Ильи, чтобы с улыбкой протянуть руку, которую Сережа, впрочем, без вопросов пожал. — Серега, это Шейн, мой жених. Дима и Антон ушли курить, они вернутся и я тебя представлю. Арсения мы встречали, — Илья улыбнулся.
Шейн внимательно посмотрел на Арсения.
— Эй, солнышко, ты сейчас дырку прожжешь, не ревнуй, — Илья положил руку на спину.
— Я стараюсь. Но Скотт Хантер у тебя динозавр, а тут… без обид, Арс, но ты красивый.
— О, я ему тоже сказал про возраст, — Илья рассмеялся. — А вот про красоту сказал только ты, тут уже мне надо ревновать. Хотя, я думаю, он и сам в курсе. Но, как я и тебе говорил, он давно и сильно влюблен. Не в меня, если что.
Арсений с любопытством прислушивался к диалогу между, очевидно, парой, а потом слегка протянул руку Шейну с улыбкой.
— Привет. И правда не в него. Прости за то, в каком неприглядном виде мы встретились. Рад реабилитироваться. Хотя с наблюдательностью твоего парня это сложновато, — он усмехнулся, слегка излишне тщательно проговаривая непривычные в артикуляции слова. Акцент у него, пожалуй, был меньше, чем у Ильи, но уверенности явно меньше. — Но он прав. Мы в России и тут все… сложно.
— И тебе привет. Рад, что ты в порядке, — Шейн ответил на рукопожатие и слегка зажато, но приветливо улыбнулся. — На моем опыте, как бы сложно не было, любовь всегда любовь. А про Илью… Я иногда теряюсь, где просто его непосредственность, а где он что-то задумал, поэтому стараюсь не обращать внимания, чтобы не переживать заранее, — с губ сорвался смешок. — Советую.
— Эй, — возмутился Илья. — На меня НАДО обращать внимание!
— Разумеется, любовь моя, — Шейн перевел взгляд обратно на своего жениха и тепло улыбнулся, в глубине карих глаз заплясали смешки, как и каждый раз, когда Илья вел себя как ребенок. И тут в голове у него сошелся пазл. — То есть Антон, который вышел покурить, это тот самый…
Арсений смутился так, что покраснела шея. Это бывало так нечасто, что Матвиенко, понимавший от силы каждое второе слово, с недоумением уставился на него, а Розанов неприлично широко улыбнулся Шейну, кивнул и притянул к себе. Быстро чмокнул в губы и тут же отпустил хватку, но не отстранился.
Саша в углу расхохотался так, что все вздрогнули.
— Илюх, я в ахуе, если честно. Что за гейская крестная фея? Может меня с кем познакомишь? У тебя такие красивые парни в команде есть… только с зубами, пожалуйста.
— Да я тоже, — неожиданно согласился Шейн, посмотрев на того через плечо Ильи. — Как ты это делаешь? — он отстранился и встал плечом к плечу, все еще пребывая в глубоком…удивлении.
— Я считаю тебя своим талисманом удачи. Ну что, поможем Арсению?... — он ответил Шейну, игнорируя вопросы Саши, и на его лице расплылось абсолютно кошачья выражение.
Сережа с Арсением переглянулись.
— Ребят, вы не обязаны…
— Арсений, извини, боюсь, это уже не тебе решать, если Илья что-то придумал, — Шейн перебил его с извиняющейся улыбкой, и посмотрел на растерянного, но начавшего накручивать себя Арсения, который не привык, чтобы с ним так обращались.
Илья подтверждающее кивнул, развел руками и рухнул на свободный диван. От такого обращения диван издал скрип. Шейн аккуратно сел рядом на подлокотник. Он завидовал способности Ильи везде располагаться как дома. Или, по крайней мере, производить такое впечатление.
Матвиенко рассмеялся.
— Ну хоть кто-то. Что ж. Арс, расслабь жопу, хуже уже точно не будет, а? А ты заебал ныть.
— А я говорил, будет весело! — радовался Саша из угла, под шуршание своего мешка-пуфика.
Дверь в офис снова открылась, и туда ввалился Стас Шеминов, продюссер этого бедлама, собственной персоной. За ним прошаркал смурной Антон и втолковывающим ему что-то Дима.
Илья тут же вежливо поднялся с дивана и протянул руку Стасу.
— Илья Розанов, верно? — Стас пожал руку.
— Он самый. Мне в общих словах рассказали, что нужно делать, должно быть весело, — он мило улыбнулся, ну просто лабрадор во плоти. — Это, кстати, мой друг Шейн. Мы вместе приехали в Россию, я просил разрешения ему присоединиться, показать изнанку.
Арсений закашлялся, подавляя смех. Шеминов с подозрением покосился, но пожал плечами. Одним больше, одним меньше.
— Ну… типа добро пожаловать в Россию? — он коротко ответил на рукопожатие Шейна, но тут же повернулся обратно к Илье. — Давай тебя сейчас загримируют, ты извини, тут даже для мужчин без макияжа никак. А я пока повторю все правила, идет?
— Что, Розанов, сегодня твоя очередь быть pretty? — тихо хмыкнул Шейн.
Илья подмигнул ему в ответ и сверкнул улыбкой.
— Для тебя я всегда готов быть pretty.
— И, кстати, потом надо будет подойти к нашему стилисту, чтобы заклеили бренд на футболке. Иначе это считается рекламой.
— А чего, Стас, его ты перепидорить не боишься? — не сдержавшись, будто ябидничая вожатому в лагере, заязвил Арсений с неприятной улыбочкой.
Смотри, Илья, что он мне говорил.
Да, он привык к роли юмористического трамплина, но гомофобия от Шеминова его знатно бесила, а теперь он понял, что имел в виду Саша под словом “весело”.
— Арсений, ну он же не ты. Посмотри на него, он шкаф-хоккеист, а как известно, в хоккей играют только настоящие мужчины. Не то что ты не настоящий, конечно, но ты же сам все понимаешь… — Стас фыркнул.
Глаза Розанова очень нехорошо прищурились. Шейн тихо хмыкнул себе под нос и поймал взгляд Саши, который коротко ему кивнул.
— Не переживай, Стас, мы с Шейном можем махнуться футболками, там логотип только сзади, видно не будет.
— Ээээ.. это странно, но окей. Тогда давайте все на грим, а я пока расскажу тебе основные правила съемки и что и как будет происходить.