Chapter Text
Скандал намечался отменный. Глава самой могущественной школы, сильнейший заклинатель Поднебесной, бессмертный с золотым ядром — и бездуховные. И не просто какие-нибудь идиоты, решившие стрясти с Цанцюна немного серебра за то, что его адепты неосторожно гоняли нечисть и порушили ценные склады. О нет, все было куда сложнее!
И гаже. Потому что к Юэ Цинъюаню, требуя встречи, заявилась его якобы семья. Пышущая негодованием, патетично воздевающая руки к небу и обвиняющая в непочтительности к старшим и только что не в десяти мерзостях. Забыл о родне! Не помогает отцу с матушкой! Даже — виданное ли дело! — не проверил на одаренность племянников, вошедших в возраст!
Шэнь Цинцю, вынужденный наблюдать за этим отвратительным представлением, испытывал острое желание действительно проверить. Только не племянников, а послать в края, где жила эта семья Юэ, пару хороших ищеек. Пусть накопают на наглецов побольше всего. Не может быть, чтобы у таких ушлых идиотов не нашлось ни единой тайны, способной заинтересовать городскую управу.
— …как ты мог, как ты посмел! Подло обманул нас, да если бы не добрые люди, мы бы никогда и не узнали, что наш Юэ Ци, оказывается, теперь Юэ Цинъюань! Даже имя сменил без дозволения семьи!
— И ничем не помогал! Глава школы — и так пренебречь своим долгом!
Ци Цинци, стоящая рядом, слегка поморщилась. Шэнь Цинцю обменялся с ней взглядами и получил согласный кивок. Да, «добрых людей», подсказавших идиотам великолепную мысль приехать и поорать на главу Цанцюна, нужно найти. Не в Хуаньхуа ли придумали способ слегка подпортить им репутацию?
Тем более отправит ищеек. И самых лучших.
— Этот глава всегда с почтением относился к семейным узам, — Юэ Цинъюань, несмотря ни на что, улыбался мягко и вежливо. — Но этот глава никогда не видел уважаемых прежде и не знает даже их имен. Он не вправе принимать в семью каждого, кто ей назовется.
Он повернулся и кивнул мальчику в ученических одеждах, напряженно застывшему в паре шагов.
— Ученик Чжу, принеси нам два простых ножа и серебряное блюдо длиной с локоть.
Собрался проверять? Разумно, это тут же разобьет все претензии. Самый надежный способ выяснить родство знают даже бездуховные. Ничего сложного — всего лишь вылить немного крови на противоположные стороны блюда и подать в лужицы ци. Если кровь родственная, ее ручейки даже по идеально плоской поверхности устремятся друг к другу. Очень просто, очень наглядно. Заклинателям нередко платят за такое — например, когда хотят выяснить, действительно ли на порог явился именно нагулянный по юности сын.
Но кровь — это вещество. Ничуть не хуже, чем лист или кусок металла, движением которых Шэнь Цинцю управлял с десяти лет. Заставить кровь течь строго определенным образом он, может быть, и не сумеет без тренировок, а вот не дать ей этого сделать — вполне. И если во время проверки пролитые капли вдруг вздрогнут…
Не нужны Юэ Цинъюаню такие родичи. И вовсе не потому, что пренебрежение семьей запятнает его доброе имя. Просто — где они были, пока Ци-гэ в канавах ночевал и на улице побирался?!
Да, Шэнь Цинцю собрался жульничать. Нет, ему не было стыдно.
Особенно после того, как эти бездуховные додумались раскричаться на главной площади Цюндина. Сообразили бы дождаться приглашения в дом главы, не пачкали бы Юэ Цинъюаня прилюдно — Шэнь Цинцю, может быть, и не стал бы вмешиваться. Но сейчас? Когда пикантная новость уже начала расползаться по пикам? А она начала, это видно было просто по тому, сколько человек сгрудилось вокруг. Сам-то Шэнь Цинцю на Цюндин зашел по делу, Ци Цинци — тоже, а вот тот же Шан Цинхуа объявился только что и придвигался характерно украдкой. Явно прилетел, почуяв свежую сплетню! Да пока несут блюдо, сюда зеваки с половины Цанцюна подтянутся. И после такого — щадить идиотов?
— Отвратительно, — вполголоса пробормотала Ци Цинци.
— Совершенно согласен с шимэй, — скривился в ответ Шэнь Цинцю.
Когда ученик вернулся с блюдом, они разом шагнули вперед, встав по обе стороны от Юэ Цинъюаня то ли охраной, то ли свидетелями. Тощая высокая женщина, якобы мать, слегка спала с лица. А вот мужчины — отец и братья? — смотрели хищно и победительно, будто уже примеряли на себя богатства школы.
Не дождутся.
На серебро закапала кровь. Шэнь Цинцю рывком взвинтил восприятие, вглядываясь в падающие капли. Одна, другая, вниз летят медленно, как листья по осени, он успеет перехватить…
Кровь собралась в две небольшие лужицы и застыла, не двигаясь ни на волос. Сама застыла, без помощи.
Все-таки не родня. Тем лучше.
— Предположения не подтвердились, — спокойно пояснил Юэ Цинъюань. — Ученик Чжу, очисти блюдо.
— Да ты… да как! Да ты сам к нам приходил милости просить! — разъяренно завопил старший мужчина. — Да мы тебя…
Зря Шэнь Цинцю назвал их идиотами — это был уже не идиотизм, а какой-то неведомый прежде уровень тупизны. Так разговаривать с могущественным и богатым родственником? Тем более, неслучившимся, но притом оскорбленным претензиями? Они что, совсем не опасаются последствий?
Остальные свидетели этой нелепой сцены явно тоже прониклись: если сначала тот же Шан Цинхуа смотрел скорее с любопытством, то сейчас — с опаской, как на буйных безумцев.
— Прочие господа также будут проверять родство с этим главой? Или признают свою ложь и принесут извинения? — как-то слишком устало спросил Юэ Цинъюань.
— Будем!
Разумеется, проверка ничего не показала. Кровь упорно не двигалась, зеваки, собравшиеся вокруг, насмешливо шептались. Кто-то с Аньдина и вовсе, не особо понижая голос, рассказывал, что мошенничать еще уметь надо. И держать в уме хорошую отмазку на случай, если ничего не выйдет, — тоже.
— Как и ожидалось, — произнес Юэ Цинъюань, глядя на блюдо. — Проводите уважаемых… гостей за пределы Цанцюна.
Он развернулся и под вопли, свист и оскорбления, которыми осыпали незадачливых обманщиков, зашагал в дом.
Шэнь Цинцю медленно расцепил пальцы, сложенные под длинными рукавами в знак сосредоточения. Покосился на Ци Цинци — та еле заметно расслабилась. Тоже готовила что-то, чтобы помочь своему главе. И тоже не пригодилось
— Странная история, — прошептала она. — Нужно проверить.
Она развернулась, всплеснув шелками, и пропала из восприятия. Понятно, работать пошла. Шэнь Цинцю тоже бы следовало — но вместо этого он стоял, слушал, как оживленно болтают зеваки, и прикидывал в уме нестыковки.
Запредельная наглость «родственничков» была еще объяснима: бездуховные могли просто не понимать, насколько высоко попытались запрыгнуть. Некоторые, знающие о заклинателях лишь понаслышке, очень смутно представляют себе их силу, глава школы для таких — не более чем глава управы крупного города. Конечно, не каждый из них рискнет лезть нахрапом, многие сообразят, что с могущественным родичем все же стоит знакомиться без скандала. Но здесь наверняка помогли те самые «добрые люди», вовремя накрутившие бездуховных. Да и собственной дурости могло хватить — недооценивать ее Шэнь Цинцю давно разучился.
Если оценивать все вместе, ответ напрашивался сам собой: недруги школы решили ударить по доброму имени ее главы. Но для тех, кто мог бы навредить Цанцюну, скандал смотрелся откровенно слабо. Гости скисли от первой же проверки! Причем прилюдной, сразу с тремя свидетелями только из глав пиков, да и рядовых адептов под шумок собралось немало… Новость, конечно, разойдется, но совсем не та, на которую могли бы рассчитывать их неприятели. К главе школы заявились вконец обнаглевшие мошенники, попытались набиться в семью, но не прошли простейшего смешения крови и были выгнаны под смех адептов. Все. Не для Цанцюна позор — для тех, кто рискнул и проиграл.
На что рассчитывали те, кто это затеял? Результат планировался иным, а идиоты-исполнители все испортили? Но без родства кровь в любом случае не придет в движение. А родства не было — иначе Юэ Цинъюань не рискнул бы проводить проверку прямо на площади. Эта нелепая выходка должна была отвлечь всех, чтобы на Цанцюн проникла пара разведчиков? Но как раз из патрулей никто не сорвался: они просто не услышали со своих мест, что на Цюндине какой-то скандал. Защита не подавала сигналов тревоги, сама гадкая сцена заняла не больше получаса… Нет, на отвлекающий маневр это тоже не походило. Тогда что?
И почему так странно вел себя Юэ Цинъюань? Слишком напряженно держался, слишком прямо — заметно, если знаешь, куда смотреть. И даже не попытался окоротить наглецов легоньким давлением ци! А ведь обычно он не стеснялся пользоваться этим приемом, когда хотел напомнить о своей силе. Опасался неосторожным движением размазать бездуховных по камням?
Кстати, а как это бездуховные сумели так бодро скандалить в энергетически насыщенном месте? Да, если они пришли как посетители, им должны были выдать простенькие амулеты, уберегающие от естественного фона ци. Чтобы подняться на Цюндин, этого бы хватило. А чтобы стоять в кругу взбудораженных заклинателей, совершенно не собиравшихся придерживать свою силу, — нет! Получается, у них были при себе амулеты помощнее? Их все-таки подослала какая-то чужая школа?..
Всем этим требовалось заняться всерьез — но Шэнь Цинцю медлил. Чутье, прежде молчавшее, упорно тянуло его в дом главы школы.
И, как оказалось, не зря.
Юэ Цинъюань нашелся не в кабинете и даже не в комнате для переговоров. Он стоял у окна спальни и, устало сгорбившись, бездумно глядел в сад. Ци его едва заметно подрагивала, будто ее, рвущуюся наружу, намертво зажали в тисках.
Шэнь Цинцю подошел и встал рядом. Нужные слова совершенно не шли на язык. Не обнимать же Юэ Цинъюаня, чтобы утешить? Он сволочь и предатель, между прочим. Шэнь Цинцю не забыл, как он пообещал вернуться и наплевал на свои слова. Он не забыл, каким — взрослым, сытым, сильным достаточно, чтобы хоть голыми руками передушить всех Цю, — увидел Юэ Цинъюаня на Собрании Союза Бессмертных! Он стерпел и решил, что не будет мстить за предательство, но вот помогать больше, чем глава пика — главе школы, даже не собирался…
…оказалось, ему все еще было тяжело от того, что Ци-гэ больно. Даже если помнить, что Ци-гэ — сволочь и предатель, которому нельзя доверять.
Еще один шаг вперед. Шэнь Цинцю встал вплотную — так, чтобы через все слои роскошного наряда уже немного чувствовалось живое тепло.
Может, и руку на плечо положить? Наверное, стоит. Свалится еще Юэ Цинъюань в искажение ци — и кто его, сильнейшего в Поднебесной, останавливать будет? Это просто благоразумие и забота о безопасности, ничего больше.
— Хочешь, я их убью? — неожиданно для себя предложил Шэнь Цинцю.
Юэ Цинъюань вздрогнул, будто только сейчас понял, что не один в комнате. Естественно. Шэнь Цинцю, хоть и имел, как глава второго из пиков, право входить к нему в дом без предупреждения, раньше никогда этим правом не пользовался.
— Цинцю-шиди, — на лице Юэ Цинъюаня появилась блеклая тень улыбки, и от этого убивать захотелось еще сильнее. — Нет… нет, не надо. Пусть живут и знают, что сами упустили свой шанс.
И ни слова о провокации и злом умысле. Да что с тобой такое, Юэ Цинъюань?
— Какой еще шанс? — переспросил Шэнь Цинцю.
— Они действительно моя родня, — просто ответил Юэ Цинъюань.
Что?!
Это семья Ци-гэ? Настоящая, не мошенники?
— Когда-то, еще учеником, я наткнулся в библиотеке Цюндина на ритуал поиска, достаточно мощный, чтобы после доработки накрыть хоть всю Поднебесную, — Юэ Цинъюань невесело усмехнулся. — Таким можно найти что угодно, если знаешь, что искать… и если это что-то еще существует в мире. И мне стало любопытно.
Любопытно, о да. Шэнь Цинцю понимал. Кто из помойных крыс не мечтал однажды обрести семью? Чтобы обрадовались возвращению чудесно спасшегося сына и брата, чтобы забрали с улиц, чтобы приняли в дом и любили… Да каждый, наверное, порой тешился сладкими сказками. Шэнь Цинцю даже по себе пару раз помнил.
А вот пытаться исполнить эти мечты, конечно, не стоило. Даже если ты уже заклинатель и наследник школы.
— Я решил, что поиск семьи — хорошее испытание для нового ритуала. Меня продали за долги слишком давно, чтобы я помнил хотя бы родной город, у меня не было ни вещей, ни отпечатков ци, ни имен, ни даже знания, жив ли кто-нибудь из моей семьи. Только я сам, — Юэ Цинъюань вздохнул. — Но ритуал сработал, и меня перебросило куда нужно…
— Подожди, как перебросило? — перебил Шэнь Цинцю.
— Так я к поисковому ритуалу и портальную печать прикрутил, — пожал плечами Юэ Цинъюань.
И сказал-то так спокойно, как о походя начерченном талисмане. А ведь Шэнь Цинцю и сам пробовал сопрягать ритуалы, чтобы уменьшить расход своих очень небеспредельных сил, он знал, насколько трудная эта задача! Тем более, если соединяешь ритуал поиска с портальной печатью. Для таких разноплановых схем даже мастерского уровня мало, это уже ближе к числу свершений, которые не зазорно и в хроники записать.
— Вот я и переместился. И решил… — Юэ Цинъюань запнулся, — попробовать. Познакомиться хотя бы.
Шэнь Цинцю не выдержал и все-таки приобнял его за плечи. Не чтобы ободрить, нет! Исключительно из личных причин. Ему просто тошно было видеть Юэ Цинъюаня таким. Никакого утешения, одни собственные желания!
— И познакомился, — повторил он.
— И познакомился, — Юэ Цинъюань снова смотрел в сад. — Сначала проверил потихоньку, пока они спали. Не на крови, ритуалом поиска уз. Оказалось, правда семья. У меня живы родители, двое братьев, племянники и племянницы, дядья… Хороший дом в предместьях, занимаются кожевенным делом.
— А потом ты пошел к ним, — мрачно проговорил Шэнь Цинцю.
Сам он от чудесно найденной семьи не ждал бы ничего хорошего. Но ждать бы не ждал — а вот надеяться…
— Днем и к главным воротам, все как полагается, — Юэ Цинъюань криво усмехнулся. — Не орал у порога, был почтителен и вежлив. Переоделся, чтобы роскошным облачением их не пугать, — я ведь, пока ритуал доработал, уже главой стал, долгое это дело... Меня даже вроде как признали, не погнали сходу, впустили. И сказали, чтобы я шел обратно. Что у них и так тесно, а я как-нибудь без помощи справлюсь. А еще — что я сам виноват, что меня продали. Работал бы лучше, чем старшие братья, — выбрали бы кого-то из них. И правильно, дескать, продали, раз я до сих пор ни одежды приличной не нажил, ни поклажи, ни даже ослика — пешком притащился. Словом, шел бы ты, младший сын, отсюда, денег не получишь. Смешно, да?
Наверное, кому постороннему было бы именно что смешно. Зачем заклинателю с духовным мечом осел или повозка? Зачем владельцу бездонных рукавов тюки с поклажей? А у одежды, которую делают, чтобы не выделяться среди бездуховных, защитные вышивки немногим слабее, чем у обычной формы. Только и разницы, что умещают их не на самой ткани, простой и грубой, а на подкладке. Не разглядели идиоты, что одежда Юэ Цинъюаня стоит больше, чем все их хваленое семейное дело…
— Хочешь, я их убью? — бессильно повторил Шэнь Цинцю.
Все-таки он дерьмово умеет утешать. Сюда бы… да кого бы сюда? При ком ином Ци-гэ даже рта не раскроет. И правильно, нельзя им о таком знать.
— Не надо, Цинцю-шиди, — на лице Юэ Цинъюаня промелькнуло что-то живое. — Их дом в соседней провинции, а кожевенное дело не приносит большого богатства. Чтобы добраться до Цанцюна, они должны были потратить все сбережения. Возможно, даже на обратную дорогу не оставили, раз уж были настолько уверены, что я их приму. У них были основания так думать. При первой встрече я… не удержал лица. Даже проговорился, что стал заклинателем. Только мне не поверили.
Болваны. Полные, тупоумнейшие болваны. Чтобы не распознать на лице Юэ Цинъюаня признаки вечной юности, надо быть слепым! Или просто до предела разозлиться — например, на неожиданно объявившегося родственника, нацелившегося на твою, и без того не сильно большую, меру риса. Разозлиться, испугаться, до последнего отрицать очевидное, если оно выглядит неудобным и стыдным… Люди везде люди, в любой из провинций.
— А сейчас все же поверили, — нарушил его молчание Шэнь Цинцю.
— Или им кто-то рассказал, — Юэ Цинъюань мимолетно нахмурился. — Я не делал тайны из своего имени.
Наконец-то понял, что произошедший скандал наверняка не случаен? Давно пора.
— И эту историю скрывать тоже не буду, — добавил Юэ Цинъюань. — Они вернутся домой с позором, слушая по дороге чужие сплетни. Они потеряют многое, что имели до этой затеи: сбережения, доброе имя. И они будут до конца жизни помнить, как упустили свой шанс. Не надо их убивать, Цинцю-шиди.
Что ж, пусть так. Шэнь Цинцю неохотно кивнул и поставил в памяти пометку: позаботиться, чтобы идиоты добрались до дома живыми. А то дороги опасны, особенно если у тебя почти не осталось денег. Да и Ци Цинци очень уж разозлилась, не решила бы вмешаться.
— Значит, не буду, — произнес он вслух.
Пусть живут и мучаются. А Шэнь Цинцю посмотрит, кто начнет мелькать с ними рядом. И проследит, чтобы вся эта история не повредила Юэ Цинъюаню. Хотя не должна: проверка была прилюдная, отсутствие родственных связей показала однозначно…
Кстати, а почему? Тоже прямое управление ци? Но именно в тонких воздействиях такого рода Юэ Цинъюань, помнится, ему уступал.
— Чем ты заставил кровь замереть? — не смог не спросить Шэнь Цинцю.
— Что? А, это, — Юэ Цинъюань замедленно мотнул головой. — Это наши методики, цюндинские. Есть одна печать, она временно делает все, что отъято от тела, энергетически неактивным. Я раскопал ее в библиотеке, когда шла смена поколений… ну, ты понимаешь.
Шэнь Цинцю понимал. В годы перед вознесением старших, когда самые сильные, самые талантливые и самые злые их преемники по головам друг друга лезли к посту наследника, неудачно оброненная капля крови и вправду могла стать кому-то большим подарком. Ничего странного, что на Цюндине решили однажды создать защиту от таких неприятностей.
А Юэ Цинъюань применил ее совсем не так, как задумывалось. Изящно вышло.
— Вот и вспомнил, когда эти пришли, — добавил Юэ Цинъюань. — Не хотел… Они уже отказались, так пусть держат слово.
— Совершенно правильно, — яростно бросил Шэнь Цинцю.
Вот уж точно — нельзя верить в красивые сказки. Искать семью в надежде на радостные объятия? Ждать счастливого воссоединения после долгих лет разлуки? Чушь и ерунда. Если уж искать, то только чтоб посмотреть в глаза сволочам, бросившим тебя в детстве. Шэнь Цинцю вот взглянул бы, например. Спросил бы, какого демона они выкинули ненужного ребенка в канаву, почему не продали хотя бы!..
Кстати, неплохая мысль. Нет, искать дерьмо, чтобы в нем искупаться, Шэнь Цинцю совершенно не собирался, — но почему бы не сделать вид? Просто чтобы отвлечь Юэ Цинъюаня от боли. Страшно ведь на него такого смотреть.
— Расскажи об этом ритуале поиска, — помолчав, попросил Шэнь Цинцю. — И как ты его с порталом совместил. Я своей семьи не помню совсем, потому и не искал никогда. Но если в этой технике хватит моей крови, я бы попробовал.
Не нужны ему ни семья, ни ритуал поиска. А вот чтобы Юэ Цинъюань перестал глядеть так, что оконный переплет мало не пеплом подергивается, — нужно. Значит, послушает.
— Конечно, Цинцю-шиди, и расскажу, и покажу! — наконец-то отмер Юэ Цинъюань. — Там довольно неплохо все вышло, только расход великоват, но если пользоваться портальным залом, перемещение на заемной силе…
Сработало! Ци-гэ очнулся, отвлекся, и в его глазах появилось то самое противное выражение, с которым он вечно пытался подлизываться и совать глупые подарки. Шэнь Цинцю терпеть не мог этот взгляд, но сейчас ему скорее обрадовался. Уж лучше пусть подлизывается. Тем более, настолько мощный и всеобъемлющий ритуал поиска и сам по себе очень полезен.
Но использовать его для своих родичей Шэнь Цинцю все равно не собирался. Еще чего не хватало!