Chapter Text
Возложением цветов это не было. Хоть происходящее чем-то и походило на это, однако на этом памятнике хотелось видеть лишь сорняки — сорняки, проросшие сквозь мертвеца, прячущего за собой уродливую, растленную душу. Это была могила из останков старого железного костюма модели восьмидесятых годов и гнилой человеческой плоти.
Голден Фредди отвернулся. Он вдруг почувствовал насквозь пропитывающее его желание отмщения, что долгие годы таило в себе неупокоевшееся существо. В голове возникали старые воспоминания, где смех спрятавшегося в костюм Афтона внезапно обрывался и превращался в страшный крик. Вокруг кружили духи, что надеялись на освобождение после смерти своего убийцы. И тогда в комнате появились двое. Чарли сказала, что это конец, а Кэссиди в страшном гневе кричал о том, что был обманут ею. Он клялся, что не позволит Афтону умереть, покуда тот не ощутит того же, что чувствовали они.
«Если он не умрет, то души никогда не освободятся. Хватит думать только о мести. Нам надо позаботиться о детях.»
Но Кэссиди не слушал её. В его плане не было ни единого пункта, где он должен был сдаться и послушно принять свою участь.
«Тогда придумай пока что-нибудь, чтобы сдержать их гнев. Мы только начали, я не дам ему уйти. Я не дам ему покоя.»
Что-то коснулось спины, и, вздрогнув, Голден распахнул глаза.
— Ты в порядке? — спросил Марионетка, придерживая его за плечи.
— Я правда боюсь, — прошептал Голден, — Я не хочу, чтобы Кэссиди владел моим телом. Я не знаю как, но он всё ещё связан со мной. Я точно не хочу, чтобы он возвращался. Кто-либо из них. Давай... Давай поломаем его! — он указал на изуродованный грязно-жёлтый костюм зайца.
— Ничего не выйдет. — Марионетка помотал головой, — Моя вина в том, что я не подумал об этом раньше.
— Нет. Мы не могли предположить, что он и в самом деле восстанет из мёртвых. Мы должны найти способ, как избавиться от него раз и навсегда.
Его непривычно строгий голос эхом ударился о стены пустой комнаты. Марионетка с удивлением посмотрел на него.
— Я боюсь вновь стать твоим врагом. Но я буду делать всё возможное, чтобы Кэссиди не помешал тебе.
Марионетка молча кивнул, соглашаясь с ним.
Тёмное синее небо, по которому плыли туманные облака, было освещено яркой луной. Снаружи было тихо, лишь шелестела трава, и в ней громко стрекотали сверчки. Ветер, свежий и чистый, смахивал остатки тревоги и невидимой грязи.
Паппет
Марионетка обернулся, глаза его ярко сияли в сумраке ночи.
— А он точно не выберется отсюда? — с беспокойством спросил Голден, закрывая двери огромной постройки, под самым полом которой находился старый ресторан.
Паппет молча пожал плечами, накидывая на голову капюшон. Он не стал дожидаться Голдена и ушёл прямо по дороге. Провожая его грустным взглядом, Голден подумал, на самом ли деле Марионетка никогда не ожидал возвращения убийцы. Или он знал? Просто пытался отгородить остальных детей от грозящей опасности. Голдену казалось, что тот что-то скрывал, но не мог обвинять его в этом. Кроме Марионетки, у них не было никого, кто мог бы их защитить.
Давным-давно Чарли нашла способ, как избавить души от мучений и дать им возможность спокойно жить. Она добровольно решила исчезнуть, превратившись в другую личность. Дети последовали за ней, и жажда крови больше не преследовала их. Было ли это перевоплощением или чем-то сродни взрослению? А что касалось Голдена? Кем он стал, когда Кэссиди оставил тело, чтобы создавать нескончаемые кошмары в чужом воспалённом разуме? У Паппета было много предположений на эту тему, но не было ни одного доказательства. Лишь одно они оба знали точно: когда мстительный дух вернётся, чтобы сопроводить свою жертву, он получит своё тело назад.
От неспокойных мыслей Голдена отвлёк сигнал автомобиля. Он отпрыгнул к обочине, позволяя машине проехать, и посмотрел вдаль, где на горизонте сгущалась чернота, медленно скрывая силуэт Марионетки.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ХАРРИКЕЙН,
ШТАТ ЮТА
В темноте замаячили фары белого автомобиля, проезжающего мимо большого знака, стоящего на въезде в город. Водитель ехал неспешно, расслабленный монотонным шумом двигателя. Тёплый ветер пах сладко. Он был наполнен той самой необычной прелестью летних ночей, когда мир вдруг становился очень уютным, и в груди зарождалось хорошее предчувствие.
В салоне горел лишь дисплей телефона, на котором вырисовывался маршрут. От предвкушения нового дня мужчина за рулём слегка отвлёкся и не сразу заметил тень человека на дороге. Подъезжая, он понял, что их было двое, и посигналил. Первый тут же отскочил вбок. Второй неспешно отошёл только тогда, когда машина подъехала совсем близко, и проводил её мрачным взглядом. Следующие несколько минут на лице водителя сохранялась вопросительная гримаса, и он всё никак не мог понять, что только что увидел: в пустых чёрных глазницах незнакомца не было ничего, кроме двух маленьких горящих огоньков. Какого черта это было? Мужчина мотнул головой, стараясь отогнать все мысли об этом прочь. Рассвет был не близок, нужно было заселиться в мотель и переночевать.
Утром он, высокий, симпатичный молодой человек с рыжими кудрявыми волосами, вышел из номера, отдал ключи и уехал. Добравшись до центра города, зашёл в цветочный магазин и попросил собрать букет пионов, после чего поехал по давно знакомому ему адресу.
Припарковав машину у небольшого домика, он взял подарок и цветы. Этот чудный день был днём рождения его лучшей подруги, которую он не видел долгое время и приехал без предупреждения, чтобы сделать сюрприз. Поднявшись на крыльцо, он громко постучался и подождал некоторое время. Когда дверь открылась, свет упал на круглое девичье лицо, обрамлённое взъерошенными волосами, порыжевшими на солнце.
— С днём рождения, Гвен!
Первые две секунды она непонимающе моргала сонными глазами, а затем её губы растянулись в широкой улыбке:
— Мерри! — она радостно взвизгнула, кинувшись ему на шею, — Ты что здесь делаешь?! О Боже! Спасибо-спасибо-спасибо! — она принялась крепко обнимать его и затаскивать в дом, — Пойдём, пойдём скорее!
В доме Гвендолин отдернула шторы, превращая в белый теплый рассветный розовый, и попутно продолжая выражать своё удивление, хозяйски забегала по кухне.
— Ты меня постоянно поражаешь! — воскликнула она. — Знаешь, а мы ведь совсем недавно о тебе вспоминали. Когда ты успел приехать?
С улыбкой глядя на подругу, Мериадок вдруг осознал, что соскучился по ней гораздо сильнее, чем думал. Он был очень рад оказаться у неё дома. Здесь всё было таким простым и неряшливым, но именно это создавало тот самый живой идеал, к которому не нужно было стремиться. В руках Гвен он достигался сам по себе.
Мерри обвел взглядом кухню, заприметив на столешнице возле окна две хрустальных вазы. Прекрасный букет из нежных белых гортензий, по предположению Мерри, был подарен Гвен Стианом, её молодым человеком. Рядом размещались и пышные пионы, наполняющие комнату сладким ароматом. Друзья ждали, пока сварится кофе, и много рассказывали друг другу о том, что случилось с ними за последнее время с таким воодушевлением, будто никогда не говорили по телефону. Делая перерыв почти после каждого предложения, Гвен весело прыгала и от чувств пищала, словно ребёнок. Неожиданный приезд или день рождения являлось источником её радости — не имело значения. День был таким замечательным, что всем хотелось радоваться без причины.
— Так ты говоришь, что тот проект, над которым вы так долго бились, закрыли? — с недоумением спросила девушка.
— Да, и меня уволили, — Мерри неловко улыбнулся.
— Ох, как неприятно, — протянула Гвен. — Придётся тебе искать новую работу.
— Вот думаю, по специальности пойти, — сказал он.
— Ну, может, это и неплохая идея. В конце концов, у тебя есть опыт.
Разговор прервался появлением Стиана, навеявшего горячий пар бодрящего утреннего душа. Он поприветствовал Мерри, обнял его и, стащив полотенце с плеч, плюхнулся на стул рядом с Гвен.
— Не перестаёшь нас удивлять. Это у тебя хобби такое — сюрпризы устраивать?
— Представляешь, да? Я только сползла с кровати — а он! — Гвен подтверждающе закивала.
— Ты на машине? — поинтересовался Стиан, и Мерри кивнул.
— Я, кстати, взял комнату в мотеле на одну ночь, — сказал он. — Но хотел бы найти что-нибудь другое. Может, что-то посоветуете?
— Ой, да перестань! — отдёрнула его Гвен. — Оставайся у нас.
Праздничный день, выпавший на выходные, подошел к концу, оставив после себя легкую усталость. Ранним утром, нарушив чуткий сон звонким дребезжанием посуды, Стиан отправился на работу. После его ухода Мерри вновь уснул. Проснувшись позже, он принял душ и пришёл на кухню, где встретил Гвен. Увидев её, Мерри не замедлил предложить подвезти до работы.
— Ты всё ещё работаешь там же, где и раньше? — спросил он, усаживаясь за руль.
— Нет, — ответила Гвен. — Я забыла тебе сказать. Я устроилась в место музейной редкости. Это, пожалуй, лучшее место, где мне доводилось работать.
— Правда? И где это? — поинтересовался Мерри.
— Детская пиццерия. Главная её изюминка – аниматронные роботы. В городе сейчас все поголовно ведут расследование: живые они на самом деле или нет.
— И как, ты считаешь, они живые? — со смешком спросил Мерри, угадывая её ответ.
— Думаю, да, — Гвен нахмурила брови. — Я имею в виду, Мерри, если ты пообщаешься с ними, ты тоже так будешь думать. У них действительно есть душа, — она запрыгнула на переднее сиденье, легонько хлопнув дверцей. — На самом деле этот ресторан был построен давно, просто какое-то время назад компания решила реконструировать старых роботов, и теперь они похожи на людей. Об этой пиццерии ходит множество разных слухов. Я могу рассказать тебе их историю. Хочешь услышать?
— Конечно.
— Хорошо, — было видно, что Гвен очень хочет поделиться чем-то интересным, но сама же, кажется, немного волновалась, — Но есть одно условие: тебе придётся отбросить всякую логику и здравый смысл. Именно так они велели поступить, когда рассказывали мне эту историю.
— «Они»? Роботы, ты имеешь ввиду? Они разговаривают? — спросил Мерри.
— Они живые, — твёрдо заявила Гвен, её голос стал серьёзнее. — Многие в это не верят, но я верю. Все, кто там работает, верят. Иначе просто невозможно было бы там находиться. — она сделала глубокий вдох. — Итак, пиццерию основали два человека. Первый был владельцем. Второй — его помощником. В те времена роботы были огромными, были похожи на животных, но всё равно представляли собой вершину инженерной мысли. Их также использовали в качестве костюмов для аниматоров. Помощник однажды, надев такой костюм во время праздника, заманил нескольких детей и убил их.
В салоне автомобиля вдруг наступила звенящая тишина. Мерри вопросительно взглянул на неё.
Гвен, пожав плечами, произнесла:
— Наверное, он был настоящим психопатом, — предположила она, — Так получилось, что души этих детей, не найдя покоя, вселились в аниматроников. Некоторое время они искали своего убийцу, желая отомстить. Затем пиццерию продали другим людям. Так и появился «Фазбер Интертейнмент». — она вдруг тихо усмехнулась, а затем продолжила с более непринуждённой интонацией в голосе, — Так они и стали теми, кем являются сейчас. Пиццерия работает почти самостоятельно, от компании она лишь частично зависит, — объяснила Гвен, — И, кстати, начальник пиццерии — тоже аниматроник.
— Что? Как вообще это произошло?
Конечно, всё это было странно, однако история почти не вызвала у Мерри бури эмоций. Возможно, дело было в том, что он просто не мог поверить в настоящую мистику, разворачивающуюся прямо перед глазами его подруги.
— Там правда очень весело. — сказала она, — Тебе нужно туда сходить!
Они ехали по широкой дороге, обрамленной густой лесополосой. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву. Внезапно деревья начали редеть, и среди них открылся вид на яркое, привлекающее внимание здание. Гвен без слов ткнула пальцем в противоположную сторону, указывая на стоянку. Припарковав машину, Мерри услышал детские голоса. Стоило ему выйти, как они стали звонче. Он окинул взглядом улицу и увидел вывеску пиццерии через дорогу. Прикрыв глаза рукой, словно козырьком, он поморщился от жгучего солнца.
На крышу высокого здания опускались тяжелые ветви старых деревьев, раскинувшихся неподалёку. На самой крыше возвышалась огромная вывеска, мигающая красными огоньками. Надпись на которой гласила: «Пиццерия Фредди Фазбера». Чуть ниже следовал выведенный курсивным шрифтом девиз: «Волшебное место для детей и их родителей, в котором оживают мечты и веселье». Стены здания были окрашены в тёплый золотой оттенок. Вдоль основания тянулась филёнка, выложенная из черно-белой плитки в шахматном порядке. Застеклённые двери ресторана то и дело распахивались, впуская внутрь новых посетителей. Повсюду сновали дети, и их звонкие, полные восторга визги слышались отовсюду.
Гвен вышла из машины, потянулась и повернулась к Мерри с широкой улыбкой.
— Спасибо, что подвёз. Ты мог бы пойти со мной и... просто потусоваться.
— Потусоваться? Здесь? — Мерри недоверчиво приподнял бровь. Его взгляд скользнул по мирцающей вывеске, откуда с весёлыми улыбками на него таращились главные таланты пиццерии. Сверхъестественная история подруги или наличие слова «детский» в названии ресторана — что-то из этого определённо смутило его.
— Да ладно! Просто закажи пиццу. Она у них действительно вкусная! — Гвен не понадобилось много времени, чтобы уговорить друга, он почти сразу согласился.
Стены лобби также были выкрашены в солнечный жёлтый цвет. Свет из окон сюда почти не проникал, поэтому помещение в основном освещалось лампами. Мерри невольно улыбнулся, отмечая, насколько гармонично и красиво всё оформлено. Воздух был пропитан сладким ароматом свежеиспеченной пиццы. Неподалеку от входа в зал располагался ресепшн, где за кассой стояла девушка. На стене за её спиной висели полочки, на которых стояли игрушки, выполненные в виде талисманов пиццерии. Взгляд Мерри тут же приковала выложенная из черно-белой плитки дорожка, ведущая ко входу. Над ним радушно сияли круглые буквы «Добро пожаловать». За дверным проемом открывался вид на оживленный зал, где мягкие диваны и столики были заполнены детьми. Малыши носились вокруг своих мест, и их звонкие голоса едва заглушались музыкой.
Мерри, наклонившись к Гвен, проговорил в полголоса:
— Ладно. — он окончательно сдался. — Я бы и сам не отказался присоединиться к этой детской суматохе.
— Вот видишь! — воскликнула Гвен с победной улыбкой. — Я же говорила, здесь просто потрясающе!
Когда они вошли в зал, Гвен сразу же исчезла в дверях, ведущих на кухню. Мерри пробирался сквозь толпу играющих детей. Добравшись до свободного столика, он с облегчением плюхнулся в мягкое кресло. Зал произвел на него приятное впечатление. Вокруг мерцали маленькие лампочки и прожекторы. Над барной стойкой висел экран с заказами. В центре помещения располагалась большая сцена, закрытая бархатным красным занавесом. Спустя некоторое время Гвен нашла его. Теперь на ней была униформа официанта. Она подошла к Мерри с подносом, на котором лежала пицца и коктейли.
— Не стоит благодарности. От шефа для нашего гостя. — она поставила угощение на стол и села напротив друга.
— Так во сколько у тебя начинается смена? — спросил Мерри.
— Обычно я прихожу в десять. — Гвен улыбнулась. — Кухня у нас тоже почти самостоятельна.
— А что ещё здесь функционирует по такому же принципу? — не удержался от вопроса Мерри.
— Ну, наш шеф-повар, кстати, тоже аниматроник, — продолжила Гвен, не обращая внимания на тяжелый вздох Мерри. — Она считает, что кухня полностью под её контролем. Там свои правила. По сути, я больше подчиняюсь им, чем правилам всей пиццерии.
Тем временем вокруг них начали кружить дети. Одна девочка лет семи прислонилась спиной к краю их столика. С тяжолой отдышкой она наблюдала за тем, как другие ребята играют в догонялки.
— Привет, Пейсли! — радостно окликнула её Гвендолин. Девочка обернулась, поздоровалась и убежала. — Это дочка нашего менеджера.
Позже, оставив друга, Гвен занялась работой. Закончив с угощением, Мерри оглянулся и заметил, что дети, игравшие в догонялки, тоже уселись за столы и с аппетитом принялись за пиццу. Мерри вдруг ощутил непреодолимое желание рассмотреть поближе каждую вещь в этом здании. Когда Гвен рассказывала ему об этом месте, он не испытывал особого энтузиазма. Но, увидев яркие краски и разноцветные гирлянды, он понял, что ему нравится это не меньше, чем Гвен. Мериадок решил, что ему стоит прогуляться.
Он вышел из-за стола и медленно прошёлся вдоль зала, внимательно оглядываясь по сторонам. Стены пиццерии были украшены бумажными поделками и рисунками. На них были изображены дети вместе с аниматрониками, чьи лица он видел на вывеске у входа. В конце зала он заметил широкий проход, ведущий в другую часть пиццерии; там Мерри с удовольствием осмотрел зал с игровыми автоматами. Для игры требовались жетоны, но он решил их не покупать. Он направился в правый коридор, где в центре комнаты, располагался большой бассейн с шариками, над которым были установлены конструкции для лазания и детская горка. Пройдя коридор насквозь, Мерри оказался в другом зале. Здесь мебель была выполнена в иных цветовых гаммах. Людей здесь было меньше, за некоторыми столиками сидели семьи, и создавалось ощущение совершенно другого мира.
С другой стороны находился детский уголок. Там на полу лежал мягкий ковер, а рядом — несколько босоножек. Стояло два низких столика, вместо стульев их окружали подушки. За одним из столиков, на полу, сидел молодой человек с бледно-голубыми волосами. На его голове были заячьи уши. Мерри сразу понял, что это аниматроник. Несколько маленьких девочек, расположившиеся рядом с ним, рисовали. Мериадок прошёл мимо нескольких пустых столов и остановился, оглядевшись по сторонам. Его внимание привлёк дальний конец зала, где находилась ещё одна сцена. Рядом были распахнуты настежь две массивные створки двери, ведущие в новую локацию.
Это оказалась маленькая светлая комнатка. В центре была стойка, а вдоль стен выстроились стеллажи, уставленные плюшевыми игрушками и тематическими сувенирами. На стене, за стойкой, висел плакат с громкими надписями: «ЗАЖИГАЙ!», «ЕШЬ!», «ПРАЗДНУЙ!», «ИГРАЙ!». Рядом — рисунки, сделанные неокрепшей детской ручкой. Рассмотрев их повнимательнее, Мерри заметил, что на каждом из них был изображён один и тот же странный черно-белый человечек, держащий в руках подарок. На некоторых из рисунков были выведены угловатые буквы. Пытаясь разобрать почерки, Мерри всё-таки смог сложить в голове одно слово.
Марионетка
Он хмыкнул, не увидев в этом ни капли смысла. Он заметил, что за стойкой располагалась угловая дверь. Мерри решил, что раз здесь никого нет, почему бы ему не посмотреть. Так он оказался в небольшом коридорчике, где узкие ступеньки вели куда-то вниз. Уже отсюда стало видно, что в глубине комнаты находилось что-то большое. Мерри решил, что это, вероятно, очередной аттракцион.
Он вошёл в комнату, где медленно играла заводная шкатулка.
В стены были встроены огромные шестерни. Они были частью какой-то зловещей конструкции. Над головой, в потолке, располагалось ненадёжно запертое отверстие. В центре зала возвышалась большая коробка, накрытая металлической крышкой. Тихая мелодия неспешно отбивала чёткий ритм, подобно стрелкам часов, и заставляла самую большую шестерню вращаться в такт. Мерри понял, что это место вряд ли предназначалось для детских игр: слишком уж небезопасным казалось всё это строение. Он подошёл поближе. Крышка коробки, состоящая из двух половинок, была приоткрыта лишь слегка. Мерри заглянул в образовавшуюся щель, но ничего не смог разглядеть. Внезапно сердце сделало слишком резкий удар, окатив всё тело волной минутного ступора. Мерри проморгался. В узкой щели между створками замаячили два белых огонька.
«Ты пришёл помочь мне?»
Слова повисли в воздухе, не растворившись в тишине. Мериадок почувствовал, как сердце забилось в такт играющей мелодии. Он не мог разглядеть лица того, кто находился внутри, однако он отчётливо понимал: когда белые огоньки в щели вдруг померкли, тот, кто сидел внутри, с тяжёлым вздохом закрыл глаза. Внезапно в голове Мерри всплыло воспоминание о прошлой ночи. Смутная тень на дороге, пронзительный взгляд светящихся глаз — образы наложились друг на друга, слившись в единое целое. Неужели это был тот же самый? Тогда стало очевидно, что внутри точно было нечто нечеловеческое. Тишина показалась вязкой трясиной, и Мерри вдруг почувствовал острое желание нарушить её. Он тихо поздоровался.
— Будь любезен, открой шкатулку, — раздался приглушённый мужской голос.
Он сам и не заметил, как руки потянулись к крышке. Но когда он подсунул пальцы под одну из створок, желая поднять её, изнутри вдруг послышалось недовольное ворчание. Мерри отпрянул от коробки, испугавшись, что сделал что-то не так.
— Останови музыку, — глаза исчезли, вместо них из щели показалась рука и указала пальцем куда-то влево.
В стене, где щелкала огромная шестерня, наполняя помещение мелодией, был установлен рычаг с надписью «Музыкальная шкатулка». Мерри неуверенно подошёл к нему, засомневавшись в правильности своих действий. Он размышлял, не был ли тот, кто находился внутри, заперт там основательно. Ведь он почти ничего не знал об этом странном заведении и его порядках. В какой-то момент ему захотелось найти Гвен и расспросить её обо всём. Но вместо этого он медленно потянул тугой рычаг, наблюдая, как шестерня останавливается и музыка затихает. Он обернулся. Слух уловил резкое, неприятное лязганье металла. Что-то тяжёлое заскрежетало внутри шкатулки. Две половинки стали медленно раздвигаться в стороны. Но едва они достигли середины, как движение вдруг замерло.
— Дальше я сам. — раздался голос. Мерри был слишком обеспокоен всем происходящим, чтобы задавать вопросы. Без лишних слов он отошёл к выходу. Там, у самой двери, он снова обернулся. — Благодарствую.
— Не за что.— неуверенно проговорил он, чувствуя на себе невидимый взгляд.
Мерри вернулся в зал, наполненный гулом детского смеха. Праздник продолжался, хотя ощущение тревоги не покидало его. Здесь ничего не изменилось, за исключением того, что некто, запертый в шкатулке, теперь был свободен. Он почувствовал себя героем мультфильма, который постоянно всё портит и попадает в неприятности. В голове засела мысль, что он сделал что-то, чего не должен был. Подойдя к стойке, Мерри заметил Гвен. Она стояла рядом с миловидной девушкой в белом кружевном фартуке, чьи светлые волосы были собраны в два хвостика, а глаза сияли сиреневым светом. Мерри сразу сообразил, кем она являлась, и от этого ему почему-то стало не по себе.
— Это Чика, наш шеф-повар, — представила её Гвен, хватая Мерри под руку. — Пойдём, покажу тебе комнату для персонала.
Мерри не стал говорить подруге обо всех волнующих его деталях. Он предпочёл забыть об этом на какое-то время, и новая обстановка полностью украла всё его внимание. Сперва он и был молчалив, но затем понял, что окружён хоть и странными, но, судя по всему, доброжелательными существами.
В центре помещения стояли большой стол и диван. Рядом с ним, в домашнем стиле, стоял небольшой письменный стол с ноутбуком и стопкой бумаг. На диване собралось несколько человек, и кто-то, прислонившись к стене, наблюдал за происходящим. Гвен указала пальцем, и Мерри проследил за ним взглядом. Чика, пришедшая, чтобы разогнать отлынивающих от работы сотрудников, держала в руках сковороду и угрожающе размахивала ею перед молодым человеком с заячьими ушами. Тот, явно испуганный, прятался за спиной другого парня.
Фредди, Бонни и Чика
Самые узнаваемые лица в пиццерии. Неразлучная троица, постоянно находящаяся в эпицентре всех событий. Любой переполох, как правило, начинается с их появления.
В дверном проёме, где стояли Мерри и Гвен, раздался шум, и две девочки ворвались в комнату, едва не сбив их с ног. Они поспешили к Чике передать послание.
— Сомния спрашивает: ананасы резать нужно? — крикнули они.
— Я же просила купить консервированные! — раздраженно отозвалась Чика, направляясь на кухню.
— А это дочь бухгалтера, насколько я знаю, — прошептала Гвен.
Мерри почувствовал, как его губы растягиваются в улыбке. Ему было так непривычно, словно он не мог поверить, что на какой-либо работе может царить такая домашняя атмосфера. Но ему это, безусловно, очень нравилось.
Мерри сел за стол. Вокруг него завязалась оживлённая беседа с сотрудниками пиццерии. Рядом весёлым волчком кружилась маленькая Пейсли, уже знакомая ему по предыдущей встрече. Девочка, вероятно, коротала время, пока родители были заняты. Она то и дело тянулась к конфетам, пока Фредди не взял её на руки. Потом он без особой суеты попросил всех присутствующих немедленно вернуться к работе.
Внезапно в голове Мерри мелькнула идея. Он повернулся к Гвен и тихо поделился своими мыслями: почему бы не попробовать устроиться сюда на подработку? Он понимал, что сейчас у него нет постоянного места, и частые переезды уже стали привычными. Странная обстановка этого места не вызывала у него страха, наоборот, она заставляла желать большого погружения в происходящее. Гвен, услышав его предложение, улыбнулась и с радостью ответила, что это напоминает ей студенческие годы, когда друзья учились и работали вместе. Позже, когда Мерри поделился своей идеей со Стианом, тот лишь усмехнулся, будто заранее знал, к чему всё шло. Он с иронией заметил, что эти двое не зря были лучшими друзьями, и не упустил возможность сказать, что Гвен заставила Мерри вступить в секту.