Work Text:
– Как же ты меня заколебал.
Вескер усмехается на том конце провода, и Леон хочет его ударить.
Вообще-то, Вескер ни в чем не виноват. Ладно-ладно, Вескер ни в чем не виноват сейчас. У Леона найдется примерно три сотни причин, чтобы обвинить Альберта Вескера в чем угодно, помимо его причастности к актам биотерроризма. Но сейчас не о них. Они давно выяснили, что Вескер не касается их напрямую и даже косвенно, максимум – через вторых или третьих лиц, но не больше. Этого было достаточно, чтобы Леон мог выдохнуть.
С моралью Леона за последние годы в целом многое изменилось. За последние лет пятнадцать он успел разочароваться примерно во всем, а тяжелые вздохи от понимания того, что правительство может натворить дел похлеще любого Вескера, стали его обязательным пунктом в бинго на следующий год. А главное – беспроигрышным.
– Чтобы я еще хоть раз… – причитает Леон, продолжая продираться через канализацию. – Тебе обязательно каждый – нет, я серьезно – каждый, сука, раз отправлять меня в канализацию?
– Я не планирую это, – Вескер говорит это так, как будто Леон не знает, что у этого уебка все планы зданий на руках еще до того, как Леон хотя бы краем уха услышит о новом задании.
– У меня мог бы быть отпуск.
– Мог бы быть.
– На твоей яхте, между прочим. Почему вместо яхты у меня канализация?
– Потому что ты очень любишь свою работу и никогда не откажешься от возможности покарать тех, кто творит плохие вещи, – услужливо напоминает Вескер, и Леону хочется ему врезать. И он бы врезал, если бы это не означало перелом руки в нескольких местах. Леон, к сожалению, знает об этом не понаслышке. Этот умник раздражает так сильно, что Леон от злости спотыкается о кусок твердого мусора, который не видит в вонючей грязной воде и смачно матерится.
– Из-за тебя я воняю. Опять.
– Уверен, ты чудесно пахнешь, – Вескер это почти мурлычет, так и сочась довольством и хорошим настроением. Ебаный садюга.
– Нет, серьезно, почему канализация? Каждый ебаный раз.
– Какой ответ ты от меня хочешь услышать – душный, поддерживающий или никакой?
Леон аж останавливается посреди своего пути, осмысливая сказанное. Он не ослышался?
– Меня пугает мое удивление от того, что ты знаешь значение слова «душный» в этом контексте, а не от предложения поддерживающего ответа.
– Это мое дурное влияние, – усмехнувшись, Вескер клацает по клавиатуре, что-то высматривая, – через сорок метров справа от тебя будет подъем наверх.
– Слава яйцам, – эта новость так приободрила Леона, что он, забыв где находится, радостно вдыхает полной грудью, но тут же жалеет о содеянном и пытается хоть как-то переключиться с окружающей его вони. Да уж. Теперь зомби его за человека не примут по запаху так точно. Надо как-то отвлечься. – Так что там за ответы? Давай все.
– Душный: потому что канализационные проходы между зданиями и районами не оснащены камерами и ловушками, про них нередко забывают, а сбежавшим объектам интереснее попасть на улицу, полную потенциальной пищи, чем в канализацию, где из еды лишь крысы. Поддерживающий: ты обязательно справишься и с этим, а если будешь ныть чуть менее активно, возможно, получишь от меня небольшую награду.
– Награду? – Леон фыркает. Нет, серьезно, награда? – Почему ты говоришь так, будто я собака? Неужели ты думаешь, что я на такое поведусь?
– О, Леон, конечно же, я так не думаю, – Вескер берет драматичную паузу, и Леон хочет пнуть полуразвалившуюся коробку, которая попадается ему на глаза, потому что уже знает его ответ, – я это знаю.
Леон шумно выдыхает и думает о том, что пытаться отвлечься на Вескера было плохой идеей. Теперь ему придется искать способ отвлечься от Вескера и вернуться головой к миссии. Он молча топает вперед и, к счастью, делает это в тишине. Однако уже через минуту становится понятно, что он снова попался в ловушку этого засранца. Выбравшись из воды, он осматривается вокруг, проверяет лестницу и, не обнаружив следов чьего-либо присутствия, снова зажимает кнопку на гарнитуре.
– Так что за подарок? – как бы невзначай спросив это, Леон уже начинает проклинать свое любопытство. С Вескера станется подарить и ебаный особняк, если ему захочется, но после дома в лесу на границе с Канадой Леон его чуть не убил, поэтому бюджет на подарки был ограничен в тот же день. От дома, впрочем, Леон отказываться не стал – он был уверен, что дом понравился самому Вескеру, а в этом мире было настолько мало вещей, вызывающих в этом старом засранце положительные впечатления, что было бы глупо ими разбрасываться.
– Теперь тебе интересно? Даже не знаю, стоит ли тебе говорить.
– Знаешь, напомню тебе, если ты вдруг забыл – я тебя ненавижу.
– Напоминай мне об этом почаще.
– Почему ты вообще здесь? – Леон смотрит на полоску загрузки на экране и ждет. Он уже двадцать минут торчит здесь, дожидаясь, пока файлы уничтожатся. Не было нужды взрывать лабораторию или убивать кого-то, в рамках задания нужно было лишь стереть данные. Леон знал, что еще несколько агентов, включая Шерри, занимаются тем же самым в других офисах. А еще знал, что Вескеру здесь ничего не нужно, поэтому его появление в эфире стало пусть и приятным, но сюрпризом.
– Ты меня выгоняешь?
– А ты уходишь от вопроса. Когда ты так делаешь, то тебе либо что-то не нравится, либо ты просто соскучился. И я не вижу причин для твоего недовольства.
Вескер замолкает, и Леон победно ухмыляется. Соскучился, значит.
– Пришел передать, что юная мисс Биркин хорошо справляется со своей задачей.
– Еще бы! – Леон фыркает и даже приосанивается немного, но Вескер этого видеть не может, – ее же я тренировал.
– Но ты все равно переживал.
– Переживал, – соглашается Леон, даже не думая отрицать, – но никогда в ней не сомневался. И вообще, ты сам не лучше, между прочим.
– О? – Вескер удивляется так, словно Леон усомнился в его интеллектуальных способностях, – прошу прощения, мистер Кеннеди?
– Я знаю, что ты следишь за Зено.
– Я не слежу за этим сопляком.
Леон усмехается, но ничего не говорит. Он-то прекрасно знает, что из себя представляет слежка в исполнении Вескера. И когда он последний раз видел Зено, именно ее и прочувствовал на собственной шкуре. Все-таки преследование – это некая форма проявления любви со стороны Вескера. Неправильная, извращенная и предосудительная, но… Леон уже давно смирился. Как и с многими другими вещами. Паранойя Вескера не раз оказывалась очень и очень полезной.
– Как у него дела?
– Пока что он справляется.
– А я говорил, что не стоит ждать от него больших успехов. Дай человеку самому разобраться и без твоих завышенных ожиданий. Вот увидишь, все у него получится.
– Говоришь как опытный отец.
– Ну, у меня есть некоторый опыт. Побольше твоего, мистер настоящий-отец.
– Ты всю жизнь мне будешь это припоминать? – Вескер вздыхает, – когда твои данные уже удалятся? Мне нужно работать.
– Какой же ты пиздабол.
Вескер от Леона узнал о существовании Джейка Мюллера и был удивлен этому едва ли не больше, чем Леон, когда осознал, что Вескер, который отец Джейка, и Вескер, который, черт возьми, его Вескер – это один и тот же человек. Было ли это странно? Да. Неожиданно? Абсолютно. Неловко? Просто пиздец как. Особенно если учесть, что вспомнил об этом Леон при встрече с Шерри, на которой она, дрожа и нервничая, признавалась Леону в том, что очень любит Джейка и хочет быть вместе, но не хочет, чтобы Леон осуждал их за то, кем является его отец. Ох, Шерри, если бы ты тогда знала…
– Шерри приедет на выходных с Джейком. Не хочешь присоединиться?
– Я не в стране.
– До выходных еще четыре дня, успеешь сделать пару кругов вокруг планеты, – Леон закатывает глаза. Как притащиться из Юго-Восточной Азии на помощь в Чили, так это он первый, а как всего-то с соседнего континента приехать повидать Шерри, так он не в стране. Альберт Вескер был ужасающе неловок в человеческих отношениях и предпочитал избегать их вовсе. Удивительно, как у них вообще что-то вышло при таких вводных. Впрочем, думает про себя Леон, это явно не заслуга Вескера, и это ни разу не попытка себя возвысить, а факт.
– Не думаю, что ей импонирует моя компания, учитывая, что ее растили с постоянным напоминанием о том, что я на нее охочусь.
– Но ты же не охотился.
– У меня была пара более важных задач. Например, захват мира.
– Сейчас этого в твоем расписании нет, так что можешь и поохотиться. Если только с целью сводить в Диснейленд. Хотя нет, она уже взрослая для такого. Тогда, может, пиццу закажешь?
Знакомство Шерри с Вескером вышло до того странным, неловким и неожиданным, что Леону пришлось едва ли не на ходу сочинять что-то, пока он не понял, что любая ложь будет звучать еще хуже, чем кажущаяся невозможной правда. Хуже было только в день, когда Шерри пришла на их встречу в компании Джейка. От несчастного околоканадского домика Леона тогда остались только стены, и вспоминать об этом он не хочет. Они с Шерри тогда вдвоем распекали биоорганических придурков, которых кое-как удалось утихомирить, причем по какой-то причине под огонь пылкой девичьей речи о надлежащем поведении попал именно Вескер, а не ее благоверный почти что жених. Леону ничего не осталось, кроме как взяться за него. Благо, что опыт в воспитании биоорганических оружий у него имеется. В тот момент он даже заскучал по Зено – каким забавным он был в свои двадцать! Всего-то разворошил несколько комнат, вертолетную площадку и сломал себе об Вескера руку. Джейк же во время того инцидента умудрился снести перегородку, переломать стол и несколько стульев, отломить подлокотник у дивана и выбить своим телом несколько окон благодаря броску Вескера. И если Шерри эта сцена привела в первозданный ужас, Леон, зная, что это всего лишь методы воспитания тиранов, пытался ее успокоить и убедить, что прямо сейчас они с ней ничего не могут сделать, совсем ничего, нет, Шерри, Вескер его не убьет, если он его убьет, я его сам убью, обещаю.
– Я посмотрю, что можно сделать. Не обещаю ничего, – подумав около полуминуты, все-таки соглашается Вескер. И Леон знает, что это согласие, потому что отказом было бы простое «нет». Все остальное являлось согласием, просто Вескер пока не готов был его озвучить.
Леон мычит в ответ и крутится на низком стуле с колесиками. Иногда он ловил себя на мысли о том, что не понимает, как так вышло, что ему выпало влюбиться именно в Вескера. Это было самой большой насмешкой от жизни – влюбиться в человека, отчасти приложившем руку к катастрофе, которая Леона сломала. С другой стороны, пусть теперь возьмет на себя ответственность хотя бы за Леона и исправит.
– Сколько у тебя есть времени? – неожиданно спрашивает Вескер, и Леону приходится повернуться на скрипучем стуле, чтобы посмотреть в экран.
– Минут пятнадцать еще точно.
– Ладно, – Вескер выдыхает, и Леон вопросительно приподнимает бровь. «Ладно»? Вескер никогда не говорит «ладно». Это Леон говорит «ладно». И чаще всего тогда, когда решается на что-то. – Я хотел поговорить о Джейке.
– А что с Джейком? – нахмурившись, Леон пытается понять, что вообще могло быть с Джейком не так, чтобы Вескеру захотелось о нем поговорить. Ну, если не считать того, что Джейк был его незаконнорожденным сыном, о существовании которого Вескер не знал вплоть до своей смерти и еще больше чем десять лет после, и… Ладно, уже этого было достаточно, чтобы Вескеру хотелось как-то определиться со своим отношением к нему. А так уж повелось, что в их отношениях именно Леон отвечал за эмоции их обоих в некоторой степени, в том числе помогая Вескеру разбирать по полочкам его собственную голову. Это случалось нечасто, потому что засранец все еще как будто отрицал концепт эмоциональных привязанностей и необходимости проявления эмоций в чью угодно сторону, кроме Леона и крайне редко Зено, но все-таки случалось. И желание Вескера добавить к короткому списку валидных для демонстрации каких-либо эмоций людей Джейка удивляло достаточно сильно. Возможно, именно из-за этого Вескер и ворвался в миссию сегодня и битых три часа заговаривал ему зубы всем на свете, пытаясь подступиться к теме. Боже, какой он… очаровательный в этой своей неловкости. Леон не может перестать улыбаться.
– Он связался со мной через Шерри и попросил о встрече.
– Стой, ты оставил Шерри способ связаться с тобой? Зачем?
– Как экстренный контакт.
– Я ее экстренный контакт, – Леон почти оскорблен. В смысле «экстренный контакт»? Что может сделать Вескер, чего не может Леон? А ну-ка, мистер Вескер, объяснитесь!
– На случай, если ее экстренному контакту нужен его экстренный контакт. Так лучше?
– Мне не нужна помощь!
Вескер замолкает, и Леон уверен на все сто процентов, что он сидит с приподнятыми в немом вопросе и сомнении бровями.
– Ладно, иногда нужна, – вынужденно согласившись, Леон фыркает, – так что там с Джейком?
– Я не знаю. Хотел узнать, что ты думаешь по этому поводу.
Леон хмыкает, глядя в потолок. Что может быть нужно Джейку? На тех редких встречах, на которых присутствовал Вескер, Джейк предпочитал молчать или демонстративно говорить больше с Леоном, игнорируя Вескера напрочь. Вескеру, впрочем, было плевать, на него подобное не действовало совершенно, а Джейка это раздражало сильнее. Что он мог хотеть от Вескера?
– У меня немного вариантов, – подумав какое-то время, Леон продолжает рассуждать уже всех, – либо это связано с Шерри, либо с тем, что ты его отец, которого он никогда не знал.
– Он хочет обвинить меня в том, что я его бросил?
– Не волнуйся, я и так знаю, что он винит тебя в этом.
– Спасибо, ты очень облегчил мне жизнь, – Вескер это почти шипит, и Леон может только усмехнуться.
– Мы можем сколько угодно гадать, но правильный ответ тебе даст только Джейк. Будь уверен, что он зол за то, что тебя не было в его жизни. Если я правильно понял его, когда мы говорили о тебе…
– Вы говорили обо мне?
– Конечно. Еще до того, как ты встретил Шерри. Он один из немногих, у кого можно спросить про тебя, не вызвав при этом подозрений.
– И что он сказал?
– А тебе интересно?
Вескер замолкает, и Леон прикусывает губу, чтобы не рассмеяться. Дразнить Вескера – уже много лет его любимое развлечение.
– Он сказал, что ненавидит тебя не из-за того, что ты террорист и чудовище, а потому что ты бросил его мать.
– Я ее даже не помню, – раздраженный тон Вескера льется медом в самые уши Леона. Возможно, Джейк Мюллер был его кармой.
– Думаю, это одна из проблем. Но мне вот что интересно – что бы изменилось, если бы ты знал о нем?
– Что ты имеешь в виду?
– Что бы ты сделал, если бы его мать сообщила тебе о беременности? Только честно.
– Я не лгу тебе.
– Да, обычно ты недоговариваешь, – Леон фыркает, – поэтому выкладывай как есть.
– Я бы забрал ее, – немного подумав, Вескер принимается рассуждать, – это было бы неудобно, потому что пришлось бы озаботиться ее сокрытием от врагов и защитой, а мальчик… Не думаю, что я стал бы его воспитывать. Возможно, исследовал бы его кровь и некоторые другие его образцы, чтобы понять, что происходит с человеком, рожденным от носителя вирусов и что с этими вирусами происходит на каждом этапе развития человеческого тела. Родительского тепла от меня он бы все равно не дождался, так что так или иначе стал бы меня ненавидеть.
– Приходил бы раз в год, чтобы взять кровь, провести тесты и уйти?
– Скорее бы даже посылал кого-то для этого, – Вескер соглашается, и Леон кривовато усмехается. Да уж, возможно, Джейку все-таки повезло. Приходится серьезно задуматься, чтобы подобрать правильные слова, которые не только будут уместными, но и понятными достаточно сухому в плане чувств Вескеру.
– Джейк не виноват в том, что хочет от своего биологического родителя хоть какой-то любви, – после раздумий говорит Леон, – но и тебя не переделать. Не думаю, что ты вообще в принципе способен стать родителем мечты, уж извини за прямоту. – Вескер на это хмыкает, но не спорит. – Мне кажется, ты бы убил его, если бы правда о нем вскрылась до того, как Алекс тебя вытащила.
– Почему тебе так кажется?
– Шутишь? Ты был ебаным психом. А Джейк был всего лишь пацаном, между прочим, с твоей ДНК. Мне кажется, ты бы посчитал его угрозой и предпочел бы избавиться.
– Не уверен, как реагировать – ужасаться тому, что ты думаешь как я, или восхищаться этим же.
– Я лишь предполагаю. Мы же не виделись даже до того, как ты вернулся в подлунный мир. Но судя по тому, что я знаю, благоразумием ты тогда не отличался.
– Возможно. Вернемся к теме.
– А что к ней возвращаться? Вам просто надо поговорить. Или набить друг другу морды. Или набить друг другу морды и поговорить.
– Набить друг другу морды?
– Ладно, тебе надо набить ему морду. Но ты хоть ради приличия два-три удара пропусти. У тебя уже есть опыт с Зено. Считай, что это была тренировка, а сейчас – финальный босс.
– Я запрещу вам играть в видеоигры вдвоем.
– Не-е-ет, – со смехом тянет Леон, – он смешно бесится, когда проигрывает мне.
– Именно поэтому я после каждой вашей встречи вижу в отчетах по расходам закупку на пять геймпадов и три телевизора как минимум?
– Ага.
– Общение с нами точно не идет тебе на пользу, – Вескер усмехается, но совсем не злится, скорее искренне забавляется.
– Правда? А мне кажется, все не так уж и плохо. Зато благодаря вам обоим я так поднатаскал свои навыки в борьбе с тиранами, что Мистер Шляпка и его друзья мне теперь на один зуб.
– Не настолько.
– О, ты просто не видел, как я был хорош два месяца назад!
– Я физически не могу поседеть, но ты делаешь все, чтобы я преодолел еще один физический барьер.
– Именно за это ты меня и любишь.
– Я тебя ненавижу.
– Я тебя сильнее, – Леон улыбается во все зубы и ничегошеньки не может с ним поделать.
– Ты поможешь мне?
– Просто будь собой. Правда, я не знаю, что тебе еще сказать. Ты не сможешь объясниться моими методами, и мои слова и наставления не помогут тебе. Да и давай будем честны – ты тоже сильно изменился по сравнению с тем, что было в прошлом. Конечно, ты не пойдешь жертвовать детским приютам и переводить бабушек через дорогу, но мы оба знаем, что и в намеренном уничтожении или захвате мира или других глобальных злодействах ты не заинтересован. Сейчас ты больше человек, чем когда-либо в своей жизни, даже если в тебе вирусов больше, чем в любом другом человеке в мире.
– Не люблю, когда ты так говоришь, – ворчит Вескер, не возражая, потому что знает, что Леон прав.
– Я знаю. И сейчас скажу еще одну вещь, которая тебе не понравится. Готов?
– Я могу отказаться?
– Не-а, – с улыбкой говорит Леон и продолжает: – ты стал мягче. И это не значит, что ты стал уязвимее.
– Мне стоит подкачаться? – Вескер неловкой шуткой пытается увести разговор в другое русло, но Леона таким не проведешь.
– Во-первых, не переводи тему, во-вторых, ты и так знаешь, что я в восторге от того, как ты выглядишь. И раз уж ты, засранец, напрашиваешься тут на комплименты, то хорошо, потому что молчать об этом невыносимо.
– Неужели? Тебе есть, что сказать?
– Ну не с Шерри мне такими вещами делиться. Не при ребенке будет сказано, – Леон фыркает, – мне нравится, что сейчас ты не такой сухой и жилистый, как в нашу первую встречу. Нет, правда. Конечно, ты до охуения сексуален в любом виде, но сейчас… Каждый раз, когда ты снимаешь с себя хоть что-то, я превращаюсь в чудовище, которое хочет отгрызть от тебя кусок.
Вескер замолкает, не то переваривая, не то еще что, но пока Леон победно улыбается, считая, что победил в этом словесном раунде, Вескер выдает это:
– Когда мы увидимся в следующий раз, я могу вколоть себе ингибитор и подавить регенерацию и большинство усиливающих генов, чтобы ты мог это сделать.
Леон не знает, от чего именно он давится воздухом – от того, насколько сильно Вескер ему доверяет, раз готов сознательно ослабить себя, от удивления, что они додумались до этого только сейчас, или же от того, насколько сильно самому Леону нравится идея вгрызться в Вескера со всей силы до следов, синяков и металлического привкуса чужой крови на собственном языке.
– Я просто говорю, – как бы невзначай роняет Вескер с улыбкой, и Леон, потеряв всякий контроль, желание жить и дышать чем угодно, кроме этого засранца, тут же едва ли не падает со стула, неуклюже дернувшись, словно Вескер стоит прямо тут и передумает, если Леон ничего не скажет.
– Нет-нет! То есть, я… В смысле… – он делает несколько шумных вдохов и выдохов, всеми блять силами пытаясь увести мысли в сторону от крепкой спины и шеи, настолько бледных, что желание растерзать их собственными зубами доводит аж до вполне реального зуда в деснах и скапливающейся во рту слюны. Блядский боже. Леон сглатывает. – Только попробуй передумать.
– Какая же ты псина, Леон, – широко улыбаясь и растягивая гласные, Вескер говорит с явным удовлетворением и, сука, предвкушением.
– Мудак, – сквозь зубы шипит Леон и испытывает желание побиться головой в стену, – ну вот зачем ты это начал? Я же даже не дома!
– Мы можем вернуться к предыдущей теме, если тебе это поможет.
– Извини, конечно, но я не могу думать о твоем ребенке сразу после того, как только что думал о том, как тебя… О, нет-нет-нет, Леон, не думай, не думай, не думай… Я тебя умоляю, заткнись на две минуты и дай мне начать думать головой, а не членом.
Спасибо Вескеру за то, что он действительно замолкает. У Леона уходит только больше двух минут, чтобы вернуть себе способность к умственной деятельности. Серьезно, как они вообще перешли от Джейка и Шерри к этой теме? Почти полгода разлуки сказываются не лучшим образом. Надо бы уломать Вескера на вылазку или дождаться проклятого августа. И если вулканическая лава не справилась с тем, чтобы уничтожить Альберта Вескера, то это сделает недотрах Леона Кеннеди. Жаль, медаль за это не дадут.
– Я здесь, – через несколько минут говорит он, – так вот, к нашим баранам. Будь собой и просто честно расскажи, что ты не знал, а если бы знал, то вряд ли Джейку бы понравилась такая судьба. Можешь сказать, что тебе жаль, что так получилось, но только если тебе действительно жаль. Перед тем, как идти к нему, подумай сам вообще обо всей этой ситуации – как ты к ней относишься, чувствуешь ли ты по этому поводу что-то или нет. Можешь попробовать сравнить его с Зено, если тебе это поможет. О, но Зено лучше не упоминай.
– Почему?
– Потому что фактически Зено в его глазах может оказаться тем, кто украл родительское внимание, а это не лучший способ, чтобы помириться. Тебе нужно показать, что да, говно случилось, но оно случилось бы в любом случае, потому что тогда было вот так, мир был другим, ты был другим и все такое. Сейчас все немного иначе, поэтому вы можете попробовать хотя бы наладить человеческую коммуникацию.
– Думаешь, это возможно? – с сомнением в голосе уточняет Вескер. Кажется, он сам все еще слабо верит в успех этого мероприятия. Оно и немудрено, но в их жизнях уже случилось столько статистически близкого к невозможным, что Вескер перестал считать безумные идеи нерабочими.
– Несколько лет назад я не думал, что буду встречаться с признанным мертвым биотеррористом и ждать этих встреч больше, чем ебаного Рождества. Да, я думаю, это возможно.
– Встречаться, – ухмылка и довольство в чужом голосе льется через край, и Леон на это лишь закатывает глаза, но улыбается точно так же, как и Вескер – абсолютно глупо и счастливо. Ладно, глупо улыбается только Леон. Вескер, очевидно, как всегда непомерно красив и сексуален.
– Да. Мы встречаемся, если ты не забыл, – не переставая улыбаться, отвечает он и добавляет: – я почти все. Мне надо отчитаться и валить.
– Мы договорились на послезавтра. Я подумаю об этом, пока буду лететь.
– О, то есть на выходных тебя ждать?
– Кто готовит?
– Я, – ухмыляется Леон, наконец-то дождавшись очистки всех данных. Он останавливается, чтобы просто дождаться ответа.
– Я приеду вместе с пожарными.
– Я тебя ненавижу.
– Увидимся на выходных, Леон.
Голос в наушнике затихает совсем, и Леон, отчитываясь Ханниган о проделанной работе, знает, что ни с какими пожарными Вескер не приедет. Зато за день до приезда Шерри и Джейка вломится к нему домой с инъектором без опознавательных знаков в кармане. И если это будет не ночь, во время которой все человеческое покинет тело Леона, превращая его в оголенный комок нервов и желания, то он лично добежит до ближайшего вулкана и сбросит туда Вескера собственноручно.