Chapter Text
Тишина висит над парковкой тяжелым, давящим бременем. Этот день должен был стать самым обычным для маленького приграничного городка, но вместо этого оказался наполнен людьми, которые здесь быть не должно. Военная техника, оповещение населения и призывы не покидать дома без крайней необходимости, полицейские патрули и оцепленные районы – над городом повисло гнетущее напряжение, не обещающее ничего хорошего.
Крис осматривает парковку перед местным торговым центром. Здесь ни одной гражданской машины, лишь машины Альянса и DSO на одной половине, а вторая – абсолютно пуста. Людей тоже достаточно много, а если говорить о тех, что рассредоточены по разным точкам вокруг парковки – их здесь полным полно. Снайперы на крышах, агенты внутри торгового центра и на улицах, полиция и спецназ перекрывают все подъезды к территории торгового центра, три отряда специальных подразделений BSAA, один из которых – отряд Криса Рэдфилда.
Когда от Хелены поступила информация о том, что Леона нигде нет, начались поиски. Из зацепок – лишь замеченный ею вертолет, улетающий в направлении материка, но это была капля в море. На вертолете, как это часто водится среди подпольных структур и частных армий, не было ни опознавательных знаков, ни бортового номера, по которому можно было определить принадлежность. На суше этот борт не был зафиксирован вообще, словно бы исчезнув с радаров где-то посреди воды. Мысль о том, что вертолет мог сесть на каком-то корабле в море, отвергли практически сразу – территориальные воды северной Европы, которые внимательно отслеживались каждый божий день, не обнаружили ни одного незарегистрированного или неизвестного судна. Вертолет словно просто испарился. Тогда стало понятно, что все было спланировано заранее.
Через три дня DSO получили анонимное письмо, в котором было лишь распечатанное изображение с камеры видеонаблюдения. На изображении узнавался Леон. Бессознательный, со связанными руками и лежащий на полу комнаты без окон или опознавательных знаков, это было похоже на маленькую даже по тюремным меркам камеру. Дата в углу соответствовала дню миссии в Балтийском море и, соответственно, дню похищения. На обороте изображения – требования и дата с местом и временем встречи. «Тело Алекс Вескер в обмен на драгоценного правительственного пса». Все было просто и понятно, за исключением всего одной детали – тела Алекс Вескер на острове не было. Оно было там, когда Альянс закончил боевые действия. Дальнейшая работа была за Леоном – собрать информацию, улики и устранить последних выживших чудовищ лаборатории. После на остров должны были прибыть исследователи, чтобы забрать все, что связано с вирусами и телами, включая тело самой Алекс Вескер. Но до этого дело не дошло, а тело исчезло. Как и Леон.
Почти неделю Альянс и DSO потратили на взаимные обвинения и бюрократическую волокиту. Альянс отрицал причастность к исчезновению тела, Агентство продолжало настаивать на том, что последними, кто был на острове, были отряды Альянса и Леон, которого вскоре взяли в плен. Крис готов был перебить их всех, потому что пока они спорили и грызлись за свою правду, Леон находился у врага. В конечном счете договориться удалось – для переброски к месту встречи выделили три отряда, занимающихся выполнением специальных заданий по устранению биооружия. В том, что биоорганическое оружие было здесь замешано, никто не сомневался. Никому больше не было нужды требовать тело безумной ученой.
Заставить Альянс идти на переговоры с похитителями было несложно. Крис и его люди потратили трое суток, чтобы прочесать лабораторный комплекс, не хило пострадавший от взрывов, и не найти там ни следов Алекс Вескер, ни тех, кто мог забрать ее тело. В последний раз оно было замечено на побережье, но там его не было. Все это выглядело так, будто кто-то заранее знал, когда именно за телом придут, и собирался изъять его раньше срока. Алекс Вескер затворницей не была, ее исследования были широко известны, поэтому многие могли бы желать заполучить образец ее вирусов или, что в данном случае и могло произойти, ее зараженного тела. Кандидатов было много, а информаторы из лояльных Альянсу фармацевтических компаний отрицали свою причастность и не предоставили ни одного подходящего подозреваемого. Да и времени на проверки не было.
Когда стало понятно, что тело не найти, план из обмена перешел в план по захвату. Главной задачей ставилось убедиться в том, что Леон все еще жив, и захватить его силой, по возможности уничтожив похитителей. В случае, если к моменту передачи Леон будет мертв, уничтожение похитителей признавалось приоритетной целью. Поэтому парковка возле торгового центра была больше похожа на подготовку к вооруженному столкновению, чем передаче заложников. Ведь именно сражение здесь и ожидалось.
– Крис! – раздается из-за спины знакомый голос, и Крис, сняв наушник, оборачивается.
– Клэр? – он смотрит на сестру и тяжело вздыхает. Конечно, она здесь, как бы он ни запрещал ей появляться. – Откуда ты узнала, где мы, и кто тебя пустил сюда?
– Я, – Джилл появляется рядом, и Крис, поджав губы, лишь коротко кивает. Спорить было бесполезно. Он намеренно не говорил Клэр никакой информации о дате, времени и месте встречи, надеясь, что сестра не понесется в самую гущу. Надежда эта была хлипкой и жалкой, потому что Крис знал свою сестру. Недолго думая, он отходит к одной из машин, груженной снаряжением, достает оттуда бронежилет и кидает Клэр.
– Джилл, она с тобой, присмотри, – коротко командует он и, получив кивок, отходит в сторону. Сейчас не место и не время, чтобы устраивать семейные разборки. С Клэр он поговорит, когда убедится, что Леон жив. Переведя взгляд на торговый центр, он зажимает кнопку на коммуникаторе. – Гнездо, говорит капитан Рэдфилд. Доложить обстановку.
– Капитан Рэдфилд, Гнездо, – в наушнике раздается голос Ханниган, с которой обычно работал Леон, – снайперы на позициях, агент Харпер на одной из их позиций. Парамедики в пути, их сопровождает отряд «Эхо» и доктор Чемберс. Через семь минут они прибудут на позицию на подземной парковке. Приказано при первой возможности уводить Кондора к ним. Периметр оцеплен, все гражданские эвакуированы. Как поняли?
– Гнездо, капитан Рэдфилд. Принято, отбой.
Семь минут. Семь минут до прибытия врачей. По загривку бежит нервное, неприятное воспоминание от этой цифры в комбинации со временем. Неприятное предчувствие продолжало нарастать в груди. До встречи оставалось чуть больше получаса.
Крис проходит по всем отрядам, размещенным на парковке. Таких было два – его собственный отряд «Альфа» и отряд «Браво» под руководством Джилл. Они были главной ударной силой и готовы в случае необходимости пойти штурмом. Снайперы на крышах принадлежали Агентству. Отряд «Эхо» нужен был для охраны медиков и сопровождения Леона от точки встречи до машины скорой помощи. Если все пройдет гладко, должно обойтись без больших потерь. Но гладко в случае с биоорганическим оружием не шло ничто и никогда.
Джилл разговаривает со своими людьми и еще раз прогоняет с ними план, чтобы ввести в курс дела добавившуюся к ее людям Клэр. Когда Крис подходит, все оборачиваются на него, и он, коротко извинившись, кивает Джилл в сторону, предлагая отойти.
– Все под контролем? – только лишь спрашивает он, когда они отходят на несколько метров от остальных. Клэр обеспокоенно смотрит в их сторону, но не вмешивается – это работа ее брата, и вмешиваться здесь ей не следовало.
– Да, – Джилл выдыхает и кивает, – да, мы готовы. Последняя проверка, и мы идем на позиции.
– Хорошо, – Крис коротко кивает и тоже выдыхает, задумчиво глядя куда-то в сторону. Джилл это замечает, как и замечает его волнение, скрытое где-то под привычно скрытой решимостью и уверенностью, которая всегда выходила на первый план во время боевых миссий.
– Эй, – она мягко окликает его и подходит чуть ближе, чтобы положить ладонь на плечо и чуть сжать. Крис от этого жеста вздрагивает и возвращает взгляд к ней, чтобы увидеть легкую улыбку на ее уставшем лице. – Все будет хорошо. Мы вытащим его.
– Не нужно меня успокаивать, – Рэдфилд немного раздраженно дергает щекой, но руку с плеча не сбрасывает.
– Крис, – с нажимом говорит Джилл и сжимает ладонь чуть сильнее.
– Джилл.
– Крис, – она улыбается чуть шире и кивает, – выдохни. Все будет хорошо. Он жив.
Ничего ей не ответив, Крис лишь сжимает ее ладонь коротким жестом и отходит в сторону, чтобы достать пачку сигарет и зажигалку. Оставалось совсем немного времени. У Криса есть две минуты на внутренние переживания, пока сигарета не закончится. А дальше – он не позволит уйти никому, кто навредит Леону.
– Будем на месте через сорок минут, – коротко говорит Зено, и Леон кивает, на пробу звякнув наручниками на запястьях. Они были необычными, не теми, что используют в полиции или где-то еще, замок в них был тоже другим, и в любой другой ситуации ему было бы даже интересно попытаться их снять или вскрыть, но сейчас в этом необходимости не было. Зено тем временем садится рядом. – Ты помнишь план?
– Господи, да что ты как наседка, – Леон фыркает и закатывает глаза, – если ты не в курсе, я миссий выполнил больше, чем ты когда-либо видел. И да, конечно, я помню план. Сначала выходишь ты, убеждаешься, что тела нет, потом меня вытаскивают из вертолета для демонстративного убийства, ты пытаешься напасть, начинается перестрелка, меня уводит Альянс. Занавес.
– Ладно, – после недолгого молчания Зено кивает и достает небольшой футляр из внутреннего кармана пальто. Внутри – ручка-инъектор без опознавательных знаков с заранее отмеренной Вескером дозой. Леон бросает на ручку взгляд, невольно возвращается мысленно к своей выходке на вертолетной площадке и расплывается в наглой улыбке. Зено это замечает и кривится. – Сделай морду попроще. Ты точно самый отвратительный пленник. Ни разу не слышал, чтобы пленные угрожали потопить вертолет, если их не вернут обратно, чтобы они поцеловали своего чертового похитителя.
– Какая же ты язва, Зено, – Леон усмехается, – тебе нужно меньше общаться с Вескером и Беном. Ты берешь от них все самое худшее.
Зено на это не отвечает ничего, вместо этого он достает инъектор, снимает с него защитную крышку и подносит к шее Леона, чтобы ввести препарат. Это тоже было частью плана. Никто бы не поверил, если бы здравомыслящий и полностью здоровый Леон (пара переломов не в счет) просто так сидел бы во время полета и перестрелки. Поэтому накачать его каким-то седативным было необходимо. Перспектива вводить что-то, что дает Вескер, не сильно прельщала бы Леона две недели назад. Сейчас он был уверен, что там нет ничего страшнее условного диазепама. Название Леон пытался узнать у Вескера еще когда он только озвучивал план, но тот отказался говорить, сославшись на то, что для сохранения правдивости картины у Леона не должно быть слишком много информации. Звучало логично.
Игла входит в кожу легко, а препарат действует почти сразу. Леон за него даже почти благодарен – видимо, это действительно что-то вроде пресловутого диазепама, потому что боль хоть и не уходит, но отходит на второй план. Он чувствует, как все тело тяжелеет, восприятие реальности меняется, делая все вокруг как будто замедленным и смазанным. Да, так сбежать точно сложно. Он пробует пошевелить ногами и встать, когда Зено садится на свое место, и понимает, что на это уходит кратно больше сил, а ноги едва его держат.
Восприятие времени меняется не меньше – Леону сложно сказать, сколько времени прошло до приземления. Он помнил, что Зено говорил про сорок минут, но если бы Леону сказали, что прошло лишь десять, он бы не удивился. Пожалуй, он не удивился бы вообще ничему. Он с трудом поворачивает голову, когда дверь вертолета открывается. Зено поднимается на ноги вместе с одним из пятерых охранников и собирается выйти. Прежде, чем он отойдет дальше, Леон цепляет его за пальто.
– Удачи, – он кивает, чуть пошатнувшись, и отпускает, потому что удерживать пальцы сжатыми было невероятно сложно.
Когда на другом краю парковки приземляется вертолет, все отряды на позициях. Крис со своим отрядом в первых рядах, Джилл с ее людьми чуть позади, прикрывают с тыла. Все – готовы к бою и вооружены до зубов. Вертолет глушит двигатель, и дверь открывается. На парковку ступают двое. Один из них явно вооруженный солдат, второй – пацан с фотографий, которые Крис видел еще до миссии по уничтожению Алекс Вескер. Тот самый похожий на Вескера хрен в костюме. Эти двое подходят, остановившись в паре десятков метров от Рэдфилда и солдат. Тот, что в костюме, окидывает их всех взглядом, спрятанным за темными очками, поворачивает голову, осматривая крыши ближайших зданий, и усмехается.
– Где тело? – громко и требовательно говорит он, держа руки в карманах брюк. В его позе не было напряжения, он был демонстративно расслаблен, как не должен быть расслаблен человек перед двумя дюжинами солдат в боеготовности.
– Назовись, – так же громко говорит Крис, сжимая рукоять винтовки сильнее.
– Ах, где мои манеры, – с деланным расстройством он качает головой, делает несколько шагов вперед, скалясь, и говорит с небывалым самодовольством и высокомерием: – меня зовут Зено Вескер, и я пришел забрать тело своего учителя или отправить вас прямиком к ней в качестве прощального подарка.
Вескер.
Крис до скрипа стискивает зубы и шумно, зло выдыхает. Еще один ублюдок, носящий эту проклятую фамилию. С устранением Алекс эта фамилия должна была сгинуть в адском пламени вместе с ее носителями, но теперь объявляется этот ублюдок и называет себя Вескером? Они были хуже любого вируса, крыс или тараканов. Рэдфилд лишь усилием воли подавляет в себе гнев.
Зено тем временем кивает охраннику, и тот бросает к ногам Криса два предмета – нож и личный пистолет Леона, который был единственным в своем роде, и Крис знал его до каждой мельчайшей царапины на стволе и рукояти. Ему не нужно смотреть на него долго и даже поднимать с земли, чтобы узнать. Он лишь коротко смотрит на знакомую гравировку и снова возвращает взгляд на Зено.
– Ваш черед, – Зено еще раз осматривает всех, кто здесь есть. Солдаты альянса с оружием на изготовку напряжены и готовы атаковать в любой момент.
Следовало этого ожидать. Крис кивает одному из своих людей, и тот достает из машины что-то и бросает под ноги Зено. Это оказывается ткань, поэтому она не пролетает так уж далеко, но стоит ей приземлиться, как Зено звереет моментально – это заметно даже с такого расстояния, по его позе и изменившейся атмосфере, буквально кричащей об опасности. Тканью был белый пиджак Алекс, который Альянс забрал во время прочесывания острова, чтобы пройти подобную «проверку».
– Ведите, – громко говорит Зено, и из вертолета спускаются два солдата, а следом за ними – еще один, который буквально вытаскивает едва переставляющего ногами Леона наружу. На его голове мешок, но даже по одежде и фигуре Крису не составляет труда узнать его.
Рэдфилд невольно делает шаг вперед, жадно впиваясь взглядом в фигуру в наручниках. Он жив. Жив.
Леона тем временем подводят к Зено и опускают на колени перед ним. Он едва не заваливается на бок, но охранник грубо придерживает его за ворот и возвращает на место, только теперь снимая мешок с головы. Леон морщится и пытается наклонить голову, чтобы спрятаться от слишком яркого и непривычного света, но Зено вцепляется в его волосы и заставляет поднять голову обратно, чтобы все видели его лицо.
– Где тело? – повторяет он, не отпуская Леона.
Крис поднимает руку и делает заранее оговоренный жест. Леон жив – это самое главное. Дальнейшие переговоры не имеют смысла.
Спустя несколько секунд, раздается снайперский выстрел, прошивающий руку Зено, удерживающую Леона, насквозь. На рану он реагирует лишь легким удивлением – смотрит, как кровавое пятно лишь пару секунд расползается по белой ткани, но сразу же начинает затягиваться.
– Жаль, – лишь говорит он и той же самой рукой сжимает шею Леона с достаточной силой, чтобы поднять над землей и удерживать в таком положении. Леон под миорелаксантами не может толком пошевелиться, но от удушающей хватки хрипит и пытается избавиться от давления на шею, что получается откровенно паршиво. – Было приятно иметь с вами дело, агент Кеннеди.
– С-с-сука, – хрипит Леон, отчаянно пытаясь вдохнуть сквозь невероятную боль в шее и горящих легких.
Зено бросает его на землю, заставив вскрикнуть и рефлекторно скрючиться, прикрывая правый бок с переломанными ребрами, и выхватывает пистолет, но выстрелить не успевает – люди Рэдфилда атакуют раньше. Зено тут же прикрывает охранник и уводит в сторону вертолета, двигатель которого громогласно заревел после первых выстрелов, пока другие стреляют в ответ, прикрывая их. Из подземной парковки сразу же выбегают пятеро из отряда «Эхо», чтобы забрать Леона из-под перекрестного огня.
Охранника, что вел Зено, удается ранить в ногу почти у самого вертолета, куда уже забрались остальные и стреляли оттуда. Зено, коротко глянув на подкосившегося солдата, легким движением, словно это не полностью снаряженный крупный мужчина, весящий за сотню килограмм, забрасывает его в кабину вертолета и запрыгивает следом, закрывая дверь уже после того, как он отрывается от земли.
– Отставить, – рычит Рэдфилд и, не видя ничего, бежит в сторону Леона. Плевать на солдат, плевать на вертушку. Он почти падает на колени перед ним и тут же осматривает, проверяет пульс, скользя взглядом по его измученному телу.
– Придурок, как же ты нас напугал, – облегченно выдыхает он и прижимает Леона к себе, с силой сжимая кожаную куртку на его спине. Было до одури страшно, что он растворится прямо сейчас и исчезнет, но на нем не было смертельных ран, не было следов того, что он в опасности. Он был жив, и Крис хотя бы в этот раз успел.
– Б-блять, – шипит Леон от слишком крепкой хватки – вероятно, теперь у него сломано больше трех ребер, и эти медвежьи объятия ему на пользу явно не шли – но все равно слабой рукой сжимает плечо Криса и кивает, – рад… рад тебя видеть, Крис.
– Операция завершена, – раздается из динамика телефона голос, и Бен облегченно выдыхает. Зено на громкой связи, Вескер ничего не говорит.
– Потери? – лишь коротко уточняет Бен.
– Охранник ранен, – Зено отвечает сразу и добавляет: – крови немного, мы остановили кровотечение. Хуже не становится. Кажется, пуля прошла навылет.
Вескер недовольно хмурится, отмечая такую вопиющую неподготовленность и неосведомленность Зено в вопросе травм. Этим нужно заняться, если этот щенок хочет быть полезным.
– Если кровотечение было не сильным, значит, артерия не задета. Возвращайтесь. Я осмотрю его, когда вы будете на месте, у вас в аптечке должны быть средства первой помощи. Не спускайте с него глаз. Среди Альянса и Агентства есть погибшие?
– Не замечено, – после недолгого молчания отвечает Зено, – стреляли скорее между ними, чтобы создать видимость ответного огня. Задели пару человек, но не смертельно.
– Молодец, – Бен улыбается, но тут же получает от Вескера колкий взгляд и исправляется: – точнее, неплохо для первого раза. Как и обговаривали, возвращайся. Вместе с кораблем отправишься в Чили, чтобы не давать Альянсу поводов искать тебя. Нательная камера у охраны цела?
– Да, все записано.
– Хорошо. Возвращайтесь. По пути будет несколько пересадок, пилот в курсе. Вас ждут, ты поймешь. Если вертолет атакуют, действуй согласно плану.
Завершив звонок, Бен, облегченно выдыхает и, кажется, даже не пытается этого скрыть. Вескер поднимается из-за стола и идет к двери.
– Подготовь квартиру, – коротко говорит он, когда Бен нагоняет его, – и организуй вертолет. Встреть Зено, забери видеозапись и отправляйся следом. Остановись в том же доме, чтобы быть в доступе.
– Квартира уже готова, сэр, – Бену не нужно уточнять, чтобы знать, о какой квартире и в каком городе говорит Вескер. Самого же Вескера отсутствие вопроса про место назначения заставляет остановиться посреди коридора и развернуться. – Сэр?
Вескер наступает на него, и Бен вынужденно пятится к стене, нервно сглотнув.
– Какую цель ты преследуешь? – холодно спрашивает Вескер, нависая над Беном и раздраженно глядя на него.
– Я работаю лишь на вас, – вжавшись в стену, Бен будто пытается слиться с ней, но его горло резко сжимает широкая ладонь и приподнимает над полом, заставив широко открыть рот в попытках вдохнуть.
– Все эти две недели я терпел твое раздражающее поведение, – слишком спокойно говорит он, яростно сверкнув глазами, – ты делаешь слишком много нетипичных вещей и лезешь туда, куда тебя не просят. Что случилось, Бен? Почему ты внезапно решил меня разочаровать?
– Я просто… – говорить в таком положении практически невозможно, и Бен прикладывает все возможные усилия, чтобы выдавить хоть какие-то звуки, – делал это ради вас.
Разжимает руку Вескер так же резко, как и схватил Бена. Он падает на пол, хрипло втягивая воздух через рот, и тут же начинает кашлять.
– Что это должно значить?
– Мистер Кеннеди, – все еще кашляя через слово, хрипло говорит Бен, прижимая ладонь к горящему горлу, – мистер Кеннеди уже давно проявлял к вам интерес. А вы… Я подумал, что могу немного вам помочь.
– Помочь? Мне? – Вескер это почти шипит, и Бен отшатывается в сторону, забиваясь в угол между полом и стеной, – кто ты такой, чтобы помогать мне?
Бен напряженно молчит несколько секунд, подбирая слова, а Вескер все так же возвышается над ним, дожидаясь объяснений. Судя по всему, убивать его Вескер не собирался, и Бен, сглотнув сквозь боль, решается.
– Я всего лишь слуга, который беспокоится за вас больше, чем вы думаете, – говорит он с решимостью, которую Вескер видит в этом взгляде второй раз. Первый – тогда, в приюте, когда он точно так же сжимал его глотку и требовал объяснений. Между этими моментами прошло около десяти лет, на протяжении которых в глазах Бена не было ничего, кроме верности и покорности, но сейчас он снова выглядит тем мальчишкой, который ради своей безумной затеи готов на все.
– Что значит «давно»? – Вескер переключается на другой вопрос, который его заинтересовал не меньше этой неожиданной решимости умереть из-за какой-то чуши.
– Как минимум половину последней недели, – откашлявшись, Бен возвращает себе способность говорить нормально, – я заметил это, когда он страдал от похмелья и вы попросили для него регидрон. Я знал, что это для него – других вариантов просто нет. А потом… Потом я встретил его, и он спрашивал, что произошло, когда вы привели его в каюту.
– Дальше.
– Я… Я сказал ему, что не знаю ничего, кроме того, что в каюте вы были вместе с ним. Он выглядел так, будто ничего не помнит, и я предположил, что он сожалеет о каком-то поступке. Я намеренно ввел его в заблуждение, чтобы он не прекращал думать об этом. Были и другие моменты, где мне казалось, что он к вам относится по-особенному, однако у меня не было уверенности или доказательств. Но когда он поцеловал вас на площадке… – Бен опасливо смотрит на Вескера, изучая его реакцию на упоминания поцелуя, но его лицо остается таким же раздраженным и злым, – тогда я понял, что не ошибся в своих догадках.
– Почему ты решил, что имеешь право вмешиваться в это? – Вескер все еще недоволен, и Бен не питает иллюзий, что ему так легко простят подобное неповиновение. Но отпираться уже не было смысла.
– Вы правы, – говорит он, выдохнув, – у меня нет никакого права на подобное вмешательство. Но за все время, что я работаю на вас, я впервые увидел вас настолько заинтересованным в чем-то. Если бы я знал, что нужно для сохранения этого интереса, я бы предоставил вам это без колебаний, и неважно, что это было бы – взаимный интерес мистера Кеннеди, его жизнь, голова или что-либо другое. Даже если это будет значить, что я умру из-за неповиновения вам или каких-то других обстоятельств.
Вескер долго, изучающе на него смотрит и не говорит ничего. Было очевидно, что Бен не пытался навредить, но сам факт подобной деятельности за спиной Вескера не вызывал ничего, кроме раздражения. Он не мог не признать, что если бы Леон не прояснил природу своего отношения тем поцелуем, то сам Вескер вряд ли бы дал своему интересу определение, близкое к влечению, которое так или иначе присутствовало. Этот поцелуй осложнил и упростил одновременно вообще все то, чему Вескер так и не смог дать названия.
– Возобнови просмотр камер, – говорит он спустя почти минуту, – прослушку телефона и слежку. Я хочу знать каждый его шаг. Найди способ добраться туда, где его будут держать в ближайшее время и докладывай мне обо всем. Я позже решу, что с тобой делать.
– Но, сэр…
– Что?
– Вы не вернули ему телефон, только одежду и оружие.