Work Text:
По старой укоренившейся служебной привычке Чжоу Цзышу никого не подпускал к своему автомобилю — кроме проверенных людей.
К проверенным относились Хань Ин, Вэнь Кэсин, Цзин Бэйюань, Гу Сян и два старых автомеханика, которые проводили плановые техосмотры и терпели то, что Чжоу Цзышу маячил над ними, тщательно высматривая, какие именно манипуляции они производили.
Проблема заключалась в том, что ни одно из перечисленных лиц не соглашалось мыть огромный доверенный им внедорожник самостоятельно — а мойкам Чжоу Цзышу, естественно, тоже не доверял.
Казалось более логичным в таком случае обхаживать своего монстра собственными силами, но Чжоу Цзышу было откровенно лень.
А вот чистого автомобиля хотелось.
Иногда.
Так-то Чжоу Цзышу было плевать, он мог и на заляпанной по самые стёкла машине передвигаться, но когда хотелось отвезти куда-нибудь Вэнь Кэсина… Куда-нибудь, куда его красная пижонская пузотёрка не проедет… В общем, в этих случаях подобный антураж совершенно не подходил, нужно было поступаться собственной ленью и мыть монстра самостоятельно.
В такие дни Чжоу Цзышу ненавидел и собственное чувство прекрасного, и собственные же армейские привычки, которые могли бы быть посильнее и всё же побеждать его лень, и не даже собственную паранойю. Хотя, казалось бы, давно пора было привыкнуть, что никому ты уже не нужен, чтобы цеплять на твою машину жучков или взрывные устройства, особенно на обычной общественной мойке, но…
А ещё ненавидел тот очевидный сговор, в который вступали его так называемые друзья, когда речь касалась автомобиля.
Нет, конечно, Чжоу Цзышу внутренне усмехался, когда представлял, как Гу Сян и Цзин Бэйюань заключают договор. В этом случае предмет договора становился вообще неважным, главным было само допущение такой возможности — и восхитительные размышления о том, как бы это было.
Он представлял большой белый стол — любовь Цзин Бэйюаня к пафосу и красивым декорациям потребовала бы именно такого стола! — за которым друг напротив друга восседают вальяжный принц Цзин Бэйюань и злая верткая оса Гу Сян. За спиной у каждой стороны маячат их спутники, что добавляет сцене идиотизма и опасности одновременно. Цзин Бэйюань словно из воздуха достаёт листы договора, Гу Сян старательно делает вид, что вчитывается в скучные формулировки, в которых её визави был мастер. В конце концов они подписывали бы всё золотым «Паркером» и шли выпить — последнее было самым реалистичным, хотя Чжоу Цзышу был уверен, что и само подписание договора, случись оно на самом деле, было бы обставлено именно так.
Вэнь Кэсин, ясное дело, ни в какой сговор не вступал, просто на предложение помыть чужой автомобиль либо изображал оскорблённое молчание, либо ухмылялся и сообщал, что лучше сделает хозяину машины лучший минет в его жизни (и, что показательно, делал — действительно, каждый раз лучший!), либо просто кидал в спрашивающего подушкой, папкой, книгой или поварёшкой, если они были на кухне. Ножи Вэнь Кэсин не швырял никогда — в их окружении летящий нож либо поймали бы голой рукой (а потом, мило улыбаясь, отправили бы обратно), либо, как в случае с Цзин Бэйюанем, делегировали бы и поимку, и отправку обратно кое-кому другому, и в этом случае Вэнь Кэсин сам себе откровенно не завидовал. Ещё был Цао Вэйнин, способный случайно отбить летящее в него оружие планшетом, после чего технику приходилось обновлять. Так что от метания ножей пришлось отказаться.
В тот день Вэнь Кэсин определённо был в великолепном настроении. Они с Цзин Бэйюанем успешно закрыли какой-то проект — Чжоу Цзышу всегда поражался, как эти двое всё-таки стали друг для друга незаменимыми бизнес-партнёрами, но никогда в их дела не лез, всё равно правды не скажут, а голову задурят так профессионально, что потом до конца жизни не разберёшься, что к чему на самом деле, — так что в ожидании сразу двух приятных вещей (хорошей прибыли и заслуженного отдыха) был благожелателен и игрив.
— Что ты хочешь на завтрак, персик моего сердца? — Когда Вэнь Кэсин начинал так отвратительно двигать бровями, сопровождая движениями такими же пошлостями, произносимыми вслух, это всегда означало, что он что-то задумал.
— Мне всё равно, — отозвался Чжоу Цзышу, стараясь угадать, где уже следует напрячься. — Главное, не эту гадость паровой омлет, ты же знаешь.
— Мой А-Сюй просто не ел хороших паровых омлетов, — всплеснул руками Вэнь Кэсин, а потом преувеличенно восторженно воскликнул: — предлагаю договор!
Ага, вот оно. Чжоу Цзышу решил слушать внимательно, а смотреть ещё внимательней.
— Давай я приготовлю тебе паровой омлет так, как это делаю я, а не забегаловки или, ещё хуже, какая-нибудь дворцовая кухня! И тогда мой А-Сюй узнает, что такое настоящий вкусный паровой омлет.
— А если мне не понравится?
— А вот в этом и договор! — Вэнь Кэсин сверкнул глазами и расплылся в препохабнейшей улыбке. — Если тебе не понравится, я помою твою машину. В одних шортах.
— Лао Вэнь, лао Вэнь! Не родилась ещё курица, способная снести те яйца, омлет из которых мне понравится!
— По рукам?
Сейчас главное было не спугнуть уверенного в своей победе Вэнь Кэсина, так что Чжоу Цзышу сделал вид, что колеблется, но потом решительно заключил:
— По рукам!
Спустя несколько часов Цзин Бэйюань получил истерический поток сообщений в вичате.
Позёр: Нет, ты только представь!
Позёр: Я сегодня предложил А-Сюю сделать мин… тьфу, омлет!
Позёр: Настоящий омлет, хороший, паровой.
Позёр: Его вечно недовзбивают везде, поэтому он и получается невкусный.
Позёр: И пообещал, что если ему не понравится, я помою его монстра.
Позёр: В одних шортах.
Цзин Бэйюань отложил телефон и закрыл лицо руками, чтобы спрятать смех — У Си был занят телефонным разговором, не хотелось ему мешать. Иногда — точнее, всегда, когда дело касалось Чжоу Цзышу, — Вэнь Кэсин был удивительно наивен.
Позёр: И ты представляешь!
Позёр: Этот негодяйский А-Сюй сожрал всю сковородку!
Позёр: Всю!
Позёр: Ещё и пальцем вытер и облизал… ммм….
Позёр: А потом сказал, что ему не понравилось!
Цзин Бэйюань занёс палец, чтобы набрать ответ.
Позёр: Если ты сейчас скажешь, что зато теперь у него чистая машина и отсутствие предубеждений к паровым омлетам, я тебя забаню!
Цзин Бэйюань усмехнулся: мозг у Вэнь Кэсина отключался только тогда, когда это касалось его «А-Сюя». Всех остальных он считывал совершенно верно до любых полутонов. Цзин Бэйюань встал и с удовольствием потянулся, разминая мышцы. Прямо кожей почувствовал на себе тяжёлый, жаждущий взгляд У Си. Повернулся с ослепительной улыбкой и сказал:
— Омлета парового захотелось. Пойду на кухню.
На лице У Си отразился ужас: в конце концов, все знали, что ненависть к паровым омлетам Чжоу Цзышу получил именно после готовки Цзин Бэйюаня.
— Подожди, — сказал У Си шепотом, прикрыв трубку ладонью, — я сейчас закончу.
— И мы пойдём в ресторан?
— И мы пойдём в ресторан.
Цзин Бэйюань удовлетворённо сел обратно в кресло, забравшись в него с ногами.
Жизнь определённо была хороша!