Work Text:
Чусань убавил огонь под кастрюлей с бульоном, убедился, что ничего не забыл, и аккуратно перенес глиняный горшок с курицей на одноконфорочную электроплитку на обеденном столе.
Когда въехал, он расположил стол так, чтобы рядом была розетка и окно. В особенно жаркие вечера, как сегодня, можно было распахнуть настежь все окна в квартире и наслаждаться образовавшимся сквозняком без надобности включать кондиционер.
Слегка задернув занавеску, Чусань с удовлетворением оглядел стол, чуть изменил расположение тарелок с закусками так, чтобы те стояли симметрично, и позвал:
— Люи-гэ, иди ужинать!
Ся Люи появился на пороге кухни, когда Чусань возвращал фартук на крючок у холодильника.
Люи был слегка взъерошен и зевал, кажется задремал напротив телевизора.
— Ого, у нас какой-то праздник? — спросил он, с любопытством разглядывая накрытый стол.
Чусань сегодня и впрямь расстарался: вокруг электрической плитки по кругу располагались пиалы с капустой, тофу, грибами шиитаке, приготовленной на пару нарезанной говядиной, стеклянной лапшой, маринованными овощами, зеленью и всевозможными соусами, а также два стакана с травяным чаем. Куриный горшочек на плитке слегка подрагивал, пыхтя и распространяя по всей квартире пряный аромат.
— Нет, — Чусань сел напротив Люи (тот расположится у стены на своем обычном месте), — я подумал, у нас столько раз не складывалось с куриным горшочком, что стоит приготовить его дома. Тогда есть шанс, что мы наконец поедим.
Вооружившись прихватками, он снял с керамического горшка крышку, выпустив облако пара. Потянулся и убрал ее на разделочный стол.
— Пахнет неплохо, — Люи деловито заглянул в кипящее нутро горшка и тут же подхватил половник, — хотя не думаю, что это будет так же вкусно, как в Джордане. Смотри, и горшок новый, разве в таком может получиться настоящая тушеная курица?
— Значит, нужно почаще его использовать. Любой горшок когда-то был новым, Люи-гэ, — Чусань проводил взглядом его наполненную рисом тарелку, привстал и, выудив палочками куриную голень, положил сверху на рис. — Осторожнее, все очень горячее.
— Сам вижу, — сказал Люи. Он осторожно откусил от куриной ножки, тут же приоткрыл рот и запыхтел, резко выдыхая и стараясь таким образом остудить обжигающее мясо. Потом принялся жевать.
Чусань подцепил палочками несколько ломтиков холодной маринованной редьки и положил ему в тарелку.
— Вряд ли смерть Толстого Ци делает Джордан более безопасным для тебя, — сказал он.
— Не делает. Ту территорию тут же присвоил Цяо-е. Как будто меня это волнует…
— В Хунхам ты со мной идти не хочешь, — продолжал Чусань,
— Потому что это второсортная забегаловка…
— Поэтому, — Чусань упорно не давал сбить себя с темы, — тебе придется подождать, пока наш новый горшок станет бурым от использования и несмываемого жира.
— Собрался запереться в четырех стенах и питаться одной тушеной курицей?
— Разве что вместе с тобой, — улыбнулся Чусань.
— Размечтался, — Люи отправил в рот кусочек курицы с золотисто-желтой, блестящей от жира кожицей, — я могу купить и Джордан, и ту дыру в Хунхаме и есть там хоть три раза в день.
— Но сегодня в твоем распоряжении только этот куриный горшочек, — резонно заметил Чусань, — с остальными нам как-то не особенно везло.
— Все потому, что кое-кто без конца испытывает мое терпение. Думаешь, я не знаю, что ты через Дундун вернул все деньги за оба сценария?
— Считай это возмещением за моральный ущерб, — сказал Чусань, — И за то, что ты терпел меня все это время.
— Мы оба знаем, что это все — твои псевдо-нравственные закидоны. — Люи раздраженно взмахнул палочками, а Чусань примирительно подсунул в его тарелку тушеной капусты.
— Ты же не будешь настаивать, чтобы я забрал деньги обратно? — на всякий случай уточнил он. — Фильм уже год с лишним как ушел в прокат.
— Дело в принципе! Я же за работу платил. А ты отмахивался, как будто я тебе пакет с чужой совестью предлагал, — рассердился Люи.
— Я проверял, сколько платят сценаристу, — сказал Чусань, привстав и накладывая им обоим еще риса и курицы, — и это точно не двадцать тысяч. Восемь максимум. Еще и с учетом, что человек получил профессиональное образование и имел некоторый опыт.
— И ты бы взял восемь тысяч? — Люи недоверчиво сморщил нос.
— Нет.
Люи раздраженно цокнул и замахнулся на него палочками.
— Потому, что это совершенно не моя специальность, и любой сведущий человек сказал бы, что я написал чушь, — пояснил Чусань, на всякий случай прикрываясь ладонью.
— По специальности ты на меня тоже работать не хотел, — буркнул Люи.
— Не хотел.
— Потому что ты гребаный морализатор!
— Нет, потому что я хотел получить тебя вовсе не в статусе работодателя.
— Засранец ты, вот что! — хмуро сказал Люи. Кончики его ушей предательски заалели. — Не буду я с тобой спорить!
Пару минут ужинали молча, и Чусань при этом вовсе не выглядел так, будто жаждал услышать реакцию на свое кулинарное творение. Впрочем, Люи ел с большим аппетитом, что само по себе о многом говорило.
Вскоре Чусань встал, чтобы взять с плиты кастрюлю с бульоном, перелить в горшок на электроплитке и превратить их “курицу в горшочке” в хого. Горшочек был средний, и они с Люи уже управились с большей частью мяса и риса. У риса, к слову говоря, появилась та самая хрустящая корочка у керамических стенок, а значит рецепт удался.
— На самом деле, — сказал Чусань, убрав кастрюлю и снова садясь, — когда ты заставил меня написать первый сценарий, я не хотел брать плату из-за боязни расстроить отца. Но после второго я подумал, что не хочу, чтобы между нами деньги играли хоть какую-то роль. У денег есть особая сила все портить.
— Какая еще сила? — фыркнул Люи. Он высыпал в кипящий бульон грибы и кусочки тофу, Чусань в свою очередь добавил капусту и стеклянную лапшу. — Скажи еще, что побоялся, будто все заподозрят, что ты смотришь со мной кино и играешь в бильярд из-за денег.
— Ну, деньги дали бы тебе рычаг давления.
Люи хлопнул ладонью с палочками по столу, отчего посуда тревожно задребезжала:
— Мало того, что мои деньги для тебя недостаточно чистые, ты еще считаешь, что я пытался тебя купить? Ты кто? Губернатор Гонконга? Или телка по вызову?
— Ты хочешь сказать, что не стал бы пенять на двойные стандарты, если бы я взял деньги и отказался на тебя работать? — спокойно заметил Чусань.
Люи насмешливо фыркнул:
— Весь из себя белый и пушистый, местная гордость и оплот нравственности не хочет мараться грязными деньгами, но зависает с Ся Два Клинка, на котором пробы негде ставить! Не нужны те двадцать тысяч, чтобы тебе попенять.
— Когда замешан шкурный интерес, все выглядит совсем иначе.
— Надеешься, что связаться с законченным ублюдком вроде меня бесплатно — значит, сохранить моральный облик? — язвительно уточнил Люи.
— Не говори так, — Чусань привстал и выловил из горшочка шиитаке, чтобы проверить готовность. Он видел, что Люи стал заводиться и опасно приблизился к границе, после которой переворачиваются столы. — Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь, и что я никогда не считал тебя законченным ублюдком.
— Опять Тан Сэна* включил! — раздраженно воскликнул Люи.
— Вовсе нет. Но ты сам видишь: одно упоминание денег все портит, — Чусань сунул грибок в рот, взглянул на Люи и многозначительно добавил: — И если ты сейчас отправишь наш куриный горшок в полет, придется мыть кухню, а я бы хотел лечь пораньше.
Люи пренебрежительно фыркнул, но намек понял и вместо того, чтобы продолжать шуметь и спорить, сделал вид, что отвлекся на еду: сердито наполнил свою тарелку и притянул к себе миску с маринованной редькой.
— Бесишь ты меня, — проворчал он. — Прямо дар какой-то. Смотришь на тебя — невинный щенок, а в башке сотня заумных схем. Хитрая задница. Не думай, будто я не вижу!
— Люи-гэ, — примирительно протянул Чусянь.
— Чего?
— Завтра выходной, пойдешь со мной на Тай Мэй Тук запускать воздушного змея?
— Я занят, — буркнул Люи, все еще не остывший. Он показательно недовольно ковырялся палочками в своей тарелке, и Чусань улыбнулся.
— Я спросил Ан Ци, она говорит, что на завтра у тебя ничего не запланировано.
Люи хмуро на него посмотрел, подтверждая взглядом то, о чем только что говорил: про заумные схемы.
— Люи-гэ, — повторил Чусань, делая невинно-просительное выражение лица, — я с детства мечтал запустить змея. Раз уж появилась возможность, когда ещё осуществлять такие желания?
— Развлечения для детского сада, — фыркнул тот, отпил травяного чая и добавил: — Посмотрим.
Они немного помолчали, занимаясь каждый своим хого.
— Вообще-то, — наконец проговорил Люи, набирая себе еще из горшочка, — со вторым сценарием я хотел немного помочь вам с отцом, потому что ваша новая халупа была не лучше старой. Надеялся, ты поумнел за время, пока мы общались, но нет! Придумал себе — подкуп должностного лица, тоже мне!..
Говоря, он снова повысил голос, потому что терпеть не мог признавать свои слабости, а то, что думал о них с доктором Хэ, очевидно считал ни чем иным, как слабостью.
— Если бы папа узнал, откуда деньги… — снова начал Чусань, но осекся, наткнувшись на взгляд, ясно говоривший “еще одно слово… только попробуй!” — молчу-молчу, Люи-гэ.
Когда они покончили с хого, на город уже опустились сумерки, почти не смягчившие духоту жаркого дня. Лишь лёгкий сквозняк немного освежал. Занавеска на открытом окне раздувалась пузырем, и Чусань намотал её на прут оконной решётки. Встав, он выключил электроплитку и принялся переносить посуду на разделочный стол у раковины, но Люи поймал его за пояс брюк.
— Может ты и прав, в домашнем курином горшочке что-то есть, — сказал он.
— Тебе понравилось? — спросил Чусань.
— Это конечно не Джордан, но… — задумчиво протянул Люи.
— Но?.. — Чусань улыбнулся. Он не собирался помогать, делая вид, что понял: хотел услышать все своими ушами.
— Неплохо-неплохо, — быстро ответил Люи, небрежно махнув ладонью.
— Я рад, что тебе понравилось, — просиял Чусань, — Заведем новую традицию есть куриный горшочек дома.
— Ездить далеко не нужно, — сказал Люи, поднимаясь. Он взглянул на груду грязной посуды, — только официантов нет, чтобы все прибрать.
— Это пустяки.
— Я сам помою, — пообещал Люи, — Потом. Жутко жарко после еды. Надо бы остыть под кондиционером.
Он демонстративно снял рубашку и остался в одной майке. Чусань невольно и очень внимательно проследил за его действиями и почувствовал, словно температура в кухне поднялась на пару градусов.
— Как скажешь, Люи-гэ.
— Что такое? Ты даже не станешь спорить, что кухню надо убирать сразу, потому что муравьи и плохой фэн-шуй? — притворно удивился Люи.
— Тут в самом деле очень жарко…
— Да твой куриный горшочек чудеса творит!..
— Горшочек ни при чем, — проговорил Чусань и сделал шаг навстречу. — Это все ты.
— Неужели? — усмехнулся Люи, когда тот притянул его к себе за талию.
— Да, — шепнул Чусань, при этом выглядел так, будто забыл, что только что утолил голод. Он легко коснулся губами его губ и добавил: — Думаю, ты прав: завтра останемся дома — валяться в постели целый день.
— Еще чего! — Люи отшатнулся, не давая себя поцеловать, — Ты обещал воздушного змея!
— Договорились, — улыбнулся Чусань и, до того, как Люи успел возмутиться, потому что засранец кажется снова просчитал его реакцию, поцеловал, с удовольствием смакуя вкус травяного чая с его губ.