Work Text:
Первый раз сяо Хуа познала это прекрасное и вдохновляющее чувство в три с половиной года.
Она была уже серьезной и хорошо осознающей свои желания барышней, многое знала и умела, понимала (и зачастую игнорировала) запреты и ограничения, но все же…все же порой случались события, которые были выше ее сил. Которым она, будущий великий охотник и матриарх, не могла противостоять, ибо дух в таком возрасте еще слаб, а сердце слишком горячо.
Так в жизни сяо Хуа появился он.
Он был чуть выше будущего великого охотника и матриарха — невероятно прекрасный, изящный и поражающий воображение своими благородными чертами и почти совершенной простотой. Маленькая яутжа подолгу смотрела на него издалека, нервно щелкая мандибулами и трагически вздыхая, но не решалась приблизиться. Иногда она могла замереть в своем укрытии на полчаса, полуприкрыв глаза и в своих мечтах строя планы, как они вместе будут покорять мир — начав с края вон той рощи, где она никогда еще не была, но где наверняка есть множество невероятных приключений и таящихся опасностей, а одна сяо Хуа все же не справилась бы. Потому что она была, как известно, очень серьезной и осознанной барышней и понимала, что не всегда можно надеяться лишь на собственные силы и навыки.
К сожалению, ни юную деву Шэнь, ни объект ее страстной любви никогда не оставляли ни в одиночку, ни вдвоем в пределах досягаемости друг друга. Непременно рядом был кто-то из родителей, дядь и прочих взрослых скучных блюстителей нравственности и безопасности. Казалось, все были против сяо Хуа и ее избранника, и когда он в очередной раз удалялся вместе с кем-то или ее саму уводили под благовидным предлогом, оставалось лишь безмолвно протестовать, провожая печальным взглядом очередное препятствие для воссоединения.
Впрочем, сяо Хуа была целеустремленной, упорной и несгибаемой в своих стремлениях, как молодой бамбук. Она умела выжидать, занимать выгодную позицию и оставаться незаметной, и это принесло плоды однажды вечером, когда полупрозрачные сумерки создавали над Цанцюншань мягкую загадочную атмосферу. Яутжа двигалась неслышно, убедившись, что поблизости нет никого, кто может ей помешать, и, преодолев последние несколько метров почти ползком, наконец, обняла обеими руками свою воплощенную мечту, прижавшись к нему всем телом, а потом быстро отступила в тень. Прислушалась, не идет ли кто. Вокруг стояла тишина, только где-то вдалеке переговаривались спешащие на вечернюю трапезу адепты.
Несколько мгновений спустя сяо Хуа уже топала по тропинке, уводящей в бамбуковые заросли, сосредоточенно пыхтя. Передвигаться вдвоем было сложнее, особенно в части соблюдения скрытности, но она старалась.
— Я тебе мир покажу! Мы станем известными странствующими охотниками! Папа говорил, что там за рощей есть озеро, где водится трехногая рыбосвинья, мы добудем ее голову и всем докажем, что эта Шэнь достойна уважения! — делилась планами яутжа, крепче сжимая когтистыми пальчиками своего спутника.
Спутник не спорил — значит, поддерживал.
Тропинка вилась под ногами. Исполнение самых смелых планов по возвышению сяо Хуа через единение с ним было все ближе и ближе. Сердце маленького воина преисполнялось нарастающего восторга. Наконец-то они были вместе.
…Тем временем, где-то на пике Цюндин, в воздухе повисло удивленное и слегка растерянное:
— С-сяо Цзю? Прости за неуместный вопрос, но… Ты не помнишь, где в последний раз стоял Сюаньсу?