Work Text:
"Джорджи, выручай"
Даже в душном клубе Ландо как наяву видит, как между бровей Джорджа ложится недовольная морщинка. Сейчас он обязательно для проформы возмутится, точно предложит Норрису решить свои проблемы самому, но одновременно с этим будет листать их переписку, чтобы вспомнить, в каком клубе на сей раз Ландо ищет приключений на пятую точку. По ощущениям, навигатор Джорджа хранит в недавнем все клубы Англии, Монако и по парочке для каждого города проведения гран-при, а в мессенджере была отдельная папочка для переписок с их администраторами, которым после каждой такой встречи от Ландо через посредство Расселла прилетала копеечка за молчание. Свою приватность Джордж тоже обеспечивал исключительно со счёта Норриса. Ибо нехрен.
"Ни один школьник за жизнь столько отмазок, чтобы на уроки не ходить не придумал, как я, чтобы забрать тебя из очередного клуба в Монако"
"У меня идеи кончились"
Ландо тихо усмехнулся, что не ускользнуло от внимания его навязчивого ухажера. Пришлось быстро показывать какой-то недавний мем из открытой переписки. Чёрт, если он сейчас листнёт вбок, там будет пресс Джорджа в душе. Ландо ревниво поджал губы. Делиться таким с каким-то уродом из клуба совершенно не хотелось. Забавно, что трансформация из симпатичного мужчины в урода произошла примерно за час. Примерно одновременно с тем, как легкий флирт сменился на желание сделать Ландо своей личной элитной кучерявой монакской эскортницей.
Как же Ландо докатился до жизни такой? Наверное, рациональнее в этом случае задать вопрос, как он из этой жизни выкатился. Ответ внезапно также в клубе, по классике жанра в Лас-Вегасе, триумфатором которого стал Джордж Расселл, которого Ландо затащил играть в бутылочку и три раза засосал. А потом ещё ему и отсосал. Определенно лучшее комбо в макзавтраке.
Сексом дружбу не испортишь. До того утра Ландо бы с этим утверждением не согласился. Но, проснувшись с раскалывающейся головой и обнаружив таблетку с бутылкой минералки на тумбочке и полуголого Джорджа за йогой, он понял, что хочет просыпаться с этим прекрасным британцем всегда. Если Джорджу идея не понравится, то хоть каждый день с таким жутчайшим похмельем, лишь бы только продолжать ощущать его мягкие губы на своих, сжимать ладонями талию, проводя кончиками пальцев по очерченным кубикам пресса и слушать какие-то гадости на невнятном понятном лишь им британском диалекте.
Джордж красив как ебучий трофей, минимум гоночный Оскар. Оттого приятнее, что проснулся он сегодня именно с ним, а не, например, с Максом, который уже несколько лет очевидно пускает на него слюни, но выражает это чуть хуже хулиганистого шестиклассника. Чемпионством своим четвёртым пусть подавится, а вот Джорджа он не заслужил. Джордж слишком добрый. Он мог выбрать миллиард занятий после долгожданной победы в гонке, но предпочел убедиться, что Ландо не грызёт себя из-за окончательного математического проигрыша в чемпионате. Джордж невероятно смешной. Вчера на праздновании его победы всё-таки появился Ферстаппен. Ландо никогда никому не скажет, но эта сцена периодически вновь появляется у него перед глазами. Непонятный искрящий абсолютно всеми эмоциями доступными человеку диалог, вздох Расселла, пробивающийся своей тяжестью через все басы клуба, абсолютно филигранно «случайно» пролитый на Макса высокий стакан пива. И непринужденное «Максу не привыкать доводить любое свое взаимодействие с людьми до инчидентов» в ответ на вопрос что же случилось. Джордж наконец разлепил глаза, всё ещё не выходя из Бхуджангасаны:
— Сосешь так же классно, как чемпионство всосал.
Джордж стерва ебучая. За то и люби́м.
— Слишком токсично для человека, принесшего к моему пробуждению минералочки, не верю, — Ландо бы хотелось уметь быть таким же непринуждённым, но его с потрохами выдавали нервно постукивающие по бедру пальцы.
— Это моя компенсация, — диалог казалось совершенно не прерывал его магию утра, слова вылетели обыденно одновременно с тем, как он наконец поднялся с пола и нарочито медленно потянулся. — За харассмент на рабочем месте, за разрушение нашей дружбы поцелуями или за то, что ты не сделал так раньше. Пока не решил.
Блять. Ландо абсолютно не разбирался в юриспруденции, но на сто процентов был уверен, что такие ответы по Женевской конвенции относятся к видам пыток. С другой стороны, может ли быть хуже? Видимо ответу быть, потому что спустя пару мгновений опешивший Джордж уже сидит на диване, а толкнувший его туда Ландо примостился на его коленях и впечатывается в его губы вопросом «может хоть так решишь, сука?», который не было сил задать вербально. Ещё парочка — и Ландо уже на спине, а Джордж аккуратно поправляет его окончательно потерявшие вид кудряшки.
— В следующий раз зубы с утра почисть сначала, умоляю, — большего одобрения Ландо бы в целом желать и не стал.
***
— Ты же хотел мне свою фотку из Австралии показать.
Если честно, Ландо вообще ничего общего с этим мужчиной уже иметь не хотел. Но надежда лаконично съехать умерла примерно тогда же, когда тот решил проводить его до туалета, под предлогом которого Норрис хотел исчезнуть по-английски. Поэтому он лопочет что-то о том, что перепутал в какой папке лежит фотка, одновременно с этим заваливая свой контакт «sos» сообщениями.
"ну придумай что-нибудь"
"ты же умный"
"солидный такой, председатель совета"
"серьезный"
"в костюме своем такой сексуальный"
Ни один человек не поверил бы в начало нормальных отношений из внезапного марафона, устроенного ими в Лас-Вегасе. Впрочем, непозволимой роскошью было надеяться на что-то нормальное людям, чья истинная страсть жила лишь в пределах ближайшей доступности от питлейна. Ландо уже давно знал, что Джордж может быть хорошим другом, но оказалось он ещё и просто ахуенен в сексе. А ещё он по-хорошему заземлял, перед ним было стыдно творить откровенную хуйню, к нему хотелось возвращаться, чтобы слушать его душнейшую аналитику гонок, хотелось становиться лучше, чтобы получить порцию его саркастичной похвалы... В общем, кажется Ландо стал очередной жертвой этих голубых глаз.
Джордж же… Иногда в моменты неуверенности Ландо казалось, что он с ним просто чтобы побесить Макса. Вот такой новостной дроп ждал его в подарок с вегасской интрижкой. Оказывается, тикток не врёт, и они реально были вместе. Джордж вбросил это невзначай, как оправдание нежеланию не вешать ярлыков ни на что, связанное с работой. И Ландо устраивало, спустя время он бы даже сам поверил, в то, что он сам это предложил. В целом, он выглядел как хуманизация слова «интрижка», а после долгожданного чемпионства каждым своим действием как будто всё сильнее пытался доказывать эту репутацию. Ответ был глубже. С Джорджем было хорошо на пике, с ним правильно ощущалось управлять двукратной чемпионкой кубка конструкторов, а не тяготеющей к харакири тележкой из супермаркета. В нынешнем положении, когда финиш можно было отмечать, как явление Христа народу, Ландо казался себе неинтересным, что проецировал и на Джорджа. Расселл этого никак не подтверждал, но, впрочем, и не опровергал, в последнее время отнимая время, раньше уделяемое Ландо, в пользу борьбы с собственными демонами и уже почти родными демонами австрийского происхождения с волчьей фамилией. Понимаемо, сейчас любая попытка хоть немного отвлечь от чемпионата выглядела бы для него самого до жути эгоистичной. И нельзя сказать, что им стало хуже, нет, но было мало. Критически. Так Ландо вернулся туда, откуда ушел примерно с началом отношений с Джорджем. Не по принуждению, по собственному желанию становиться лучше, из собственной дикой жажды титула, распаляемой нахождением рядом Джорджа. Некоторые пары обмениваются кулончиками в форме половинок сердечек, они же по ощущениям вырвали из себя по кусочку личности и вонзили друг другу глубоко под рёбра. Ландо уверен – именно это стало недостающим пазлом в его чемпионстве. Но перспектива всегда расширяется, и Норрис попытался заполнить пробелы тем, что привносило искорку раньше. В жизни вновь появились диджей-сеты, каждую ночь новые люди, дикие танцы и позволительных действующему пилоту Формулы размеров реки алкоголя. И первое время это правда работало, некоторые фанаты даже искренне радовались возвращению того самого распиздяя.
Но что-то изменилось. Некогда любимый разгульный образ жизни всё быстрее доводил до липкой тошноты в горле и очередного сообщения тому человеку, который не просил, но запустил этот театр одного актёра, играющий единственную постановку – «Ландо Норрис вернулся к истокам, но он честно в порядке и всё контролирует».
***
Из мыслей его вывел звонок. Родной голос, не здороваясь, обрушает на него поток отборной ругани, при этом умудряясь вставлять вместо междометий настолько сжеванные качеством произношения комплименты, что впору детей на аудированиях пугать. Чётко и громко было слышно, что обезьяна бы ровнее машину поставила и что если он не уберёт её немедленно, то домой эту тарантайку на своём горбу потащит, потому что шин у неё больше не будет.
— Котик, у тебя проблемы? — казалось бы, куда ещё хуже, но от этого уменьшительно-ласкательного буквально передергивает.
Проблемы? У котика определенно проблемы, он, кажется, сейчас кончит от того, как на него наорали с этим блядским британским акцентом. А Ландо, между прочим, сам из тех же краёв, его не должно так вести. Понятно, почему у не носителей от этого произношения мозг нефигурально плавится.
— Да так, на парковке одного урода зажал, минутку.
Ландо хватает реакции ретироваться до тех пор, пока ему не предложили помощь в решении и этой проблемы. Всё-таки чемпион мира, а талант не пропьешь. Он пытался.
У его машины уже стоит Джордж, несмотря на поздний час, неизменно не снимающий солнцезащитные очки. Возможно, в попытках сохранить остатки анонимности, хотя эту недовольную британскую моську невозможно не узнать, кажется, даже через балаклаву. Вместо приветствия он шлёпает Ландо по заднице, прекрасно помня о его не самой удачной привычке носить в задних карманах ключи и быстрым движением открывает машину, будто стремясь приблизиться по скорости старта к гоночным условиям.
— Норрис, тебя только людям в качестве пропаганды чайлдфри показывать, — не сдерживается от ворчливой ремарки Расселл, без спроса залезая на водительское сиденье чужой машины.
— А тебе бы в секс по телефону, — парирует он. — Неплохой предлог, но мне кажется, промедли я на секунду, этот чувак бы вместо меня пошел машину отгонять, и что бы ты…
— Я бы ему ебало снёс, — неожиданно для самого себя грубо прерывает Джордж, вставляя ключ зажигания. Хотя, про неожиданность тоже сомнительно для любого, кто мало-мальски знал Расселла. Да, он предпочитал решать проблемы в рамках правил и токсичных формулировок английского языка, но в случае необходимости… Мышцы у него были не только для красоты, и в гневе он был горяч и страшен. Горячо страшен. Страшно горяч. В пизду. — Откуда он вообще взялся, ты же диджеить шел.
Ландо не может сдержать довольной улыбки. Немного, конечно, но Джордж ревнует. Да, к рандомному мужику из клуба, которому с Ландо даже в случае конца света ничего особо не светило, но всё-таки. Просто сам он ревнивый до чёртиков. Он ревнует Джорджа к напарнику, которого Джордж, если честно, лучше бы видел не в команде, а в каком-нибудь итальянском детском садике, ревнует к Максу, с которым Джордж пусть уже не от трения, а от отторжения, но всё ещё искрит, ревнует к Тото, который какого-то чёрта безнаказанно позволяет Джорджу возвращаться домой разбитой блеклой копией себя. Вот, Вольфф самый подходящий для аналогии вариант, ему бы Ландо тоже с большим удовольствием ебало снёс. Джордж был не таким, он даже с ландоскаров мило хихикал, закидывая очередную нарезку кадров в общий чат. Так что такое редкое собственничество казалось очень приятным, что Ландо тут же поспешил раскрутить.
— Ну, короче, перед диджей-сетом был спид-дейтинг... — кокетливо начинает он, но Джордж опять перебивает.
— Иногда мне очень интересно, почему мне по медиа ограничениям в контракте даже вздохнуть лишний раз нельзя, а у тебя спид-дейтинг проходит?
— Потому что я чемпион мира, крошка, — не удерживается Ландо. Тут же замечает, как Джордж чуть крепче хватается за руль. Не лучшая тема. — А ещё потому, что, если фотки всплывут, мне командный имиджмейкер даст тако-о-ой пизды... Целую веганскую деревню можно прокормить.
Оставшаяся дорога проходит достаточно скучно. Ландо разбаловал историями про клубы, а эта откровенно скучнее, чем та же упомянутая про киску. И когда, уже дома, Ландо заканчивает с подробным описанием того, как ему было нудно, Джордж уже не скрывая зевает. Его что-то гложет, Ландо видит это в напряженно собранном взгляде на своих волосах, в поджатых губах. У Джорджа сейчас есть миллиард возможных причин, и Ландо знает ключ от многих. И он уже готов заговорить, сказать что-то про возвращающийся в перспективы чемпионат, но Джордж начинает сам. И внезапно совершенно не об этом.
— Слушай, я бы хотел… — он мнётся словно девочка на первом свидании. Умилительно. — Тебя меньше в клубах и больше тут. По возможности.
Парадокс. В попытке сказать максимально дипломатично и ни к чему не принудить, Джордж абсолютно теряет всю свою хваленую красноречивость и дипломатичность. Но Ландо это лишь больше раззадоривает.
— А тут это здесь? — спрашивает он, прикусывая мочку уха. — Или здесь? — спускаясь к шее. — А может вот тут? — пальцы лезут под толстовку к ребрам.
— Здесь, — едва на выдохе произносит Джордж и показывает куда-то в сторону сердца.
Из клубов Ландо Норрис действительно пропал. И боже их храни от отката, который их ждёт, когда он вернется устраивать вечеринку по поводу первого чемпионства Джорджа Расселла.