Work Text:
Берег здесь длинный, и идти по нему можно долго. Джотаро бредет по щиколотку в воде, глядя то по сторонам, то себе под ноги. Осенью вода холодная, но Джотаро этого почти не замечает. Говорят, что это неплохой способ закаливания. Можно подумать, ему нужна закалка или любые другие способы поддерживать здоровье. Можно подумать, это здоровье ему хоть как-то помогает. Ему просто нравится ходить по воде босыми ногами.
И западное побережье Ньюфаундленда ему тоже нравится. Людей в этом месте всегда мало, а осенью — особенно. Пляж полностью пустынен, если, конечно, не считать вездесущих чаек, куликов и другую живность, которой тут столько, что Джотаро не знает, куда смотреть и за что хвататься. Под ногами большие и мелкие раковины и крабьи панцири, на песке множество самых разных следов зверей и птиц, тут же нежатся толстые серебристые тюлени. Ему нравится здесь все — и ничего конкретно. Поэтому он целую неделю просто гуляет по песчаному берегу днями напролет. Ищет что-нибудь такое, что способно зацепить и удержать его внимание настолько, чтобы можно было полностью посвятить себя изучению повадок этого живого существа, а не прокручивать в голове одни и те же осточертевшие мысли.
Может быть, он найдет очередную малоизученную морскую звезду и будет часами следить за тем, как она переползает с места на место. Он был бы не против. Ему нравится зависать в наблюдении за чем-то максимально медленным, спокойным и безобидным. Если делать это в тихом и безлюдном месте, то можно представить, что ничего плохого нигде не происходит, что в мире есть только он и это существо, которое даже подозревать не будет о его существовании рядом — он умеет быть тихим и незаметным, по крайней мере, для животных. Люди же всегда обращают на него слишком много внимания.
Только сегодня здесь происходит что-то странное, выбивающееся из ставшей привычной картины серого пустынного берега. Сначала Джотаро слышит взвинченные крики чаек вдали, как будто огромная стая слетелась на добычу и теперь дерется из-за нее. Джотаро выбирается из воды, уже почти не чувствуя ног от холода, и неосознанно ускоряет шаг, а затем и вовсе бежит вперед по мокрому песку, оставив ботинки далеко позади себя.
Спустя несколько минут он замечает что-то очень большое возле самой линии прибоя.
Что-то, конечно же.
Это «что-то» очень похоже на кита, который оказался на берегу.
Джотаро даже останавливается, потому что чувство такое, как будто он с разбегу налетел на невидимое препятствие.
Вот же черт. И как долго он здесь?
Скорее всего, долго. Скорее всего, он пришел поздно. Обычно китов на берегу находят уже мертвыми или тогда, когда помочь невозможно.
Когда он приближается, то темно-серая гора оказывается горбатым китом, лежащим на мелководье, еще молодым, судя по размерам. Вокруг него кружит истошно кричащая стая черно-белых морских чаек, но, судя по тому, что птицы пока не пытаются клевать, кит еще жив.
Он знает о профессиональной этике — не вмешиваться в естественный ход событий, даже если животное гибнет прямо на глазах. Но в случае с китами плевать он хотел на эту этику.
Джотаро вздыхает и неторопливо — спешить все равно уже некуда — походит ближе, останавливается прямо напротив огромной серой морды, покрытой бугристыми наростами, кладет на нее раскрытую ладонь.
— Ну и как ты тут оказался? — спрашивает он тихо.
Кит как будто понимает его. Он не моргает, потому что у него нет век, но, по крайней мере, мелкие мышцы около глаза дергаются. И Джотаро слышит звук выдоха. То, что животное реагирует на него и активно дышит — хорошие признаки.
Джотаро ненадолго прислоняется к его голове лбом — кожа кита полностью сухая, и это, конечно, плохо.
Почему каждый раз, когда он видит китов на берегу, это так больно? Как будто он снова теряет друзей. Это нелепо, но почему-то от того, что Джотаро это понимает, легче не становится.
В первую очередь на ум всегда приходят байки про самоубийства китов, несмотря на то что Джотаро прекрасно знает, что это абсурдные мифы, которые придумали люди, ничего не понимающие ни в науке, ни в животных. Обычно киты оказываются на берегу по понятным и естественным причинам: сложный рельеф дна, травмы, внутренняя болезнь, истощившая тело, или потеря ориентации из-за сбоев работы внутреннего уха. На Ньюфаундленде нет проблем с дном, в этом Джотаро уверен. Этот кит не выглядит больным и истощенным, это обычно видно сразу, невооруженным взглядом. Может быть, все-таки травма?
Джотаро медленно обходит кита вокруг, спугивая чаек. Птицы злобно орут на него и машут крыльями прямо перед глазами, но Джотаро не обращает на них внимания, глядя только на темно-серые круглые бока. Нет, ничего, никаких видимых повреждений. На вид это совершенно здоровое, крупное и очень красивое существо, которое по каким-то неведомым причинам все же оказалось здесь.
Истории о самоубийствах китов, которые выбрасываются на берег — это сказки, мифы, полный бред. Скорее всего, проблема кроется в сбое работы внутреннего уха, которое отвечает за навигацию, но именно этот кит выглядит так, как будто он на самом деле решил умереть на берегу так просто.
— У тебя же все в порядке, да? — спрашивает Джотаро и слышит в ответ еще один шумный выдох и вдох. — Прости, но я отправлю тебя назад.
Хорошо, что он действительно может сделать это самостоятельно, не вызывая бригаду специалистов с техникой, которая, скорее всего, все равно не успеет. Стар Платинум возникает за спиной, и Джотаро не нужно поворачиваться, чтобы увидеть свой станд. Но ему, определенно, придется приложить усилия, чтобы при помощи станда сдвинуть эту огромную тушу назад в океан, где ей и положено быть. Поэтому он упирается в морду обеими руками, замечает рядом более крупные фиолетовые с золотом ладони Стар Платинума и изо всех сил толкает кита вперед, на глубину.
Сначала кажется, что это бесполезно, и туша не сдвинется с места, но Джотаро терпеть не может слово «бесполезно», и силы все-таки находятся.
Когда дело сделано, Джотаро еще несколько минут стоит по шею в воде и смотрит, как кит уплывает, как заныривает под набежавшую волну и снова появляется на поверхности. Теперь ему остается только надеяться на то, что этот кит будет жить дальше. Зачем? Просто потому, что он может это делать. Жизнь — слишком драгоценная штука, чтобы так просто ею разбрасываться. Так обычно говорят, да и сам Джотаро в это верит. Для других — да, и для себя тоже хочет в это поверить, только получается плохо.
Стар Платинум давно исчез, а Джотаро все еще смотрит вдаль, на бескрайнее серое море, и мелкие волны легко качают его тело, отбрасывая то вперед, то назад. В какой-то степени даже забавно, что глубина целительна для кита, а человека она убивает.
Ему нужно вернуться на берег. Нужно ли? Да, нужно. Там он может быть полезен еще кому-нибудь. Когда-нибудь океан сможет его забрать, но сейчас еще рано, он знает, он чувствует.
И все-таки Джотаро продолжает стоять, почти не замечая холода — мышцы от перенапряжения все еще горят. В голове снова старые и бесполезные воспоминания.
Это было давно, много лет назад — его первая продолжительная морская экспедиция в южных частях Атлантики, на Огненной Земле. Он просто выпил немного, глядя с борта исследовательского судна вниз, и ему показалось, что оранжевые водоросли в воде — это рыжие волосы, что Нориаки ждет его где-то там. Нырять в холодную воду и искать на глубине среди водорослей давно погибшего друга было полным бредом, Джотаро и тогда это знал, но в то же время это казалось чем-то совершенно правильным, верным и необходимым. Когда водоросли обмотали его тело и он понял, что он не сможет всплыть на поверхность за глотком воздуха, он был счастлив от того, что его жизнь наконец заканчивается. Он слишком устал не находить.
На утро он просто пришел в себя на каком-то крошечном островке, одном из тысяч на Огненной Земле, в окружении уток, чаек и морских котиков. Он отлично помнил, как тонул, захлебывался соленой водой и терял сознание, а потом снова были ярко-рыжие волосы и знакомый голос, сердито выговаривающий ему что-то. Жаль, что слов он не расслышал.
Когда-нибудь он найдет то, что ищет так долго. Когда-нибудь. Не сейчас.
Джотаро поправляет кепку, разворачивается в сторону берега и неспешно шагает вперед, преодолевая сопротивление морской воды.