Work Text:
— Поцелуйте.
— Чего?
— Меня поцелуйте.
Снейп выглядел невероятно смущенным. Совершенно непривычно для Гарри отводил глаза в сторону обитателей живых полотен, синхронно замерших в едином немом изумлении. И выдавливал воистину сумасшедшие слова.
— Я... не понимаю.
Гарри попытался было двинуться прочь по коридору, но не смог сделать ни шагу.
— Червонная омела. Ненавижу, — нервно выплюнул из последних сил Снейп и немо замер, цепко обхватывая свои острые плечи.
Гарри злобно посмотрел на зыбкий воздух у потолка.
Незримые и изощренные, подобные сюрпризы были хуже напичканных Амортенцией шоколадных котелков или заговоренных шкафов и дверей. Застыть столбом посреди главного коридора Хогвартса, не имея возможности ни накинуть отводящие внимание чары, ни аппарировать в более укромное место, ни даже присесть... В гигантской пробирке с неминуемо заканчивающимся воздухом. Беспощадный эгоистичный садизм.
Лакмусовая бумажка обыденной жестокости волшебного мира.
— Наверно... на нее ловили меня.
Снейп не ответил.
А только ещё крепче вцепился в себя мелко-мелко подрагивающими пальцами.
Да ладно, ну что за драматизм в самом деле?!
— Мы... по-быстрому, — решительно заверил Гарри, однако, все ещё не до конца понимая, как подступиться к вопросу.
Ведь это же Снейп!
Мордред, тот ведь даже не би...
Поттер не был уверен, доходили ли до Снейпа в последние годы сплетни о личной жизни звездного героя. Сам он при содействии министра строжайше запретил «Ежедневному Пророку» сообщать хоть что-либо интимное обо всем Золотом трио. Хватит, натерпелись за время войны.
Но слухи, они ж как вода...
Неужели несгибаемому обычно ничем Снейпу... перед геями страшно?
— Я осторожно, — пообещал Гарри, сам не веря своим ушам и глазам.
Словно собирался сделать больно, а не приятно.
Снейп взглянул затравленно, ещё сильнее вдавливая твердые подушечки пальцев в узкие плечи.
Нет, ну это уж слишком!
— Не надо, — попросил Гарри, инстинктивно протягивая руки к нему.
Загорелая кожа коснулась девственно-бледной.
Вечно под солнцезащитными чарами, месяцами под слоями каменных вековых этажей, десятилетиями в подземельях под тяжелой толщей тёмных вод Черного озера. Эти бесчисленные покровы магических тканей...
Одна мантия на другой, одна ложь над другой.
Почему-то Гарри внезапно стало кристально ясно, что тело перед ним намного щуплее, чем кажется внешне. Тоньше ключицы и запястья, уже щиколотки и бедра. Стройные икры, впалый живот. Лестницы ребер, ступени которых можно считать языком...
Можно?
— Быстрее… — обреченно прошептал Снейп, порывисто хватая ртом воздух при взгляде на смуглые пальцы на черных плечах.
С ума сошел?!
Гарри не мог.
Не мог… вот так вот.
Мимоходом.
— Я осторожно, — уверенно повторил и приблизился к Снейпу вплотную.
Невидимое кольцо магии, намертво заперев их в пространстве, казалось, сжалось еще плотнее.
Гарри даже и в голову не пришло предложить: «А может, лучше вы сами... меня?» Вновь пришло пронзительно ясное понимание, что со Снейпом — только вот так. Тот скорее подохнет на месте, чем позволит себе.
Взгляд скользнул по обрыву глубокого шрама, пальцы сами отвели в сторону часть смолистых прядей.
Северус не шелохнулся.
«Не туда целовать!» — с усилием остановил себя Гарри.
Да что ж это за омела такая?!
Он растерянно моргнул, порываясь найти в черных глубинах опору. Но наткнулся на частокол острых ресниц, направленных вниз. Снейп почти зажмурился, лишь бы... Не видеть?
Не запоминать.
И позже не вынимать этот случай из памяти нитью щемяще-болезненных сцен.
Но чувствовать... тот же все будет?
— Будет! — упрямо взмахнул взлохмаченной челкой Поттер, окончательно привлекая мелко дрожащее тело к себе.
Снейп трепетал так, будто тому было семнадцать. Словно тот никогда...
Никогда.
Живые картины разом неспокойно зашевелились. Зашушукались, замахали страусиными веерами, заскрипели рисованными креслами, придвигаясь поближе к «экранам».
— Ну же, профессор! — прошептал кто-то поблизости за гранью осознания, когда Гарри опустил взгляд на отчаянно сжавшийся рот.
Снейп впивался зубами в тонкие губы.
Отчаянно, беспощадно, несомненно и здесь доставляя себе массу болезненных ощущений.
Гарри захотелось стукнуть его.
Не как раньше, курсе на пятом или шестом, — чтобы Снейп наконец перестал быть говнюком и хоть раз повел себя, как нормальный волшебник.
А совершенно иначе. Встряхивая, выталкивая из отравленной зоны комфорта, возвращая в реальность.
— Перестань, — вместо этого также перешел на мягкий шепот Гарри.
Погрузил огрубевшие фаланги в тёмный водопад привычно плохо промытых водорослей. Надежно придержал затылок ладонью.
Бездумно провел большим пальцем по бледной нижней губе с бисерной капелькой крови у самого уголка. Разжимая, успокаивая, опуская, приоткрывая.
Снейп молчал.
Нет, ну так не бывает!
Казалось даже, что тот просто-напросто потерялся. Позволяя Гарри…
Позволяя… себя.
И Гарри поцеловал.
Снейп оказался неожиданно мягким. Будто беспомощным. Полупрозрачным, гибким и тонким.
Металлически-вязким и сиренево-сладким.
— Мерлин, — выдохнул Гарри в губы Снейпа, не выпуская из рук. Вновь приникая к источнику живительной влаги.
И Силы, которую столь долго искал.
— Не уходи, — потрясенно просил он, снова и снова целуя. Врываясь широкими мазками в запретное логово остроязыкой змеи. Погружаясь во мглу. Глубоко-глубоко.
Но ведь этого мало!
— Не отпущу, — то ли уверял, то ли угрожал Гарри, по всей длине вжимаясь в окончательно застывшее тело. Явно опешившее, опустошенное шоком, страстностью, напористой нежностью.
Когда над их головами с сухим треском распалась на части и вспыхнула, исчезая, развесистая ветвь с кроваво-красными ягодами, Гарри с усилием заставил себя неловко сделать шаг назад.
Отпустить.
Немедленно!
Оба тяжело дышали.
Снейп упорно пялился в каменный пол, спешными резкими движениями поправляя почему-то наполовину расстегнутые верхнюю и две нижние мантии. На груди под ними на секунду мелькнуло филигранное кружево трогательного пастельно-фиалкового оттенка.
Затем хрипло хмыкнул и также попятился от Гарри.
— Не попадайтесь в подобные ловушки поклонников вновь, профессор Поттер, — посоветовал директор Снейп, прежде чем с апломбом развернуться и стремительно зашагать по коридору в сторону подземелий.
И снова его захотелось стукнуть.
Опутать Инкарцеро.
И не только это, но еще и...
— Ну что ж ты стоишь?! — возмущенно воскликнула Полная Дама, невесть каким образом нарисовавшаяся на первом этаже замка, и с негодованием отбросила в толпу зевак пышный веер. — Гриффиндорец ты или кто!
И Гарри направился следом.
Нет, побежал.
Ведь такое бывает в жизни лишь раз.
Первый.
И единственный.