Work Text:
— Алло, Эдди! Привет! Мы уже дома... — Соуп быстро отодвинул истошно завопивший телефон подальше от уха и традиционно поморщился от восторженных децибел любимого племянника, — Да! С дядей Саймоном, конечно! Куда я от него денусь...
Сзади раздался тихий смешок, и к спине Джона, стоящего на кухне с мобильником в руке, прижалась мокрая грудь только что вышедшего из душа Гоуста.
— За тобой глаз да глаз нужен, Джонни... — щекотно прошептал Саймон в незанятое телефоном ухо, заставив замершего на месте Соупа крупно обмурашиться.
Впрочем Джон тут же расслабился, с удовольствием откидываясь в прохладные объятия Саймона и утыкаясь носом в чисто выбритую щёку. Приятно...
Возникшую идиллию разбил вопль из динамика забытого телефона, заставив обоих мужчин невольно вздрогнуть:
— Ну дядя Джооооон! Ты меня слышишь?!
Соуп с сожалением вздохнул, выпутался из цепких рук Гоуста и примирительно чмокнул его в подбородок, возвращаясь к прерванному разговору:
— Да не целовались мы! Не вру! Блин, Эдди, и как давно ты превратился в бабулю Илзе? Я уже взрослый мальчик, не надо меня воспитывать. Ааа, так мама говорит? Вот оно что... А мама тебе рассказывала, как она познакомилась с твоим папой? Нет? А ты спроси! — И Джон ехидно захихикал, представив себе картину допроса сестры племянником.
— Ничего я не смеюсь, это я так кашляю. Да. Нет. Не знаю. Найдём. Проверим и убьём! Я пошутил! ШУЧУ, ЭДДИ! Нет. Да! Конечно, помню! Дай нам день на разбор вещей, и послезавтра мы за тобой заедем. Да. Тоже люблю тебя, мелкий! Привет родителям! Пока!
Саймон, в это время вытиравший мокрую голову полотенцем, выглянул из-под него одним глазом:
— И куда ты вписал нас на этот раз? Надеюсь, Эдди не задали домашнюю работу на тему древних ископаемых и мы с тобой не пойдем ночью перекапывать ближайший пустырь?
— Почему ночью? — Не вдуплил не успевающий за мыслью Саймона Соуп.
— Потому что днём нас сто процентов арестуют, Джонни, — фыркнул Гоуст из-под полотенца, — ты только представь: два здоровенных мужика, один из которых в балаклаве, в два штыка копают яму на пустыре. Как минимум копов вызовут для того, чтобы проверить, не собираемся ли мы закопать там чей-нибудь труп, а как максимум — вызовут группу специального реагирования и мы с тобой потом заебёмся доказывать Прайсу и всему начальству, что искали там кости для школьного доклада твоего племянника.
Соуп, чьи глаза постепенно расширялись по мере осознания сказанного Саймоном, не выдержал и заржал, сложившись пополам и вытирая набежавшие слёзы.
— Бляяя, Сай, это же натуральный пиздец! Ахаха, спецназ, да на нас... ой бляяя, не могу! — И МакТавиш снова залился весёлым смехом.
Саймон, наконец-то справившись с шевелюрой, подошёл ближе и накинул сложенное мокрое полотенце на шею ржущего МакТавиша, аккуратно притягивая его ближе.
— И вот именно поэтому я хочу услышать, что за пиздец вы с Эдди придумали на этот раз. Кто-то же должен за вами следить.
Соуп, сотрясаясь от хохота, уткнулся лбом в голое плечо терпеливо ждущего Саймона, ласково заткнувшего смеющегося шотланца неторопливым поцелуем. Джонни с удовольствием ответил на поцелуй, но то и дело сбивался на весёлое фырканье, впрочем Саймон просто так сдаваться не собирался...
Спустя пять минут МакТавиша попустило:
— Уффф, спасибо, что-то меня конкретно нахлобучило... Да в тебе загибается отменный стендап-комик, Сай! Ты легко можешь рубить бешеные бабки, публика такое любит! — Джон обнял Саймона за шею и повис на нём, как обезьянка на пальме.
— Мой юмор только для избранных, — буркнул Гоуст, сгребая обмякшего Соупа в стальные обьятия и мстительно укусил охнувшего шотладца за ухо, — мне применить пытки или ты сам добровольно всё расскажешь?
Соуп тут же завозился, поудобнее устраиваясь в кольце рук Саймона, потом упёрся подбородком в мощную, покрытую побелевшими шрамами грудь и состроил невинную моську, впиваясь щенячьей синевой в насмешливый карий:
— Я обещал Эдди, что если он на «отлично» закроет табель, то мы сходим с ним в парк на американские горки. Помнишь про тот лучший доклад о лягушках в его школе, там ещё за первое место обещали билеты в парк аттракционов? Так вот, оказывается зря я тогда в пруду купался, племяш-то в итоге второе место только занял, на первом оказался какой-то ботан с целым лягушачьим фотоальбомом. Ну Эдди и расстроился, а я ему и сказал, что свожу его в парк в обмен на хорошие оценки.
Саймон ещё при первых словах Соупа по телефону понял, что пиздец всё-таки грядёт, но только сейчас ощутил все его масштабы. Он устало вздохнул, глядя в бессовестно-умильные глаза своего обожаемого сержанта:
— Мало я тебя на тренировках гонял, откуда у тебя только силы на авантюры берутся...
— Ну Сай, я же обещал! Тем более парень действительно постарался — щас фотку покажу, он табель присылал... — завозился в его объятиях Соуп, пытаясь нащупать лежавший на столе телефон.
Гоуст нехотя отпустил Джонни и заглянул через его плечо в экран мобильного: действительно, одни пятёрки. Ничего не попишешь, придётся идти и приглядывать за двойным шотландским ураганом — отпускать парочку шиложопых на вольный выгул было чревато самыми непредсказуемыми последствиями — дядя и племяш друг друга стоили.
Потратив вечер этого дня на всякие приятности, на которые были готовы два ужасно соскучившихся по теплу друг друга мужика, на следующий день Саймон и Джон принялись за рутину — оплата счетов, генеральная уборка и стирка, закупка продуктов плюс приготовление нехитрой еды запасом на два дня — вряд ли им захочется что-то готовить вечером после развлечений в парке.
Пока МакТавиш, насвистывая под нос нечто подозрительно похожее на гимн Шотландии, шебуршался в спальне, дотошно перетряхивая постельное и гардероб, Райли от греха подальше воцарился на кухне, обложившись кастрюльками, сковородками и продуктами. Методично нарезая мясо на ровные кубики, Саймон глубоко задумался о завтрашнем дне, совершенно точно зная, что ему будет очень не по себе в парке посреди галдящей толпы. Слишком много людей, слишком много подозрительных вещей, слишком много... всего. И слишком давно он не был в подобных местах — первый и последний раз был в самом далёком детстве, казавшемся мимолётным кадром из несбыточного сна, когда ещё не было Томми и сам Саймон был совсем крохой, когда мама была молода и отец ещё не превратился в алкоголика и наркомана. Тогда, давным-давно, они вместе пошли в парк, и этот день стал самым счастливым для маленького Саймона. Почему-то самым чётким воспоминанием из того дня остался улетающий в небо чей-то ярко-красный надувной шарик... Вскоре родился Томми и в парк они больше не ходили — жизнь семьи Райли потихоньку покатилась под откос.
Гоуст невольно нахмурил брови, с усилием вытесняя из памяти почти стёршееся детское воспоминание — ни к чему снова бередить ошмётки души полузабытыми картинками, которые всегда тянули за собой ночные кошмары. Теперь он не один: рядом с ним, плечом к плечу, в поле и в жизни идёт надёжный напарник и отличный сержант SAS Джон «Соуп» МакТавиш, с которым давно выцветшая в чёрно-белый жизнь Саймона Райли снова обрела краски и глубину. Гоуст слегка улыбнулся, припомнив, что за всю свою жизнь в парке он всё-таки был дважды: как-то раз они с Джонни сходили в городской парк на свидание — это ошеломляющее по бредовости происходящего событие случилось на самой заре становления их отношений. Чёрт, это было самое неловкое свидание во всём мире. Саймон улыбнулся краешком губ и довольно фыркнул, припомнив тир, ржавые винтовки, напуганного продавца, азартного Соупа и огромную игрушку — панду, которая теперь жила в углу их спальни, периодически служа большущей подушкой для любившего рисовать лёжа на полу Джонни.
Пока Гоуст размышлял о будущей поездке, привычно раскладывая в голове информацию по полочкам, его руки в это время ловко почистили картофель, закинули мясо в сотейник для обжарки и сейчас быстро нарезали овощи. По кухне поплыл аппетитный аромат жарящегося мяса, на который тут же пришёл Соуп, довольно поводя носом. Он прижался к спине Саймона, обнимая его за талию, и выглянул из-за широкого плеча, с любопытством заглядывая в кастрюлю.
— Ммм, тушёная картошка с мясом! Сто лет не ел, последний раз у мамы только, давно уже. Спасибо, Сай! — Джонни с чувством чмокнул в щёку всё ещё не привыкшего к искренним комплиментам Гоуста, заставив того слегка порозоветь и отвернуться.
Саймон закинул овощи и картофель к мясу, залил их бульоном, поставил на средний огонь и повернулся к Соупу, снимая сбившийся фартук, на котором был изображен мужской обнажённый торс в килте. МакТавиш, подаривший ему сие чудо, периодически любил подкалывать смирившегося с подарком Саймона и говорить, что он ещё сделает из него «настоящего шотландца». Настоящий шотландец тем временем дотошно инспектировал содержимое кастрюли, возбуждённо поводя носом, но быстро отвлёкся от своего занятия, заметив нахмуренные брови своего любимого лейтенанта. Джон подошёл ближе и аккуратно вынул из рук глубоко задумавшегося мужчины измятый фартук и бросил его на стоящий рядом стул. Джон аккуратно утащил несопротивляющегося Гоуста из кухни в гостиную и усадил на диван, сев рядышком и прижавшись к тёплому боку партнёра.
Саймон неслышно вздохнул: Соуп поразительно тонко улавливал малейшие изменения в его настроении и умудрялся перестраивать ситуацию на ходу, не давая лейтенанту скатиться в начинающуюся депрессию. Вот и сейчас Джонни сочувствующе сложил густые брови домиком и аккуратно боднул Саймона лбом в плечо:
— Ну чего ты? Не хочешь в парк? Давай тогда я позвоню Эдди и мы придумаем что-нибудь другое?
Саймону вдруг стало как-то неловко и даже немного стыдно — Джоннин племяш старался, зарабатывал хорошие оценки и тут он со своей социофобией наперевес. Нет, Райли совершенно не собирался препятствовать встрече Соупа и его племяша, ни за что на свете, да ему вообще было бы проще остаться дома одному. Но кто ж ему позволит? Правильно, никто. Джонни, конечно, придумает что-нибудь ещё, чтобы угодить обоим, но эффект будет уже не тот. Нет, он точно не будет портить мелкому удовольствие, нужно как-нибудь перетерпеть всю эту толпу, прямо как тогда, во время предотвращения теракта прямо посреди набитой гражданскими площади... Гоуст слегка вздрогнул, вспомнив давние события, едва не стоившие им МакТавиша и Газа, но Соуп истолковал это по-своему:
— Блин, я в этих командировках чего-то и подзабыл, как тебе неуютно в толпе, щас тогда позвоню племяшу...
Саймон вздохнул, дёрнул было поднявшегося с дивана Соупа за пояс спортивных штанов и уронил обратно, подгребая к себе поближе — так ему легче думалось.
— Нет, ничего отменять мы не будем. Горки так горки. Только... Может потом у нас посидим и посмотрим телик вместе с пиццей? На дух не переношу эти ванильные кафешки у парка... — Гоуста слегка перекосило, когда он вспомнил цветастые зонтики парковых кафе, где оглушающе щебетало множество юных существ преимущественного женского пола и оголтелых мамашек с маленькими детьми.
Соуп извернулся под руками, переворачиваясь и укладываясь головой ему на колени — тактильный шотландец лип к Саймону, словно репей к штанине, — ему всегда нравилось просто обниматься и валяться, лишь бы только вместе. Гоуст привычно запустил пальцы в недавно подстриженные волосы на макушке Джонни и легко почесал, вызвав у того довольное урчание.
— Отличная идея, я только за. А Эдди мы сюда новой игрой заманим, чего он там в этих кафешках не видел... С тебя пепперони и четыре сыра, а я, так уж и быть, куплю всем нам напитки...
Саймон незаметно улыбнулся и продолжил гладить расслабившегося Джонни по голове. Толком не умеющий договариваться словами, а не оружием Гоуст очень любил предлагаемые Соупом компромиссы...
Следующий день начался с того, что намаявшись с уборкой, домашними делами и разморенные весьма приятным вечером и ночью, оба мужчины не стали ставить ни одного будильника, понадеявшись на собственное натренированное годами чутьё, и потому дружно проспали до середины дня, сплетясь в единый клубок под сбившимся одеялом. Разбудили их разухабистые звуки истошно вопящей волынки, когда-то установленной Соупом на звонки Эдди. Опытных вояк, находившихся дома в режиме отдыха, громкой музыкой было не пронять, но до сонного мозга Гоуста постепенно дошла мысль, что именно сегодня они должны пойти в парк с мальчишкой.
Соуп, даже не повёдший ухом в сторону собственного надрывающегося телефона, продолжал бессовестно дрыхнуть на изрядно отлёжанном плече Саймона, тихо посапывая во сне. Гоуст извернулся, вслепую нащупал елозивший по тумбочке телефон и нажал кнопку приёма вызова, стараясь ответить максимально бодрым тоном:
— Да, привет, Эдди. Нет, не спим. Собираемся. Нет, не вру, я не умею. Предупреди родителей, что мы скоро за тобой заедем. Да, пока.
Саймон нажал «отбой» и с укоризной посмотрел на Джонни, начавшего пускать счастливые слюни глубоко спящего человека в отпуске. Но деваться было некуда — они и так уже прилично опаздывали. Гоуст завозился в постели, стараясь вытащить онемевшую руку из-под буйной сержантской головушки, но тот моментально открыл глаза, сонно уставившись на Саймона:
— Сай? Ты куда?
— Пора вставать Джонни.
Соуп со стоном потёр лицо, резко сел на кровати и спросил у быстро одевающегося Гоуста:
— Который час?
— Двадцать минут третьего, мы проспали полдня, а к трём мы уже должны быть у Эдди.
— Твою мать... — Соупа резко сдуло с кровати и он исчез в ванной комнате, откуда сразу послышались звуки текущей воды и бодрой чистки зубов.
МакТавиш, плескаясь в душе, безбожно фальшивил, распевая что-то про «прекрасный де-е-ень». Саймон, уже одевшийся во всё привычно чёрное, только хмыкнул, проходя на кухню и включая электрический чайник — чашку чая он выпить точно успеет, заодно и кофе для Джонни приготовит. Желудок Гоуста тут же недовольно заурчал, разочарованный перспективой переваривания только одного чая без сопутствующих вкусностей. Райли невольно втянул протестующий живот и вздохнул — видимо всё-таки придётся перекусить где-то по дороге в парк.
В дверном проёме показался подпрыгивающий на одной ноге Соуп, пытающийся одновременно натянуть футболку и джинсы, что получалось совсем плохо. Саймон тихо фыркнул, в два движения поправил ему футболку, третьим — втряхнул шотландца в джинсы и громко вжикнул молнией на ширинке, заставив МакТавиша испуганно замереть — молния была металлической и располагалась слишком близко к самой ценной, помимо головы, части организма Джона. Саймон поправил замявшийся воротник на футболке-поло Соупа, необидно щёлкнул его по лбу и отошёл обратно к подоконнику, у которого он и пил чай с завалявшейся в шкафу печенькой. Он молча кивнул Джонни на чашку с ароматным кофе, стоящую на столе, и протянул ему вторую печеньку.
Соуп отмер, опасливо покосился вниз, потом просиял и взял в руки чашку, в два укуса съедая печенье и прихлёбывая кофе.
— Спасибо, Сай! Что-то мы совсем расклеились — столько проспать.
Гоуст только пожал плечами: деньки перед отпуском выдались не из лёгких и он не видел ничего удивительного в том, что они наглухо отрубились и проспали, хотя у обоих была отвратительная привычка вставать рано утром даже в законный выходной. Он взглянул на наручные часы: до выхода оставалось пять минут.
— Кофе, Джонни. Иначе не успеем.
Соуп понятливо кивнул и в три глотка допил чашку, поставил её в раковину, ураганом устремляясь в прихожую и по дороге накидывая на плечи спортивную куртку:
— Быстрее, Саймон, опять ты копаешься!
Гоуст, проснувшийся раньше великого опаздывающего, и успевший собраться в два раза быстрее него, поперхнулся остатками чая, возмущённо глядя вслед МакТавишу — какого хрена?!
Спустя пару минут сосредоточенной и возмущённой, но молчаливой пихни локтями в лифте и небольшой, но очень серьёзной войны за право вести автомобиль, которую выиграл Гоуст, неумолимо оттеснив широким плечом МакТавиша от заветного водительского сиденья, что было к лучшему — только благодаря экстремальному вождению Саймона они успели подъехать к дому Эдди вовремя.
Паркуясь перед домом сестры Джонни Саймон незаметно улыбнулся, скрыв широкую улыбку под обычной медицинской маской — заждавшийся дядей племяш, одетый в камуфляжные шорты и футболку, бодро прыгал на крыльце дома, словно бешеный кенгуру. Рядом хлопнула дверь — МакТавиш шустро выкатился из машины и понёсся навстречу племяннику. Подлетел к нему, схватил в охапку и что было силы закружил, причём радостно вопили оба! Гоуст легко мог дать руку на отсечение, что у обычно чётко и внятно говорящего на нормальном английском пацана при виде любимого дядюшки вдруг прореза́лся неистребимый шотландский акцент, потому что разобрать что-то внятное в их криках Саймону так и не удалось. Он вышел из машины и прислонился спиной к горячему корпусу, с лёгкой улыбкой наблюдая за двумя детьми — одним вполне себе обычным ребёнком двенадцати лет, а другой был здоровенным матёрым мужиком, умудрившимся не растерять детскую непосредственность и способность веселиться на всю катушку. И это-то при их работе...
Горлопанство на крыльце продолжалось, на производимый дядей и племянником шум выглянула Сара — сестра Соупа и мать Эдди, и тоже была снесена ураганом по имени «Джонни». МакТавиш схватил и покружил и её, тёмные волосы женщины выбились из сделанного наспех хвоста и растрепались, пока Сара визжала, словно десятилетняя девчонка. Прекратить творящийся на радость вездесущим соседям балаган сумел только спокойный как танк Генри, своим истинно английским терпением и какой-то непоколебимой умиротворенностью заземливший сразу трёх представителей шотландского семейства. Муж Сары ловко выудил раскрасневшуюся жену из рук брата и крепко пожал Джону руку. Генри заметил стоящего у машины Гоуста и с улыбкой кивнул ему. Саймон тоже наклонил голову в ответ, здороваясь издалека.
Всё семейство МакТавиша от мала и до велика уже чётко знало, что любая попытка потискать Саймона была сродни самоубийству, и быстро научилось контактировать с ним на расстоянии, что устраивало всех — и самого Гоуста, который до сих пор терялся от незаслуженного, по его мнению, хорошего к себе отношения оравы родственников Джонни, да и Соуп мог не волноваться за психическое состояние Райли после тысячи дружеских хлопков по спине от многочисленных членов семьи МакТавишей и множеству дружелюбных рукопожатий и вопросов.
Сара, безуспешно собиравшая растрёпанные волосы обратно в хвостик, заметила движение мужа, обернулась, ойкнула и замахала Гоусту сразу двумя руками. Он тоже махнул ей рукой в ответ и многозначительно указал пальцем на часы — они начинали понемногу опаздывать. Сара понятливо кивнула, развернула радующихся брата и сына по направлению к машине и ласково хлопнула обоих по заднице с напутствием: «Постарайтесь не потеряться, не убиться и слушайтесь Саймона, оба!» Дядя и племянник в один голос произнесли «Да, мам!», переглянулись, засмеялись и рванули к машине. Сара и Генри улыбались, обнявшись и глядя им вслед. У машины Эдди также радостно стиснул «дядю Гоуста» в быстрых объятиях и радостно запрыгал вокруг машины, пока Соуп пытался его поймать и запихнуть на заднее сиденье.
Саймон устало потёр переносицу, сел за руль, завёл автомобиль и громко рыкнул движком, заставляя обоих сорванцов моментально загрузиться на свои места и пристегнуться. Гоуст весело фыркнул, глядя на то, как две пары синющих глаз преданно уставились в ответ. Машина сдвинулась с места и покатила в сторону городского парка.
По дороге МакТавиш ковырялся в телефоне, с интересом разглядывая аттракционы в приложении, и периодически показывал картинки Эдди, получая полное одобрение нетерпеливо ёрзавшего на заднем сидении племянника. Гоуст аккуратно вёл машину, остановившись лишь разок у бургерной — вся троица с удовольствием сжевала по огромному бургеру, как выразился Эдди — «чтобы потом не отвлекаться!» К парку они приехали уже тогда, когда туда потихоньку начали подтягиваться группки народа — весёлая молодёжь, многочисленные семейные парочки с детьми и неспешно прогуливающиеся старики.
Саймон, сворачивая на парковку, нахмурился — свободных мест почти не было, но когда столь малая проблема могла остановить лейтенанта SAS? Он, едва слышно матерясь под нос, чтобы не услышал Эдди, виртуозно втиснул их огромный джип на парковку между двух маленьких цветных машинок и шумно выдохнул, увидев в зеркало заднего вида довольную мордашку абсолютно всё слышавшего пацана. Саймон покосился на углубившегося в просторы интернета Джонни и быстро подмигнул Эдди, приложив палец к губам. Соуп, так и не заметив переглядываний этих двоих, наконец-то выплыл обратно в реальность и торжественно возвестил, что первым делом они пойдут кататься на картах (Эдди завизжал от счастья), скорее всего заглянут в тир (тут уже хмыкнул ощутивший внезапное дежавю Гоуст) и обязательно покатаются на американских горках, потому что это — адреналин для настоящих мужиков, а на всяких самолётиках и корабликах пусть бултыхаются другие.
Выйдя из джипа, смотревшегося рядом с двумя цветастыми автомобильчиками здоровенной чёрной скалой, троица направилась к большим воротам парка, перед которыми потихоньку скапливался народ. Саймон невольно поёжился, поправил маску и поплотнее натянул кепку на голову, с трудом сдержавшись, чтобы не надеть поверх ещё и капюшон — не стоило нервировать охрану парка. Соуп, словно почуяв его нервозность, моментально развернулся к нему, вопросительно заглядывая в глаза — норм?
Гоуст, уже находящийся в повышенной боевой готовности, едва заметно кивнул и пристроился позади идущих рядом дядюшки и племянника — так ему было легче, будто он снова прикрывал тыл сержанта, пусть и не в настоящем бою. Вообще, было бы логичным, если бы лейтенант пошёл впереди — его высокая угрожающая фигура словно волнорез раздвигала толпу, шестым чувством ощущающую возможные неприятности и быстро расступавшуюся перед ним. Однако почти сразу выяснилось, что этот эффект срабатывал и тогда, когда он шёл позади — люди, завидев мрачного громилу в маске, расступались ещё быстрее, чем вовсю пользовался Соуп, бодро протискиваясь к кассам по продаже билетов на аттракционы.
Купив длинную полоску билетиков, троица вывалилась из извилистой очереди и потихоньку направилась к карт-центру, в котором пока что никого не было — они были одними из первых, пробившихся к кассе. Выслушав инструктаж и торопливо надев защиту Соуп и Эдди радостно понеслись к маленьким машинкам. На недоумённый взгляд МакТавиша — «А ты?» — Гоуст скептически задрал светлую бровь. Джонни быстро сравнил габариты лейтенанта и размер машинки и понятливо хмыкнул, хлопнув того по плечу:
— Ну ничего, зато на горках с нами точно прокатнёшься, там хороший запас, помню как в детстве чуть оттуда не вылетел...
И вот сейчас Соуп, кряхтя и затейливо матерясь (естественно, под нос, чтобы ребёнок не услышал), упорно втискивал свою мускулистую тушку в крохотный аппарат, пока тот самый ребёнок уже с визгом гонял по треку. Гоуст, глядя на очередной безбашенный подвиг Джонни, едва сдерживал смех — уж больно уморительно выглядел бравый сержант Джон МакТавиш в небольшом карте. Кое-как впихнув ноги на небольшие педали, Соуп растопырил коленки и сгорбился, чтобы нормально держать руль. Дискомфорт ему явно не мешал — в синих глазах Джонни светился неукротимый азарт и жажда приключений. Гоуст, задавив очередной смешок, даже исподтишка сфотографировал его. Фото получилось весьма удачным — в этот момент позади Соупа пролетал довольно вопящий Эдди и тоже попал в кадр. Взвизгнув шинами, карт Джонни рванул вслед за племянником.
Пока они веселились, Саймон подпирал собой стенку карт-центра, по въевшейся в костный мозг привычке бдительно наблюдая за окрестностями и местным работником — слегка задремавшим мужиком лет пятидесяти. На маленьком экране перед ним шёл какой-то на редкость унылый футбольный матч и Саймон, несмотря на то, что они с Джонни здорово выспались, вдруг ощутил немедленный позыв к зевоте. И он от души зевнул, пользуясь тем, что медицинская маска удачно закрывает почти всё лицо. Зевок получился отменным — хрустнула челюсть и едва висящая на ушах маска совершила попытку залететь прямо в лёгкие, но была ловко зажёвана Гоустом на полпути к цели. Хорошо, что в центре никого нет — безопасность превыше всего, но стоять просто так было скучно...
Мимо, с бензиновой вонью и тарахтением движков, периодически проносились карты с радостно орущими родственниками и Райли на несколько мгновений показалось, что Соуп доволен катанием даже больше, чем Эдди. Саймону даже почему-то стало немного грустно от того, что у него в детстве не было возможности покататься на таких аттракционах, да и в то время в парке их и в помине не было, но он быстро отмёл лёгкую печаль в сторону — жизнь всё равно нельзя вернуть назад и переиграть так, как хочется, а сейчас его ждал тир и американские горки вместе с Джонни и Эдди.
Гоуст переступил с ноги на ногу и тихо фыркнул под нос, представив себе картину, где каждый встречный-поперечный в их части узнаёт, как он проводит отпуск. Впрочем, годами отточенная репутация Гоуста работала на опережение — даже если бы кто-то и рассказал, что видел Райли в городском парке на каруселях, то ему бы сразу же посоветовали как минимум не заливать. Ну никак не вязался самый молчаливый и жуткий громила в маске с черепом с детскими аттракционами. А вот поди ж ты...
Карты, исчерпав отведённое на гонку время, подъехали к парковке, заглушили двигатели и уже успевший вылезти из своего карта Эдди пытался выковырять намертво застрявшего дядюшку из маленькой машинки. Выручил их Гоуст, моментально выдернувший Соупа из карта за руку, словно пробку из бутылки. Джон довольно потянулся, хрустнув слегка затёкшей спиной, и хлопнув племянника по плечу, воскликнул:
— Молодчина, парень! Классно водишь, я тебя и машину научу во...— Тут МакТавиш слегка прижух под испепеляющим взором Гоуста и поправился, — ну когда тебе восемнадцать исполнится.
— Спасибо, дядя!!! Я запомнил! — Эдди радостно влип в Джона, крепко его обнимая. — А куда мы сейчас?
— Сперва тир, потом горки. И где-нибудь перекусим... — Соуп услышал сдержанный кашель Гоуста и тут же исправился, — у нас дома пиццу поедим! Кстати, я тут новую игру купил...
— Урраааааа!!!
Покинув карт-центр, Саймон, Джон и Эдди, следуя намеченному заранее плану, неспешно отправились в тир. Вечерело, в парке потихоньку начали загораться фонари и цветная подсветка каруселей. Парк жил своей жизнью — весёлой, шумной и чудесной, где совсем не было места горю и печали. Гоуст, следуя за своими подопечными, даже слегка задумался о том, что они не зря делают свою работу — именно для того, чтобы люди могли жить спокойно и счастливо. Видно и Джонни посетили точно такие же мысли, поэтому он шёл непривычно молча. На его лице мелькала лёгкая улыбка, придававшая его вечно небритой физиономии шарм и неисчерпаемое обаяние. Слегка примятый защитным шлемом ирокез лихо торчал вверх, бросая вызов всему миру, и Саймон не утерпел — поравнялся с ним, вытащил руку из кармана кофты и незаметно для всех зацепился мизинцем за мизинец Джонни, и чуть не ослеп от счастливой улыбки, предназначенной только ему. Мужчины соприкоснулись плечами и пошли вслед за подпрыгивающим впереди Эдди.
Тир был всё тем же — старым, облезлым и украшенным засиженными мухами лампочками.
Даже мужик был тот же самый и в той же помятой серой футболке. Мужик с подозрением прищурился на высокую фигуру Гоуста, потом он посмотрел на откровенно бандитский ирокез Соупа и до него дошло — владелец тира заметался взглядом по сторонам, пытаясь сообразить, что же ему делать — закрываться или попросту сбежать, но не успел: к прилавку подлетел Эдди, протянул подвисшему мужику билетики и вцепился в ближайшую винтовку.
— Дядя Джон, спорим, я выиграю главный приз?
— Конечно выиграешь, приятель! Дай-ка только мне винтовку посмотреть, вдруг она слишком ржавая...
И Соуп начал демонстративно вертеть пневматическую винтовку в руках, отмечая, что с тех самых пор нихрена мужик их не смазывал и уж тем более не настраивал.
В это время Саймон развлекался тем, что всей внушительной массой нависал над прилавком и немигающим взглядом сверлил продавца бракованных услуг. Мужик весь съёжился и начал потеть — на футболке и в подмышках проступили мокрые пятна, да и на лбу появились крупные бисеринки пота.
Тем временем Джон привёл винтовку в более-менее рабочий вид, зарядил и отдал Эдди.
— Ну давай, пробуй. Как я тебя учил, помнишь?
Пацан серьёзно кивнул и приложил щёку к прикладу, усердно сопя и прицеливаясь в покрашенную жёлтым облезлую металлическую уточку. Палец плавно сполз на курок, и... дзынь-дзынь-дзынь: мишени падали одна за одной. Соуп, глядя на успехи любимого племяша, сиял почище сверхновой, даже грудь выпятил, будто гордый отец.
Гоуст, которому надоело сверлить взглядом несчастного мужика, перевёл взгляд на место, где находился первый приз и невольно вздрогнул: на месте выигранной им когда-то панды висело что-то непонятное, розовое и с щупальцами длиной почти с племяша МакТавиша. То ли это был осьминог, то ли самому Ктулху не повезло быть пойманным и повешенным в стареньком тире, но игрушка внушала невольное уважение и лёгкий ужас. Он слегка толкнул локтем Соупа и покосился на розовое нечто. Джон непонимающе посмотрел в ту сторону, разглядел и подлым образом захихикал, показывая Саймону большой палец. Гоуст только обречённо вздохнул, предчувствуя пополнение в плюшевом зверинце.
Тем временем Эдди отстрелялся и даже умудрился выиграть один из трёх обещанных призов, но на главный ему всё-таки не хватило очков. Пока он забирал свой приз — неплохую машинку на радиоуправлении, Соуп уже взял винтовку в свои лапищи и примерялся к мишеням. Щёлк-дзынь-шмяк — мишени падали одна за одной, хмурый мужик со смирением буддийского монаха глядел на виртуозную стрельбу бугая из почти сломанной винтовки, потом вздохнул и полез за длинной палкой с крючком на конце, чтобы снять главный приз с витрины. Он их точно узнал, это были те самые стрёмные мужики, забравшие его панду, которая приносила неплохой доход от желающих её выиграть. То ли бандиты, то ли ещё кто... и мальчонку невинного с собой притащили... Хотя может он и не невинный вовсе — глядите-ка: навскидку десятилетий малец настрелял себе один из дорогих призов. Одни растраты...
Соуп, который играючи навыбивал мишеней уже на три главных приза, счастливо скалился, глядя на висящего Ктулху:
— Заверните нам того, розового.
Мужик уныло повернулся к Гоусту и обречённо спросил:
— Вы будете стрелять?
Саймон задумался: он очень не любил сломанное и неухоженное оружие, да и главный приз уже утащил Джонни. Но вот покрасоваться всё-таки хотелось, главным образом для Эдди, да и для Соупа тоже. Вот только во что стрелять, да и что потом взять в качестве приза... Тут его взгляд упал на ярко-жёлтую канареечную кепку с вертолётиком на макушке. То, что надо.
Гоуст молча взял винтовку, показавшуюся в его лапищах тонким прутиком, и кивнул мужику:
— Спички есть?
Мужик вздрогнул, судя по всему подумав, что его сейчас пристрелят и сожгут вместе с тиром.
— С-спички?
Гоуст замер, змеиным немигающим взглядом уставившись на разом взмокшего мужика. Мощная фигура лейтенанта всем своим видом выражала усталость и мировую скорбь от непонимания его чётких и лишенных двоякого смысла слов.
— Спички. Десять штук. Поставь на самую дальнюю полку.
Мужик отчаянно закивал головой, выудил из кармана засаленный коробок спичек, зачем-то вытер его об живот и ринулся в конец тира к полкам с мишенями. Он быстро воткнул спички в щель в доске и ещё быстрее вернулся обратно.
— В-всё готово...
Гоуст едва заметно кивнул и прицелился, встав в стойку. Джон тут же залип на своего мужика, который стрелял как бог — метко и неумолимо. Щёлк-щёлк-щёлк.... Десять выстрелов и десять спичек укоротились ровно наполовину. Саймон незаметно скосил глаза на своих парней: Эдди стоял с открытым ртом, завороженно глядя на него, как на спустившегося с небес Бэтмена, да и Соуп пялился точно также, будто сейчас прилюдно залезет ему в штаны, только рот не открыл. Гоуст невольно приосанился — неподдельное восхищение в глазах близких ему людей невероятно грело душу и приятно щекотало эго.
От любования приятной картиной его отвлёк грустный голос мужика:
— Для такого уровня у меня приза нет, сэр.
Гоуст ткнул пальцем в кепку:
— Беру её.
Мужик вытаращил глаза, но быстро очнулся и тут же засиял, суетливо доставая с прилавка весёлый головной убор:
— Конечно-конечно, забирайте!
Судя по всему — радовался, что не унесли весь оскудевший на розового Ктулху и машинку ассортимент.
Гоуст забрал у резко посчастливевшего мужика кепку-вертолёт и натянул её на голову Эдди, тут же обнявшего его за талию:
— Спасибо, дядя Саймон!
— Не за что, носи с удовольствием.
Эдди весело крутанул пальцем пропеллер на кепке и громко затарахтел, бегая вокруг мужчин и изображая вертолёт. Саймон и Джон переглянулись — МакТавиш сиял, да и у Райли около глаз собрались довольные морщинки — он легко улыбался, зная что маска надёжно скрывает его лицо. Но Джонни она никогда не мешала — он даже покачнулся к Гоусту в безотчетной попытке поцеловать, но вовремя опомнился и неловко покраснел, суетливо поправляя лежащие на плечах розово-фиолетовые щупальца — остальная часть монструозного осьминога свисала сзади, будто диковинный капюшон.
Саймон немного расслабился, глядя на своих счастливых подопечных — Джонни и Эдди вдвоём сияли почище сверхновой... Райли незаметно вздохнул — он уже давно переполнил свою и без того небольшую копилку эмоциональных переживаний и сейчас бы уже летел в машине навстречу пицце и домашним посиделкам, но им ещё предстояла обещанная племяннику Соупом поездка на американских горках, ради которой всё и затевалось.
Соуп сгрёб многочисленные розовые щупальца в компактный пучок и слегка толкнул снова задумавшегося Гоуста в плечо:
— Надо до машины сбегать, игрушки отнести, вы со мной?
Саймон отрицательно покрутил головой:
— Мы с Эдди выдвинемся к американским горкам — надо произвести разведку на местности.
Соуп, которого почти не было видно из-за плюшевого Ктулху, согласно покивал головой, взял упаковку с выигранной машинкой у Эдди и стремительно улетучился в сторону парковки, прихватив ключи у Гоуста. Розовый осьминожище довольно подпрыгивал на спине удаляющегося шотландца.
Пока МакТавиш бегал к машине, Саймон и Эдди подошли к американским горкам и решили подождать возвращения Джона. Они уселись на лавочку неподалёку от входа на аттракцион, внимательно наблюдая за очередью, состоящей из взрослых и детей — именно последние их как раз и интересовали. Каждый ребёнок, затаив дыхание, подходил к ростомеру, где специальной линией был отмечен рост, при достижении которого было разрешено кататься на горках. Кто-то радовался, что смог пройти; кто-то, недобрав пару дюймов, огорчался и горько плакал, покидая очередь и завистливо оглядываясь на счастливчиков.
Эдуард, глядя на проходившего мимо отчаянно плачущего мальчишку, вдруг занервничал:
—Дядя Сай, а что если я не пройду по росту? Тогда получится, что всё было зря? Мои оценки и всё такое...
Саймон удивлённо повернул голову к племяннику (чего греха таить — Гоуст сам того не ожидая привязался к пацану так, что без мяса не отдерёшь), сполз с сидения и присел на корточки лицом к Эдди, серьёзно глядя на приунывшего парнишку:
— Ничего не зря. Ты достиг поставленной цели и добился успеха. Ты молодец, парень. Просто мы с твоим дядей забыли о ростомере — мы с ним очень давно не катались на каруселях. Я думаю, ты пройдёшь. Не переживай раньше времени.
Тут к ним подлетел слегка запыхавшийся Соуп, вернул ключи и обеспокоенно спросил:
— Что-то случилось, пока меня не было?
Мальчик снова поник, а Саймон ответил:
— Мы не подумали про ростомер. Эдди переживает, что не сможет прокатиться на горках.
Джон наклонился к племяннику и сказал:
— Эдди, даже если ты не пройдёшь по росту — ничего страшного, мы просто съедим всю пиццу на районе и устроим турнир в Мортал Комбат. Моё приглашение покататься на горках будет в силе до самой моей старости, подрастёшь — тогда и покатаемся, идёт? — Джон протянул руку расстроенному племяннику.
— Идёт....
— Тогда не вешай нос и идём на горки. Проверить-то всё равно не помешает.
Эдди шмыгнул носом и, волнуясь, намертво вцепился в руку стоящего рядом Гоуста, начисто забыв о его нетактильности. Саймон лишь усмехнулся и пошёл вперёд, держа племяша на буксире. Общими усилиями они нашли конец извилистой очереди и заняли место за пожилой леди, стоящей перед ними в гордом одиночестве. Джон сперва не обратил на это внимания, подумав, что леди пришла в парк с внуком или внучкой, и непоседа, чтобы не скучать в очереди вместе с бабулей, носится где-то рядом. Но всё было совсем не так, как казалось на первый взгляд.
Эдди, нервничая, всё также висел на Саймоне, который вполголоса разговаривал с мальчишкой, пытаясь вселить в него уверенность, но пока что его тихий монолог подозрительно смахивал на привычный Соупу иструктаж. Очередь также неспешно продвигалась вперёд и над их головами с истошными воплями кверху тормашками пролетали очередные счастливчики. Джон, которого уже заразила весёлая и суетливая атмосфера парка, слегка заскучал, принявшись разглядывать людей в очереди. Вот у самого входа на посадочную площадку тусуются молодые парни, ржущие во всю глотку и подначивающие друг друга, неподалёку от них стоит компашка девчонок, с интересом на этих парней поглядывающих. Следом за ними стоят несколько семейных пар с детьми, с недовольством взирающие на обе группы молодёжи, а замыкает очередь та самая пожилая леди, рядом с которой почему-то не было видно сопровождавшего её ребёнка. Соуп, незаметно для себя, начал рассматривать женщину, пытаясь сообразить, каким ветром её занесло на не самый спокойный для нервной системы любого человека аттракцион.
Леди, стоявшая к ним полубоком, была весьма приметной — когда-то очень красивая в молодости, она даже с возрастом не утратила аккуратные и приятные черты интеллигентного лица. Она была одета в лёгкую бежевую блузку с ажурным отложным воротничком, прямые коричневые брюки со стрелками и вопреки своему возрасту ноги пожилой дамы украшали туфли на невысоком, но всё же каблуке. На её шее висели крупные янтарные бусы, в ушах были точно такие же серьги, а волосы... Взгляд профессионального оперативника споткнулся о неестественный цвет волос дамы. Соуп даже слегка прищурился и увидел то, что и ожидал — сквозь огненно-рыжие пряди слегка просвечивала сетка... «Парик», — отметил Соуп и мысленно похвалил себя за наблюдательность.
Леди словно почувствовала его взгляд и повернулась к нему лицом.
— Добрый вечер, сэр. — Она поздоровалась с Джоном и взволнованно стиснула в руках ремень небольшой кожаной сумочки. — Вас не затруднит рассказать мне немного об этом аттракционе?
Над их головами снова стремительно пронеслись вагончики с визжащими людьми и леди невольно зажмурилась, втянув голову в плечи. Спина Джона вдруг зачесалась и он быстро оглянулся, поймав настороженный взгляд Саймона. Пожав плечами, Соуп вернулся к разговору с дамой.
— Добрый вечер, мэм. Конечно, я могу рассказать вам о нём. Что именно вас интересует?
Леди помялась, потопталась на месте, нервно стискивая измятый ремешок сумочки, и подняв на Джона испуганные глаза, ответила:
— Это же безопасно?
Соуп невольно улыбнулся, глядя на её растерянное лицо, но тут же поспешил заверить пожилую даму:
— Совершенно безопасно. Аттракциону много лет и на нём ни разу не было опасных для жизни случаев. Иначе я бы не привёл сюда своего племянника и п... напарника! — запнулся Джон, чуть не произнеся слово «партнёра».
Леди словно не заметила его оговорку и продолжила, глядя на МакТавиша ясными голубыми глазами:
— Понимаете, дело в том, что я, хоть и прожила в этом городе большую часть своей жизни, так никогда и не каталась на этих американских горках... И вот мне уже... — она кокетливо замялась, но видимо решила не врать и продолжила, — да чего таить, мне уже семьдесят лет, вот сегодня как раз юбилей... Дети и внуки уже взрослые, мужа давно нет, а мне вдруг захотелось чего-то для себя. Эти горки — моя давняя мечта...
Джон нетерпеливо потоптался на месте, дожидаясь развязки, и дама, окончательно смутившись, продолжила:
— Мечта, конечно, не самая замысловатая, она выполнима, только вот я боюсь кататься одна... Можно я тогда сяду с вами? — Она окончательно смутилась и невольно прижала свою сумочку к груди, очаровательно зарозовев щеками.
Джон тепло улыбнулся и предложил даме руку:
— Мечты всегда должны сбываться, мисс...?
— Миссис Маккартни.
— Оу, вы случайно не...?
— О, что вы, нет, я просто однофамилица.
— Миссис Маккартни...
— Просто Розали, мистер...
— Просто Джон, миссис Розали.
— Вы очень добры, Джон. Спасибо вам за помощь древней развалине, собравшейся на старости лет покататься на американских горках...
— Ну что вы, не наговаривайте на себя, вы просто красавица, миссис Розали! — Джон ничуть не покривил душой: естественную красоту пожилой леди не портил даже со вкусом подобранный парик. — Раз уж вы выбрали меня в помощники для исполнения заветной мечты, то позвольте представить вам моих компаньонов — мистера Райли и моего племянника, Эдуарда.
Соуп, ощущая на сгибе руки маленькую ладошку семидесятилетней Розали Маккартни, вдруг ощутил себя настоящим джентльменом, не бросившим прекрасную даму в беде. Он приосанился и представил засмущавшуюся женщину своим:
— Парни, эту замечательную леди зовут миссис Розали Маккартни, и мы должны помочь ей выполнить давнюю мечту — покататься на горках. У неё сегодня день рождения, — Джон усиленно подмигивал озадаченным Саймону и Эдди.
Первым отмер конечно же Эдуард:
— Миссис Маккартни, поздравляем вас с днём рождения! — он вышел из-за спины Гоуста и расплылся в улыбке.
— Спасибо, деточка! — прослезилась взволнованная Розали, погладив Эдди по голове. Она удивилась, глядя на вертолётные лопасти на кепке мальчика, — Какие штуки только не придумают! Весьма интересно! А для чего этот винт предназначен?
— Наверное для красоты. А вы знаете, что самый первый вертолёт придумал Леонардо да Винчи?... — переволновавшийся Эдуард тут же обрёл благодарного собеседника в лице миссис Маккартни и они дружно защебетали в унисон, успокаивая возникшую нервозность отвлечённым разговором.
Гоуст лишь молча кивнул совсем не обидевшейся на столь мизерное приветствие миссис Маккартни, за пару секунд просканировал щебечущую с племяшом леди с ног до головы и счёл её безопасной, но с причудами — кого ещё в семьдесят лет понесёт на американские горки за адреналином?
Соуп тут же прислонился плечом к его плечу и зашептал:
— Ты не злишься? Она выглядела очень одинокой и мне почему-то захотелось ей помочь. Я бы не хотел встречать своё семидесятилетие в одиночку. Она давно мечтает покататься, но ей не с кем. Правда мы ей поможем?
Райли только вздохнул — МакТавиш снова был в своём репертуаре — он опять нашёл себе благородную цель и был полон решимости выполнить задуманное. Но леди действительно выглядела одиноко. Что ж...
— Конечно, Джонни. Смотри, скоро наша очередь.
Эдди и миссис Маккартни разговорились и не заметили, что стоят уже возле самого ростомера и очнулись только тогда, когда работник аттракциона попросил Эдди встать у представляющей измеритель роста линейки. Эдуард побледнел и вскинул взгляд на Соупа, но тот показал ему два больших пальца — со своего места он прекрасно видел то, что племяш выше заданной линии на целых полтора дюйма.
— Проходите, — Работник открыл дверцу заграждения, пропуская Эдди и Розали внутрь на посадочную площадку, — кто следующий?
— Мы с ними. — Джон отдал билетики за четверых работнику и они с Саймоном зашли внутрь.
— Дядя Джон! Дядя Джон! Меня пропустили!!! — Эдди радостно повис на руке Соупа и жалобно попросил: — Поедешь со мной?
— Конечно, малой! — Джон беспомощно оглянулся на Гоуста и сложил брови домиком, мол выручай.
Саймон снова вздохнул и подал руку оробевшей миссис Маккартни, помогая ей сесть в вагончик:
— Не бойтесь, садитесь вот сюда и всё будет в порядке. Я поеду с вами.
Пожилая леди робко посмотрела на внушительную фигуру Гоуста и вдруг тепло улыбнулась:
— Спасибо, мистер Райли, вы очень добры.
Гоуст едва не закашлялся от совершенно неожиданного комплимента, но справился с порывом, усаживаясь рядом с притихшей дамой, с любопытством смотрящей по сторонам.
— Знаете, внуки всегда рассказывали мне, что кататься на американских горках — это очень, как же они говорили... Да, «круто и офигенно!», вот и я и загадала себе мечту, и если выполню её, то доживу до ста лет. И вот я здесь. Даже не верится...
Гоуст в это время пытался устроиться поудобнее — длинные ноги неудобно упирались коленями в спинку кресла сидящего перед ним МакТавиша, прятавшего под куртку вертолётную кепку Эдди, чтобы её не сдуло. Кое-как согнув ноги поудобнее, Саймон вжался спиной в кресло — подошедший к ним работник закреплял опускающуюся сверху защитную конструкцию на миссис Маккартни. Устроив её, он с сомнением воззрился на широкие плечи Гоуста и подумал, что тот не влезет в кресло, но решил всё же для начала попробовать. Ему очень не хотелось близко подходить к откровенно недовольному мужику с глазами прирожденного убийцы, но работа была работой — кредит за машину ещё никто не отменял, и работник карусели, сглотнув пересохшим от волнения горлом, осторожно опустил страховку на весьма незаурядного по габаритам пассажира. Гоуст, повторяя в голове мантру «Это всё ради Эдди и Джонни, оно того стоит, просто потерпи», шумно выдохнул весь воздух из лёгких и сам защёлкнул крепёж, недовольно зыркнув на шарахнувшегося в сторону работника. Страховка держала отменно — словно сетчатая упаковка батон колбасы — Саймон мог вообще не держаться руками за поручни и если бы он и вывалился с карусели — то только вместе с креслом.
Десятый раз повторив про себя слабо успокаивающую установку про «это ради парней», Гоуст наконец-то повернулся к притихшей соседке. Где-то внутри под когда-то полуотстреленной селезёнкой противно зашевелилась совесть, выдавившая из него слова:
— Мэм, как вы себя чувствуете?
Миссис Маккартни посмотрела на него широко раскрытыми голубыми глазами, в которых плескалось море противоречивых эмоций — страх смешивался с радостью от исполнения давней мечты.
— Всё хорошо, только немножечко страшно...
— Так и должно быть, ничего не боятся только мёртвые.
Глаза пожилой леди округлились, Гоуст с досадой тихо выругался под нос, и потерев лоб, виновато покосился на женщину: профдеформация давала о себе знать.
— Простите, мэм.
Всё это время Розали внимательно смотрела на него, вызывая у Райли дискомфорт, граничащий с паранойей, но женщина вдруг улыбнулась, протянула узкую ладошку и, положив её сверху на лапищу Гоуста, осторожно погладила сбитые костяшки и тихо произнесла:
— Вы всё правильно сказали. И поэтому, пока мы ещё живы, мы должны быть счастливы. Обязательно.
У Саймона почему-то перехватило горло. Сидящая рядом пожилая женщина, празднующая свой день рождения в полном одиночестве посреди радостно вопящего парка, да ещё и смело решившая в своём возрасте прокатиться на американских горках, внушала Райли нешуточное уважение. Он вообще уважал сильных духом людей, но только тех, кто не стрелял в него из оружия и в не пытался убить в целом.
— Так точно, мэм. Должны.
Саймон невольно перевёл взгляд вперёд, на задорно торчащий впереди ирокез МакТавиша, который что-то втолковывал вцепившемуся в поручни Эдди. Он очень долго существовал в одиночку, но сейчас... Сейчас у него есть тот, рядом с которым теперь можно было всё: быть счастливым, быть расстроенным, быть уставшим, быть кем угодно, быть... самим собой. Даже тем, кто казалось бы уже давно сгнил в грудной клетке за частоколом из не единожды сломанных рёбер и костяной маской-черепом. И если будет счастлив Джонни — будет счастлив и он, Саймон.
— Мой Карл когда-то говорил, что всегда нужно быть счастливым и благодарить господа за каждый прожитый день рядом с любимым человеком... Его уже пять лет нет рядом со мной, но я каждый день следую его совету. Сегодня вечером я расскажу ему, что встретила замечательного молодого мужчину по имени...
— Саймон, — сдаваясь, произнёс Гоуст и аккуратно пожал хрупкую ладошку, — Саймон Райли.
— ...Саймон. Я расскажу ему о сегодняшнем дне и о том, как встретила всех вас и...
Над ухом раздался резкий сигнал и вагонетки аттракциона вздрогнули, снимаясь с места. Миссис Маккартни вздрогнула, замолкла на полуслове и крепко схватилась за поручни, отпустив руку Гоуста. Их небольшой состав скрипнул тормозами, качнулся и двинулся с места, набирая скорость...
Вагонетки бодро закладывали виражи, то взлетая ввысь, то падая вниз, выбивая из глоток сидящих впереди людей вопли ужаса и восторга. МакТавиш и Эдди орали так, что наверняка их было слышно во всём парке, если не в городе. Гоуст посмотрел на соседку и сдержал рвущийся наружу смешок — волосы сидящей рядом с ним женщины потихоньку вставали дыбом, причём в прямом смысле: вагонетки начали заезжать в мёртвую петлю и сидящие внутри люди уже висели под крутым углом. Несмотря на уверения МакТавиша, что аттракцион вполне себе безопасный, у Саймона слегка засосало под ложечкой. Даже когда они тряслись с оружием в тесной кабине вертолёта, собирающего по пути все воздушные ямы, Гоусту никогда не было страшно — за спиной всегда плотно висел парашют, как надёжный гарант безопасности, здесь же под ними была лишь гулкая металлическая пустота, слегка разбавленная шумом толпы далеко внизу.
Райли терпеть не мог ситуации, в которых от него ничего не зависело и он никак не мог на них повлиять. Гоуст до хруста в ладонях сжал жалобно скрипнувшие поручни и мрачно посмотрел вперёд, на весело вопящих Джонни и Эдди — несмотря на то, что они почти достигли самой верхушки мёртвой петли и должны были вот-вот сорваться вниз, эта шебутная парочка даже не держалась за страховку, свесив руки в воздух и повиснув на системах безопасности. Гоуст мрачно вздохнул — кровь постепенно начинала приливать к голове, глухо стуча в висках. Спустя несколько секунд они уже висели кверху ногами, готовые сорваться в очередной виток бешеной гонки за адреналином. Сбоку раздался странный булькающий звук и Саймон, вспомнив о своей соседке, повернулся к ней и обалдел, чуть ли не вслух поблагодарив службу в армии за приобретённую непоколебимую выдержку.
В тот момент одному лишь господу было известно, каких нечеловеческих усилий стоило лейтенанту Райли сохранить лицо и не заржать в голос. Розали, намертво вцепившись обеими руками в поручни, широко раскрытыми глазами смотрела куда-то перед собой, а её парик, ощутив на себе неумолимый призыв гравитации, изо всех сил старался не покинуть голову хозяйки и обречённо повис на двух небольших заколках, крепившихся на висках к коротким седым волосам. Саймон слегка растерялся, не зная, как более деликатно и вежливо предупредить миссис Маккартни о возможном побеге её головного убора, и только открыл рот, но тут вагонетки пересекли точку невозврата и со всей скоростью понеслись вниз, рассекая воздух.
Парик, не выдержав давления обстоятельств, отцепился с головы хозяйки и грустно взмахнул локонами, падая вниз как супергерой в супергеройском фильме — медленно, трагично и печально. Саймон, провожая его взглядом, опомнился только тогда, когда его собственную маску порывом ветра задуло в открытый рот. Вытащив её изо рта, Гоуст мудро подумал, что возникшую проблему они решат тогда, когда наконец-то слезут с проклятых горок.
Придавленные ускорением и почти свободным падением пассажиры орали так, что Гоуст, отвлекшись от внезапно облысевшей соседки, даже невольно заслушался, вычленяя из мешанины воплей отдельные клятвы и перлы:
— Ааааааааа! Остановите, я сейчас рожуууу! Иииии! — противный женский фальцет резал чувствительный слух лейтенанта словно заевшая бормашина;
— Ааа, крутяяяяк, я ещё раз поеду!!! — счастливо визжала какая-то девчонка помоложе;
— Какого хрена меня сюда понесло! Чтоб я ещё раз с тобой поспорил! — мужским недовольным голосом;
— Шотландия навечно!!!! — Тут Саймон не сдержался и фыркнул, услышав боевой клич своего сержанта. «Вот же иди... патриот.»
Сам Гоуст практически не ощущал заявленный МакТавишем и Эдди кайф, ему было даже немного скучновато. С его точки зрения этот аттракцион выглядел как поездка на раздолбанном автобусе по крутому горному серпантину: пьяный водитель и визжащие от страха пассажиры — практически стопроцентное сходство. С Ником они летали гораздо веселее и круче — Саймон даже слегка поёжился, вспомнив жуткую болтанку в салоне вертолёта русского пилота, лихо удирающего от преследования во все винты.
Тем временем, пока Гоуст скучал, предаваясь воспоминаниям, вагонетки, открутив все положенные петли и виражи, потихоньку подъезжали к станции, на которой за ограждением уже стояли будущие жертвы американских горок.
Саймон повернулся к соседке, посмотреть, как чувствует себя миссис Маккартни. Всё-таки семьдесят лет — это не шутка. Пожилая леди без пышного рыжего парика выглядела почему-то даже немного моложе своих лет. Голову женщины украшал короткий ёжик белых волос, совершенно не сочетавшийся с её нарядом. «Ей бы скорее подошли джинсы и косуха», — вдруг подумалось Саймону. Розали сидела прямо, невидяще глядя перед собой и намертво вцепившись тонкими побелевшими пальцами в поручни. Её губы шевелились и Саймону показалось, что женщина молится, но нет — Райли разобрал несколько слов.
— ... Господи, Карл, я наконец-то исполнила свою мечту, это очень страшно, но и в то же время так здорово, ты бы был счастлив вместе со мной...
Сердце в груди Гоуста невольно защемило, и он представил себе, что если бы он (Не приведи Господь!) остался без Джонни, то он бы не смог жить день за днём один... Просто не смог бы. МакТавиш без него наверно ещё бы протянул, его семья и племяш не дали бы ему натворить непоправимого, а вот он уже нет — Джонни врос в душу Саймона намертво и без него в жизни ровным счётом не осталось бы никакого смысла. А она — живёт...
Лязгнули заскрипевшие тормоза и вагонетки, покачнувшись, остановились. Люди, ошарашенные поездкой, потихоньку выбирались из кресел, им помогал работник карусели, а миссис Маккартни всё ещё сидела, ни на что не реагируя.
Саймон осторожно тронул её за руку, привлекая внимание женщины:
— Нам пора.
Розали повернулась к нему, её глаза заблестели и она поспешно согласилась, выбираясь из вагонетки вслед за предложившим ей руку Саймоном:
— Да, пора.
Она, задумавшись, сделала пару шагов и вдруг уткнулась носом в широкую мужскую грудь, затянутую в чёрную толстовку. Миссис Маккартни рассеянно посмотрела наверх и увидела насыщенно-карие глаза, с лёгким беспокойством смотревшие на неё. Низкий голос её соседа по карусели произнёс:
— Миссис Маккартни, ваш, м-м, головной убор...
Розали вдруг поняла, что голове необычно легко и немного прохладно. Пожилая леди немного суетливо подняла руку и вместо того, чтобы привычно ощутить пальцами длинные синтетические локоны, она нащупала короткий ёжик своих собственных, давным-давно побелевших волос. Мистер Райли смотрел на неё настороженно, явно не зная, что делать, но Розали вдруг поняла, что он своим телом закрывает её не совсем благообразный вид от взглядов толпы. Настоящий джентльмен, как и её Карл...
Женщина растерянно провела ладонью по голове ещё раз и вдруг от души расхохоталась, представив, как именно сдуло парик с её головы. Смех щекотно рвался наружу из груди, звонкой трелью рассыпаясь окрест. Её веселье оказалось настолько заразительным, что стоящий перед ней мистер Райли тоже мелко затрясся, и хоть его лицо и было почти полностью скрыто медицинской маской, но тёпло-карие глаза с глубокими морщинками в уголках век, выдавали мужчину с головой.
Влекомые толпой они вышли из ворот аттракциона и остановились неподалёку, дожидаясь Джона и Эдди. Те вскоре подошли, размахивая руками и оживлённо обсуждая поездку. Джонни легко хлопнул Эдди по плечу и повернулся к Гоусту, но вдруг заметил резкое изменение в облике недавней знакомой:
— Ой...
Эдди тоже удивлённо хлопал глазами, разглядывая внезапно поседевшую и резко сменившую причёску миссис Маккартни. Пожилая леди ничуть не смутилась и продолжала посмеиваться, глядя на удивлённые лица мужчин. Райли за её спиной старательно давил смех, удивляя этим Соупа, совершенно не ожидавшего увидеть Гоуста на людях таким.
Странно-весёлая ситуация начала немного затягиваться, но тут всех выручил Эдди, стащивший с головы канареечного цвета кепку с вертолётиком и протянувший её женщине:
— Вот, это вам! С днём рождения, миссис Розали!
Пожилая леди с удивлением поблагодарила Эдуарда и аккуратно надела весёлую кепку, совершенно не вязавшуюся с её классическим нарядом. Она оглядела стоящих рядом двух высоких мужчин и мальчика и растроганно произнесла, прижав руки к груди:
— Спасибо вам огромное, за то что были со мной рядом в мой день рождения! Это были самые чудесные минуты моей жизни!
На лице Джона расплылась широченная улыбка и он ответил за всех:
— Не за что! Будете счастливы и здоровы. Ещё раз с днём рождения!
Райли кивнул, подтверждая слова МакТавиша, абсолютно автоматически приложил два пальца к козырьку кепки и с удивлением увидел ответный жест пожилой леди, хитро ему подмигнувшей.
— Мэм, вы... служили? — Не утерпел Соуп, тоже заметивший весьма знакомый жест в исполнении миссис Маккартни.
— Когда-то давно, ещё в молодости я была лётчиком-испытателем, Джон. — Миссис Маккартни лихо подмигнула, поправив козырёк жёлтой кепки.
— Но... как же... А зачем?.. — обалдевший МакТавиш всё никак не мог понять, нахрена бывшей лётчице сдались несчастные американские горки, когда в её жизни уже было нечто в разы круче этого детского аттракциона.
— Я не солгала вам о своей мечте — прокатиться на горках, я действительно ни разу на них не каталась, как-то не довелось в жизни... Вы знаете, когда у тебя в руках штурвал твоего самолёта — ты чувствуешь себя свободным и совершенно не ощущаешь страх, а здесь... — Миссис Маккартни обернулась на визжащие горки, — здесь от тебя совсем ничего не зависит и это весьма... бодрит.
Саймон, услышав описание своих собственных недавних ощущений, невольно вздрогнул, рядом стояли ошарашенные Джонни и Эдди, с восхищением глядящие на слегка зарумянившуюся от подобного внимания Розали.
— Миссис Маккартни, вы такая классная! Можно я напишу о вас в своём сочинении про лето? — Эдди с волнением посмотрел на окончательно смутившуюся пожилую леди.
— О, конечно! Это так трогательно... Спасибо тебе, Эдуард. — Розали ласково погладила мальчика по голове.
— Поддерживаю слова своего племянника — вы очень крутая! — очнулся Соуп и галантно поцеловал руку порозовевшей женщине.
Гоуст замялся, толком не зная, как ему поступить, но вдруг нащупал в кармане толстовки спешно сунутую ему в руки на выходе работником карусели слегка помятую фотографию, где были запечатлены они вчетвером. Он протянул фото Розали и коротко произнёс:
— На память.
Миссис Маккартни аккуратно взяла её в руки и голубые глаза женщины подозрительно заблестели. Любопытные Соуп и Эдди дружно сунули нос в небольшое фото, на котором были запечатлены они сами, машущие руками и орущие что-то непонятное, и Розали с Саймоном, который с беспокойством смотрел на намертво вцепившуюся в поручни пожилую леди, уже без парика. Она выглядела слегка не в своей тарелке, но несмотря ни на что, на её лице светилась настоящая искренняя улыбка. Эта же улыбка осветила лицо Розали Маккартни и сейчас.
— Спасибо вам. Я буду хранить это фото до конца моих дней, как ещё один кусочек счастья, который мне довелось прожить. А сейчас мне пора с вами попрощаться, пока я совсем не расклеилась...
Она аккуратно и бережно положила фотографию в свою сумочку и застегнула её на молнию.
— До свидания!
И пожилая леди неторопливо направилась в сторону выхода из парка, аккуратно стуча каблучками и так ровно держа спину, будто бы ей сегодня исполнилось не ровно семьдесят лет, а всего лишь тридцать, и она снова, чеканя шаг, идёт в лётной форме на аэродром со своей командой.
Мужчины и мальчик дружно, не сговариваясь, смотрели на аллею, по которой уходила невероятная лётчица-испытатель Розали Маккартни.
— Она суперклассная и очень загадочная! — вслух произнёс Эдди, глядя на Джона.
— Сто пудов, она невероятно крутая! — согласился с ним Соуп, взлохматив растрёпанную шевелюру племянника.
А Саймон с каким-то странным, ещё не понятым лично им, не осознанным и не разобранным на детали чувством смотрел вслед уходящей худенькой фигурке в нелепой жёлтой кепке с пропеллером на голове.
Стоящий рядом Соуп вполголоса спросил Гоуста, озабоченно заглядывая ему в глаза:
— Фото? Сай, ты серьёзно отдал ей фото, на котором изображён ты? И... у нас всё нормально? Мне точно не нужно будет искать адрес Розали и посреди ночи тырить у неё эту самую фотографию?
Саймон не выдержал и фыркнул, представив Соупа в роли горе-домушника, грабящего пожилых дам.
— Всё в порядке, Джонни. Ей... можно верить.
МакТавиш ещё несколько секунд смотрел ему прямо в глаза, потом улыбнулся и ответил:
— Тогда я рад, что сегодня мы встретили именно её.
— Я тоже.
— Дядя Джон, ты обещал пиццу и поиграть, может пойдём?
В желудке МакТавиша, давным давно переварившем несчастный бургер, грозно заурчало и он поспешно согласился:
— Это отличная идея, Эдди, срочно в машину, пока я не умер с голоду.
И они вместе направились к выходу из парка.
Двух попугайских машинок, стоящих по соседству рядом с их монолитным джипом уже не было, и Гоуст в два счёта выехал с парковки, от всей души стремясь поскорее покинуть чересчур людное место и скрыться в четырёх стенах их небольшой квартиры.
По пути они заехали за своим мудро сделанным заранее заказом и забрали три огромных и очень сырных пиццы, сопроводив заказ несколькими баночками Айрн-Брю для Эдди и упаковкой пива для мужчин. Гоуст молча вел машину, вслушиваясь в оживлённый разговор Джонни и Эдди, горячо обсуждавших игровую новинку, приобретённую МакТавишем по случаю. Сам он не был любителем просиживать штаны за джойстиком приставки, но вот смотреть как играет Соуп ему весьма нравилось — вспыльчивый шотландец совершенно не скупился на эмоции при проигрышах и выигрышах, яростно блестел синющими глазами и в целом выглядел очень привлекательно, на вкус Саймона. Такого МакТавиша очень хотелось завалить, и зачастую жаркая схватка перетекала с экрана в спальню в реальной жизни. Гоуст позволил себе на самую малость помечтать о том, чем бы они занялись, если бы были вдвоём, но потом снова переключился на разговор Эдди и Джона, с лёгким интересом вслушиваясь в щедро разбавленную шотландским акцентом речь обоих родственников.
Как справедливо показалось МакТавишу, они долетели до дома едва ли не быстрее, чем собирались в парк. На предоставленное обвинение Гоуст лишь хмыкнул, выудил из машины пиццу и пиво, и направился к подъезду, игнорируя привычное ворчание Соупа о его социофобии. Джон забрал у нетерпеливо топчущегося возле джипа Эдди пакет с газировкой и закрыл машину, щёлкнув брелком сигнализации.
Зайдя в подъезд, Джон глянул на табло лифта и весело фыркнул: пока они возились с машиной, Гоуст уже был дома. Лифт спустился вниз, повинуясь нажатой Эдди кнопке, и они отправились в святая святых — квартиру Саймона и Джона.
Стоя в неспешно ползущем наверх лифте Соуп скосил глаза на нервно дергающего ногой племянника — точь-в-точь его, Джона, движение, когда он был не в своей тарелке или что-то предвкушал. Он ласково взлохматил непослушный вихор Эдди и положил широкую ладонь на плечо мальчика, словно заземляя. Эдуард счастливо сверкнул на него точно такими же яркими синими глазами и заёрзал ещё нетерпеливее — в гостях у дяди Джона и дяди Сая он был всего несколько раз и каждый раз это было просто отпадно, настоящие приключения! Оба дяди (Эдуард никогда не разделял их на «родственника и нет» даже мысленно) разрешали ему почти всё и в их квартире Эдди мог заниматься чем угодно, но с одним чётким условием — не натворить беды и не покалечиться. Мальчик был до невозможности рад полному карт-бланшу, но изо всех сил старался не злоупотреблять оказанным доверием. Хоть он и обожал дядю Сая, но от укоризненного взгляда его карих глаз Эдуарду очень хотелось превратиться в крохотную песчинку и закатиться прямо под ковёр. Впрочем, таких случаев было всего два и Саймон ни разу не повысил на него голос, предпочитая физический труд словесному наказанию — за каждый проступок Эдуард должен был отжаться несколько раз.
Пока дядя и племянник возились в прихожей снимая обувь, а затем булькались в ванной, споласкивая руки после улицы, Саймон спокойно распаковал пиццу, устроив коробки на низком журнальном столике в гостиной, принёс из кухни бокалы для напитков и включил телевизор с приставкой, запуская ту самую,недавно приобретённую игру. Ввалившиеся в зал чистые и умытые Джонни и Эдди радостно заулыбались, увидев накрытый Саймоном стол.
— Ооо, спасибо! И когда ты только всё успел? — Соуп довольно чмокнул Саймона в щёку, плюхаясь рядом с ним на диван.
— Если бы ты так долго не путался в шнурках в прихожей, то тоже бы всё успел, — не удержался от подколки Гоуст и вручил Джону джойстик, — если выиграешь, так и быть: налью тебе пиво.
— Э-эй! — возмутился Соуп.
Его тут же перебил Эдди:
— Дядя Саймон, а если выиграю я? Получается, мне тоже можно пиво? — и мальчишка весело захихикал, глядя на удивлённые лица мужчин.
— Фиг тебе, а не пиво! Мал ещё. — Погрозил ему пальцем Джон, а Саймон иронично задрал светлую бровь и его пристальный взгляд пообещал Эдуарду неминуемую и неумолимую физкультминутку с отжиманиями и растяжкой.
— Да я пошути-ил, ну чего вы так сразу... — Эдди сделал вид, что ничего такого не имел ввиду и быстро спросил у Джона, — ты за кого играть будешь?
— Вон за того мужика с усами, у него явно плюс пятьдесят к брутальности. Только сигары не хватает...
Гоуст только хмыкнул, тоже отметив сходство игрового персонажа с вполне реальным и прекрасно знакомым им с Соупом человеком.
Вечер выдался замечательным — Джонни и Эдди резались в приставку, активно поглощая пиццу и запивая её газировкой, Саймон же медленно потягивал холодное пиво, наблюдая за битвой экранных персонажей и иногда утаскивая кусочек пиццы из-под носа азартно сражающихся игроков. В перерыве между боями Джон позвонил сестре и предупредил, что племяш останется у них с ночёвкой, в ответ Сара пожелала им приятного вечера и отключилась.
Через пару часов, когда от пиццы осталась только картонная упаковка, а пиво и газировка были выпиты полностью, Эдди начал сонно позёвывать, привалившись под бок Джона, который бездумно щёлкал пультом телевизора, выбирая какой-нибудь интересный канал.
— Дя-я-дя Джо-о-он... Ты только не обижайся, хорошо? Знаешь, я кажется передумал быть военным, как ты и дядя Саймон, ой, то есть я хочу быть военным, но только лётчиком, как Розали или дядя Ник... Они очень крутые...
Соуп с нежностью погладил засыпающего племяша по голове:
— Не загадывай так рано, кем стать, Эдди. Давай ты сперва закончишь школу, и уже тогда решишь, куда ты пойдешь дальше, хорошо? Всему своё время... А сейчас всем нам уже пора спать.
Саймон согласно потянулся, разминая слегка затёкшую спину, и поднялся с дивана:
— Дуйте в душ, скоро отбой.
Джон, провожая спящего на ходу племянника в ванную, улыбнулся — Саймон свято блюл распорядок дня Эдди, не позволяя ему засиживаться допоздна, чтобы не сбить режим сна.
Пока в ванной шумела вода, Гоуст задумчиво собрал оставшийся после пиршества мусор, вымыл бокалы и выключил телевизор, погружая квартиру в полумрак — светились только прикроватные лампы в спальнях. Он расстелил постель для Эдди в гостевой комнате, затем расправил одеяла и в их спальне с Джонни.
Шум воды стих и Гоуст выглянул в коридор: Соуп нёс чистого, переодетого и уже спящего мальчугана на руках. Он подмигнул Саймону и пошёл укладывать умаявшегося за день племянника в кровать.
Спустя несколько минут, в душевую к медитирующему под горячим душем Гоусту присоединился позёвывающий на ходу Соуп. Он отобрал у Саймона мочалку и принялся вдумчиво намыливать мужчину, превращая его в пенного снеговика с возмущённо сверкающими карими глазами. Мочалка вновь была отобрана и настал черёд Джонни побыть мыльным снежным человеком. Потом они по очереди смывали пену друг с друга из лейки, пару раз поцеловались — на большее не хватало сил, да и в квартире присутствовал ребёнок, так что сладкое Джон и Саймон дружно решили отложить на потом и отправились на боковую.
Почти засыпая и держа в объятиях уже спящего Джонни, Саймон, прокручивая в голове сегодняшнюю встречу с удивительной Розали Маккартни, сонно подумал, что несмотря на всё случившееся с ним дерьмо, жизнь — всё-таки хорошая штука...