Archive of Our Own

Среди сайтов, на которых молодые и не очень люди продают свои фотки, видео и общение, очень трудно было найти что-то, на что можно было бы смотреть с интересом. Нет, Хуа Чэн не был привередливым. Просто все, что попадалось на обычных сайтах, было однотипно-унылым. Никакой фантазии.
А потом он случайно перешел по ссылке, которую увидел в рекомендациях, зарегистрировался, подписал довольно толковое соглашение о пользовании ресурсом, полистал популярное… и залип. Парень совершенно не соответствовал типажу, который Хуа Чэн обычно выбирал, но в нем было что-то… что-то настоящее. И ироничная улыбка на тонких губах. И пластика откровенно худого и жилистого тела. И даже то, что полностью лица на фото не было никогда. Как и фото во весь рост. Как и различимых деталей интерьера. Парень отлично умел редактировать фото! И… Хуа Чэн неожиданно остановился, выпрямился, перелистнул назад. Да.
На впалом обнаженном животе лежали драгоценности, которые Хуа Чэн знал. На мгновение он подумал, что это подделка, но, вернувшись к фото, убедился — парень совершенно точно обладал полным комплектом жемчужных украшений, пропавших из дворца одного индийского раджи.
«Кто дарит тебе цацки?» — спросил он в личку.
«Человек, которого я вижу каждый день. А что? Хочешь больше фоток? Каких? Опиши свои фантазии. Или тебе пригодились бы услуги того парня?»
Что ж, парень был откровенен. Хуа Чэн оценил.
«И то, и другое. Готов заплатить, если ты меня удивишь».
«Сумма твоих желаний?»
Парень точно был профессионалом.
«Не ограничена».
«Все так говорят. Что насчет благотворительного фонда, работающего по направлению твоих интересов?»
«Удивил, — признался Хуа Чэн. — Не скрою, приятно. Сколько хочешь за эти драгоценности?»
Они сторговались на вполне разумной цене.
«Так что насчет фонда?»
«Встреться со мной, чтобы обсудить все детали».
«Любопытно. Где, когда?»
Хуа Чэн забронировал кабинет в своем ресторане и отписался парню.
«Как тебя записать, чтобы проводили сразу ко мне?»
«Запиши как Мин И».
«Дурацкое имя».
«Сам ты дурацкий. Мин И, чтобы ты знал, порядочный человек и даже платит налоги».
Хуа Чэн рассмеялся. Этот парень, похоже, был тем еще типом. Тем лучше. Таких людей стоит иметь на своей стороне.

Сидя в кабинете ресторана, Хуа Чэн думал о том, кого увидит. Логично было предположить, что парень, торгующий фотками, придет во всем великолепии. Выбор одежды, конечно, расскажет о нем до определенной степени…
Дверь кабинета открылась, и вошел типичный бухгалтер. Вот прямо бухгалтер. Серый костюм, недорогой, но и не совсем дешевый, поношенные ботинки, начищенные перед выходом и слегка запылившиеся. Кожаный портфель со следами долгой жизни. Очки в пластиковой оправе.
— Ты Сань Лан? — спросил он бесцветным голосом.
— Мин И, — кивнул Хуа Чэн и показал широким жестом на стол. Стол был накрыт.
Мин И поставил портфель на пол у кресла, в которое сел. Поправил рукава, осмотрел предложенное.
— У тебя отличный вкус, — сказал он и взял палочки. Хуа Чен, глядя, как в госте исчезает еда, только диву дался, куда это все девается.
— Я думал, ты моложе.
— Я тоже много что думал, — философски сообщил Мин И. С довольным вздохом он отложил палочки, отодвинул пустые тарелки и достал из портфеля папку. — Твой фонд.
Хуа Чэн взял папку, открыл. Устав, заявка на регистрацию, договор на банковское обслуживание и открытие расчетного счета…
— Ты так и не сказал, чем должен заниматься твой фонд.
— Спонсировать археологов.
Мин И воззрился на Хуа Чэна и сморгнул.
— Ты фильмов про старика Индиану пересмотрел, что ли? Или что происходит? Ты напрямую не можешь спонсировать какой-нибудь университет?
Ну, парень, у которого были драгоценности, считающиеся фамильными оберегами древней королевской семьи Индии, не мог быть глупым. Хуа Чэн вздохнул.
— Мне кое-что нужно найти. Я обладаю возможностями. И я ничего не нашел. Остается одно — то, что мне нужно, где-то закопано. И мне нужны специалисты. Спонсировать напрямую — значит рассказать. Рассказать — значит подставиться.
Мин И кивнул.
— Не вопрос, понял. Тогда все очень просто — создаем фонд, красиво называем, прописываем миссию, рассылаем предложения во все университеты, готово. Фонды, которые занимаются культурой, кстати, совершенно халатно проверяются, если работают не на вывоз, а на ввоз.
Это Хуа Чэн знал и так. То, что парень подготовился, было приятно. Хуа Чэн вообще уважал профессионалов.
— И что мне это будет стоить? — спросил он. Мин И налил себе чая.
— Сущую мелочь. Услугу.
— Мои услуги очень дорого стоят.
— Безусловно. Но так вышло, что от господина Хуа мне нужна только услуга.
Хуа Чэн помолчал.
— Тебе придется мне довериться.
Мин И пригубил чай, довольно кивнул.
— Это будет взаимно. И не здесь.
— Скажи, где.
Адреса, который назвал Мин И, Хуа Чэн не знал. Впрочем, по навигатору наверняка можно будет доехать.

Адрес принадлежал частному владению на берегу моря. Напичканное охранными системами, камерами и всевозможными датчиками… на наружном контуре. Стоило Хуа Чэну войти в дом — и ощущение слежки исчезло. Зато теперь на него пристально смотрел… да, все тот же Мин И. И совершенно другой. Одетый в шелковый халат, небрежно подвязанный поясом, шлепанцы и очередные очень дорогие украшения. Длинные черные волосы были распущены и струились по плечам, лицо было без макияжа, теперь Хуа Чэн отчетливо видел разницу… и этот парень был очень красив. Худоват, конечно, но красив.
— Ты выходишь из дома с этим лицом? — полюбопытствовал Хуа Чэн. Мин И фыркнул и слегка ухмыльнулся.
— Изредка.
Он привел гостя в рабочий кабинет — это было видно по полкам с офисными папками, книгами по юриспруденции, экономике и истории, хорошему монитору и мощному компьютеру, а также большой пробковой доске, на которой были прикреплены фотографии, записки, распечатки… На столе лежал ларец с жемчугами.
— Как ты понял, что эти жемчуга — не фамильные обереги?
Мин И расслабленно подошел к доске, ткнул пальцем в одну из фотографий. Хуа Чэн подошел тоже, присмотрелся. Фото было снято где-то на частной вечеринке, раджа Бахадар — следящий за собой мужчина в хорошей для своего возраста форме — в домашнем, не выходном сюртуке, и на руке его жемчужный браслет.
— Обереги носятся только комплектом, — наконец понял Хуа Чэн. — Вот как ты это вычислил!
— Именно так, — кивнул Мин И. — Еще что-то хочешь узнать?
— Твое настоящее имя. Мин И — дурацкое.
Парень закатил глаза и вздохнул.
— Вероятно, ты слышал о Черноводе.
Пазл сложился. Хуа Чэн кивнул.
— Зачем тебе страничка с фотками?
— А где я должен разместить рекламу своих услуг?
Звучало логично. Черновод ухмыльнулся, открыл дверцу шкафа, того, который не был застекленным. Там обнаружился холодильник.
— Воды со льдом? Лимонада? Пива?
— Воды со льдом.
Черновод кивнул и взял себе пива.
— Итак, — начал он, — фонд мы сделаем. Что ты ищешь? И почему думаешь, что это не берегут как фамильную драгоценность?
Вот тут начинались сложности.
— У тебя есть оберег?
— Оберег или оберег? — уточнил Черновод, и в голосе его было понимание.
— Оберег, — признался Хуа Чэн и залпом выпил воду из стакана.
— Нет, — серьезно ответил Черновод. — И полагаю, что я не из тех, у кого он может случиться.
— Ошибаешься, — помолчав, сказал Хуа Чэн. — Если я прав, а я постоянно прав в таких вещах, то потенциально оберег может быть у кого угодно. Но найти его — совсем другой вопрос.
— Что ты предпочитаешь есть? То, что заказывал в том ресторане?
Хуа Чэн приподнял бровь. Переход был неожиданным.
— Ты остаешься ночевать, — сказал Черновод. — И утром, после кофе, мы с тобой обсудим твою теорию подробно.

Утром Черновод сварил кофе — крепкий, ароматный, с корицей и душистым перцем. Хуа Чэн цедил горькую жидкость, проясняющую мысли, смотрел, как красивые ловкие руки режут овощи, переворачивают на сковородке бекон и яйца, собирают сэндвичи.
— Можешь начинать, — предложил Черновод, садясь напротив со своей порцией. Свою чашку с кофе он ополовинил одним длинным глотком. Хуа Чэн усмехнулся.
— Как скажешь. Откуда, по-твоему, берутся обереги души?
Черновод пожал плечами.
— Точной информации у меня нет. Но есть предположение. Их, очевидно, изготавливают. Но кто и как…
— Все известные люди, у кого есть обереги души, полученные не по наследству, побывали в одном и том же месте, — сказал Хуа Чэн. — И нет, там не живут великие ювелиры. Там живут монахи.
— Ты там был?
— Был.
Черновод перестал жевать и воззрился на Хуа Чэна.
— И? — изрек он наконец.
— И все они проходят ритуал. Заходят, потом выходят. Как правило — израненные, полуживые, потом долго восстанавливаются… но выходят они с оберегом.
— Все?
— Нет.
Черновод помолчал.
— Я что, все из тебя буду клещами вытаскивать?
— Прости, — серьезно сказал Хуа Чэн. — Но мне сложно это объяснять. Меня огонь не принял.
Он вспомнил разлом в скале, наполненный пламенем. Он подходит, делает шаг и впечатывается лицом в холодный камень. И снова. И снова.
— Что значит — не принял?
— Я не смог войти. Монахи сказали, что мой оберег уже где-то существует.
— Как это возможно?
Хуа Чэн вздохнул.
— Оберег души, если я правильно понял, это не просто охранительный амулет или что-то подобное. Это твой собственный шанс прожить жизнь не впустую.
— Тогда зачем они вообще нужны?
Вот на этот вопрос у него был ответ.
— Возьмем того же раджу Бахадара. Его обереги наследственные. Я раскопал исторические хроники и сделал кое-какие выводы. Эти обереги получил прапрадед раджи. А отправился он за ними после того, как его любимая жена в третий раз потеряла ребенка.
— У всех раджей в его линии по одному ребенку, — медленно сказал Черновод. — Интересно. Ты, я так понимаю, теперь разыскиваешь свой оберег. Почему ты думаешь, что он где-то закопан?
— Это только один из вариантов. На самом деле… мне кажется, что я когда-то уже с ним встречался.
— Ты должен был это почувствовать, разве нет?
Хуа Чэн пожал плечами.
— Однажды я почувствовал, что меня тянет зайти в одну лавку. Лавка была не из тех, которые стоит посещать, там продаются сувениры, какая-то ерунда вроде бумажных цветов, вееров и печатей, срисованных из популярных дунхуа. Я зашел. И ощущение пропало. Я поговорил с хозяйкой лавки, очень милая оказалась девушка. Но там не было никого, кроме нее. Она только сказала, что у нее есть помощник, которого она услала с доставкой. И в этой лавке просто не могли оказаться драгоценности.
Черновод задумчиво допил кофе.
— Ты мог пойти не в ту сторону?
— Мог.
— Тогда все же начнем с фонда и раскопок. Кстати, меня приглашали на экскурсию по одним таким, нашли какой-то старый храм в горах. Не хочешь поехать?

Туристический автобус ждал на специальной стоянке. Хуа Чэн вышел из такси, выгрузил чемодан и направился к встречающим — мужчине в яркой толстовке и женщине в спортивном костюме. У нее в руках был планшет, а у мужчины — табличка с названием экскурсии и турбюро.
— Господин Хуа, добро пожаловать, — искренне улыбнулась женщина с планшетом. — Прошу, ваше место справа от центральной двери. Ваша спутница уже на месте.
Спутница? Хуа Чэн с трудом сдержал удивление. Он кивнул, передал чемодан подошедшему водителю, тот убрал чемодан в багажное отделение.
У окна на их с Черноводом месте сидела женщина. Длинные волосы были собраны в высокий хвост, она была одета в свободные брюки, куртку и водолазку с высоким горлом. Она повернулась, услышав, что кто-то подходит, и сдержанно улыбнулась Хуа Чэну накрашенными губами.
— Дорогая, — бархатно произнес Хуа Чэн и сел рядом. Черновод усмехнулся.
— Рада тебя видеть, — промурлыкал он. Голос, хоть и довольно низкий, все же определенно звучал как женский!
— Как ты это делаешь? — сказал Хуа Чэн почти беззвучно.
— Тебе же понравилось это лицо, — так же тихо отозвался Черновод.
Как оказалось, у него с собой помимо чемодана была дорожная сумка, в которой было полно всего самого необходимого. Включая пилюли от укачивания, бутылку вина и коробочку с мармеладом.
Именно благодаря вину и мармеладу они оба, а также соседи по креслам впереди провели время в пути до горного массива, где проходили раскопки, с большим удовольствием. И выгружались в городке у подножия гор они уже во вполне добром расположении духа.
Гостиница, в которой их поселили, была старой, но хорошо отреставрированной. И в номере даже нашлось шампанское!
— Какая прелесть, — томно промурлыкал Черновод, входя и аккуратно снимая куртку. — Какой-то поразительный уровень сервиса, ты не находишь?
— Это гостиница моей сети, — признался Хуа Чэн.
— Почему ты все еще не женат? — хихикнул Черновод. — Нет, не отвечай, это шутка. Но уровень твоих гостиниц хорош. Нельзя не признать очевидное.
Хуа Чэн улыбнулся. Это можно было бы считать обидным, если бы не было очевидно другое — что Черновод искренне рад находиться здесь. Он всю дорогу был ужасно милым, рассказывал всякие истории, задавал вопросы, внимательно слушал…
— Есть планы на вечер?
Черновод изящно пожал плечами.
— Нет, разве что хотелось бы прогуляться. Поужинать в каком-то милом местечке.
— Думаю, неплохой вариант.
— Тогда дай мне сорок минут, я приведу себя в порядок и переоденусь.
Хуа Чэн первым пошел в душ. Черновод унес в ванную комнату большую косметичку и шелковый халат.
Когда они вышли из гостиницы и направились по улице в сторону площади, украшенной гирляндами и фонарями, на Черноводе был брючный костюм, узконосые туфли на каблуке, и красивая заколка с цветами из ткани. Хуа Чэн подставил ему локоть и пошел неторопливо, чтобы Черноводу не приходилось делать широкие шаги или мелко семенить рядом.
— Ты прелесть, — мурлыкающим женским голосом сообщил Черновод.
— Я знаю. Что хочешь съесть?
— Что-то местное. Мне рассказывали про ресторанчик домашней кухни тетушки Сяо…
Хуа Чэн знал, где это.

В ресторанчике тетушки Сяо было тесно, шумно и невероятно вкусно пахло. Столик для них нашелся на втором этаже, на балконе под навесом. Черновод, конечно, не упустил случая сделать несколько фото.
— Зачем тебе? — полюбопытствовал Хуа Чэн. — У тебя, вроде, не лайфстайл-блог?
Черновод фыркнул.
— Это у меня не лайфстайл-блог. А у Сяо Цзинь очень даже лайфстайл.
Именно это имя стояло в карточке удостоверения личности, которую Черновод предъявил на ресепшен в отеле.
— У тебя на каждую личность по блогу?
— Нет, разумеется.
Черновод скептически посмотрел на Хуа Чэна.
— Есть личности долговременные, а есть так, на разок.
Звучало резонно. Хуа Чэн отлично его понял — только ему самому никогда не было особенно нужно придумывать себе какую-то личность. А вот человеку, сидевшему напротив… Черновод покачивал ногой в узконосой туфле на каблуке, вертел в пальцах с накрашенными ногтями палочки, выглядел настолько органично, что заподозрить в этой красотке мрачного парня с аккаунтом на онлифанс, наемника из когорты самых надежных и опасных, было просто невозможно. Как и бесцветного бухгалтера.
Воспользовавшись тем, что Черновод отвлекся на очередные фото — на сей раз еды, которую принесла разрумянившаяся от суеты официантка — Хуа Чэн быстро открыл браузер, набрал там «Сяо Цзинь, блог»... Блог был из таких, на которые Хуа Чэн обычно не обращал внимания. Фотографии мест и предметов, еды и украшений, обзоры на модные коллекции и внезапные стихи, написанные на хорошей бумаге кистью и тушью.
— Она прелесть, правда? — самодовольно фыркнул Черновод, без всякого стеснения заглянув в телефон.
— Правда, — согласился Хуа Чэн. — Никогда в жизни не интересовался такими блогами.
— Потому что они и не для таких, как ты. А для девушек, которые знают себе цену.
Даже ел он в этой личине, как женщина! Аккуратно подхватывал палочками еду, прикрывал рот ладонью, откусывал маленькие кусочки… Хуа Чэн вспомнил, как у себя дома Черновод без всяких проблем взял рисовый шарик с начинкой и целиком отправил в рот, жуя с явным удовольствием. Здесь же Сяо Цзинь смаковала еду, насыщалась неторопливо и изящно… Впрочем, выражение удовольствия на лице все еще было тем же самым. Понятно, почему Черновод так редко выходил из дома со своим собственным лицом. Уж он-то должен был знать, как выглядит и себя ведет… Хуа Чэн подумал, что сам не может сказать, как именно выглядит, когда ест или улыбается от удовольствия.
Они вышли уже на почти пустую улицу и зашагали в сторону отеля.
— Что ты пожелаешь у оберега, когда его найдешь? — внезапно спросил Черновод.
Хуа Чэн промолчал. Черновод подождал, потом еще подождал.
— Ясно, — сказал он. — Глупый вопрос, действительно.
Вопрос вовсе не был глупым.
— А ты бы что пожелал?
Черновод фыркнул.
— Это второй пункт в списке, почему у меня не может быть оберега души. У меня все есть. Я сам все могу себе обеспечить. У меня нет желаний, которые я бы не мог выполнить.
Звучал он при этом совсем не хвастливо.

В отеле Черновод снова ушел в ванную, застрял там, вышел в халате. Широкие полы распахнулись от движения, и Хуа Чэн снова увидел длинные стройные ноги, обутые в симпатичные тапочки с помпонами.
Черновод сел на кровать, закинул ногу на ногу и взял с тумбочки телефон. Открыл сообщения, нахмурился.
— Что-то не так?
— Что? — переспросил Черновод, поднимая взгляд. — А, это. Заявки на гранты фонда. Есть интересные!
— Я думал, на твои услуги очередь.
— На них и очередь, — согласился Черновод. — Поэтому я разберу почту сейчас и передам тебе стоящие заявки. А в понедельник я уеду по делам. Примерно на неделю.
Хуа Чэн кивнул.
— Хорошо. И вот что, если по заявкам что-то важное, сразу звони. Напрямую.
— Договорились. Имей в виду, что финансовую часть я завязал на себя, на имя Мин И.
— Честного человека, который платит все налоги.
— И живет честной спокойной жизнью.
Хуа Чэн ухмыльнулся.
— Как тебя зовут на самом деле?
— Хочешь узнать всю мою подноготную? — сощурился Черновод. — У меня есть родители и сестра. Они живут у моря и думают, что я работаю в финансовом отделе компании «Костяной дракон».
— Мои рестораны закупают у тебя расходники.
— Да, я в курсе.
— Когда ты все успеваешь?
Черновод закатил глаза.
— Просто не трачу время на ненужное. Я бы не связывался с легальным бизнесом, знаешь ли, но моя семья честные люди.
— И чем бы ты тогда занялся, если не легальным бизнесом?
— Серьезно?
Хуа Чэн сел на кровать, повернулся, ложась головой на колени Черноводу.
— Серьезно, — сказал он. — Хочу знать о тебе побольше. Спорю, ты уже знаешь обо мне все.
— Не все, — серьезно ответил Черновод. — Только то, что можно выяснить по официальным источникам и слухам. И по тому, что говорят твои партнеры. Ну и немножко — по тому, что говорят цифры в накладных.
— Значит, все, — сказал Хуа Чэн. — Больше у меня ничего и нет.
— Ну, мне ты можешь врать, — спокойно отозвался Черновод и погладил Хуа Чэна по голове. Мягкими, совершенно не успокаивающими движениями. Так гладят, слегка касаясь пальцами, лаская каждую прядь, самые дорогие женщины.
— Но себе-то не ври. Ты вылез из дерьма, я не спрашиваю, какого именно, но ты из него вылез, и ты всегда знаешь, что ты там был. Но важно все-таки то, что ты больше не там.
Хуа Чэн подумал и согласно хмыкнул.
— Ты знаешь, что ты сейчас делаешь?
— Провоцирую, — ответил Черновод.
Нежно и возбуждающе целоваться он умел еще лучше, чем гладить.

Утром они отправились на раскопки, и Хуа Чэн быстро обнаружил себя в ситуации, непривычной до дрожи. Он был плюс один к блогеру, ценительнице прекрасного и истории Сяо Цзинь. Экскурсовод — мужчина среднего возраста — явно был немножко влюблен в эту загадочную женщину и теперь старался провести с ней побольше времени. Черновод пользовался этим вовсю — задавал много вопросов, записал два видео с историческими экскурсами, благодарил, дважды затащил Хуа Чэна за ограждение — все ради фото, как он объяснил. Впрочем, серьезный взгляд, брошенный Черноводом, объяснил сразу все — Хуа Чэн должен был чувствовать. Но никакого чувства не было.
Обед, накрытый в походной столовой, был не то чтобы интересным — но Черновод и тут нашел повод снять видео. Как выяснилось, гостям предлагали типичный обед археологов.
— Что в нем такого интересного?
— Дорогой, это не просто обед, это почти что рацион военных, — сообщил Черновод и заправил за ухо прядь волос. — Очень сбалансированный. Министерство культуры не экономит на исследованиях, это очень важный вклад в изучение истории.
Экскурсовод, повара и руководитель раскопок расцвели.
— Госпожа Сяо, вы настолько внимательны, потрясающе…
«Госпожа Сяо» рассыпалась в уверениях, что в свою очередь потрясена тем, какой пласт истории открылся с обнаружением храма, и профессионализмом археологов и историков.
— Этот храм правда такой интересный? — спросил Хуа Чэн, когда они вернулись в отель. Черновод сбросил кроссовки, снял куртку, повел плечами, расслабляясь.
— Ерунда, типичная постройка для региона, — бросил он своим обычным голосом. — Зато они дали нам заглянуть всюду, куда мы не попали бы иначе. Ты точно ничего не почувствовал?
— Ничего.
Черновод кивнул.
— Понятно. Значит, здесь ставим крест.
Он помассировал себе плечо.
— Вот что мне непонятно. Если ты чувствовал свой оберег, почему перестал? Его переместили?
— Я не знаю, — честно признался Хуа Чэн. — Спросить не у кого, сам понимаешь. Я не знаю, как должен ощущаться оберег души, все записи можно считать недостоверными, потому что ни у одного автора не было своего оберега, по крайней мере, у всех, до кого я смог добраться, но про остальных я думаю так же.
— Потому что они писали то же самое?
— Да.
— Мне нравится, как ты подходишь к делу.
Хуа Чэн посмотрел на него. Черновод уже вышел из роли Сяо Цзинь, он сидел, читая что-то в телефоне, и выглядел как актер, забывший смыть грим. Почему-то сейчас казались очень неуместными и нежные золотистые тени на веках, и помада на точеных губах, и ровный тон лица. Все это отчаянно контрастировало с сосредоточенным и даже жестким выражением лица.
— Что-то случилось?
Черновод поднял взгляд.
— Да. Помнишь, я сказал, что ты должен мне услугу?

Хуа Чэн припарковался у большого, сияющего стеклом и металлом бизнес-центра. Вышел из машины и направился к входу. Здесь он не бывал — в этом районе были сосредоточены финансовые потоки, шедшие через банки, инвестиционные фонды, крупные корпорации. Хуа Чэн был игроком не менее крупным — только играл он на другом поле, а здесь он был одним из уважаемых клиентов.
— На пятнадцатый этаж, в переговорную, — сказал он молодому мужчине на ресепшен. Тот записал имя, выдал разовый пропуск, поклонился вежливо. Хуа Чэн взял карточку, прошел через сканер. Охранник поклонился ему. Хуа Чэн коротко кивнул. Его узнали — это было хорошо. Значит, он не ошибся.
Лифт двигался практически бесшумно — звукоизоляция была очень хорошей. Ему это понравилось. Об этом здании заботились. Стало быть, эти люди дорожили репутацией. Эти люди дорожили своим местом. А значит — у них была слабость.
В переговорную — закрытую, не обычную, всю из прозрачных стекол, а ту, где стены были из бетона — он вошел ровно в назначенное время. Отодвинул себе кресло — в конце стола, напротив мужчины с сединой на висках, сидевшего на месте председателя, сел, вытянул ноги.
— Господин Хуа, — медленно сказал мужчина с сединой. — Признаться, я не ожидал вашего визита. Прошу извинить, сейчас здесь должна состояться встреча, в которой вы вряд ли заинтересованы.
Хуа Чэн ухмыльнулся, глядя на него.
— Извиняться надо сильнее, — сказал он спокойно. Мужчина посмотрел на своих помощников. Обернулся на телохранителя, стоящего за спиной. Телохранитель поклонился, спокойным шагом прошел вокруг стола, поклонился Хуа Чэну и вышел из переговорной.
— Вот как, — сказал мужчина с сединой на висках. Господин Ло, вспомнил Хуа Чэн. Владелец нескольких крупных зданий, в том числе этого бизнес-центра, инвестор, совладелец крупной строительной компании.
— Чего вы хотите, господин Хуа?
— Правильный вопрос, — сказал Хуа Чэн и сел прямо. — Вы зашли на мою территорию. Вы угрожали человеку, с которым я работаю. Вы решили, что ваши деньги и положение дают вам это право.
Господин Ло кивнул.
— Вот как. Прошу меня извинить, господин Хуа. Я был неосторожен, поспешен и недальновиден. Также я приношу извинения господину Го. Больше такой ошибки я не повторю.
— Очень рассчитываю на это, — серьезно сказал Хуа Чэн. — Вы, должно быть, в курсе, что я ищу подрядчика на строительство нового развлекательного центра в Шэньчжэне?
— Я слышал об этом, — нейтрально отозвался господин Ло. — Если хотите, мой помощник отправит вам предложение от строительной компании «Солнце».
— Будет очень любезно с его стороны, — кивнул Хуа Чэн. — Строительство планируется масштабное, я получил разрешение и выкупил большой участок земли. Мне нужен надежный подрядчик. Такой, который понимает всю серьезность положения. В деле участвует государственный грант.
— Господин Хуа, — улыбнулся господин Ло. — У нас самая большая история работы с государственными грантами и заказами. Мы определенно сумеем раскрыть весь потенциал вашего проекта.
— Тогда буду ждать предложения.
Хуа Чэн встал.
— Спасибо за беседу.
Он вышел из переговорной и пошел к лифту. Что ж, теперь можно не сомневаться — господин Ло сделает все, чтобы больше никогда не обращать на себя внимание Хуа Чэна таким образом. Возможно, он не боится смерти, но деньги он любит все-таки больше, чем гордость.

Черновод вернулся через неделю.
— Устал, как собака, — пожаловался он. Хуа Чэн усмехнулся.
— Все-таки не скажешь мне, как тебя зовут?
Черновод закатил глаза.
— Чем тебя не устраивает версия Го Чжань?
— Примерно всем, — отозвался Хуа Чэн лениво. — Тем, что этот человек числится мертвым. Тем, что этот человек никогда не жил на юге. Тем, что никак не связан с корпорацией «Костяной дракон». Я понимаю, что тебе это очень удобно, что люди натыкаются на эту фальшивку, радуются находке, считают себя очень умными, но все-таки…
Черновод вздохнул.
— Если ты затеял это дело с поиском оберега затем, чтобы выведать мое…
— Нет, не за этим. Просто мне хотелось бы знать. Вот и все.
— У меня простое и ничем не примечательное имя, — помолчав, сказал Черновод. — Когда-нибудь, возможно, я буду готов назвать его.
Хуа Чэн кивнул, принимая.
— Я, возможно, вылез из, как ты выразился, дерьма ради того, чтобы доброта, обращенная ко мне, не пропала впустую.
Черновод сел на журнальный столик напротив Хуа Чэна.
— Достойный повод, — сказал он серьезно. — Тебе помогли, я правильно понял?
— Он сказал — если не знаешь, ради чего жить, живи ради меня.
— Вот как. Ты знаешь, кто это был?
Хуа Чэн пожал плечами.
— Думаю, сейчас он уже немолод. Он тогда был взрослым, я мальчишкой. У него не было денег, чтобы дать маленькому попрошайке. Но он остановил меня. И я выжил.
— Удивительная история. Но очень много о тебе объясняет.
— В самом деле?
— Боюсь, что ты попросишь у своего оберега самую опасную в мире вещь.
Хуа Чэн фыркнул.
— Будешь рассказывать о том, что любовь не бывает по желанию и принуждению?
— Не буду, — пожал плечами Черновод. — Толку-то. Ты же сам большой и умный.
Звучало совершенно не обидно.
— Пойду в душ, — сказал Черновод, вставая. — Если хочешь, можешь присоединиться.
Хуа Чэн хотел.
Владеть пентхаусом было хорошо еще и в том смысле, что Черновод мог себе позволить сидеть на террасе и курить совершенно голым.
— Ты ездил улаживать дело со смертью главы международного трастового фонда, я правильно понял? Это убийство?
— Да. Его убил идиотизм. И любовь к горячим цыпочкам на пятьдесят лет моложе.
Хуа Чэн рассмеялся и налил себе виски.
— Нередкое явление.
— Еще какое. Хуже всего было то, что заказчица была его женой. А до свадьбы с ним она получила образование врача-кардиолога.
— И как ты это уладил?
— Дал ей побушевать, а затем помог сохранить все в тайне.
Хуа Чэн приподнял бровь.
— Ее это устроило?
— Тебя бы это устроило?
Пожалуй, Хуа Чэн понимал эту не знакомую ему женщину.

На очередные раскопки они попали нелегально.
— Не могли, что ли, расщедриться и пригласить Сяо Цзинь, — проворчал Хуа Чэн, пролезая вслед за Черноводом в дыру в ограждении. Раскопки были закрытыми — никаких туристов, никаких репортеров, никаких фото, кроме официальных, а тех было немного.
— Вот и я говорю — жлобы, — согласился Черновод, оглядываясь. Приборы ночного видения, которые он взял с собой, окрашивали окружающее в мертвенно-зеленоватый цвет, и казалось, что они внутри компьютерной игры. Про агентов, например, или спецназ.
Закрытость сыграла им на руку только в том смысле, что охраны было немного — за все отвечали камеры, бесполезные в ночное время, и довольно несложная система охраны — ее Черновод отключил простейшим разрядом тока в ключевую точку энергоснабжения.
Они прокрались мимо палаток, поднялись по каменным ступеням, вошли в пещеру. Храм был очень, очень старым. И, кажется, его и создали прямо в этой пещере. Каменное строение, на котором отпечаталось время, полностью повторяло внешний вид большинства даосских храмов, только было скромнее в размерах. На колоннах у входа были вырезаны — с большим искусством — фениксы.
Черновод первым подошел к храму, осмотрел узоры. Поманил Хуа Чэна. Хуа Чэн подошел, толкнул двери, открывшиеся с удивительной легкостью и бесшумно, вошел… Свет резанул по глазам, Хуа Чэн сорвал прибор ночного видения с головы…
— Прошу прощения, — мягко сказал незнакомый мужской голос. — Я и не подумал о такой полезной вещи, как прибор ночного видения.
Хуа Чэн проморгался, уставился на говорившего. Внутри храма было почти пусто, только в дальнем конце зала — зальчика, если уж по-честному — стоял небольшой алтарь. Вещи на нем от старости потемнели, теперь даже было сложно понять, что это такое. А рядом с алтарем сидел молодой мужчина, одетый в мягкий спортивный костюм и кроссовки. У него были длинные волосы, собранные в хвост. Улыбка его была мягкой и такой знакомой, что защемило сердце.
— Надеюсь, вы не очень пострадали, — продолжил незнакомец.
— Нет, не очень, — ответил Хуа Чэн. — Кто вы?
— Я… — мужчина замялся. — Просто прихожу сюда иногда. Жаль, что теперь это место станет не таким уединенным.
— Как вы прошли мимо охраны? — спросил Черновод.
— Я умею быть незаметным, — со смешком признался незнакомец. — Видите ли, никто не обращает внимание на уборщиков.
— Он гений, — фыркнул Черновод, пихая Хуа Чэна локтем. — Прошу простить, господин, но нам нужно тут кое-что посмотреть…
— Да, конечно, — легко согласился незнакомец. Он встал, поклонился алтарю и направился к выходу. На полпути он остановился.
— Или оставить фонарь вам?
— Будем признательны, — поклонился Черновод. — Спасибо, господин. И мне будет очень приятно узнать, как обращаться к вам.
— Меня зовут Се Лянь, — сказал мужчина с улыбкой. — Тогда оставьте фонарь снаружи у храма, я заберу его утром.
Хуа Чэн, как завороженный, проводил его взглядом.
— Да что с тобой? — вздохнул Черновод. — Ты влюбился, что ли? Да, парень прелесть, даже фонарь нам оставил, с ним удобнее…
— Он как две капли воды, за вычетом одежды, похож на того человека, который меня спас.
Черновод остановился и внимательно посмотрел на Хуа Чэна.
— А ощущение? Ощущение, как в тот раз?
— Нет, — ответил Хуа Чэн и почувствовал, как внутри что-то сжимается.
— Ладно, пошли, тут должно быть какое-то секретное помещение…
Хуа Чэн помотал головой и пошел за Черноводом. Он был согласен с выводами — внутри храм был куда меньше, чем снаружи. И говорить это могло только об одном.

Секретное помещение, конечно, они нашли. Только ничего интересного в нем не оказалось. Пыль, паутина, пустота.
— Тебе не кажется, что отсюда что-то уже забрали?
Хуа Чэн пожал плечами.
— Возможно. В любом случае, тут нет того, что мы ищем.
Черновод остановился и посмотрел на него.
— У тебя что-то на уме. Выкладывай.
— Я хочу выкупить это место.
— Без шансов, — сказал Черновод. — Но есть вариант поучаствовать в сохранении культурного наследия через фонд. Если докажем, что тут нет ничего интересного для историков.
— Ты можешь это доказать?
Черновод закатил глаза.
— Нужна твоя помощь. У тебя наверняка есть проверенный и надежный хакер.
Хуа Чэн кивнул.
— Есть. Зачем?
— А как ты думаешь, как глубоко придется подменить документацию, чтобы при обращении к ней все инстанции получали данные, что этот храм на тысячу лет моложе, чем на самом деле?
Это звучало очень логично. Хуа Чэн улыбнулся.
— Для этого мне не нужен хакер. Достань мне документацию, и мой человек в управлении по охране наследия ее подменит.
— Он тебе должен?
— Мне много кто должен. Ты не один такой умный.
Черновод рассмеялся.
— Слава богам, — серьезно сказал он, отсмеявшись. — Было бы жаль, если бы ты был не таким.
Хуа Чэн фыркнул. А про себя порадовался, что Черновод не задает вопросов, зачем все это. Да, иметь такого человека на своей стороне было очень полезно.
Черновод между тем аккуратно закрыл потайное помещение, совершил глубокий поклон перед алтарем, повернулся.
— Ты еще остаешься?
— Нет, незачем.
— Тогда пошли. Мне еще надо подобрать храм, откуда украсть документацию.
Се Лянь сидел снаружи, глядя на небо. Вид у него был умиротворенный до крайности. Хуа Чэн почувствовал, что ему бы очень хотелось знать, что чувствует этот человек, сидя вот так.
— Ваш фонарь, — сказал он. Се Лянь посмотрел на него и смущенно улыбнулся.
— Ох, я опять засиделся, — сказал он. — Ночное небо такое красивое.
Хуа Чэн кивнул.
— Не возражаете, я составлю вам компанию?
— Конечно.
Черновод снова закатил глаза, но говорить ничего не стал. Он вежливо попрощался и растворился в темноте.
— Ваш друг очень интересный человек, — сказал Се Лянь. — Очень предприимчивый.
— Да, он такой, — согласился Хуа Чэн. В конце концов, это было правдой. — А вы приехали сюда из-за участия в раскопках?
— Да, можно и так сказать.
— Я собираюсь вернуть этому месту его уединенность.
Се Лянь повернулся всем телом.
— Зачем это вам?
— Потому что вы были правы, — пожал Хуа Чэн плечами. — Этому месту идет уединение.
— Вы необычный… эм… простите, вы не назвали себя.
— Зовите меня Сань Лан.
От мягкой искренней улыбки Хуа Чэну внезапно стало тепло внутри.

Документацию на храм сотрудник государственного управления по охране культурного наследия читал очень внимательно.
— Где вы взяли эти документы, господин Хуа? — спросил он, не скрывая удивления. Хуа Чэн ухмыльнулся.
— Так хороши или так плохи?
— Первое, — сказал человек в темном костюме. — Даже я не заподозрил бы, что с этим храмом что-то неладно.
— Значит, вы можете заменить этими документами настоящие без всякой опасности для себя?
— Практически. Только если кто-то решит целенаправленно копаться в логах.
— Если решит, дайте мне знать.
— Разумеется, господин Хуа. Но вам еще придется подать заявку на участие в программе охраны именно этого объекта. Я сообщу, когда начнется тендер.
Хуа Чэн кивнул. Все пока шло, как надо.
Он расплатился, вышел из ресторана, подумал, хочет ли ехать в офис. Погода была хороша — пасмурно, но не сыро, дождь начнется ближе к вечеру. И Хуа Чэн решил, что может себе позволить прогулку. Очень удачно рядом был парк.
В парке он прошелся по аллеям, свернул к симпатичному пруду и услышал голоса. Сердце немедленно пропустило удар, а затем Хуа Чэн повернулся и сделал несколько шагов вперед.
— Гэгэ. Госпожа… Ши, я не напутал?
Се Лянь обернулся к нему и радостно улыбнулся.
— Сань Лан! Как приятно вас видеть!
Его спутница помахала рукой.
— Привет! — весело прощебетала она. — О, симпатичный мужчина с повязкой! Нашли свою потерю?
Хуа Чэн усмехнулся. Да, барышня из лавки вееров, оберегов и глупостей осталась такой же симпатичной и дерзкой.
— Все в порядке, спасибо, госпожа. Как ваша лавка?
— Процветает! — гордо сообщила госпожа Ши. — А-Лянь называет вас Сань Ланом, мне тоже так вас называть?
Хуа Чэн коротко поклонился. Не улыбаться рядом с этой девушкой было просто невозможно.
— Тогда называйте меня Цинсюань. И кстати, раз уж вы здесь, помогите нам! Подержите этот конец ткани…
Хуа Чэн наконец понял, чем они занимались. Цинсюань расставила картонные фигуры каких-то персонажей, повесила на них амулеты, явно сделанные ее руками, и теперь пыталась сделать красивый фон.
— Не лучше ли сделать так, чтобы фоном был сам парк?
Цинсюань задумалась, взявшись изящной рукой за подбородок.
— Давайте попробуем, — решила она. Се Лянь послушно взял камеру, отошел и принялся снимать. Цинсюань заглядывала ему через плечо, и для этого достаточно высокому Се Ляню пришлось присесть, но его это явно не смущало. Что было между ними? Хуа Чэн прислушался к себе и понял, что совершенно не испытывает ни ревности, ни зависти. Цинсюань… пожалуй, все дело было в ней самой. Она обращалась с Се Лянем как с братом.
— И все-таки давай сделаем пару кадров с тканевым фоном, — сказала Цинсюань наконец. Се Лянь кивнул.
— Ты хочешь сделать два вида открыток?
— Ага! — радостно отозвалась она.
Хуа Чэн улыбнулся и пошел держать второй конец ткани.

Черновод вошел в офис Хуа Чэна в костюме Мин И, сообщил о себе на ресепшен и был пропущен в кабинет.
— Поступили новые заявки на гранты, — сказал он и достал папку из портфеля. — Кроме того, пришли документы на оплату реставрации фениксового храма и установку охранной системы.
— Сколько всего? — без интереса спросил Хуа Чэн. Черновод поднял бровь и ухмыльнулся.
— Что, уже надоело мотаться по раскопкам? Или молодой красавчик так тебя впечатлил?
Хуа Чэн поморщился.
— Ты же знаешь, люблю я только тебя, — фыркнул он. — Просто гэгэ действительно хороший человек. А его подруга и вовсе прелесть. Тебе бы стоило с ней познакомиться, Сяо Цзинь бы наверняка нашла с ней общий язык.
Черновод хмыкнул.
— Приятно слышать. Я тебя тоже очень люблю, но сейчас ты бесишь. Ты готов вслепую отдать кучу бабла на гранты? Серьезно?
— Это просто деньги, — ответил Хуа Чэн. — Но раз ты настаиваешь, оставляй, я посмотрю. А по храму пускаем в работу все платежки.
— Подпиши.
Хуа Чэн подписал.
— Кстати, раз ты зашел. Мне понадобится твоя помощь.
— Внимательно тебя слушаю.
— На меня готовится покушение.
Черновод хлопнул длинными ресницами и расхохотался. Теперь он не был похож на скромного бухгалтера, и ему это даже шло.
— Кто эти самоубийцы?
— Смешно тебе, — проворчал Хуа Чэн. — А вот они настроены серьезно. И нам нужно их опередить, потому что я не хочу делать ремонт после них.
— Восхищаюсь твоим здравомыслием, — согласился Черновод. — Есть план?
— Пока нет. Мне нужно, чтобы ты собрал информацию и пошел со мной.
— Сколько угодно, — промурлыкал Черновод. — Это будет весело.
Хуа Чэн не был в этом так уверен. Бизнес, особенно такой, какой был у него, всегда привлекал внимание людей, не оглядывающихся на законы, но недооценивать их не следовало. Хуа Чэн и не намеревался. И надеялся, что Черновод тоже не станет. Впрочем, уж чего-чего, а легкомыслия в парне не было вовсе — он мог хохотать и веселиться, но даже к этому он относился серьезно.
Информацию он достал очень быстро — и принес ее в образе Сяо Цзинь.
— К сожалению, — сказал он, изящно садясь в гостевое кресло и закидывая ногу на ногу, — эти ребята довольно тупые, но они сильные, и их много.
— Кто они все-таки?
Черновод пошевелил пальцами. Кольца блеснули мягкой роскошью. Опять он выделывается, этот набор колец он увел у ювелирного дома в Европе, Хуа Чэн узнал эту работу. Ему предлагали ее на этапе создания, должен был состояться аукцион. Не состоялся.
— Классные, правда? — самодовольно хмыкнул Черновод, заметив взгляд. — Так вот, эти ребята. Они из Камбоджи. Решили, что на родине ловить нечего, зато здесь текут золотые реки и проливаются бриллиантовые дожди.
— Есть идеи, что с ними делать?
— Конечно. У них примечательное логово, бывшее бомбоубежище. Предлагаю запереть их снаружи и подождать, пока проголодаются и будут готовы к диалогу.
— У тебя есть интерес в Камбодже?
Черновод фыркнул.
— Нет. Мне пригодятся наемники здесь. Такие, которых никто не знает.

Хуа Чэн улыбнулся. Он умел действовать в условиях неопределенности, но план всегда был лучше, позволял не отвлекаться на лишнее. Он собирался спросить, когда Черновод планирует свою авантюру… Зазвонил телефон.
— Слушаю.
— Нападение на бизнес-центр «Золотой и алый», — коротко сообщил Инь Юй. — Нападающих больше десяти, вооружены, скорее недоговороспособны. Вероятно, те, о ком я сообщал.
Хуа Чэн согласно хмыкнул в трубку и посмотрел на Черновода.
— Они нас опередили?
— Да, — кивнул Хуа Чэн. — Нападение на мой бизнес-центр.
— Идиоты, — фыркнул Черновод и встал. — Пошли.
— Ты в таком виде?
— А как мне такой вид помешает стрелять?
— Хорошо. Собирайся, я попытаюсь получить доступ к камерам.
Хуа Чэн встал и открыл большой сейф, где хранил оружие, бронежилеты, гранаты… Черновод ловко заплел из своих длинных волос косу, сбросил туфли на каблуках, переобулся в ботинки. Он прекрасно умел подбирать себе снаряжение.
Хуа Чэн тем временем подключился к системе охраны, вывел на монитор видео. Камеры были отключены изнутри, но часть видео сохранилась на сервере, и Хуа Чэн смотрел, как добрых два десятка молодых парней в черной форме (какая банальщина) рассредотачиваются по зданию, запирают служащих в кабинетах, поднимаются выше и выше…
— Вот черт!
— Что такое?
Черновод мгновенно оказался рядом, заглянул через плечо.
— Вот черт, — подтвердил он. — Что там делает твой красавчик?
— Судя по форме, работает уборщиком, но я никогда не нанимал его.
— Возможно, заменяет. Поехали.
Они подъехали к бизнес-центру со стороны служебного входа и наружной парковки. Черновод вытащил из сумки бинокль, забрался на крышу машины.
— Снаружи никого. Полагаю, они оставили кого-то на паркинге, для контроля лифтов, а остальные по этажам. Предлагаю пойти прямо с парковки.
— Чтобы никто не ушел? Какой ты предусмотрительный.
Черновод метнул в Хуа Чэна сердитый взгляд и поджал все еще накрашенные губы. Хуа Чэн ухмыльнулся и первым пошел в сторону входа в паркинг.
На подземном этаже среди машин прогуливались четверо. Хуа Чэн присмотрелся и сделал Черноводу знак — он собирался пойти налево, надо было, чтобы кто-то прикрыл справа. Черновод кивнул и скользнул вдоль ровных рядов автомобилей, пригибаясь. Двигался он даже в тяжелых военных ботинках легко и бесшумно. Профессионал.
Хуа Чэн подобрался к одному из ребят в черном, выгадал момент, вышагнул из-за колонны, ударил по шее. Подхватил падающее тело, аккуратно опустил на пол. Надо будет написать Инь Юю, чтобы прислал кого-то, навести порядок.
Черновод закончил со своими двумя противниками, отряхнул руки. Вместо дорогих колец на изящных кистях были стрелковые перчатки с обрезанными пальцами, впрочем, кажется, Черноводу шло даже это. Даже в женском обличье.
— Я не спросил, — сказал Черновод, — ты собираешься решить вопрос кардинально, или чтобы они запомнили?
— Второе, — отозвался Хуа Чэн. — Ты вроде хотел их использовать?
— Перехотел. Они же дебилы!
Ну, тут нельзя было не согласиться. Черновод тем временем сноровисто отобрал у бесчувственных бандитов оружие, вывернул карманы, цокнул языком, найдя у одного удостоверение личности…
— Пошли, — сказал он. — Не будем терять время.
Хуа Чэн коротко написал сообщение Инь Юю и кивнул.
По служебной лестнице они поднимались с этажа на этаж, зачищая их, выпуская заложников. Пару охранников Черновод немедленно обаял и заставил носить за собой сумку, в которую складывал отобранное оружие. Сумка была большая, хозяйственная, в таких возят вещи и мусор, так что весила она изрядно, и решение Черновода было очень разумным.
Перед офисом администрации Черновод остановился. Повернулся к охранникам.
— Господа, прошу вас, — промурлыкал он своим женским голосом. — Мне бы не хотелось подвергать вас опасности… останьтесь здесь.
Охранники посмотрели на Хуа Чэна. Хуа Чэн кивнул, подтверждая распоряжение. Он подождал, пока охранники отойдут на некоторое расстояние, и глубоко вздохнул.
— Спокойно, — сказал Черновод и положил руку ему на плечо. — Выдохни. Сделай несколько вдохов. Если ты будешь не в фокусе, никому лучше не будет.
Он был прав.

В офис администрации центра они вошли быстро. Хуа Чэн быстро оценил ситуацию — три тела на полу, скорчившийся секретарь в углу, Се Лянь в боевой стойке, еще трое против него. Черновод среагировал одновременно с ним — подскочил к одному из бандитов, ударил, ударил еще. Хуа Чэн схватил двоих оставшихся — среднего роста камбоджийцев, худощавых, привыкших говорить выстрелами — ударил головами друг о друга, опустил, сделал несколько шагов.
— Сань Лан, как вы вовремя, — обрадовался Се Лянь. — И вы… мисс…
— Это госпожа Сяо Цзинь, — дрожащим голосом произнес секретарь. — Благодарю вас, от всего сердца, мне было так страшно…
Черновод отбросил с лица прядь, выскользнувшую из косы.
— Вы не пострадали, господа? Мы постарались приехать быстрее…
Он говорил мягким женским голосом. Хуа Чэн и хотел бы закатить глаза, но адреналин и облегчение слишком сильно бурлили в крови.
— Вы справились с тремя сразу? — спросил он. — Гэгэ, это… я должен поучиться у вас.
Се Лянь смущенно улыбнулся.
— Они не ожидали такого от уборщика. Я не хотел бы наносить вреда, но они намеревались убить господина секретаря. Я не мог этого допустить.
Секретарь снова принялся благодарить, кланяться, снова благодарить. Черновод посмотрел на это, развернулся и пошел к кофе-машине.
— Пожалуй, пока едет полиция, нам всем нужно кофе.
— Спасибо, — сказал ему Се Лянь.
Они пили кофе, сидя на гостевых креслах и диване. Секретарь выпил свою чашку, приободрился и пообещал, что сходит за закусками в кафе на первом этаже. Черновод нежно улыбнулся ему.
Он наливал себе вторую чашку, когда дверь распахнулась, и в офис вбежала госпожа Ши. Одетая в рубашку, джинсы и рабочий фартук, размахивая ножницами и веером.
— А-Лянь! — воскликнула она. — Какое счастье, ты в порядке! Сань Лан, а вы?
— Все хорошо, Цинсюань, — заверил Хуа Чэн. — Познакомьтесь, это…
— Х-х-хэ Сюань… — выдавил Черновод, таращась на Цинсюань во все глаза. Та повернулась к нему и тоже замерла.
— Я так рада, — пролепетала она. — что это у вас? Кофе?
Черновод сунул ей чашку. Цинсюань взяла, поднесла к губам.
— Очень… вкусно…
— Ты же не пьешь черный, — вздохнул Се Лянь.
— Не слушайте его, — потребовала Цинсюань. Кажется, она взяла себя в руки первой. — Хэ Сюань, какое чудесное имя! А я Ши Цинсюань, но вы можете звать меня Цинсюань! Как называется этот дивный оттенок помады?
Черновод достал телефон, молча открыл приложение косметического супермаркета, нашел, протянул телефон Цинсюань.
— Господи боже, — едва слышно прошептал Хуа Чэн. — Гэгэ, мы тут лишние.
Се Лянь точно так же тихо хихикнул.
Хуа Чэн был совершенно уверен, что их ухода эти двое просто не заметят.

Третью неделю Хуа Чэн разгребал дела, а между ними — мотался в маленькую симпатичную лавку с веерами и другими безделушками. «Обитель ветра и меча», вот как называлась лавка. Впрочем, Хуа Чэну нравилось.
— Тебе бы все понравилось, что относится к твоему гэгэ, — фыркнул Черновод и поправил прическу. Здесь, в лавке, он появлялся только в образе Сяо Цзинь. Хуа Чэн пожал плечами.
— Неа, не зацепил.
— Я и не собирался, — фыркнул Черновод и повернулся к двери. — Цинсюань, давай я помогу.
Цинсюань передала ему коробку с разноцветной бумагой.
— Держи, — пропела она, улыбаясь. — Спасибо, дорогая, ты прелесть!
Хуа Чэн ухмыльнулся, забавляясь. Маленькая симпатичная Цинсюань вертела Черноводом как хотела. Впрочем, она всеми вертела. Что было странно — это то, что сам Хуа Чэн испытывал к ней большую симпатию!
Они провозились с поставкой чуть больше часа. Надо было все занести, расставить, материалы унести в мастерскую при лавке, готовые безделушки расставить… Хуа Чэн хмыкнул, расставляя акриловые стенды с изображением персонажей — саму дунхуа он не смотрел, но реклама с этими персонажами была просто всюду.
— Они все еще популярны? Даже после такого количества рекламы?
— Разумеется! — с энтузиазмом отозвалась Цинсюань. — Я оформила лицензию на производство официального мерча, и эти стенды и фигурки отличаются от других.
— Откуда у тебя столько денег?
Цинсюань посмотрела на него и фыркнула, улыбаясь.
— Ты что, не знаешь про льготы и гранты для малого бизнеса и бизнеса, занимающегося распространением китайской культуры?
— Я и забыл, — признался Хуа Чэн. — Ты очень деловая!
— Я знаю, — ухмыльнулась она. — Надо как-то крутиться!
Звякнул колокольчик над дверью, Цинсюань обернулась к двери.
— Прошу прощения, мы еще не открылись, принимали поставку! Но если хотите, я…
Она внезапно замолчала. Хуа Чэн встал, повернулся… У двери стоял высокий мужчина с очень суровым и неприятным лицом. Он был красив, но само выражение лица…
— Ты думала, что спрячешься от меня?
— Я не пряталась, — независимо отозвалась Цинсюань, но голос явно дрогнул. Черновод подошел, встал рядом.
— Не думала, что господин Ши занимается сталкингом, — сказал он своим женским голосом, но с явным нажимом.
Господин Ши? Хуа Чэн чуть не хлопнул себя по лбу. Вот где он слышал эту фамилию! Ши Уду, владелец логистической морской компании. Крайне неприятный человек, по слухам… что ж, некоторые слухи просто обязаны были быть правдивыми.
— Сталкингом? — процедил Ши Уду. — Нет, милочка. Она моя и должна вернуться ко мне.
— Она имеет право сама решать, — сказал Хуа Чэн. Ши Уду метнул на него злобный взгляд.
— Никаких прав у нее нет! И это все не ваше дело!
Он сделал глубокий вздох.
— Цинсюань. Ты отправляешься со мной. И это не обсуждается.
Он сделал шаг вперед, протянул руку, явно намереваясь схватить Цинсюань. Черновод сделал два маленьких шага вперед, перехватил руку, вывернул, рванул… Ши Уду издал вопль боли.
— Хэ-сюн, не надо! — вскрикнула Цинсюань.
— Совершенно необходимо, — процедил Черновод. — Это все мое дело.
Хуа Чэн взял табурет, поставил его рядом с ними, помог Уду сесть.
— Господин Ши, — сказал он. — Как вы видите, все не так просто. Здесь не ваш офис, и вы должны, как всякий уважающий себя человек, вести себя прилично. Гэгэ, ты можешь вызвать скорую?
Се Лянь кивнул.
— Родители призвали тебя, чтобы ты был мне братом, — срывающимся голосом выкрикнул Уду, глядя на Цинсюань. Та печально улыбнулась.
— Так было, пока они были живы, — тихо сказала она. — Я не твой оберег. Я не могу им быть. И быть тебе братом тоже, потому что моя судьба не в твоих руках.

Уду увезли врачи — он, конечно, потребовал доставить себя в самую лучшую клинику. Хуа Чэн заказал еды, заварил чай.
— Когда ты догадался, что она — твой оберег? — спросил он Черновода.
— Сразу, как увидел, — отозвался тот. Он сидел, сложив руки на груди, и выглядел собранным и настороженным. — Как и она. Она еще и сразу поняла, что я мужчина.
Цинсюань кивнула. Она сидела нахохлившись, расстроенная.
— А Се Лянь вообще-то твой оберег, — продолжил Черновод. — Не говори, что не догадался.
— Мне все равно, кто он такой, — честно сказал Хуа Чэн. — Но ты-то как это понял?
— Заподозрил сразу, как ты сказал, что он копия человека, которого ты встретил много лет назад. Мы встретили его в очень старом храме, где он явно проводил церемонию поминовения мертвых.
— Но понял-то как?
Черновод закатил глаза.
— Да по тебе же видно, насколько тебе хорошо рядом с ним. Насколько ты сияешь, оплачивая все ваши проекты, таская пакеты, покупая еду. Мне непонятно только одно.
— Что именно? — уточнил Хуа Чэн. Черновод качнул головой.
— Почему Цинсюань не оберег Уду. Обычно обереги — дело наследственное.
— Думаю, я могу объяснить, — вмешался Се Лянь мягко. — Все зависит от желания. Мы сами делим их на правильные, такие, из-за которых обереги действительно становятся могущественными и семейными, и неправильные, из-за которых обереги как будто становятся ничьими, и должны жить в этом мире, как могут.
— Пожелать брата сыну — неправильное желание, — понял Хуа Чэн. — А из-за какого желания появился ты, гэгэ? И каким образом ты смог стать моим оберегом?
Се Лянь потупился.
— Я должен был доказать, что человек, призвавший меня, прав. Но так нельзя. Думаю, вы понимаете.
Хуа Чэн кивнул и отметил, что все остальные тоже кивнули.
— И… что теперь?
— У вас есть выбор, — сказал Се Лянь. — Вы можете пожелать, и ваше желание будет исполнено. После окончания… вашей жизни… мы вернемся в Источник души и будем ждать, пока нас не призовут снова. Мы очистимся и не будет помнить, что было до того.
— Или? — спросил Черновод.
Се Лянь снова потупился, а затем прямо посмотрел на него.
— Или вы можете пожелать, чтобы мы стали такими же, как вы, для вас. Со всеми вытекающими последствиями.
— Вы сможете сами выбирать, как жить? Сами отвечать за себя? Сами решать, куда пойти и кого любить?
— Да.
— А как вы справлялись до сих пор? — уточнил Хуа Чэн. — Вы же столько всего делаете…
— Это просто чтобы вписаться в человеческое общество, — пояснил Се Лянь. — Но по-настоящему мы никогда не были его частью. Поэтому и кажется, что мы, говоря человеческим языком, неудачники. Я подрабатываю как могу. Цинсюань и вовсе живет в женской форме.
— Я не страдаю! У нее есть свои плюсы! — встряла Цинсюань.
Се Лянь с мягкой неловкой улыбкой развел руками.
— Я хочу сказать, что мы, конечно, нашли свое место, но мы… не можем склонять вас к выбору. Обереги души очень ценные. Встреча бывает один раз. Если вы откажетесь, у вас не будет второго оберега.
— То есть, нам нужно принять решение за вас и для вас, — подытожил Черновод. Хэ Сюань, неуместно вспомнил Хуа Чэн. Се Лянь кивнул.
— Для меня это не выбор, — сказал Хуа Чэн. — Ты знаешь, гэгэ.
— Знаю, — улыбнулся Се Лянь. — Просто пойми, что я тоже буду меняться, стареть…
— Как и я, — пожал Хуа Чэн плечами.
— Скажи только одно, — медленно произнес Черновод. — Тебе лучше быть девушкой? Или парнем?
— Ну, — задумалась Цинсюань. — Вообще-то я чаще бываю такой, но… но я же смогу делать, как ты, если захочу.
Черновод кивнул.
— Тогда, думаю, мой выбор тоже очевиден.
— Отвратительно пафосный момент, — сказал Хуа Чэн.
В дверь лавки постучали.
Прибыла еда.