Chapter Text
Добралась! Она добралась!
Айрис устало поправила шляпу, похлопала Тучку по шее, погладила свалявшуюся гриву. Из последних сил учтиво кивнула попутчикам, с которыми проехала последний десяток хорн после постоялого двора. Перед самым Тронко те отвернули куда-то в предместья, к родственникам, а Айрис продолжила путь прямо.
Поясницу ломило, немилосердно ныли ноги и ладони, натертые поводом ещё вчера, в горле было сухо. Изъезженная и разбитая телегами дорога пылила, вода закончилась, а набрать, кроме как во флягу, ей было некуда. Просить у других она не стала, опасаясь выдать себя голосом.
Айрис считала себя неплохой наездницей, но столько проехать, изредка останавливаясь, почти не жалуясь… Она снова благодарно погладила кобылу — та начала прихрамывать на переднюю левую ногу. Сейчас, маленькая, сейчас, ещё немного, пару улочек. Любой подскажет, где найти штаб, это ведь не Оллария!
Измученная Тучка осторожно, уже шагом, перебирала копытами по неширокой улице. Если смотреть прямо перед собой, на сероватые и охряные черепицы и небольшие окна, можно было подумать, будто Айрис и не уезжала из Надора. Ей приходилось бывать в Найтоне и паре городков поменьше, и сперва казалось, что она просто выехала прогуляться в один из них. Но никаких взъемов и спусков, на которых застревали груженые подводы; на окраине глаз не упирался в высоченную стену сосен вдали — куда хватало взгляда, всё было ровно, как на ладони, и только за рекой виднелись редкие холмы. И небо в Тронко — не пронзительно-синее или свинцово-серое, а выбеленное, точно застиранный холст.
Айрис тронула пятками сбившихся сапог бока лошади и неспешно двинулась по ближнему переулку.
В пути она тщательно следила за волосами. Если удавалось заночевать в комнате одной, она старательно переплетала косы, не заботясь ни о чистоте волос, ни об изяществе причёски — лишь бы не выбивались из-под шляпы. Невзрачного вида колет, штаны и плащ, потертые сапоги надежно отводили чужие любопытные взгляды. Её могло выдать воспитание — но усталость быстро помогла не держать спину настолько прямо, как привычно было при матушке. Куда труднее далось говорить так, чтобы не выделяться среди прочих, и теперь Айрис боялась, что не сразу сможет держать себя как подобает. И голос — она старалась говорить насколько могла реже и тише, силилась и ниже, если выходило. Люди на постоялых дворах и в деревнях, где ей случалось остановиться на ночь, часто предлагали и теплое питье, и что покрепче, чтобы «вы, юноша, горло-то подлечили, вона как вас в дороге-то прихватило, домашний ещё, нежный, и куда вас погнало только».
Лишь однажды жена хозяина, высокая, крупная, с грубым голосом — куда там Айрис с её попытками, схватила её за руку, сдёрнула со скамьи и прежде, чем Айрис успела вскрикнуть или возмутиться, впихнула в заднюю комнату — довольно чистую, впрочем, и хлопнула за собой дверью. Через минуту втащила ведро с водой, а ещё через пару минут — котелок с кипятком и жестяную кружку. И чистое суровое полотенце. Айрис молча подняла на неё глаза, и та, словно разом растеряв всю грубость, пробурчала, что, мол, не знает, куда юная девица едет, и знать не хочет, но вот ей воды, и мыло на подоконнике пусть возьмет. И денег не надо. Тут переночует, а утром пусть катится куда глаза глядят. Айрис с наслаждением разодрала слипшие пряди гребнем, сломав пару зубьев, промыла, насколько смогла, и вымылась сама, а наутро выбралась со двора ещё до рассвета. В угол подоконника высыпала почти половину оставшихся денег — впрочем, их и было уже совсем немного.
С тех пор прошло пять дней.
Быстроглазый мальчишка, едва ли многим младше неё, ткнул грязноватым пальцем – в конце очередной улочки уже виднелось белое здание. Предложил было проводить, но Айрис глухо отказалась: чересчур уж любопытно он смотрел, а ей лишние глаза были ни к чему. Мальчишка понимающе оглядел её пыльные сапоги и выцветший плащ (Айрис поджала губы — не в теплом и нарядном же было ехать!) и, с сожалением мотнув головой на прощание, припустил вверх по проезду.
***
Солдаты на входе разглядывали её не в пример внимательнее мальчишки, хотя интереса проявили куда меньше — рассветное солнце ещё не добралось до шпиля церкви неподалеку, но уже очень припекало. Айрис даже посочувствовала бы им, в душных мундирах, хотя и расстегнутых сверху; но солдаты, пропустив её за ворота, наотрез отказались показать, где квартирует «господин оруженосец Первого маршала». Как только прозвучал вопрос, разморенные ранней жарой мужчины разом сделались подозрительными и недоверчивыми. Айрис запоздало пожалела, что вот так заявилась в армейский штаб, а не спросила того же мальчишку — ну любопытный, велика ли опасность! Наверняка он знал, где остановился Ричард или хотя бы его эр, приезд военных из столицы точно стал для городка целым событием. В голове метнулась мысль — даже пожелай она теперь просто уехать и поискать сама, солдаты вряд ли её выпустят, пока не выведают, кто она и зачем ищет «их светлость господина оруженосца».
Айрис попятилась, солдаты сразу же подобрались. Вскочить на Тучку она не успеет, бросить серую кобылку, с которой они столько прошли, нельзя, да и куда бежать?
Она дёрнула головой. Выпрямилась. Повела плечами и всем измученным телом ощутила, как сползает с неё маска, натянутая по дороге.
Да, у неё нет денег, она устала и дурно одета, и она одна.
Но она — Айрис, герцогиня Окделл.
Перед глазами встала прямая фигура матери.
Айрис положила руку на эфес старенькой шпаги при бедре.
Солдаты тоже ощутили, как она переменилась, но Айрис не успела понять, как они поведут себя теперь.
— Отставить, — голос справа прозвучал неприязненно и холодно.
Солдаты мгновенно вытянулись в струнку, один сразу же метнулся обратно к воротам. Айрис заметила, как и он, и его товарищ поправили воротники, быстро привели в порядок мундиры.
По ступенькам высокого крыльца простучали шаги, и Айрис наконец отважилась повернуться.
Мужчина был офицером, и не из низких — мундир сшит из отличного тонкого сукна, и он, или скорее его денщик, следил за одеждой куда получше солдат. Широкий белый воротник c кружевом, перевязь поверх. Над ней — жесткое лицо, поджатые губы, нахмуренные брови. Рыжим пятном волосы вокруг, хоть и тщательно приглаженные и убранные. Айрис с трудом удержалась от улыбки — совершенно неожиданно всю эту строгость нарушали щедро рассыпанные по носу и щекам веснушки.
Мужчина нахмурился сильнее, и Айрис задрала подбородок. Он был выше неё, заметно выше, почти как отец. Тоже широкоплечий, но стройнее.
Она нарочито резко опустила голову, постаравшись изобразить небрежный поклон. Открыла было рот, ещё не зная, что скажет, но мужчина быстро перебил:
— Следуйте за мной.
Шагнул обратно ко входу. Айрис неуверенно оглянулась на Тучку. Офицер перевел взгляд на солдата поодаль. Тот поспешно принял у Айрис поводья, неожиданно ласково погладил кобылу по носу, потянул в сторону колоды с водой в глубине двора, и у Айрис немного отлегло от сердца.
Офицер нетерпеливо пошевелился. Айрис растерянно последовала за ним. На входе в здание он чуть помедлил, и Айрис, понимая, обмерла: он хотел придержать дверь, но передумал?!
Деваться, впрочем, всё равно было некуда — офицер, судя по ширине перевязи, был не ниже полковника, и теперь её без ответов точно не отпустят.
Он торопливо поднялся по лестнице — Айрис шла рядом, приотстав разве что на полкорпуса, — прошёл через широкий холл, кивнул кому-то за конторкой. Ещё через несколько шагов дёрнул на себя дверь — Айрис увидела маленькую тёмную комнату со столом, стулом и парой кресел в углу. В стене напротив входа, возле стола, была распахнута вторая дверь — в куда более просторный и светлый кабинет. Офицер приглашающе выждал, пока зайдет Айрис, вошёл следом, но, к её удивлению, дверь не закрыл, а оставил довольно заметное расстояние до притолоки — так, что любой в приёмной смог бы увидеть их обоих. Нетерпеливо кивнул ей, застывшей у стола, на вход в кабинет. Его дверь он и вовсе трогать не стал, оставил, как была, нараспашку. Прошёл по ковру, уселся за массивный стол, указал ей на кресло напротив. Она опустилась на вытертое сиденье и снова ощутила, как гудят усталые ноги. Подняла взгляд.
Во дворе он показался ей ровесником Наля или около того, но теперь, когда солнце не било в глаза, она видела наметившиеся жесткие складки у губ и между бровей, лучики морщин вокруг глаз — ещё неглубокие, но заметные. И всё это — на бледной, очень бледной коже, едва ли не светлее, чем у неё самой.
Видимо, не дождавшись, пока она наконец что-то скажет, мужчина решил начать сам.
— Генерал Манрик.
Манрик! Разумеется, кто бы ещё мог оказаться таким рыжим. «Навозник» — и генерал, само собой, кого ещё ждать!
Айрис не помнила, который из многочисленного семейства служил в армии, и вообще-то удивилась — в войсках, и не в теплой столице, а здесь, где война, но какая разница? И она ещё веснушки его разглядывала!
Спохватившись, она попыталась придать лицу безразличное выражение. Но, конечно, этот генерал Манрик времени не терял и посадил её напротив окна тоже не зря. Гримаса на его лице определенно говорила — отклик на своё имя он вполне рассмотрел.
Вряд ли, впрочем, его лицо могло сделаться ещё более недовольным.
— Поскольку вы так и не назвали себя… — он подождал, давая ей последнюю возможность, но Айрис молчала, — потрудитесь объяснить, что герцогиня Окделл делает в Тронко, в таком виде, одна, и зачем во время войны разыскивает собственного брата?
Он ронял фразу за фразой, будто колол дрова, с каждым словом подчеркивая, как она дурно и недостойно поступила, — звучало хуже, чем у матери! Айрис очень захотелось стать маленькой и спрятаться в кресле.
Конечно, она этого не сделала.
— Я приехала к своему брату, он герцог Окделл и мой опекун, и я…
— Ваш брат несовершеннолетний и сам находится под опекой. А ваше место в Надоре, при вашей матери. Окделлам, — он помедлил, но всё же продолжил, — запрещено покидать свои владения под угрозой наказания.
Пока Айрис лихорадочно пыталась придумать ответ — она не знала о запрете! — Манрик удовлетворенно кивнул и решил добить её посильнее:
— Вы не думали, что ваша мать беспокоится о том, как и куда вы пропали? Или вы покинули дом с её ведома и полного согласия?
А вот про матушку рыжий упомянул зря. Айрис мгновенно ощетинилась:
— Я, может, и чья-то подопечная, но уж точно не ваша, и не вам мной распоряжаться! Мне нужно попасть к брату…
Лицо Манрика, и без того бледное, процвело розовыми пятнами по скулам, снова стали отчётливо видны веснушки.
— Я, герцогиня, командую всеми армейскими частями, расквартированными в Тронко и вокруг. В провинции, если вы позабыли, война. Я даже не буду вас задерживать, чтобы выяснить, не шпионка ли вы. И дело не в вашей фамилии — достаточно посмотреть на вас, чтобы любой здравомыслящий человек сразу отказался от подобной идеи. Я просто отправлю вас обратно в Надор. Под конвоем. Немедленно. И в подобающем вашему титулу и положению виде.
Он выразительно оглядел её. Айрис остро почувствовала, как незамысловато и дурно одета, как спутались волосы, как от неё наверняка разит собственным и конским потом.
Странный человек: он был врагом, он был ненавистен, он был властен сделать с ней что угодно — но он на удивление раз за разом заставлял её сопротивляться, возражать, спорить. Айрис уже поняла, что в Тронко нет ни Ричарда, ни неизвестного ей, но пугающего Ворона, иначе Манрик так не угрожал бы и точно не взялся бы решать её судьбу сам.
Она делано небрежно пожала плечами, хотя держалась из последних сил:
— Отправляйте. Я сбегу и всё равно доберусь до Ричарда. Только объеду этот ваш Тронко стороной, и вы с вашими солдатами меня не поймаете!
Манрик, видно, хотел вскочить из-за стола, но передумал, только упёрся в столешницу руками. Голос его стал глуше, словно он пока терпел, но очень хотел закричать. Лицо его запылало уже целиком:
— Стороной. Тронко. И что, ринетесь искать вашего братца, — его лицо дёрнулось, — в степи? Где на десять хорн не отличить один холм от другого, и больше там ничего нет? Ах да, — добавил он язвительно, — там есть бириссцы. Они будут в восторге от удачи заполучить одинокую юную девицу, а уж когда узнают, кто она… Только вы, герцогиня, их обществу вовсе не порадуетесь!
Мысль о том, что она может просто не найти Ричарда среди выгоревших полей, оглушила Айрис. Она не боялась ехать в Тронко, где каждый знал Первого маршала — значит, и его оруженосца, а вот в Варасте, где спросить некого… Но должны же быть там какие-то поселенцы, деревни?
В дверь приёмной, и без того не прикрытую, осторожно постучали, распахнули чуть шире. Через мгновение внутрь кабинета сунулась невысокая, крепко сбитая женщина — в сером, будто припыленном платье, седеющие волосы прикрыты поношенным, но аккуратным чепцом. Лицо, усталое и словно тоже выцветшее, напомнило Айрис о Нэн. Служанка завидела Айрис и резко подалась назад, испуганно забормотав:
— Прошу прощения, господин генерал! Не знала, думала, я быстренько, как всегда, пока вы на проверке…
В руке у неё был кувшин с водой, через рукав была переброшена какая-то тряпка.
Манрик, напротив, встрепенулся, поманил её в кабинет. Начал желчно:
— Вот, Марта. Госпожа… — он всё же проглотил имя, глянув на возмущенное лицо Айрис, — собралась одна в поля, искать родственника!
Марта дернула локтем, видно, хотела всплеснуть руками, но не позволил тяжелый кувшин:
— Куда же вы, барышня, там «барсы»! Они…
Айрис окончательно вышла из себя. Манрик, хоть и «навозник», но всё же дворянин и сын графа, а какая-то служанка… Память, впрочем, опять подкинула ей лицо Нэн — на этот раз укоризненное.
Служанка посмотрела снова на неё, на возмущённое лицо. Одновременно расстроилась и ожесточилась, но заговорила всё же спокойнее:
— Они ведь убивают, барышня. Дома жгут, поля жгут, скот режут и людей режут похуже скота. Всех, без разбора — женщин, стариков, детишек. И хорошо, если сразу убьют. Глаза выкалывают, ноги рубят. Я вот с дочкой успела убежать, а муж… Этот, седун, его потом к седлу привязал и поскакал, а остальные смеялись, смеялись…
Служанка не закатывала глаза, не плакала. Взгляд её будто застыл, обращенный внутрь. Монотонный, размеренный голос напугал Айрис куда больше первого возгласа служанки. Перед мысленным взглядом живо встали голубое небо, яркое солнце — и бестолково мечущиеся люди, как курицы, которым рубят головы, а те не могут спастись. И хохочущие всадники вокруг.
В глазах потемнело, она осела в кресло, судорожно размыкая враз пересохшие губы. Схватилась за воротник колета, пытаясь освободить, расстегнуть, вытолкнуть наружу застрявший, забивший грудь воздух, хоть немножко, ещё немножко…
Стукнула створка окна, резкий уверенный голос перекрыл испуганное бормотание служанки. Манрик сердился и одновременно отдавал приказы:
— Воды принеси, живо. Да не этой, чистой! И потом мэтра Лейснера позови, полчаса назад он был внизу. Если нет, пусть найдут немедленно, и чтобы поспешил!
Марта, похоже, убежала. Манрик не замолчал — теперь он говорил с Айрис. Медленно, размеренно, будто отсчитывал только ему известный ритм, и под него Айрис опять начала дышать. Пока по чуть-чуть, ещё с трудом. И слушала — слышала, снова начиная разбирать слова.
— Я должен принести вам свои извинения, герцогиня. Несмотря на все безрассудство отъезда из дома и вашего путешествия, вы устали с дороги и вряд ли выспались. Наконец, вы слишком молоды, чтобы сталкиваться с такой стороной жизни лицом к лицу, хотя бы и на словах.
Он что — почувствовал себя виноватым и просит у неё прощения?
Двери были по-прежнему приоткрыты — Айрис, ещё немного задыхаясь, чувствовала, как тянет из распахнутого окна в коридор. В кабинет решительно шагнул худощавый мужчина средних лет, за ним — запыхавшаяся Марта. Манрик коротко объяснил состояние Айрис. С мэтром он говорил совсем другим тоном — уважительным, деловитым, но не оставляющим сомнений в том, кто здесь отдаёт приказы.
Мэтр — Лейснер, так он его назвал? — осторожно придержал запястье Айрис, прикрыв глаза и вслушиваясь в дыхание; всмотрелся ей в лицо, задал пару вопросов о болезни. Велел беречься и от переживаний, и от простуды. Вопросительно покосился на Манрика — и с его одобрительного кивка попятился к выходу.
Манрик, ловко обогнув служанку, догнал его в пару шагов, тихо сказал что-то. Мэтр поспешно и согласно закивал и окончательно ретировался.
Манрик вернулся за стол, потянулся за листком бумаги, быстро набросал пару строк — Айрис разглядела только округлые, ровные буквы. Аккуратно сложил, запечатал и протянул Марте, которая обеспокоенно перебирала фартук у входа:
— Снеси во двор, отдай Джеймсу — именно ему, запомнила? Пусть живо доберется к госпоже Вержи и передаст, а если не застанет дома, пусть найдет, и поскорее! И не болтайте.
Марта присела и тоже скрылась.
За несколько минут Айрис и остыла, и смогла немного подумать. Спросила недобро, но всё же гораздо мягче, чем собиралась:
— Вы нарочно ей про меня сказали, да? Что я собралась туда? Потому что она там жила, и ей я поверю? — перед глазами опять заметались беспомощные люди, к горлу снова подкатил комок. Она задрала подбородок, зло стиснула зубы, отгоняя непрошенные слезы.
— Вы знаете, герцогиня, мне доводилось бывать на войне, — он криво и невесело улыбнулся, и Айрис не понравилась эта улыбка, — и видеть… разное. Но регулярная армия и сражения — одно, а бириссцы — совсем другое.
Его лицо ожесточилось, но он коротко вздохнул и, видно, тоже заставил себя успокоиться.
— Вы правы, отправлять обратно в Надор я вас не буду.
Айрис хотелось обрадоваться хотя бы этому, но почему он…? После того, как они говорили только что, ей не хотелось опять дерзить, но ведь речь снова пошла о её судьбе.
— Отчего вы переменили своё мнение? — ей всё же удалось подобрать слова повежливее.
Манрик дёрнул углом рта.
— Не думайте, что я преисполнился доброты, герцогиня. Но если уж вы тут оказались, ответственность за вас нести мне.
Раз он увидел, что она в Тронко, понял, кто она такая, — получается, он теперь отвечает за неё перед Ричардом, а значит, и перед его эром! — наконец сообразила Айрис. Конечно, ему не хотелось бы объясняться с Вороном, как бы ни относился к ней он сам.
Манрик на этом не остановился.
— Я не вправе выделить серьезный отряд, чтобы сопроводить вас через полстраны. В любое время люди могут понадобиться здесь или за рекой. Отправить незначительный эскорт я тоже не смогу — а если вы не доедете, или с вами что-то случится? Кроме того, люди — мои люди, за которых я отвечаю, — не виноваты в ваших капризах.
Айрис вскинулась было, но он не обратил на это внимания, разве что тон сделался суше и одновременно выразительней.
— Все, что я могу вам предложить в сложившихся обстоятельствах — остаться в Тронко и дожидаться возвращения вашего брата и его эра и опекуна.
— Опекун Ричарда — граф Эйвон Ларак! — всё же не выдержала Айрис.
Манрик наконец посмотрел прямо на неё — и так, что Айрис почувствовала себя нерадивой ученицей, проспавшей урок.
— Это было до того, как ваш брат принес присягу оруженосца. В любом случае, герцогиня, Первый маршал как Проэмперадор Варасты обладает полной властью на всей окружающей территории и решит вашу судьбу.
Пока Айрис привыкала к мысли, что не только Ричард, но и она теперь зависит от воли Ворона, Манрик распоряжался её жизнью на следующие дни. Или недели и месяцы?
— Стоит позаботиться о том, где и как вы будете жить. Вы прибыли одна и в обстоятельствах, которые вы вряд ли захотите раскрыть публично. Значит, этим придётся заняться мне, а вам — принять мои решения. Если не ради себя, то подумайте о вашем брате.
— Я останусь в Тронко? — осторожно спросила Айрис. — Но ведь солдаты станут болтать.
— Эти не станут, — отрезал Манрик, — считайте, что вам повезло.
Он задумался ещё на несколько мгновений.
— Вы девица, и с вашим титулом… Единственное место, где вам прилично находиться, — дом губернатора. Его супруга — порядочная и приличная женщина, я составлю разговор с ней, но упаси вас Создатель делиться подробностями с ней или с её дочерями. Особенно с дочерями.
Он встал из-за стола, посмотрел в окно — ждал кого-то?
— Я приставлю к вам дуэнью, госпожу Вержи. Это во всех отношениях порядочная и достопочтенная женщина. Вы окажете огромную услугу прежде всего себе, если прислушаетесь к её рекомендациям и советам. Тогда, возможно, вам удастся пережить эти лето и осень почти без потерь.
С рекомендацией Манрика и его… его шпионкой — оставят ли ей возможность сделать хоть что-то самой?!
— Во всех отношениях порядочная женщина, которая будет доносить вам о каждом моём шаге?
Манрик резко обернулся к ней.
— Во-первых, герцогиня, как я уже сказал, я несу за вас ответственность. И не пребываю от этого в восторге. Во-вторых, госпожа Вержи всегда очень серьезно относится ко всему, что ей поручают. Поэтому, боюсь, у неё не будет времени докладывать мне так обстоятельно, как вы предположили. Что ещё… Горничную вам придётся взять по указанию баронессы Мерьель, супруги губернатора. Поселить в её доме ещё и чужую служанку я не могу.
Горничной нужно будет платить, задумалась Айрис. Дуэнье, вероятно, тоже. Если она задержится в Тронко, пусть и в доме губернатора, ей понадобятся какие-то деньги — одеваться и тратиться на прочее. Ричард неизвестно где, к матери обратиться немыслимо.
— Я не возьмусь транжирить деньги на эту вашу госпожу Вержи и горничную!
Манрик словно очнулся от своих планов и возвратился к недалеким материям. Опять посмотрел в окно, как будто надеялся, что к дверям штаба вот-вот подъедет целый обоз, нагруженный её нарядами, туфлями и прочей позабытой в Надоре дребеденью. Да и если бы она взяла с собой что-то из домашних платьев… Манрик был в мундире, но сукно было тонко вычесано и отлично выделано. Кружево на манжетах и воротнике не пенилось волной, а лежало строго и гладко. Но Айрис видела ширину узорчатого края и понимала, сколько должна стоить такая работа. Нет, хорошо, что она не взяла ничего с собой. Почти ничего.
Манрик наконец завидел кого-то, нахмурился, бросил быстрый взгляд на большие темные часы в углу. Айрис глянула тоже — без четверти семь — и поняла: скоро начнут просыпаться люди, штаб наполнится порученцами, просителями, случайными людьми, и её увидят все.
Манрик теперь смотрел то на дверь, то снова на Айрис.
— Итак, вы останетесь в Тронко. Ваше содержание я возьму на себя — до прибытия вашего брата и его эра. Деньги я буду выделять госпоже Вержи, чтобы все считали, что они ваши, а она передаст их вам.
Он щелкнул каким-то замочком внутри стола, вытащил небольшой, но плотно набитый кошелек, придвинул его к Айрис.
Что он возомнил о себе и что думает о ней?! Она вдохнула, набирая воздух в грудь, но Манрик успел раньше:
— Вам нужно во что-то одеваться. Покупать мелочи в лавках. Тратить деньги.
Он помедлил.
— Наконец, несмотря на то, что вашего брата здесь нет, — вы же не захотите, чтобы его потом обвинили в скупердяйстве?
Новое упоминание Ричарда одновременно смягчило и разозлило Айрис:
— Думаете, что заботой о репутации моего брата сможете уговорить меня на что угодно?!
— Почему нет, если вы согласитесь? Если вам так будет легче — считайте, что деньги я даю с возвратом, и не вам, а вашему брату. И спрошу потом тоже с него, — бесстрастно парировал Манрик.
Конечно, стоило ли ждать от него щедрости и бескорыстия! Спросить с Ричарда! Как будто у того есть деньги!
По лицу Айрис Манрик видел, что не убедил её. Он холодно заговорил дальше:
— Вы будете у всех на виду. Вы, герцогиня Окделл. В захолустном городке, где для светских бездельников ничего не происходит. Вас будут рассматривать, обсуждать, о вас будут судачить, каждый ваш шаг истолкуют так, как вам не понравится, — он покосился на неё и снова смягчился: — Незачем давать пищу досужим языкам, если можно этого избежать.
Айрис поняла, как устала: долгий путь, очень ранний подъем, тяжелый разговор и до сих пор саднившее горло. Сил спорить не осталось, и неприятный Манрик был прав: если она хотела сохранить хоть каплю репутации, нужно было поскорее покинуть штаб. Она ещё вяло трепыхнулась:
— И как же тогда объяснить мой приезд?
В притолоку снова постучали. В кабинет вплыла дородная немолодая дама с большой корзиной, плотно крытой белым полотном и не слишком вязавшейся с благообразным видом дамы. Оглядела их обоих и притворила за собой дверь — впрочем, не слишком тщательно. Сделала книксен, расправила свободной рукой сбившиеся юбки, неспешно подняла сбившуюся оборку чепца и выпрямилась. Небольшие, глубоко посаженные глаза перебегали с Айрис на Манрика и обратно, сияя вполне вежливым любопытством.
— Господин генерал. Госпожа.
— Доброе утро, госпожа Вержи. Благодарю, что откликнулись на мою просьбу, — Манрик на удивление вежливо указал той на стул чуть позади Айрис. Женщина и вправду производила впечатление крайне достопочтенной. Айрис заранее представила, как уныло будет тянуться рядом с ней день за днем.
Манрик тем временем продолжил:
— Герцогиня Окделл, представляю вам госпожу Вержи. Я был бы очень рад, если бы вы согласились принять её помощь в качестве вашей дуэньи… Или, скажем, компаньонки. И буду благодарен вам, госпожа Вержи, если вы такую помощь окажете. Герцогиня Окделл… сложные жизненные обстоятельства привели к тому, что она оказалась здесь и будет ожидать в Тронко возвращения своего брата.
Госпожа Вержи поклонилась со своего стула. Весь ее вид показывал, что такого объяснения совершенно достаточно, чтобы ни у кого не возникло вопросов к герцогине Окделл. В какой бы части Талига герцогиня ни оказалась и как бы ни выглядела.
Манрик с момента, когда появилась новоиспеченная дуэнья Айрис, заметно успокоился и теперь говорил значительно мягче. Конечно, лебезит перед какой-то. Что бы «навозник» по-настоящему понимал в этикете, фыркнула про себя Айрис.
— И последний вопрос, герцогиня, если позволите. Ваша матушка и граф Ларак знают о том, куда вы поехали? Вы сообщили об отъезде кому-то, покидая Надор?
Айрис вспомнила, как они кричали друг на друга вечером накануне её побега, как мать… Она вздохнула глубже, чем хотелось бы.
— Я оставила записку. О том, что я уехала. Слуги собирали мне еду, седлали лошадь…
— То есть ваша матушка знает, что вы уехали по своей воле, вас не похитили и не убили, вы не провалились в волчью яму в окрестностях замка, — Айрис поневоле дернулась, в изумлении уставившись на Манрика, придумал же, а тот невозмутимо продолжил: — Но она не знает, куда именно вы направились и добрались ли благополучно. Вы напишете ей письмо?
Айрис всерьёз размышляла над тем, кто мог захотеть её украсть из Надорского замка, но последний вопрос перебил любые мысли.
— Нет! — вырвалось у неё.
Манрик как будто не удивился.
— Тогда графу Лараку?
Айрис сжалась при самой мысли — как ей придётся описать свой отъезд, дорогу… Но хотя бы дядюшке Эйвону нужно дать знать, здесь Манрик, как это ни обидно, прав. Она напишет — а кому напишет Манрик? Она вцепилась в него взглядом.
— А вы? Вы тоже напишете кому положено? В столицу, да? Вы же сказали, что нам запрещено выезжать из Надора! И тогда меня отсюда… всё равно… под конвоем…
Айрис трудно было его просить, но ужас возможного будущего пугал её сильнее. Как могла, она собралась с духом, вспомнила Эйвона Ларака и попробовала быть вежливой.
— Может быть, вы могли бы… повременить? Скоро всё равно вернётся Ричард, и тогда…
Договорить у неё всё же не вышло.
Ещё на её словах о конвое Манрик поджал губы, сузил глаза и будто замкнулся, но теперь снова взглянул на неё с интересом.
— Я не могу вам обещать, что не дам знать никому, меня связывают служба и долг, — прежде чем Айрис успела вставить хоть слово о том, что она не имеет отношения ни к военным, ни к войне, он продолжил: — Но вы упомянули брата — вероятно, вы захотите дать ему знать о своём приезде? Ваше письмо мог бы доставить гонец с прочими документами, — его как будто увлекла неожиданная идея, — оно, конечно, попадёт к Дьегаррону, как и прочие письма и гонцы, но, может, хотя бы его передадут или даже напишут в ответ, и тогда станет понятно…
Он остановился в ожидании её решения.
Кажется, этот человек сегодня взялся удивить Айрис любым способом.
Она поискала слова, но простое «да, благодарю вас» вязло на языке фальшью, а на велеречивые высказывания её бы не хватило. И много чести! Айрис просто кивнула.
Манрик деловито обратился к дуэнье, которая всё так же спокойно ожидала на стуле у стены:
— Прошу вас сопроводить к себе герцогиню Окделл и оказать ей гостеприимство, пока я нанесу визит губернатору.
Он встал, видимо, приглашая их поскорее выметаться из кабинета — и из всего штаба заодно.
Госпожа Вержи невозмутимо сняла полотно с корзины. Потянула вверх аккуратно сложенную юбку — неброскую, но плотную и чистую, за ней вынула лиф и даже короткую накидку — наверняка излишнюю по здешней погоде, но очень подходящую приличной девице. Окинула взглядом фигуру Айрис.
— Госпожа герцогиня, позволит ли ваше седло проехать вам пару кварталов в юбке?
Открыть рот Айрис помешало только искреннее удивление на лице Манрика. Казалось, он не знал, что выбрать — то ли смеяться, то ли расцеловать женщину. Если, конечно, он был способен хоть на что-то из этого. Айрис опять кивнула.
Госпожа Вержи выжидающе посмотрела на генерала и на дверь. Манрик снова вспыхнул и немедленно убрался.
Госпожа Вержи живо задвинула защелку на двери, встала перед Айрис, надежно загородив спиной окно от любопытных взглядов, и расправила принесенную юбку так, чтобы было удобно в неё шагнуть. Покачала головой, когда Айрис нерешительно взялась за пояс штанов.
— Нет времени, госпожа герцогиня. Да и туфель у меня нет, про ваши рост и фигуру я у Марты спросила, а про ножки в ваших-то сапогах она не поняла. Да и ваших ли…
Заболтав Айрис, она ловко и споро затянула на ней пояс, помогла надеть лиф, слегка подобрала шнуровку. Прежде чем Айрис успела возразить, забралась пальцами под свернутые в узел косы на затылке и слегка их растрепала.
— Вот так лучше. А то волосы у вас, конечно, хороши, но уж больно туго вы их затянули, госпожа герцогиня.
Отступила на шаг, удовлетворенно прищурилась, обошла Айрис, поднимая корзину.
— Пойдемте? Сделайте лицо построже, как с господином генералом спорили, и никто не посмеет ни о чем вас спрашивать.
Не посмеют? Так пусть эта женщина начинает не сметь прямо сейчас!
Айрис свела брови, поджала губы и с независимым видом взяла со стола всё ещё лежавший там кошелёк. Растянула шнурок и пересыпала деньги оттуда в свой собственный, пристроила опустошённый кошелёк обратно на стол, прижала пузатой чернильницей. С вызовом глянула на дуэнью — Манрик сунул их сам и настаивал, так-то!
Госпожа Вержи не повела и бровью — и первой покинула кабинет.
Айрис спустилась во двор, пустой и залитый солнцем. Все солдаты куда-то подевались, только один стоял на воротах, застегнутый доверху. Не тот ли самый Джеймс?
Она потянула Тучку от колоды с водой. Та нехотя оторвалась, слегка боднула Айрис в плечо, мотнула хвостом, но отошла. Айрис неловко взобралась на кобылу, расправила юбку, расстроилась — испачкается. Госпожа Вержи уже устроилась на видавшем виды, но вполне бодром мерине.
Солдат, чуть раньше придержавший ей стремя, уже распахивал вторую створку ворот. На Айрис он не смотрел слишком старательно, чтобы можно было думать, будто это вышло случайно.
Она тронула бока Тучки коленями и вслед за дуэньей двинулась в неизвестность.