Chapter Text
Узумаки Наруто, генин селения Листа, будучи безбашенным и потому бесстрашным, тем не менее, панически боялся медосмотров...
Первый, который Наруто запомнил на всю жизнь, он проходил, как и все дети, перед поступлением в Академию. И на нем восьмилетнему мальчишке, яростно желающему стать лучшим шиноби в истории деревни, «без пяти минут будущему Хокаге», объявили, что он непригоден для обучения. Доктор вертел его и так и сяк, рассматривал со всех сторон, скептически хмыкая: слишком тощий, недокормленный, мелкий. И вообще кривой, косой, глупый, шумный, неуклюжий, а такой точно не сможет стать не то что Хокаге – нормальным шиноби. Откуда Наруто мог знать, что этот врач его ненавидел и боялся из-за девятихвостого, запечатанного внутри?
Положение тогда спас Ирука, случайно зашедший в смотровой кабинет и увидевший зареванного, испуганного мальчишку.
Но с тех пор Наруто до икоты и трясучки невзлюбил все врачебные процедуры и упорно старался их пропускать. Увы, от приказа Хокаге отвертеться не удалось.
А ещё Наруто нервничал из-за странных и волнующих снов, от которых просыпался с утренним стояком, а идиотские шуточки Джирайи, в том числе о размерах бюста Цунаде, только усугубляли дело…
В общем, к дверям кабинета главы Госпиталя Наруто подошёл уже изрядно взведённым.
*
Наруто топтался у дверей. Не переступая порога, оглядывался назад, надеясь, что Цунаде всё таки занята или каким-то чудом не заметит его присутствия, и он просто смоется на тренировку.
– Что ты у входа топчешься, балбес? Заходи, – с едва уловимой насмешкой окликнула его Цунаде в тот момент, когда он уже набрался духу ретироваться.
Понурившись, Наруто буквально вполз внутрь. Замер посредине свободного пятачка в кабинете, исподлобья бросая тревожные взгляды на Цунаде, увлеченно строчащей что-то в чужой медицинской карте.
– Ну, – не выдержал Наруто.
– Что, ну? – откликнулась Цунаде, не отрываясь от письма, – раздевайся.
– Раздеваться? – глупо переспросил Наруто.
– Ты что, оглох? Или тебя Джирайя напоил, что простых слов не понимаешь?
– Н-нет. То есть… Сейчас… Раздеваться, да?
Цунаде бросила тяжёлый взгляд на Наруто, и тот начал суетливо и неуверенно раздеваться. У него то заедало молнию, то он не мог вылезти из куртки, путаясь в рукавах. Когда дошло до штанов, он покраснел, затеребил резинку пояса, опасливо покосившись на Цунаде, но та лишь ободряюще кивнула.
– Давай-давай. Не тормози…
И Наруто со вздохом стянул их.
– Всё, – нервно сглатывая, сообщил он.
– А это что? – раздражённый голос заставил Наруто вздрогнуть и внутренне сжаться.
– Что?
– Это. – Цунаде указала куда-то вниз. Наруто сначала бездумно посмотрел на ярко накрашенный ноготь, затем медленно опустил взгляд.
– Мои боксёры, – неуверенно прошептал он, глядя на свои цветастые трусы. И смесь облегчения и подозрения легла тяжёлой ладонью ему на грудь.
– Вот именно, почему они ещё на тебе?
– А?
– Снимай.
– И трусы? – Наруто чувствовал себя глупее некуда.
– Да, Наруто, и трусы, – терпеливо подтвердила Цунаде, хотя было видно, что она едва сдерживается.
Задохнувшись от смеси стыда и возмущения, Наруто отрицательно помотал головой, вцепившись в трусы мёртвой хваткой.
– Ни за что, тебайо!
Цунаде оторвалась от карты и насмешливо посмотрела на него.
– Кто бы мог подумать, наш будущий Хокаге – стесняется?
Наруто возмущённо засопел.
– Какого чёрта?! Мы с Извращённым Отшельником должны были сегодня тренироваться, а я тут торчу. Отложить никак нельзя? А потом он скажет, что устал, что уже поздний вечер, что у него дела по сбору информации, что…
– Наруто.
Он запнулся и взвыл раненным лисом:
– Ну что, без этого никак?!
– Никак.
В дверь постучали.
– А может, в следующий раз? – с отчаянной надеждой проблеял Наруто.
– Ты и так почти три года был без нормального обследования! – возразила Цунаде и крикнула в сторону двери: – Занято!
– Но со мной всё в порядке! – Наруто яростно замахал руками.
– Откуда ты знаешь? Ты что, медик? Кончай хернёй маяться, Наруто!
Узумаки Наруто был готов хоть следующие три дня отчищать высеченные в скале головы Хокаге от птичьего помёта, лишь бы не…
– Или мне самой тебя раздеть? – вкрадчиво поинтересовалась Цунаде.
– Нет! – он снова вцепился в свои боксёры, как утопающий в спасательный круг.
Цунаде вышла из-за своего стола и сделала один демонстративный шаг навстречу. Наруто напрягся, лихорадочно соображая, что бы сделать. Но его умение находить неожиданные выходы на этот раз предательски подводило.
Он облизнул губы, ощущая себя кроликом перед удавом. Цунаде выразительно приподняла тонко выщипанную бровь, сделала второй, не менее демонстративный шаг.
Наруто зажмурился, замотал головой – завязки от банданы захлестали по плечам, и… стянул трусы.
Цунаде кружила вокруг Наруто, словно пиранья вокруг золотой рыбки. Наруто изображал истукана, стараясь не дышать, и лишь изредка мелко вздрагивал. Зеленоватая чакра обволакивала ухоженные руки Цунаде и холодила его кожу, словно кусочек льда скользил по ней. Наруто старался смотреть в одну точку – на корешок книги на полке над плечом Цунаде. И не дышать-не-дышать-не думать. Не чувствовать.
– Дурак, ты же задохнёшься! – Цунаде от души хлопнула ладонью ему между лопаток.
Наруто согнулся.
– Что-нибудь болит? Просто иногда беспокоит?
– До того, как вы меня ударили – ничего не беспокоило, – просипел Наруто.
– Ну-ну, не прибедняйся, не так уж сильно. Вот если бы…
В дверь постучали.
– Занято!
Наруто обеспокоенно глянул на Цунаде. Ещё не всё? Но та лишь поджала губы, о чём-то размышляя, и не обратила внимание на тихое и недовольное: «Ну, я пошёл?» Ещё сильнее Наруто обеспокоился, заметив, что Цунаде сощурилась, пряча за ресницами слишком уж явственно мелькнувшую в глазах мысль. И зачем-то взяла со стола маленький фонарик.
Горящего лица коснулись прохладные пальцы.
– Не моргай.
Наруто сглотнул. Это ведь обычно вначале делают? Это что, только начало?!
– Рот открой. Шире. И язык убери. Нет, лучше высунь.
Теперь Наруто замер, растерянный, не знающий, что и думать. Но думать много и долго ему не пришлось. Заветная точка, которую он гипнотизировал, дабы отвлечься от разных ненужных и постыдных желаний, оказалась загорожена. Бюстом Цунаде. Она и так была выше него, да ещё каблуки, а теперь она наклонилась… Наруто изо всех сил постарался думать о чем-нибудь постороннем… Например о том, как недавно на одной из тренировок в лесу наткнулся на обессиленного лиса с залитой слюной мордой. А Ямато-сенсей рассказывал, поглаживая того по тяжело вздымающемуся боку и глядя каким-то рыбьим взглядом, про зверей, страдающих бешенством. Точно. Цунаде наклонилась ещё немного. Наруто так сосредоточился, что почти услышал: «…а потом горло сжимается, и животное больше не может сглатывать, поэтому и возникает такое сильное слюнотечение». Черт. Именно такой лисой и чувствовал сейчас себя Наруто. Отвлёкся, нечего сказать.
Цунаде спокойно и тепло дышала, так же спокойно и размерено вздымалась и опадала её грудь, туго упакованная в зеленоватый атлас. На губах влажно блестела помада, и запах душистых лечебных трав, исходящий от кожи, щекотал ноздри.
– Говоришь, ничего не тревожит?
Наруто мотнул головой, бездумно таращась на Цунаде.
– Может, это не обычная боль и не боль почти? Не от ранений или несварения желудка?
– Нет!
«Лишь бы она не вздумала осматривать меня дальше и… ниже. Извращённый Отшельник, будь ты неладен со своими сборами материала!» – пульсировала красновато-рыжим волнением – паникой – в голове одна единственная мысль.
– А сны странные не снятся?
– К-какие сны? – промямлил Наруто. Видимо сегодня от Цунаде ему было суждено выйти заикой.
– Мокрые, – припечатала та самым деловым тоном.
Наруто и так был весь в поту и при этом едва током не бился от физического напряжения. Его мозги отключились окончательно от воспоминаний содержания «мокрых» снов и … В дверь снова постучали, но Цунаде не успела крикнуть «Занято!»
– Хокаге-сама! – Шизуне просунула голову в дверь.
– Ну что тебе? Я же просила! – рявкнула Цунаде, но тут из под её руки просочился Наруто – взмыленный, растрёпанный, с выпученными глазами. С охапкой своей одежды под мышкой и в чём мать родила. Выскочил наружу, мимо опешившей Шизуне.
– Привет, – ляпнул он и, не оборачиваясь, – я на тренировку. Всё! – И был таков.
– Цунаде-сама! Что это было? – Удивлённая до нельзя Шизуне прошла в кабинет, внося целую гору свитков. Привычно принюхалась – не пахнет ли саке?
Цунаде задумчиво грызла кончик ручки. Шизуне намётанным за годы знакомства глазом обнаружила на лице учителя неожиданное и неподдельное восхищение.
– Проводила медицинский осмотр Узумаки Наруто.
– И как он? – Шизуне сгрузила свитки на стол.
– Здоров, как племенной бык.
Шизуне нахмурилась. То ли её насторожила формулировка ответа, то ли непривычные нотки в голосе учителя. Но в итоге она выдала чистосердечное:
– Я рада это слышать, Цунаде-сама. А то с господином Джирайя шататься невесть где столько времени, да ещё эти жуткие тренировки. Наруто ведь наш козырь, джинчурики девятихвостого, да и вообще хороший парень.
– Угу, – Цунаде что-то увлечённо набрасывала на чистом листе бумаги, и явно её не слушала.
– Но зачем его было раздевать догола? – продолжила допытываться Шизуне, сдвинув брови. – Ваши способности позволяют диагностировать…
– Шизуне! – решительно оборвала её Цунаде, что-то тщательно… да, точно, вырисовывая.
– Да? – опешила она.
– Знаешь, в чем разница между нами? – теперь Цунаде смотрела прямо на неё.
– Ну… Вы величайший из медиков, одна из легендарных саннинов, Пятая Хокаге… – начала перечислять Шизуне.
– Я не об этом! – Цунаде нетерпеливо отмахнулась. – Ты вообще вспоминаешь, что ты женщина, Шизуне?
– Ну, да, – неуверенно ответила Шизуне, огорошенная вопросами и реакцией.
– Ну так вот. Ты, Шизуне, женщина честная и бесхитростная, думающая только о своём долге, а я женщина любопытная и азартная и, как ты мне говорила в своё время, – безнравственная?
– Легкомысленная, – поправила та слабым, затихающим голосом. Замерла, непонимающе глядя то на своего учителя, то зачем-то на дверь, за которой скрылся Узумаки Наруто… И снова оборачивалась к усмехающейся Цунаде. В глазах той светилось лукавство, а искусанные губы выдавали желание расхохотаться.
Шизуне ощутила подступающее раздражение, ей захотелось всплеснуть руками, и в голове уже складывались знакомые слова старых проповедей… Но обернувшись ещё раз, она вдруг замерла, внезапно осенённая. Медленно развернулась к Цунаде и всмотрелась в коряво, но достоверно, в деталях нарисованный пенис. Жар неумолимо заливал её щёки.
– Цунаде-сама! Вы!
– Так что ты хотела, чтоб я сделала с этими бумагами?