Work Text:
– Лестница вела куда-то вниз… Мне никогда не позволяли спускаться в подвалы в одиночку.
Взгляд Киллуа, рассеянно скользящий по гладким каменным стенам, на мгновение замер на Гоне, сразу же став холодным, изучающим. Киллуа любил, когда его слушали. Киллуа привык, что его слушали. И любое проявление невнимания тут же становилось в его глазах жутчайшим проступком.
– Тебе хотя бы интересно? – сухо поинтересовался он.
Гон вздрогнул, только сейчас осознав, что не услышал ни одного произнесенного Киллуа слова. Ему было сложно сосредоточиться с самого начала их неловкого разговора. Слишком упоительным было волнение, бурлящее в крови, как пузырьки дешевой газировки, что обычно продавали на рынке Китового Острова.
В первый раз в своей жизни Гон видел сидвеллера, живого, самого настоящего, а не бесплотную выдумку из книжек и рассказов тетушки. Венец эволюции, крошечная частичка некогда невероятно могущественной касты, созданной для того, чтобы повелевать всеми остальными. И сейчас один из них сидел так близко, что казалось – только протяни руку и коснешься бледной, испещренной мельчайшими сосудами кожи.
Интересно, а какая она наощупь? Теплая и плотная, как у Гона, или же чувствительная и тонкая, расходящаяся яркими метками стоит только чуть сильнее надавить пальцами.
Или, может быть, даже зубами.
– Пожалуйста, продолжай, – улыбка вышла неловкой, извиняющей. Но Гон едва не выдохнул от облегчения, когда мгновение назад окаменевшие плечи Киллуа расправились, расслабляясь.
Гону нравилось наблюдать за Киллуа, запечатлять в своей памяти все мельчайшие, кажущиеся совершенно неважными, детали: обманчиво спокойную позу, неспешно двигающиеся губы, крепко сомкнутые пальцы, цепкий взгляд, реагирующие на каждый тихий звук ушные плавники. Даже сейчас запертый в четырех стенах на двое суток Киллуа внушал угрозу, как и любое дикое, еще не прирученное троллем существо. Невероятно опасное, подобравшееся в прыжок, готовое в любой момент пойти в атаку.
Как же все-таки это зрелище завораживало.
– Первый раз я убил, когда мне исполнилось два оборота, – Киллуа говорил тихо, вкрадчиво, будто бы делясь какой-то лелеемой им тайной, – и это даже не был тролль. Просто отец наконец-то согласился взять меня на настоящую охоту…
У них ведь наверняка все по-другому, мелькнула в голове запоздалая мысль. Они не строят ловушки, не выжидают подолгу добычу, ориентируясь на следы, доносимые ветром запахи, а иногда и просто на окружающие звуки.
Гон помнил, как сам выслеживал Хозяина Озера, свою первую серьезную цель, и сколько времени и сил это в итоге заняло. Но также он прекрасно помнил всех тех разорванных на куски храбрецов, дерзнувших бросить вызов недрам океана и то, с какими почестями провожали их в последний путь родные и близкие.
Быть может, сам Гон ничего не смог бы сделать против скрывающихся на глубине тварях. И все те многочисленные инстинкты, остаточные знания прошлых оборотов, накопленные сотнями, а может и тысячами поколений, ничем не смогли бы ему помочь.
А Киллуа сделал бы это легко, на рефлексах. Не заработав и единого шрама.
– Не скажу, что это было легко, – Киллуа выпрямился, потянулся вверх и снова облокотился на спинку дивана. – Но, думаю, у той каракатицы просто не было шансов. Особенно, когда я проткнул ее насквозь.
Гон задержал дыхание. Что-то внутри него, что-то странное, незнакомое, до головокружения яркое смешалось с охотничьим азартом, спутало все мысли и оставило так, потерянным и абсолютно беззащитным.
А Киллуа смотрел на него в упор, не мигая. Чуть приоткрытые жаберные щели, влажно блестящие в полумраке, казались свежими ранами.
Рот машинально наполнился слюной.
– Мне кажется, – собственный голос показался Гону чужим, слишком хриплым, слишком взволнованным, – пришло мое время рассказывать истории. Ты ведь не против?
Пока они оба находятся на суше, Гону ничего не может угрожать. Но, может быть, именно поэтому абсолютно уверенная в своей безопасности рыба плывет прямо на свет поджидающего ее в темноте удильщика. Какая же это все-таки глупая и совершенно опрометчивая гибель.
Киллуа согласно улыбнулся и, придвинувшись чуть ближе, накрыл ладонь Гона своей.