Chapter Text
Макгонагалл выгнала их из комнаты. Она сказала, что ей нужно остаться, чтобы повозиться с граммофоном, но что более вероятно - она знала каким изменчивым может быть прощание между ними в этой комнате в последний день уроков танцев.
В пустом коридоре Драко накинул мантию Гермионы на ее голову и плечи. - Прикрой все,- сказал он. - Никто не должен увидеть. Это лишь для нас, - он оглянулся по обе стороны плеч, собираясь быстро поцеловать ее, но в итоге каким-то образом оказался в сокрушительных, лишающих дыхания объятиях, и затем он навел на себя дезиллюминационные чары для своей одинокой дороги обратно в подземелья.
Ужин уже начался к тому времени, как она вернулась обратно в башню. Это значило, что ее комната была пуста и она могла посмотреть на себя в зеркало в последний раз перед тем, как снять платье. Ему понравилось, как она в нем выглядела… он даже был в восторге, именно это, в итоге, он сказал. Это было единственное, на что она могла рассчитывать в том, что касалось Драко… никаких лживых комплиментов. Она осмотрела свою шею настолько хорошо, насколько это было возможно прежде, чем распустить волосы. Лаванда предупредила ее, что могут остаться следы от поцелуев. Ничего не было. Она испытала облегчение и грусть одновременно.
В Большом Зале был Рождественский пир. Мальчишки набивали рты, пока некоторые девчонки помнили, что должны влезть в свои платья и лишь с легкой завистью смотрели на груды жареной картошки и подливки. Гермиона не заморачивалась, она ела как обычно, но смеялась сильнее, толкая Рона и Гарри по обе стороны от себя пока болтала с ними.
- Я забыл, что Рождественская Гермиона великолепна. Хорошее настроение, никаких выговоров, никакой суеты, даже ни единого слова о моих манерах за столом, - сказал Рон Гарри, обращаясь к нему через ее тарелку, делая вид, что она не может их слышать.
Она засмеялась и оттолкнула его из своего пространства. - Напомни мне, Рональд. Кто твоя спутница на завтра?
- Вон там, - указал он через зал. - Вторая половинка твоей Парвати, Падма Патил.
Гермиона тоже стала указывать в сторону. - Где? Вон там? Сидит за столом Когтеврана? Спиной к столу Слизерина? Со всеми этими слизеринцами? Я не вижу.
- Вон там, - повторил он более твердо, снова указывая. - С черными волосами, выглядит точно также, как твоя соседка по комнате.
- Это не помогает. При свечах кажется, что у всех волосы темные.
- Честно, Гермиона. Слушай, ты видишь сверкающую голову Малфоя, не так ли? Падма за ним на три места ниже от него.
- Малфой… да, вон он. Рядом Падма.
- Прекрати… что ты делаешь, машешь ему? Теперь он сюда смотрит. И машет в ответ. Слушай, нет… я беру свои слова обратно, Рождественская Гермиона чокнутая.
- Она просто в предвкушении завтрашнего дня и ее великолепного появления вместе с ее чемпионом, - сказала Лаванда, наклоняясь над столом, ее волосы почти коснулись сушеного горошка и моркови в ее тарелке.
Рон покраснел от этой мысли, но Гарри кивал. - Я, лично, рад, что ты с Крамом, Гермиона, - сказал он. - Будет здорово, что ты будешь с нами, в этом кошмарном вальсе.
Парвати закатила глаза, но Лаванда снова наклонилась над тарелкой на столе. - Все эти уроки танцев наверняка дали тебе кучу возможностей узнать его получше, да Гермиона? Он хорош?
Гермиона проглотила свой пунш большим глотком, от которого заболело горло. - Виктор не тот студент, которому Макгонагалл может приказать заниматься танцами. Мы с ним ни разу не танцевали.
Гарри подпрыгнул. - Гермиона, Эпикр-, Эпикс-, ммм, не важно как он называется, это не простой танец. Ты должна была тренироваться.
Рон смеялся. - Ох, не могу дождаться, чтобы увидеть это. Ты видела ноги Крама? Отлично подмечено, Гермиона. Нет никакого смысла в занятиях, особенно с такими-то ногами.
Гарри не считал это смешным ни капли. Он предлагал позаниматься с ней после ужина, но она продолжала отказываться, настаивая на том, что беспокоиться было не о чем. - Ладно, - сказала она, вставая после пудинга, - я спать. Рон, давай помашем спокойной ночи твоей милой леди позади стола Слизерина. - Она уже махала рукой прежде, чем Рон мог схватить ее руку и потянуть ее вниз.
Со стороны учительского стола, возвышающегося на помосте, профессор Макгонагалл наблюдала, как Гермиона вышла из зала. Когда она ушла, Макгонагалл переместила взгляд в сторону стола Слизерина. 3-2-1 и Драко Малфой внезапно прекратил есть, также направляясь к выходу. Макгонагалл посмотрела на профессора Дамблдора, ловя его взгляд, серьезно кивая.
Драко должно быть наложил приглушающие чары на свои ботинки, чтобы Гермиона не услышала, как он приближается к ней, пока его руки не оказались на ее талии. Она тихо вскрикнула, и он прикрыл ее рот рукой.
- Ты что задумал? - отчитала она его.
Он снова заставил ее замолчать, ведя в пустую нишу статуи, отправленной на реставрацию после инцидента с петардой. - Я? Что ты делаешь, машешь мне вот так, зовешь меня в Большом Зале на глазах у всех?
- Ты не обязан был махать мне в ответ. И у меня было вполне разумное объяснение для этого. Никто не заподозрил.
Он усмехнулся, все еще оглядываясь через свое плечо, напоминая ей отца, когда тот пытался выехать на автостраду. - Точно. Вполне разумное объяснение, которое ты не могла предложить всем людям, кто смотрел со сторона Слизерина. Я запаниковал и сказал им, что ты наверняка была пьяна.
Она хлопнула его по руке. - Малфой! Я не пьяна. Я просто немного… безрассудна.
- Что было бы забавно и все такое до тех пор, пока я не окажусь в мехах в помещении, разговаривая на болгарском.
Она сцепила руки за его шеей. - Прости, Малфой. Просто ты был прямо там и я соскучилась. Это так приторно-сладко, что я с трудом сама это перевариваю, но что есть то есть.
Он наклонился вперед словно для поцелуя. Она пахла корицей и он облизнул ее губы. - Ты на вкус буквально как пудинг.
Она улыбнулась. - Разве ты не остался за ужином достаточно долго, чтобы поесть самому?
- На самом деле нет, - он снова склонился над ней. - Но в любом случае, так я предпочитаю есть свой.
В Рождественский день, всего за несколько часов до бала, она ушла пораньше с того места, где щурилась в книгу, пытаясь читать на улице под ярким светом от снега. Крики мальчишек, забрасывающих друг друга снежками, раздражали. А может быть, дело было в том, что к этому времени каждый день в течение последней недели она уже проводила с Малфоем по часу, и без этого ей было даже не по себе.
Внутри Парвати вплетала золото в волосы, а Лаванда стояла рядом с ней у зеркала, выщипывая брови в тонкие линии. Было ли это солидарностью с ее спутником Симусом, чьи брови все еще отрастали после очередного несчастного случая с зельями? Гермиона не спросила, только вздохнула, отвинтила крышку от банки Простоблеска и принялась за работу.
Повернувшись перед зеркалом, розовое платье ее матери было не так уж и плохо. Когда она надела его, оно выглядело менее пушистым. Туфли, она уже могла сказать, что ноги будут болеть еще до того, как ночь закончится. Возможно, если бы она так не привыкла к хрустальным туфлям мадам Малфой, их было бы легче принять.
Мадам Малфой, леди, которая считает ее настолько неприятной, что скорее отошлет своего сына в Болгарию, чем позволит им… позволит им что именно? В этот момент Гермиона не думала о том, чтобы испортить их родословную… во всяком случае, не намеренно. Но чего она хотела? Может быть, она просто хотела делать все, что обычно делала, но в тесном контакте с Драко - прикасаться к нему, ссориться с ним, флиртовать с ним. Рядом с ним она была бойкая и живая. Она была счастлива.
Она сидела на своей кровати, ее волосы были прямыми и собранными, одна прядь свисала вниз, ее розовое платье развевалось вокруг ее рук и ног при каждом дуновении воздуха, блеск на губах делал их липкими, и она использовала духи, чтобы скрыть запах тоника для волос. В одной руке она держала розовую туфельку, а в другой туфельку, похожую на хрусталь. Эта одна вещь, одна маленькая вещь от него, первое, что он дал ей, было тем, что она возьмет с собой сегодня вечером. Под ее розовыми юбками никто не узнает.
Рон и Гарри были в общей гостиной, должным образом ошеломленные, увидев, что она навела красоту и одета в красивое платье. Рон зажал губы между зубами, превратив рот в несчастную трапециевидную форму, и пробормотал себе под нос слово “братание”, когда ринулся прочь, чтобы найти Падму в вестибюле. Как ни странно, одежда Гарри была слегка зеленоватой, как и его цвет лица. Именно Парвати привела всех в движение, протащив своего чемпиона через дыру в портрете и ведя за собой Гермиону, чтобы та нашла своего.
Виктор выглядел впечатляюще в своем красном пальто и сапогах до колен. (Была ли у Малфоя пара таких сапог? Наверняка.) Парадная форма Дурмстранга была одинаковой, с пряжками и отороченной мехом какого-то животного. Гермиона положила руку ему на плечо, точно так же, как Флер и Чжоу сделали со своими спутниками в очереди перед ней. Они ждали.
Пока они стояли в очереди, ожидая сигнала Макгонагалл, люди все еще спешили через вестибюль, пробираясь в бальный зал, пока профессора хмуро смотрели на них. Малфой шел почти последним, возможно, надеясь вообще пропустить вступительный танец. Пэнси держала его за руку, уговаривая поторопиться, бегая трусцой впереди него в опасно высоких черных туфлях на шпильке и в обтягивающем атласном серебряном платье с корсажем на бретельках, который полностью обнажал ее спину. Она вряд ли могла носить нижнее белье с таким платьем. Это была соблазнительная одежда. Любой это видел.
Гермионе пришлось отвести взгляд. Она не видела, как Пэнси уставилась на нее. Пэнси слышала историю о том, что Крам без ума от Грейнджер, но верила ей не больше, чем истории о том, как Малфой избил Нотта. Но вот она, чистенькая, приодетая и держащая Крама под руку, готовая к торжественному выходу. Пэнси посмотрела на Малфоя, желая, чтобы он разрушил момент каким-нибудь испепеляющим оскорблением. Он ничего не сказал, хотя и смотрел на Грейнджер, пока они торопливо проходили мимо. В голове Пэнси срабатывала беззвучная тревога, та же самая, что сработала вчера, когда он рано покинул ужин.
Как будто она ждала прибытия Пэнси и Малфоя, Макгонагалл распахнула двери Большого Зала через несколько мгновений после того, как они прошли. Оркестр заиграл марш, и толпа студентов, преподавателей, высокопоставленных лиц и даже пресса аплодировала чемпионам. Лица слились в поле зрения Гермионы, когда она заняла позицию. Виктор произнес ее имя так хорошо, как только мог, и взял ее в танцевальную позу. Она сморгнула дымку и одарила его улыбкой, которую он заслуживал за то, что был готов поделиться этим с ней, за то, что все это началось.
Заиграл Эпикрувский вальс. К этому моменту для нее это было естественно - 1, 2, 3, 1, 2, 3, 1, 2, 3 смена... поворот... подъем. Это было идеально - идеально и так неправильно. Виктор был нечеловечески силен и скоординирован, его расчет времени был безупречен. Он не был грациозен, как танцор, но научился тщательно и властно контролировать свои движения, как элитный спортсмен коим он являлся. Откровенно говоря, она могла бы стоять на кончиках пальцев его ног и плыть в этом танце без каких-либо уроков, вообще без практики. Ее концентрация ускользала. Она смотрела в толпу. Но к этому моменту все, кто мог не отставать, были на танцполе с чемпионами.
Был ли он сейчас здесь? Вот его руки на голой коже Пэнси, направляют ее, поднимают ее.
Виктор снова назвал ее имя, спросив, не заболела ли она. Он этого не заслуживал - его важный момент на историческом турнире был скомпрометирован пятнадцатилеткой со слезами на глазах. Она снова улыбнулась ему, похвалила его танец и чуть менее напряженно прижалась к его плечу.
С близкого расстояния, находясь в слепой зоне, где она не могла его видеть, Драко вальсировал с Пэнси, заметив небольшое изменение в позе Гермионы, когда она заставила себя приблизиться к Виктору, пытаясь вложить что-то в свой разум, кроме того факта, что они не были вместе. Она должна была, конечно. Но это создало между ними расстояние, вернее, это подчеркнуло то самое расстояние, которое было всегда, даже когда они были прижаты друг к другу. Расстояние которое вот-вот разверзнется достаточно широко, чтобы поглотить его, и он не знал, как это остановить.
Открывающий вальс закончился, и банкет был подан. Виктор был в своем роде обаятельным, и Гермионе удавалось улыбаться и смеяться вместе с ним. Малфой взглянул на нее из-за своего столика, откинувшись на спинку стула, чтобы Пэнси возилась с ним, как хорошая жена, пока они ели. В этом не было ничего особенного.
Нотт, явно не оправившийся от побоев, сел с другой стороны от нее, находя причины дружески похлопать ее по спине.
Ужин был убран, и музыкальная группа сменила оркестр. Гермиона танцевала с Виктором, пока, тот встревоженный тем, что уровень ее энергии может упасть, не исчез, чтобы найти для нее что-то тошнотворно сладкое и слегка алкогольное. Она сидела и ждала его на диванчике, когда Малфой воспользовался случаем встать в стороне от толпы, где она должна была видеть его через весь Большой Зал. Она сложила руки и откинулась на подушки, глядя ему в глаза, в которых не было улыбки.
Он пожал плечами.
Она вскинула голову.
Он был слишком далеко, чтобы они могли поговорить. Его губы не шевелились. Но она могла поклясться, что он сказал “Не ожидай слишком многого, Грейнджер.”
От тебя, Малфой? Никогда.
И через всю комнату, на краю толпы танцующих, он сделал единственный пируэт.
Она вскочила на ноги и направилась к двери, ведущей во двор.
Он был позади нее, быстро шагая.
В волшебном свете темной декабрьской ночи он схватил ее за руку и повернул лицом к себе.
- Как бы ты себя чувствовал, - начала она так, словно они уже были в середине разговора, - если бы я была там, с моими руками на обнаженной спине Рона Уизли?
- Что?
- Пэнси Паркинсон!
- Ну, если бы прикосновение к нему ничего для тебя не значило, если бы оно оставило тебя совершенно холодной, думаю, мне было бы все равно.
- Ой, прекрати.
- Что скажешь, Грейнджер? Ты бы чувствовала что-нибудь, если бы касалась большой мягкой веснушчатой спины Уизли?
- Заткнись, Малфой.
- Ты подняла эту тему. Я не хочу быть здесь с ней. Ты знаешь это. Было слишком поздно, чтобы бросить ее и ты… ну, ты не доступна, не так ли?
- Я просто пытаюсь пройти через это не позоря школу.
- Выбегая сюда и крича на меня?
- Оставь ее, Малфой, - это был Гарри, стоявший в дверях с его палочкой в руке, готовый защитить ее.
Малфой ругнулся.
- Гарри, не надо, - сказала она, торопясь к нему, чтобы опустить его палочку. - Обещаю, мне ничего не угрожает.
Малфой потер руками свое лицо. - Верно. Думаю, вечер для меня окончен.
- Отлично, - прокричал Гарри, хотя это был комментарий, который не стоило озвучивать.
Малфой направился к двери, где стояли Гарри и Гермиона. - Гермиона, - сказал он, остановившись, когда подошел к ним, взял ее за подбородок и поцеловал в губы. Она подпрыгнула от удивления, но открылась для поцелуя, когда Гарри стоял ошеломленный рядом с ними. Малфой прервал поцелуй прежде, чем она была готова, сказав ей. - Я уезжаю домой первым делом утром. Родители связались со мной довольно внезапно. Думаю, Нотт мог сообщить им новости о моей общественной жизни. Думал, ты должна знать.
Он убрал руку с ее лица. Глядя на Поттера, он сказал “Довиждане”, Гермионе не нужно было объяснять, что это значит прощание на болгарском.
- Драко, - позвала Гермиона, преследуя его, когда он шел обратно. - Драко, подожди, пожалуйста, не…
Она была прервана звуком голоса Дамблдора, усиленным над шумом толпы и прекращающейся музыкой. - Мои дорогие студенты и друзья, - говорил он, - прошу вас обратить внимание на наше последнее официальное мероприятие вечера.
Он сделал паузу, ожидая, пока толпа успокоится, когда отставшие во дворе, коридорах и лестничных клетках вернутся в бальный зал. Гарри вернулся внутрь, он выглядел более ошеломленным и больным, чем когда-либо. Пэнси и Виктор заняли свои места рядом со своими партнерами, неосознанно удерживая их на месте для объявления Дамблдора.
- Прежде всего, - начал он, - Турнир Трех Волшебников - это наведение мостов между волшебными сообществами. При этом мы размышляем о расколах внутри нашего собственного сообщества, нашего сообщества здесь, в Хогвартсе. Некоторые из вас пришли сюда сегодня вечером с партнерами, отличными от вас самих, выбранными не из ваших факультетов. Многие из вас этого не сделали. Так что в интересах создания большего количества более прочных мостов каждый студент теперь, пусть будет добр, полезть в карман для волшебной палочки. Там вы найдете листок пергамента, на котором написано имя вашего партнера по танцу для следующей песни. Если вы из Шармбатона или Дурмстранга, это будет студент из другой школы, что посетила нашу. Если это студент Хогвартса, для него будет одноклассник из другого факультета.
Когда люди нашли свои пергаменты, раздался ропот, сопровождаемый стонами и смехом. Скучающие репортеры светских страниц встали и обратили внимание на происходящее.
- Да, вот так, покажите нам, - сказал Дамблдор. - Теперь найдите минутку, чтобы найти своего партнера.
Гермиона проверила свой карман и обнаружила, что он пуст. Когда она подняла глаза в поисках Драко, толпа пришла в движение, и она потеряла его из виду.
Чжоу и Седрик уже стояли вместе, взявшись за руки, возможно, немного самодовольные, ведь они уже были в паре именно так, как написано на их пергаментах.
Флер, конечно же, была в паре с Виктором, и они действительно были впечатляющей парой.
Пергамент Гарри предписывал ему обменять Парвати на ее сестру Падму - не на ту Когтевранку, на которую он надеялся, но он все еще не отошел от травмы от увиденного во дворе, и приветствовал момент, чтобы просто исчезнуть на заднем плане.
Пэнси, к своему ужасу, была отправлена танцевать с Роном, который теперь стоял, его руки зависли над ее спиной, не зная, что делать дальше.
Симус был в паре, чтобы танцевать с довольно лихо выглядящим Гойлом, и, казалось, это его расстроило гораздо меньше, чем можно было ожидать.
Лаванда была с высоким красивым Блейзом Забини из Слизерина, и он уже держал ее руку в обеих своих.
Парвати отправили танцевать с Ноттом, который с подозрением смотрел на директора.
Невилл был с белокурой девушкой, которую никто хорошо не знал из Когтеврана - Лула или как-то так.
Это продолжалось по всему бальному залу. Даже несовершеннолетняя Джинни увлеклась этим, выглядя готовой сразиться с троллем, маршируя танцевать с Крэббом.
Дамблдор снова призвал к тишине. - И чтобы вести нас в этом танце сострадания, сочувствия и исцеления, мы призовем мисс Гермиону Грейнджер и наставника, который так щедро пожертвовал своим временем, чтобы помочь подготовить наших чемпионов к этому знаменательному вечеру, Драко Малфоя.
Все еще были под впечатлением из-за своих спутников, чтобы думать о паре Грейнджер и Малфоя. Это было дерзко, но не выходило за рамки всего остального, чем Дамблдор занимался в тот вечер. Что люди действительно заметили, так это то, что Малфой не появился, когда его объявили.
Дамблдор попытался снова. - Здесь, чуть ниже оркестра, у нас мисс Грейнджер. Где мистер Малфой? Мистер Малфой, Драко, пожалуйста, подойди.
В комнате повисла неловкая тишина. Все взгляды обратились на Гермиону, одиноко стоящую в розовом наряде с оборками, когда остальная часть школы и иностранные посетители разделились на пары. Он ушел, подумала она. Было слишком поздно, он ушел, а она была здесь, брошенная на всеобщее обозрение. Возможно, все было бы не так плохо, если бы она все еще была той, кем была несколько недель назад - человеком, который мог бы закатить глаза на его дерзкое поведение, явно не заботясь об этом, не обижаясь и даже не беспокоясь. Но она больше не была тем человеком, она была кем-то, кто был убит горем из-за каждого маленького разочарования между ними, и, конечно же, из-за того, что его родители отослали его, чтобы он забыл о ней. Когда ее одноклассники смотрели, они знали, что что-то реально изменилось.
Это было невыносимо, но Дамблдор позволил этому продлиться еще на мгновение, достаточное для того, чтобы где-то в комнате раздался звук шагов. Это был Драко, быстрым, контролируемым шагом пробиравшийся сквозь толпу к Гермионе. Ее лицо менялось, превращаясь в облегчение, в счастье. Она подняла левую руку, чтобы взять его за плечо в танцевальной позе, но он подошел ближе, его рука вокруг ее талии подхватила ее вверх и прижала к нему, его губы касались ее губ, когда она сомкнула руки на его шее.
Толпа Шармбатона была ошарашена. Парни из Дурмстранга вскинули руки, смеясь и хлопая Виктора по спине. Толпа Хогвартса задыхалась при виде паиньки Грейнджер, позволяющей Малфою целовать ее своим прекрасным, грязным ртом.
- Зачарованы! - крикнул Блейз, притягивая Лаванду ближе. -Пергаменты зачарованы любовным зельем! И с этими словами он глубоко поцеловал ее, когда она держала его лицо.
Почти все проверяли свои пергаменты на чары. Некоторые из поцелуев - например, тот, что Крэбб предназначал Джинни, - касались только раскрытой ладони, протянутой, чтобы его остановить.
Другие, как между Падмой и Гарри, были дружескими поцелуями в щеки и лоб, за которыми последовало беспомощное пожимание плечами из-за отсутствия химии.
Пэнси использовала свой для мести, насмехаясь над Роном, когда она притянула его к себе для порочного поцелуя, и его руки, наконец, легли на ее спину.
Нотт зарычал при виде этого и повернулся, чтобы крепко поцеловать Парвати, но только один раз, в губы. - Что это было?- закричала она. - Если ты собираешься стать частью моего первого поцелуя, ты сделаешь это как следует, - и она снова притянула его.
- Боже мой, Боже мой, Боже мой, - сказал Дамблдор сквозь суматоху. - Никаких чар не планировалось, студенты. Пожалуйста, воздержитесь от поцелуев друг друга. Во имя звезд, у нас действительно будет расследование, чтобы узнать, не были ли подделаны пергаменты. Прискорбно, правда. Мы, однако, продолжим заданный танец. А теперь, пожалуйста, мистер Малфой. Мистер Малфой? Мистер Малфой!
Драко прервал поцелуй, и заиграла музыка. Он не следил за своими шагами, просто медленно поворачивался, крепко обнимая Гермиону, прижавшись лбом к ее, и улыбаясь ей в лицо.
- Дамблдор только что прикрыл нас, - сказала она.
- Да.
- Родители каждого студента будут знать о безумных зачарованных поцелуях в Хогвартсе в это Рождество.
- Да, и газеты даже здесь, чтобы написать об этом.
- И раз все в беде, то никто не в беде.
Он повернулся, отрывая ее от пола. - Да.
- Значит… никакой Болгарии?
- Мне все еще предстоит убедить их, но я думаю, что мы можем не переживать о Болгарии.
Она завизжала и обняла его за шею, ее лицо на его плече. - Твое пальто пушистое, - сказала она.
- Бархат. Ты знаешь, в честь Рождества.
Она провела рукой по противоположной стороне его груди, поднимая и опуская ворс ткани, словно гладила его.
- Вот так. Ты снова будешь сравнивать меня со своим котом, - ухмыльнулся он.
- Да, - сказала она, - Драко Малфой, мой второй любимый кот.
- Лишь второй?
Она снова прижалась к его груди. - Ты поймешь, когда встретишься с Живоглотом.
- Что?
Гермиона улыбнулась ему. - Не сердись. Как кот он лучше тебя, но как парень ты лучше, чем он.
Он принял это, вновь поворачиваясь на танцполе.
- Намного лучше и, - сказала она, - ты мой.