Chapter Text
Каждой относящейся к отношениям деятельности или характеристике в списке ниже сопоставьте цифру от одного до пяти. Пять значит, что вы считаете это необходимым для своих отношений. Четыре значит, что вы бы предпочли это в отношениях. Три значит, что вам не принципиально, есть это в ваших отношениях или нет. Два значит, что вы не хотите этим заниматься, но не возражаете, если этим занимается ваш партнер. Один значит, что вы категорически не согласны, чтобы это было частью ваших отношений в каком-либо виде.
— У тебя там много двоек, — замечает Джим.
— У меня нет желания вас контролировать, Джим, — говорит Спок. — Вы не вулканец, и я не желаю вас в него превращать. — Если Джим хочет продолжить «погуливать», как доктор Маккой это называет, Спок не возражает. Его самого эта сторона Джима не интересует, но она все равно остается его стороной.
Джим недолго молчит, постукивая по падду. И снова:
— А поцелуи — это человеческие или вулканские? Я видел, как твои родители это делают.
— Любые, — говорит Спок. — Вулканский обычай мне, конечно, более привычен, но я испытывал и другой, и это было… небезынтересно. — Особенно небезынтересно было бы испытать это с Джимом. Спок уже это обдумал.
Постукивание продолжается. Спок продолжает сидеть в напряженном ожидании. Это напоминает ему, как в детстве он ждал результатов экзамена, гадая, сдал или нет. Что, если Джим хочет чего-то совершенно иного? Что, если он попросил слишком многого?..
— Иди сюда, — говорит Джим, будто прочитал его мысли с другого конца комнаты. Он похлопывает по дивану рядом с собой. — Можешь заглядывать через плечо, я не против.
Джим уже на разделе с традициями. Напротив пон фарра он ставит пять. Напротив телепатической связи он ставит пять.
Спок выгибает бровь. Джим поднимает взгляд.
— Мне не нужны полумеры, Спок. Иначе бы я всё оставил как есть.
Он добавляет в список традиций только один вопрос от себя.
— Человеческий брак, Спок, что скажешь? Моя мать ни за что не воспримет нас всерьез без колец.
— Но, — возражает Спок, изо всех сил стараясь не выдать волнения в голосе, — тогда ты не сможешь жениться на ком-то еще.
— До тебя потихоньку доходит.
— Брак с человеком…
— Не будет браком с тобой.
Спок невидяще глядит в падд в руках Джима, стараясь унять бурю эмоций. Этого он не ожидал. Никакие взаимодействия с человечеством его к этому не готовили. Джим его любит, это он знал. У Джима большое сердце, полное любви. Он любит легко. Но Спок всегда думал, что у его любви есть предел. Что где-то есть грань, за которую он не переступит.
— Ну так что? Это не совсем традиционно — начинать с брака, но мы с тобой знаем друг друга довольно давно, едва ли нам нужен тест-драйв. — Джим улыбается от уха до уха. Так заразительно, что Спок никогда не мог удержаться и не ответить, пусть даже всего только кивком головы.
Он наклоняется и вытягивает падд из рук Джима. Откладывает его на подлокотник. А затем встречается с Джимом пальцами, найдя его руку в воздухе над коленями.
Джим смотрит как завороженный на их сомкнутые руки. Дыхание его прерывается. Волна приятных эмоций накатывает с его пальцев: любовь, трепет, нежность, один лишь намек на беспокойство.
Он правда не уверен.
Он искренне думает, что Спок может ему отказать.
— Можно?.. — начинает Спок и колеблется. Это уже чересчур. Но судя по тому, какие эмоции он улавливает в прикосновении, и по всему, что было сказано, ничто — что бы он ни попросил — не может быть чересчур. — Можно мне прочитать твои мысли?
В ответ Джим только мягко направляет его руку к своему лицу. Он ничуть не напуган. Люди, как правило, опасаются телепатии. Они предпочитают хранить свои мысли в тайне. Особенно учитывая, что не обладают и толикой самоконтроля, чтобы привести их в порядок.
Пальцы сами соскальзывают на точки слияния. Сознание Джима окутывает теплом, проливается золотистым светом. Спок приникает к нему, жмется внутрь.
Самая поверхность искрится восторгом, волненьем, любовью. Джим воображает их совместное будущее. Хочет показать ему эти фантазии. Как они держатся за руки в турболифте. Просыпаются вместе. Разбивают под ногами бокалы, пока друзья посыпают их рисом. Целуются — так и этак, тут и там, сейчас и всегда.
«И этого правда достаточно?» — спрашивает Спок.
«А ты разве не чувствуешь?» — Разум Джима открыт и зовет его глубже, и он покоряется. За мимолетные мысли к более прочным позициям. Что Джим о нем думает? Как моделирует Спока? Насколько эта модель соответствует реальности?
Задавать эти вопросы опасно, и делается это редко. Не потому что может навредить исследуемому разуму, а потому, что попытка увидеть себя другими глазами почти никогда не увенчивается успехом. Каждый держит в голове модели всех, кого знает, но модели эти редко точны. Узнать, что друг представляет вас смутным наброском или, хуже того, карикатурой, может быть больно.
Но Спок обнаруживает вовсе не это.
В сознании Джима Спок… в центре всего. Он повсюду. Воспоминания о его «Поразительно!» до того засвечены любовью, что едва узнаваемы. Их побег из тюрьмы, проведенное вместе время, все разы, что они спасали друг другу жизни. Есть даже тот день на горячих песках кун-ут-кал-иф-фи. Но без стыда и смятения, с которыми сам Спок помнит эти события. Джим его любил и тогда.
Это совершенно невыносимо, и Спок отворачивается в поисках тех, кого Джим любит больше. Наверняка кто-то есть. Наверняка, Рут, или Эдит, или Дженис. Но нет. Ни одну из них он не вспоминает с такой же любовью. Ни одной из них так не доверяет. Ни одной так не желает.
Джим глядит, как он перебирает эти воспоминания.
«Ты правда думаешь, что кто-то мог сравниться с тобой?»
«Ты человек. Ты должен хотеть…»
«Истинной близости. Взгляни сам. Разве кто-то когда-то был мне ближе тебя?»
В разговоре Спок, может, и мог бы сохранить скептицизм. Но в сознании Джима нет ни малейших сомнений.
Спок с усилием выпутывается из его разума.
— Ты правда этого хочешь, — медленно произносит он.
Вместо ответа Джим его просто целует — по-человечески. Поцелуй этот уверенный, мягкий, не требовательный. Он не просит ничего, что Спок не готов дать. Он предлагает. Он говорит: «Я буду твоим, забирай у меня что захочешь».
Спок отрывается от его губ.
— В таком случае, капитан, — бормочет он, — я согласен.
Тематическое исследование человеко-вулканской связи
Л. Маккой, д.м.н.
Хорошо известно, что ритуалы ухаживания на Земле и Вулкане значительно различаются. Различаются до такой степени, что, когда человек и вулканец решаются применить друг к другу привычные методы, ни один из них не смекнет, чего хочет добиться другой, и необходимость обругать их обоих ляжет на хрупкие плечи главного врача корабля. Когда это ни к чему не приведет, главврачу ничего не останется, кроме как налакаться.
Однако их истинная соместимость на деле гораздо выше. Оказывается, если любишь кого-то, не так важно, что именно от тебя просят. Вы просто хотите быть вместе, и чтобы об этом знал целый мир.
В конкретно разобранном случае подопытный человек (А) и подопытный вулканец (Б) были влюблены друг в друга в течение нескольких лет, прежде чем малек поумнели и наконец-то сообразили об этом поговорить. Что стало причиной потребления немалых объемов спиртного главным врачом, а также повышенного кровяного давления, так что он, вероятно, заслуживает надбавку за вредность.
Впрочем, раз уж нашей хипповой беззаботной утопии неведомо значение денег, он удовлетворится и ролью шафера на их свадьбе.
Замечания совета рецензентов:
Капитан: Боунс, научный портал не для этого. Если ты хотел быть шафером, мог бы просто сказать. Или подождать. Я приберег для тебя бутылку бурбона и собирался заглянуть после альфа-смены.
Старший научный сотрудник: Доктор, эта непрофессиональная и, прямо скажем, безосновательная пародия на научную статью нанесла бы немалый урон вашей профессиональной репутации, решись вы куда-нибудь ее отправить. Тем не менее, ваше участие было небесполезным для меня и моего супруга, и в ответ на оказанную услугу я с радостью помогу вам отредактировать и подготовить ее к публикации.
Ответ автора:
Чёрта лысого!