Chapter Text
My perfect cousin
What I like to do he doesn’t
He’s his family’s pride and joy,
His mother’s little golden boy
Мой идеальный кузен.
То, что нравится мне, не нравится ему.
Он гордость и счастье своей семьи.
Он маленький золотой мальчик своей мамы.
Джеймс пронёсся над головой, его красная мантия развевалась за спиной, метла прямая как стрела — совсем как с постера по квиддичу. От этого Питера накрыло привычной волной восторга, смешанной с тошнотворным уколом зависти. Это был седьмой год, и раз уж он к этому времени не попал в команду, то наверняка уже никогда и не попадёт. Он пытался пройти отбор почти каждый год — не считая года, когда Сириус пошёл пробоваться на загонщика: в это было лучше вообще не лезть, шуток в свой адрес ему и без того хватало.
Он содрогнулся под плащом. Осталось лишь два дня до рождественских каникул. Отчасти он не мог их дождаться — никаких уроков целых две недели. Подарки. Индейка. Мясные пирожки миссис Поттер. Но с другой стороны, он ещё даже не знал наверняка, поедут ли они вообще домой: полнолуние выпадало на рождественскую ночь, и по какой-то причине никто не хотел это обсуждать.
Римус никогда не говорил о полнолуниях — вообще — что казалось Питеру таким странным, но, опять же, Римус всегда был странным. Джеймс обычно был самым практичным из них, но в последнее время всё свободное время проводил с Лили, так что на него точно нельзя было положиться в принятии решений. Сириус был Сириусом, и с ним никогда нельзя было поговорить о чём-то, связанном с Лунатиком, если не хотелось, чтобы тебе откусили голову. Хотя, вероятно, проблема просто была в Питере; он всегда говорил что-то не так.
Теперь Джеймс перехватил квоффл, дунул в свисток и передал его другому охотнику Эмилии Эрикссон. Она поймала его и запустила в сторону обручей ворот, но промахнулась. Питер раздосадованно цокнул языком. Она всегда промахивалась. На прошлой игре она вообще уронила чёртов мяч — который спас Джеймс, поднырнув под ней и ловко поймав квоффл, прежде чем когтевранец смог захватить его. Будь Питер главным, он бы выгнал её из команды.
Джеймс был убеждён, что Эмилия станет лучше, и отказывался слушать советы Питера. Что было довольно справедливо. Не то чтобы Питер сам играл лучше.
Проблема была в том, что единственная позиция, в которой Питер когда-либо был хоть сколько-нибудь хорош — это позиция вратаря, где нужно было отвечать за кольца, хранить их подальше от врага. Всё их детство он играл исключительно эту роль, когда каждый день они проводили лишь вдвоём с Джеймсом. Он с горечью скучал по тем временам: тогда Джеймс был полностью в его распоряжении. Питер боготворил Джеймса, сколько себя помнил. Но время, которое ты вкладываешь в других, ничего особо не значит — он это знал. Как и позиция вратаря. Питер был хорош, но недостаточно. Джеймс очень тактично и по-доброму относился к этой теме, но, опять же, Джеймс всегда был добрым и тактичным.
Недостаточно хорош. Довольно нередкая критика в его сторону и, опять же, справедливая, как считал Питер. Он слышал это от своей мамы с самого раннего возраста — и от отца тоже (который ушёл практически сразу же, как Питеру исполнилось шесть, и с тех пор лишь изредка принимал участие в жизни своего сына). Он был либо недостаточно, либо слишком тихим; слишком медленным или слишком неуклюжим. Недостаточно много читал. Недостаточно много тренировался. Самым большим стыдом Питера было то, что он не проявлял совершенно никаких способностей к магии практически до одиннадцати лет, в то время как Джеймс («мальчик Поттеров», как его называли в доме Петтигрю) с двух лет передвигал по дому различные предметы с помощью левитации.
В Хогвартсе ситуация обстояла почти что так же — Питер редко выделялся на уроках, не считая астрономии, которая ему легко запоминалась. И всё же в школе было меньше давления, чем дома; когда твои лучшие друзья являются тремя самыми одарёнными волшебниками на всём курсе, никто особо и не замечает, что ты не успеваешь. А если ты ещё и чистокровный, то даже лучше — особенно в их время. Но всё равно. Питер знал, что если кто-нибудь заморочится присмотреться к нему поближе, то всё станет ясно. Он не был достаточно хорош.
Деззи это увидела.
Питер закусил щёку изнутри, чтобы отвлечься. Он часто так делал, особенно когда Дездемона Льюис всплывала у него на уме. Она была полнейшей аномалией в его жизни; исключением, которое подтверждает правило. Необычайно красивой, умной (из чёртового Когтеврана!), доброй, смешной. И заинтересованной в нём — скучном, посредственном, пухлом маленьком Питере Петтигрю. Он скучал по ней каждый день. Он думал, что, наверное, был влюблён в неё. Но в конце концов это оказалось невозможным. Даже если бы она не бросила его, она всё равно была полукровкой. Мама бы этого не потерпела.
Но её отсутствие не прошло бесследно. Раньше он никак не мог называть это чувство, но теперь знал, что это было одиночество. Оно сидело в нём долгое время, может быть, всегда. Питер помнил, как ощутил первые уколы этого чувства, когда Филомена поступила в школу, а потом уехала навсегда. Он помнил, как ощутил его в тот момент, когда Джеймс и Сириус пожали друг другу руки в самый первый раз.
Это было не так важно, когда Деззи была рядом. Питер часто задумывался, может, это были его лучшие годы — кто бы мог подумать, что он станет первым из мародёров, у кого появится девушка? Он первый с кем-то пососался, его первого поймали за обжиманиями в кладовой. Даже Макгонагалл была в шоке, когда назначала им первую отработку за «непристойное поведение в коридорах».
Разумеется, у него был шахматный кружок. Ещё на втором курсе он умолял Джеймса пойти с ним, но, конечно, Джеймс был слишком крутым для подобных занятий, и Сириус — который, вообще-то, был раздражающе хорош в шахматах — засмеялся ему в лицо при одном упоминании о том, что мародёры могут заниматься чем-то настолько прилежным, как шахматный кружок. (Хотя никто не смеялся над учебной группой Лунатика, как это было понимать?!) В общем, на четвёртом курсе Деззи убедила его, что ему стоит просто записаться, раз уж ему так нравятся шахматы. Так что так он и поступил.
Как оказалось, Питер мог быть самым некрутым мародёром, но он был самым крутым участником хогвартского шахматного кружка. Они были ничего так — не такие, как Джеймс и Сириус, в основном чистокровные, и большинство из них ещё и слизеринцы. Даже Снейп показывался время от времени, и бо́льшую часть времени (хотя Питер никогда бы не осмелился упомянуть об этом перед Джеймсом) они могли отложить в сторону свои различия и провести несколько довольно хороших партий. Ну, до той катастрофы на пятом курсе. И в этом даже не был виноват Питер — вините Сириуса, если хотите кого-нибудь обвинить. Вините Лунатика.
Джеймс дунул в свисток, и игроки, которые до сих пор находились в воздухе, начали снижаться на траву. Питер тоже поднялся и принялся спускаться по деревянным ступеням на землю. Может, ему удастся урвать пару минут, чтобы обсудить с Джеймсом тактику, пока не объявится Лили. Он бормотал себе под нос, пока шёл к нижним ступеням. Чёртова Лили, она была хуже Сириуса. Джеймс мог бы с тем же успехом полностью пропасть после того, как они начали встречаться.
Что будет, когда они закончат школу? Питеру придётся вернуться домой и жить с мамой, а она ожидает от него, что он пойдёт работать в министерство; его отчим, возможно, сможет устроить его на одну из низших администраторских должностей или что-то типа того. Он считал, что будет не совсем уж плох в офисной работе. Некоторые его друзья из шахматного кружка упоминали, что тоже могут ему помочь. У многих из них есть действительно хорошие связи. Они говорили, что у человека, который настолько хорош в тактике, не будет проблем вписаться.
Ах, а вот и Лили пришла. И Мэри тоже. Питер вздохнул, замерев у трибун. Они его не заметили. Он подумал было трансформироваться и просто с лёгкостью сбежать. Он мог бы пойти найти Доркас. Она немного его раздражала, но, по крайней мере, иногда она разрешала ему себя полапать.
Или он мог бы пойти поискать Римуса, который сейчас по-любому сидит в библиотеке — ему до сих пор нужно было начать писать эссе по чарам, но он забыл сделать какие-нибудь записи на уроке. Старый добрый Лунатик обычно был довольно любезен в вопросах учёбы, если подкупить его шоколадом.
Лили помахала ему рукой, стоя около раздевалок. Он поднял руку и помахал в ответ. После этого спрятал руки в карманы, натянул счастливую улыбку и отправился в её сторону. Он быстро поболтает с ней, попрощается с Джеймсом и потом пойдёт найдёт какое-нибудь другое занятие. Может, кто-нибудь захочет поиграть с ним в шахматы.