Work Text:
Иногда кофейня - не совсем то, чем кажется. Но кофе вам там подадут.
...Это был его собственный, очень странный секрет. Дверь, которая иногда возникала тогда, когда Келегорму очень хотелось побыть одному и отдохнуть. Иногда он думал, что стоит привести туда брата, но было забавно иметь такое чудо лично для себя.
...Сегодня дверь его подстерегла сама, словно откликнувшись на желание спрятаться от всех и скрыть свой позор и безнадежные поиски любимой женщины и исчезнувшей вместе с ней его же собаки. Что могло быть позорнее и глупее? Возможно, получить и тут же потерять Сильмарилл, но к счастью, пока не довелось...
Когда он сюда входил... Трудно было даже описать это словами. Казалось, с плеч его падает невидимая тяжесть, и даже не хотелось задумываться, какая именно: обязанностей лорда Аглона и предводителя? Долг сына Феанора? Или... О Клятве думать не хотелось. Он просто вновь отворил эту дверь, чтобы скрыться от всего хоть ненадолго. От всего сделанного сейчас. От ощущения себя глупцом и преданным. «Пошло оно все к раугам», – подумал Келегорм. Вошел и хлопнул дверью за собой. Невысокий рыжий не-смертный ухмыльнулся ему из-за прилавка.
В этом зале из темного дерева, так разительно непохожем на все обустройство пещерного города, стояла обычная тишина. Ногой Келегорм отодвинул самый низкий стул у стойки, тяжело опустился на него.
– Привет тебе, – сказал он хмуро. – Самый крепкий кофе, с сиропами и сладостями... и с бренди.
***
Джулио нашел эту кофейню совершенно случайно. Кофейням в старых кварталах Фартальезы нет числа, знать и помнить их все - безнадежное дело, и Джулио никогда себя этим не утруждал. Потому он ничуть не удивился, когда, свернув в смутно знакомый узенький проулочек, вдруг увидел облезлую резную дверь, из-за которой призывно пахло свежесваренным кофе.
Чем именно эта кофейня в одном из закоулков Старого Города так отличалась от других, что привлекла его внимание, он понял далеко не сразу. А тогда он и не задумался над странным, где-то на грани восприятия звенящим чувством чего-то… неправильного? Неуместного? Чуждого?.. Да пожалуй что всего сразу. Этой кофейне здесь одновременно было и место, и не место. Но в самый первый визит паладин очень устал, и хотел побыть немного в тишине и покое. Потому толкнул дверь и зашел внутрь. Выпил отличного кофе, съел большое круглое печенье с какими-то зернышками и кусочками твердого шоколада, и остался вполне доволен.
Когда он попытался найти эту кофейню на другой день, в том закоулке его встретила голая облупившаяся стена, украшенная плющом. Паладин пожал плечами и решил, что это классическая фейская шуточка, вроде лепреконской «исчезающей лавки»… А спустя некоторое время в день, когда настроение у него было поганым, мир казался полным несправедливости, и хотелось не то чтоб сдохнуть, но деться куда-нибудь от всего этого, он случайно зашел в первую попавшуюся кофейню, а оказался в той самой. Мысль о лепреконской лавке тут же всплыла на поверхность, но фейри там не пахло и близко, хотя рыжий бариста был очень странным типом и явно не человеком… или по крайней мере не совсем человеком. И с тех пор эта странная кофейня попадалась паладину исключительно в плохие дни.
Сегодня у Джулио тоже был очень, очень, очень плохой день. Трое суток он рыскал по самым поганым кварталам столицы в поисках малефикара-демонопоклонника, идя по кровавому следу. А потом нашел его логово, и в нем – останки жертв и красочные свидетельства малефикарьих развлечений. Самообладание Джулио изменило напрочь, и он малефикара убил, вместо того, чтобы арестовать и сдать Инквизиции. За что получил длинную нотацию от гран-инквизиторки, а затем – епитимью от наставника. Но самым мерзким, как обычно, было общение с журналистами, ожидавшими его на выходе из Коллегии Инквизиции. Эти падальщики там прямо-таки паслись, как, впрочем, и возле Главного Управления стражи порядка. Возле Канцелярии Паладинского Корпуса их не было исключительно потому, что она располагалась на территории королевского дворца. А то и там бы кишели, словно тараканы. Конечно, они ждали именно его, паладина, охотившегося на «убийцу шлюх», как уже сами же и успели обозвать демонопоклонника. Джулио не обольщался насчет того, что они завтра напишут об этом деле в печатных листках вроде «Новостей магии и алхимии», «Магическом вестнике» и «Фартальской магии», не говоря уж о бульварных «Базарном сплетнике» и «Чтениях вечерних». Не впервые. Никогда ничего хорошего о паладинах там не писали, Корпус уже четырежды судился с их владельцами только за последний год!
Подумав обо всём этом, паладин срочно захотел куда-нибудь деться, и желательно – подальше.
***
Какао – всегда какао. Плевать, кто его подаёт, главное, что его можно пить, а не давиться какой-то бурдой с мыслью "надо было сажать какао в Эламе или где-то там". А если к чашечке напитка богов ещё прилагают замечательные пирожные, то всё – товарищ и господин Шляпник оставит у вас все карманные деньги, папку отчёта о работе мира и пару загадочных историй в придачу.
Ему не нужно было искать, он просто протягивал руку, доглатывая очередной пирожок из столовой, открывал первую попавшуюся дверь и прыгал в кофейню. Что условности любого мира для демиурга?..
***
Рыжий не-смертный, ухмыляясь, принялся готовить напиток, а Келегорм поудобнее устроился на стуле… И тут произошло небывалое: дверь позади скрипнула, и Келегорм изумленно обернулся. Внутрь вошел молодой адан в причудливой одежде, расшитой золотистой тесьмой и шнурами, и огляделся по-свойски. До этого сюда не то что люди – вообще никто не заходил, и Келегорм привык считать это место своим собственным. И тут смертные, рауг их побери, и здесь не спрятаться от них... А главное – что с ним не так? Он... он словно принес что-то с собой такое, о чем не думалось очень давно. Похожее на свежий ветер... Словно его недавно коснулось и осталось рядом с ним то, что они давно оставили позади. Кто-то. Кто-то из Них?...
***
Конец семестра – время, когда хочется убивать. И ненавидеть окружающих. Господа студенты ясно показывают, что мозгов в их головах меньше, чем совести у Дамблдора, а целый год жизни преподавателей потрачен впустую. Даже лучшие... Нет, точнее – даже не-худшие из отвратительнейших тупят и глупеют, стоит им протянуть руку к экзаменационным билетам. А уж что творят те, кто наделен магией не иначе, чем по ошибке природы, вроде Гойла и Крэбба... О, Господи... В христианского бога Северус никогда не верил, будучи убежден, что со всей этой историей явно что-то не так, но избавиться от магловской привычки окончательно не смог. Разве что перевёл её в молчаливую внутреннюю речь. Впрочем, молчание от этого выходило куда убедительней и действовало даже на коллег-преподавателей. В общем, если что и было кристально ясным в этом мире, так это факт: Снейп ненавидел конец учебного года еще сильней студентов. А потому, когда синими звездами в полутьме кабинета сверкнул дамблдоровской козел-патронус, мастер зельеварения попросту открыл дверцу Исчезательного шкафа и ушел пить кофе...
***
Сегодня, к удивлению Джулио, в кофейне уже кто-то был: длинный мужчина в черно-красных одеждах и с роскошной косой до пояса сидел у стойки, и рыжий странный бариста уже готовил ему кофе. Паладин одновременно ощутил плотскими чувствами запах отличного гвианского кофе, альбионского бренди и каких-то незнакомых сладких специй, а мистическим чутьем – присутствие высшего фейри. В кофейне было темновато, и Джулио разглядел острые уши незнакомца только со второго взгляда. А потом и одежду – старинный, очень старинный охотничий костюм, какие носили в Пекорино лет этак четыреста тому назад. Загадка. Никто из сидов – а чувствовался незнакомец почти как сид – не носит подобных одежд. Впрочем… для этого странного места странный посетитель в самый раз, и паладин даже не особенно удивился. Приветственно кивнул сиду, и прошел к любимому месту у стойки – почти в углу, рядом с этажеркой, набитой потрепанными книгами с яркими картинками. Книги были иллюстрированные и в основном на тему искусства, и многие на непонятных языках, даже буквы были незнакомые. Но Джулио нравилось их листать, попивая кофе в сумрачном одиночестве этой кофейни.
– Двойной латте по-лавеннски, пожалуйста, – попросил он. – И печенье с шоколадом.
Бариста кивнул и принялся готовить заказ. Джулио потянулся было за книжкой, но тут ощутил взгляд сида. И был этот взгляд одновременно неприязненным и жаждущим. Странно. Паладин никак не мог понять суть этой жажды. На плотский интерес это не походило совершенно, уж это-то Джулио бы сразу понял. Искоса посмотрел на сида мистическим взглядом и даже плечами передернул. Тот выглядел как… как посвященный, лишенный света посвящения.
***
Снейп на мгновение остолбенел, увидев в зале двух посетителей.
Это. Была. Его. Кофейня.
В маленьком зале со скрипучими полами и потемневшей от времени мебелью плыл кисловатый аромат свежеобжаренной арабики и сидело двое.... не_маглов. Снейп настолько привык к пустой кофейне, что эти двое – даже не произнеся ни слова, не обернувшись ещё! – уже его разозлили. Плюнуть и вернуться? К мармеладным долькам и нотациям о вечном? Ни за что, не сегодня. Иначе к началу сессии Хогвартс недосчитается либо пары десятков студентов, либо одного профессора зельеварения! Снейп прошагал к барной стойке.
– Ирландский. Двойной.
Бариста понятливо кивнул. Вот что здесь Снейпу нравилось, так это вкусный кофе и молчаливый бариста. Найти такое в магическом мире оказалось невозможно, маги хорошо сочетались разве что с ужасным сливочным пивом.
***
Не успел паладин как следует осмыслить вычуянное в странном сиде, как вдруг громко зазвенел в шкафу напротив бело-синий сервиз, а затем шкаф распахнулся, и в кофейне возник тощий и бледный маг в старомодной мажеской мантии – в пол, с широкими рукавами. И в не менее старомодной шляпе, из-под полей которой неряшливо свисали сальные черные волосы. Поймав неприязненный взгляд мага, Джулио отворачиваться не стал – еще чего. Наоборот, нахально посмотрел на него прямо в упор, да еще мистическим взором, давая понять, что здесь, при нем, не стоит выделываться. Как и большинство паладинов, магов Джулио очень не любил. Особенно магов-алхимиков и любителей всякого рода темной магии, какового тут же в новом посетителе опознал.
***
Едва только Келегорм начал привыкать к мысли, что он здесь не один, и еще оставалось ошеломление от того, что сюда явился человек, возможно, отмеченный прикосновением Валар... Как распахнулась дверца шкафа с посудой, и появился еще один, похожий на ворона, в длинных черных одеждах и с черными волосами. Хотя бы этот выглядел как обычный смертный. И все же... он был тут лишним!
Келегорм вдохнул чудесный запах, донесшийся из причудливой посуды, где варился кофе, и его возмущение смягчилось немного. Это странное место... к сожалению, ему не принадлежит. А жаль. И все же он не удержался и бросил многозначительно:
– Какой нынче... людный день.
– Даже слишком, – не сдержался Северус и вцепился в поданную барменом чашку. Сладко-горький запах кофе и алкоголь... Вот что спасет мир. По крайней мере сегодня. По крайней мере от профессора Северуса Снейпа. – Да, многолюдно сегодня.
Профессору пришлось сесть прямо посередине, рядом с красавцем двухметрового роста. «Дядя, достань воробышка!» – называла таких малышня из Паучьего тупика. У красавца была коса ниже пояса, куда там Малфоям, а взглядом можно было травить мышей и студентов – столько там было всего намешано. Слева сидел до отвращения нахальный субъект в чем-то размашисто ярком... Порыскав в памяти, Снейп выудил чужеродное, не английское слово «доломан». В чем-то похожем, красном со шнурами, пуговицами и кистями, однажды явился на общий сбор Антонин Долохов. Лорд орал резаным поросенком, что носящие Черную метку не должны быть похожи на разъездной цирк. А потом орал уже сам Долохов – от боли. Приятное воспоминание словно ударилось о наглый взгляд и откровенную усмешку доломанистого субъекта. Интуицией, присущей всякому, кто отстоял хоть пару лет на кафедре, Снейп признал в нахале бывшего студента. У них всегда глаза такие... Никакого уважения.
Он скосил глаза на чашку, так сказать, собеседника, и потянул носом:
– Корретто?
Опыт Мастера зелий не просто определил ароматы, он их еще и подписал. Кардамон – тягучий и смолистый, с камфорным оттенком. Чуть плоская бархатная корица заиграла глубоко и звонко в сочетании с буквально граном кайенского перца. Ну и бренди. У этого белобрысого оказался неплохой вкус. Или у бармена. В рыжего молчаливого парня Снейп верил больше, но виски сделал своё благо дело и ругаться, на удивление, не хотелось.
***
Маг вел себя как и свойственно стереотипному магу. Хамло с чрезмерно высоким самомнением. Джулио даже не обиделся на это хамство – что с мага взять. Особенно со свободно практикующего… Не так давно паладина один такой при аресте обозвал «красномундирной сволочью», например. А теперь тот хам уныло звенит адамантовыми цепями в Кастель Кастиго, потому как за ним при дознании в Инквизиции всякие дела нехорошие обнаружились. Если этот так же себя поведет – Джулио церемониться не станет. А пока можно и соблюсти приличия. Или хотя бы их видимость. И паладин, привычным жестом в малом паладинском салюте подняв руку, представился:
– Паладин-храмовник Джулио Пекорини к вашим услугам, уважаемые сеньоры.
***
Остановиться на мгновение – всем собой – и вдохнуть горьковатый запах кофе, специй, неизвестных сладостей, пробивающийся сквозь них дух перегонки. На несколько мгновений это почти примирило Келегорма с испорченными планами побыть здесь в одиночестве. Все равно он – здесь. А все, что ждет его за дверью, пусть остается за дверью. Все сделанное и еще несделанное. И невольно он коротко засмеялся, учуяв очень похожий запах из чашки, поданной человеку, смахивающему на ворона. Сдается, ненависть к окружающему миру у них – общая черта!
А тут странный человек в красном с золотыми шнурами сделал рукой жест, почему-то сразу опознавшийся как что-то вроде поклона, и представился.
«Паладин. Храмовник». Невольно Келегорм заинтересовался незнакомыми словами. Они не подходили ни к чему известному, и были достаточно звучными, чтобы возбудить любопытство.
– Паладин. Храмовник. Что это значит? – повторил он вслух рассеянно, делая первый глоток.
***
«Псих», – затосковал успокоившийся было Снейп, услышав представление красномундирного юнца. Последние паладины вымерли давным-давно. Храмовники... Тут у профессора зияла большая дыра в знаниях, но на задворках памяти мелькало что-то про костер, инквизицию и крестовые походы. Впрочем, доломанистый кусаться вроде не собирался, говорил вежливо, а нахальные взгляды... Ха-ха, студент – всегда студент, даже итальянский, даже бывший. Они как собаки. В лучшем смысле, конечно – как у доктора Павлова.
– Северус Снейп. Профессор зельеварения и защиты от тёмных искусств, декан факультета Слизерин Школы чародейства и волшебства Хогвартс, – прозвучало хорошо, сухо и строго. – Наставник... эээ молодой поросли.
А теперь можно и глянуть на эту "молодую поросль".
***
Наставник. Профессор… При этих словах и сопровождавшем их взгляде мага Джулио вдруг почувствовал, что у него слегка дрожат поджилки. Надо же! Двенадцать лет прошло, как его выперли из университета – а до сих пор по спине пробегает озноб, стоит лишь вспомнить, как тогда орал дядюшка Дамиано Пекорини, профессор Королевского Университета Фартальезы и декан факультета юриспруденции. Как пророчил Джулио незавидную судьбу и обзывал позором древнего и славного рода Пекорини, как грозил «волчьим билетом»… и ведь действительно, после того никакой университет, никакая академия не соглашались принимать Джулио. Еле матушка упросила короля определить Джулио в Паладинский Корпус… И как же там наставники носы от него воротили! Да и причины на то имелись. Джулио самому сейчас стыдно вспоминать, каким придурком он тогда был!
«Так, хватит, – сказал сам себе паладин. – Это всё в прошлом. Ну профессор, ну и что. Подумаешь. И профессора можно в Кастель Кастиго посадить, если на темной магии попадется. Еще неизвестно, что за зелья он там варит».
И Джулио, призвав на помощь своё аристократическое воспитание и паладинскую науку, мило улыбнулся:
– Приятно познакомиться, сеньор профессор.
***
Церемонии. Он их терпеть не мог. Келегорм откинулся назад.
– Келегорм Феанарион, – сказал он нехотя. – Лорд Аглона... того, что от него осталось. И все же. Что такое паладин и храмовник? И уж сразу – что такое профессор?
– Вы в школу, молодой человек, ходили? – не выдержав, сварливо осведомился Снейп. Кофе оказалось слишком мало или день был слишком длинным – чашка тонкого стекла уже опустела, а виски до рецепторов еще не добрался. Вариант, что бариста на виски пожадничал, Северус отмел сразу – уж определить долю и качество этилового спирта мастер зелий способен.
– Куда? – с неподдельным интересом спросил Келегорм. Третий глоток восхитительного напитка смог даже смягчить его ненадолго.
***
Кто-то верит в Рок, кто-то в Бога, кто-то – карму... Иди дхарму? Неважно. А Снейп не просто верил, он знал: если есть преподаватель, ученик найдется. Всю жизнь у него так было.
– Ясно, в школу, то бишь, учебное заведение, где молодые люди приобретают знания, а потом не умеют ими пользоваться, вы не ходили. Впрочем, может, это и к лучшему, при нынешнем-то качестве этих самых школ... – Он подозвал взглядом бариста. Что бы такое заказать, чтобы не напиться...
– Храмовники, паладины, инквизиция... Это такие интересные люди, которые магов на кострах жгли. Чаще, правда, ошибались, и страдали обычно бедолаги, невовремя появившиеся на перекрестке ночью или подобравшие черного кота.
Джулио аж слегка подпрыгнул на высоком табурете, услыхав эту древнюю басню. Обидной она быть не переставала всё равно, несмотря на замшелость. Махом допив свой латте и даже не прочувствовав до конца вкус, он сказал:
– Во-первых, жгли не мы, а Инквизиция. Во-вторых, не всех, а только еретиков, малефикаров и преступников против Веры и Церкви. И только после долгих разбирательств и дознания! И в-третьих, это было очень давно! Уже триста лет как никого Инквизиция не жжет. Зачем, когда есть Кастель Кастиго и адамантовые кандалы, это куда эффективнее и полезнее для государства и общества, чем жечь на кострах. Да, и причем тут черные коты и перекрестки?
Взяв себя в руки, паладин обратился к бариста:
– Повторите, пожалуйста. И добавьте капельку лавандового сиропа.
Услыхав всё это, Снейп подумал: «Слишком умный для красавчика в красном доломане со шнурами»... Или это он сам историю подзабыл? Как и все студенты Хогвартса, Снейп историю магии у Бинса проспал, а магловскую историю никогда хорошо не знал. Да и зачем?.. И что еще за адамантовые кандалы? И Кастель Кастиго? Нет, в Италии, конечно, есть свой Азкабан, но, кажется, он называется по-другому. Ну его. Он просто пришёл пить кофе.
– Кошки и перекрёстки – глупые суеверия глупых людей на моей родине. Хотя все люди глупы, а, значит, и все суеверны. Маккиато, пожалуйста.
«Пора переходить на безалкогольный кофе, а то тут некоторые адамантовыми кандалами хвастают...» – мелькнула у Северуса мысль.
Получив новую чашку латте, Джулио смягчился и сказал:
– Я так и подумал, сеньор профессор. Некоторые суеверия весьма любопытны. А главное – они почти ничего общего не имеют с действительностью. Всегда было интересно, к примеру, откуда взялось мнение, будто крики баньши предвещают чью-то смерть? Ведь баньши кричат, когда на них находит любовная тоска. Вообще глупо думать, будто что-то постороннее может предвещать смерть.
– Всецело согласен насчет глупости людской, – хмыкнул Келегорм. И повернулся к «ворону»:
– Кого-кого жгли на кострах? И какой кровожадный безумец до такого додумался? А еще нас жестокими считают...
– Вам поименный список, молодой человек? Устанете записывать. А вас – это кого, позвольте спросить?
Слушая обмен репликами, паладин подумал: «Такое впечатление, что магам прямо каким-то уставом историю изучать запрещено». И терпеливо начал пояснять:
– Это было очень давно. Грубые, жестокие времена, соответствующие нравы. Невежество сочеталось со слепым фанатизмом. Чем необразованнее и ограниченней человек, тем легче он впадает в жестокость. К тому же тогда считалось, будто огонь очищает душу от греха. Это опасное заблуждение, граничащее с языческим огнепоклонством, было осуждено Большим Собором еще триста лет назад.
Джулио почувствовал, что его начинает заносить. Еще немного, и он начнет, не приведи Дева, проповедовать своим случайным собеседникам. Нет уж. Паладин для себя давно решил, что прозелитизмом займется только на старости лет. Да и таланта у него к этому нет, и обстановка неподходящая. И место тем более.
Потому он сказал:
– И давайте оставим эту тему, сеньоры. Мы пришли сюда ради удовольствия и хорошего кофе, а не ради подобных бесед.
Чтобы страж порядка – а Снейп спинным мозгом чуял в этом Джулио слугу закона! – да предложил просто насладиться моментом, а не выискивать правых и виноватых? Это что, иная Вселенная? Впрочем, маккиато был мягким, сливочным и в самую меру сладким, поэтому Северус решил принять протянутую руку.
– Согласен, кофе здесь...
Но тут влез белобрысый...
– Может быть, ты даже скажешь, наставник молодых, что никогда не слышал о сыновьях Феанора? – Келегорму стало смешно. В какой же дыре, должно быть, этот «ворон» наставляет учеников...
Снейп удивился, напряг память:
– Феанор? Это из Ирландии?
И тут Келегорм расхохотался, удерживая чашку кофе на весу. Он ничего не знал об этих странных смертных – они не знали ничего о нем! Вовсе! Непонятные слова, нелепые заботы... Он был – никто. И почему-то ему от этого стало легко.
Снейп с подозрением поглядел на соседа. Тот хохотал, будто у него все заботы с плеч упали. Снейп позавидовал – хорошо бы тоже вот так... И внезапно понял – а кто ему мешает? Прямо сейчас, прямо здесь. Эти люди – не маги, у них есть оружие, но нет волшебных палочек, они достаточно странно одеты и странно себя ведут для того, чтобы не интересоваться его странностью. Он, Северус Снейп, профессор Хогвартса, пожиратель Смерти с клеймом на руке и шпион Дамблдора, он здесь никто. И они ему – никто. И пока здесь поят кофе, он в отпуске. «Можете считать, директор, что я ушел в дезертиры. Сбежал. Временно, пока есть корица, кардамон и арабика», – злорадно подумал он.
Паладин приложился к своему латте, бросил внимательный взгляд на странного мага и не менее странного сида, и вдруг сообразил то, что лежало на поверхности: они не местные. Чужаки из далеких краев. Боги знают, что это за кофейня, но она совершенно точно не принадлежит Универсуму. А миров много, это научно доказанный факт, и вполне возможно, что кофейня находится где-то между ними, попадая то туда, то сюда во время маленьких локальных Сопряжений миров.
А раз они не местные, то с ними можно свободно говорить о чем угодно, и даже пожаловаться на жизнь, если возникнет такое желание. Джулио чувствовал, что близок к этому. Не к жаловаться, а скорее просто излить душу кому-нибудь совсем постороннему, кому-нибудь такому, кто ему больше никогда не встретится. Да и просто побыть в месте, где никто не напрягается при виде твоего мундира, не начинает лебезить или виновато прятать глаза – приятно.
Келегорм проговорил сквозь хохот:
– Так вот почему... так легко! Словно проклятая война осталась за тысячу лет! Ни Резни! Ни войны! Ни потерянной крепости! Ничего!... Ни... – он осекся.
«Ни ее» – застряло у него в горле. Нет, об этом он думать сейчас не будет. Келегорм сорвал с пальца кольцо с алым камнем и гравировкой, бросил человеку за стойкой.
– Еще такого кофе, и побольше специй. Это за будущее выпитое.
Допивая кофе в два глотка и звонко поставив чашку на блюдце, Келегорм добавил с усмешкой:
– Если сейчас окажется, что и вы годами безуспешно воюете и мечтаете хоть ненадолго забыть обо всем, кого и что потеряли... Значит, мы все здесь ради одного и того же.
При словах сида Джулио снова глянул на него мистическим взором и опять невольно передернул плечами, увидев черную дыру на месте утраченного света. Что же с ним такое случилось?
– Я бы не сказал, что воюю безуспешно, – паладин отодвинул пустую чашку. – Другое дело, что сколько ни борись со злом, оно всё равно никуда не девается… А что до потерь – я слишком молод, чтобы иметь за плечами серьезные потери, если не считать отказа от прежней жизни. Но я соглашусь с вами, сеньор Келегорм, в том, что мы здесь все, похоже, ради одного и того же. Ради того, чтобы хоть недолго побыть в покое, вдали от своих забот и не думать ни о чем, кроме чашки чудесного кофе.
– Сеньор Джулио, – горечь у Снейпа всегда прорывалась ядом.– Неужто в таком юном возрасте вы можете иметь сколько-нибудь серьезные заботы?
Итальянец молча смотрел на него внимательным и почему-то не злым взглядом. Северус взял себя в руки. Это не его студенты, это вообще неизвестно кто. Он же не Беллатриса, чтобы лупить «Круциатусом» по всем, кто ему не нравится, только лишь чтобы закрыть дыру в сердце.
– Я... приношу свои извинения, сеньор. Вы правы, давайте лучше о кофе.
Джулио кивнул, принимая извинения. Надо же, в кои веки попался маг, достаточно сообразительный, чтоб не задираться с паладином.
– Кстати, о кофе… – он повернулся к барриста.
– Коретто с анконьяччи, пожалуйста. Двойной.
Барриста молча занялся приготовлением, а Джулио, задумчиво глядя на разводы уже присохшей пенки в чашке из-под латте, сказал:
– Кофе здесь отличный. Лучший, что я когда-либо пил. Делаешь глоток – и заботы уже кажутся несущественными. А забот, как говорят в народе, у меня полон рот, сеньор профессор. Вы давеча верно заметили, что люди глупы. Так вот полностью с вами согласен. Глупы и алчны. И все проблемы, абсолютно все – от этого!
– Глупость... – протянул Снейп. – Да что вы знаете о глупости человеческой?! У глупости тысячи лиц. Глупость – доверять обманщику и ласковому лжецу, чьи слова сладки как мармеладные дольки. Глупость – спасать мальчишку, который тебя ненавидит. Глупость – добровольно ходить на грани, рискуя каждый день попасть под «Круциатус». Глупость – верить, что сотворенную однажды подлость можно исправить. Нельзя! Ничего нельзя исправить перед той, кто умерла. Той, для которой ты был лишь другом... Как же я ненавижу глупцов! Как же я ненавижу...
Остатки макиато выплеснулись из чашки, попали на пальцы. «Да что ж за день! Один такой взрыв при Лорде – и костей не соберут…»
После этих слов паладин почувствовал к магу некий проблеск симпатии. И сказал:
– Я тоже их терпеть не могу. А алчных глупцов – тем более… Ну вы подумайте только, сеньоры: вот живет человек. Магически одарен столь щедро, что мог бы прославиться величайшими делами на благо всех, получить всеобщее уважение, богатство и оставить по себе добрую память. Но нет, ему хочется больше, больше, и больше силы, и власти тоже хочется. Вот он и начинает обращаться к запретным практикам, а потом демонов призывать, и не останавливается ни перед чем. И – пожалуйста – малефикар готов. И начинает творить зло направо и налево… А тебе его ловить… И вот ты рыщешь, рыщешь без сна и отдыха, и каждый раз, когда близок к цели – он уходит, оставляя трупы…
Тут Джулио побледнел, вспомнив подробности последнего дела, на мгновение зажмурился и потряс головой, отгоняя кровавые картины.
– И когда ты его наконец находишь и валишь при сопротивлении аресту… чувствуешь, что мир стал немного чище. Ненадолго. Потому что потом открываешь печатные листки – а там на всю передовицу портрет этого урода, и расписано, как кровавый пес Короны и Церкви безжалостно угробил такого талантливого, такого замечательного и невинно оговоренного мага. И сразу хочется пойти и разнести к чертям редакцию этого листка вместе со всеми писаками, которые не погнушались взять грязные деньги от собратьев этого, тьфу, невинно оговоренного.
Снейп с интересом посмотрел на паладина. Охотник на магов? Интересно, а во сколько обойдётся нанять этого молодца и натравить на Лорда? Если у итальянца выйдет – отлично. Если нет... Отрицательный результат – тоже результат. Для тех, кто выжил. Сбережений маловато, но ради такого можно и в долги влезть. И профессор призадумался, кто бы мог ему одолжить, и что из своего имущества можно заложить…
Прислушиваясь к диалогу, Келегорм хмыкнул про себя: «Кровавый пес… Было бы почетное прозвище, не будь он сопляком. А впрочем, помни, ты о нем ничего не знаешь! Мальчишка, отмеченный кем-то из Валар, и охотник на сторонников темного! Любопытно! Каков он в деле, интересно?»
А потом его догнали слова другого смертного о сотворенной однажды подлости, и он скрипнул зубами. «Уберечь от безумия – не подлость», – твердил он себе не раз. Стремиться всеми способами удержать родича от безумного похода, даже пытаться запугать его безумием – не подлость! Но теперь город в их руках, свалился в них, как перезрелый плод... и ни малейшей радости от этого быстро не осталось. И все поиски Лютиэн бесполезны. И проклятый пес! Впервые за столько лет – Келегорм все еще не мог поверить.
– Кровавый пес – это почетное прозвище для того, кто убивает темных, – бросил Келегорм, салютуя мальчишке новой чашкой кофе. – Сейчас мне жаль, что я не пес. Был бы псом – шел бы сейчас по следу той, которую люблю, а не метался бесполезно по лесам...
– Эх, сеньоры… Мои заботы и проблемы, как вижу, по сравнению с вашими ничто, – сказал паладин, получив наконец корретто с анконьяччи. – Я и правда слишком молод, и мало видел в жизни, не знал еще сердечной боли и предательства тех, кому верил. И молю Деву, чтобы – и не знать. Но всё в Ее руках, и если Она пошлет мне и такие испытания – значит, так надо. И, пожалуй, сеньор Келегорм, вы правы: кровавый пес – не так и плохо. Да, я кровавый пес Девы, и я верно служу Ей.
Он отпил обжигающего кофе, и анконьяччи тут же ударил в голову, не добравшись даже до желудка. И был он как-то слишком уж крепок, до невозможного, иначе бы Джулио вряд ли бы сказал то, что сказал после этого.
– Но, черт побери, как бы я хотел хоть ненадолго оказаться где-нибудь в другом месте, подальше от моих забот… Я даже согласен и там, в этом другом месте, гоняться за малефикарами… ну хотя бы потому, что другого не умею, а это умею очень, не побоюсь признаться, неплохо.
На этих словах дверь хлопнула снова, и в зал ввалился уже совсем несуразный юноша в потертой черно-красной одежде. Когда-то это было богатое платье из хорошей ткани, не хуже чем у Келегорма, только слишком длинное. За поясом юнца торчала флейта, и вид у него был изможденный, словно он тяжело работал, и ел давно уже не досыта. Но улыбался он во весь рот и живо взгромоздился на последний свободный стул у стойки. От него пахло мокрой зеленью и чем-то неуловимо пугающим.
– О, сколько здесь сегодня собралось! – сказал он, улыбаясь до ушей. – Тоже хочется лечь и сдохнуть, и тут появляется эта дверь? Рэндом, привет! – обратился он жизнерадостно к бариста. – А можно мне еще этого напитка, который ты в горячем песке со специями варишь? Тогда обещаю, что до вечера не сдохну! – и он бросил на прилавок смешную дырявую монетку. – А то у меня редька не копана, амулеты не расписаны, люди не кормлены, дети не гуляны, с утра не проклят никто, непорядок... – И он распластался по прилавку, продолжая улыбаться, вот только это немножко походило на оскал.
Джулио с любопытством посмотрел на новопришедшего. Отметил, что одет тот в одежды, здорово похожие на те, какие он видел на старинных чжэньских ксилографиях. Да и выглядит как самый настоящий чжэнец. Но заинтересовало в нем паладина не это, а то, что юноша вовсю практиковал запретную магию, но при этом аура у него была не малефикарьей. Хотя, конечно, вонью кровавой магии и затхлым душком некромантии несло так, что у Джулио даже нос заложило. И несмотря на это, почему-то паладин к этому странному малефикару проникся симпатией.
– Не желаете ли представиться, сеньор некромант? – полюбопытствовал паладин, включив чуточку аристократической наглости.
Бармен осторожно вытащил чашку из судорожно сжатой ладони Снейпа. Покачал головой и молча, не спрося заказа, шагнул к джезве.
Северус заставил себя выдохнуть и вернуть палочку в рукав. Некромант! От зелёного сияния «Авады» китайца – или японца? – отделяли доли мгновения и годы нервотрёпки на службе у Лорда. И еще немного – слова о детях. Так не говорят о своих, так говорят о чужих, так может сказать о студентах драная кошка Макгонагалл. Одним словом, было в этом некроманте что-то родное, кроме общей для всех собравшихся усталости. Ну и паладин-итальянец не торопился надевать на вошедшего адамантовые кандалы и волочить в свой итальянский Азкабан.
Некромант, взяв себя со стойки обратно и с усилием садясь прямо, отозвался на вопрос:
– Этого недостойного обычно называют Вэй Усянь. А не обычно – страшным и ужасным Старейшиной Илина, но мало ли, что говорят в окрестных деревнях. Ну какой же я страшный? Я очень даже симпатичный! И девушки обычно согласны... ну, не в последний год, конечно, а так – очень даже!
И он постарался незаметно отряхнуть с одежды землю и пятна травы.
Паладин разглядывал некроманта с профессиональным интересом и обратил внимание, что тот выглядел страшно уставшим и, как некуртуазно выражался Диего Аламо, закадычный друг Джулио – задолбанным. Выходит, и у малефикаров бывают дни, когда хочется куда-нибудь деться от забот, и желательно – подальше.
Джулио махнул рукой в малом паладинском салюте:
– Паладин-храмовник Джулио Пекорини к вашим услугам, сеньор. Не ошибусь, если предположу, что у вас сегодня был очень, очень плохой день?
Вэй Усянь поднял на него больные глаза.
– Благородные господа, – сказал он негромко. – У меня на руках полсотни детей и стариков, и этот недостойный хочет, чтобы они не умерли с голоду. Ну и мне бы не стоило тоже.
– Темный, который кого-то спасает? – протянул Келегорм с недоверием, принюхиваясь к новому посетителю. Положил руку на рукоять меча – и остановил. Он не чувствовал опасности. Вонь мертвечины чувствовал, словно этот мальчишка пришел с кладбища или поля битвы, запах нужды чувствовал... Опасность – нет.
Вэй Усянь устало пожал плечами.
– А кто, кроме дурака вроде меня, за них заступится? Сгноили бы на рудниках только за то, что с неправильной фамилией родились. С проигравшей войну… Если бы можно было решить дело тем, чтобы кого-то убить... ах, если бы все было так легко! Но нельзя поубивать полстраны, которые решили выместить на беззащитных родичах своих врагов весь свой прежний страх. Как все было просто на войне... – сказал он с тоской.
– Если ты победил в этой войне – тогда все просто, – процедил Келегорм. – А не когда стараешься хотя бы не все проиграть.
Тут вдруг подал голос бариста, ставя перед Вэй Усянем чашку резко пахнущего пряностями кофе.
– Нет, господа, самые большие проблемы возникают, когда войну выигрываешь, – сказал Рэндом. – Вам еще предстоит это на собственной шкуре прочувствовать. Хотя… – он с прищуром глянул на Келегорма. – Кое-кто уже отчасти прочувствовал.
Все тут же повернулись к нему, но он пожал плечами, молча отказываясь развивать мысль.
Затем Вэй Усянь, пошарив в рукавах, достал тощий кошелек.
– А выпивка тут есть? – со слабой надеждой спросил Вэй Усянь. – У меня осталось немного денег, я очень даже не прочь напиться в хорошей компании... Вряд ли, конечно, здесь отыщется «Улыбка Императора», но вдруг... Все равно больше, чем есть, ничего сделать нельзя, так хоть выпить...
– И я вам талисманы напишу на протрезвление! Бесплатно! – добавил он поспешно.
Чужими артефактами Северус не пользовался с младых ногтей – были в его жизни пара случаев, когда это едва не стоило ему той самой жизни. Да и напивался он последний раз... Очень, очень давно. Подобные способы расслабления при его профессии могут дорого обойтись. Но с другой стороны… здесь никто его не знает, можно попробовать и выпить… Соблазн, во всяком случае, был немалый.
Барриста молча открыл дверцы одного из шкафов на стенке за стойкой, демонстрируя ряд бутылок.
Паладин посмотрел на бутылки, потом критически оглядел некроманта, вздохнул и сказал:
– Того, что здесь есть, мне одному хватит только чтобы слегка расслабиться. И без всяких талисманов… Разве что мы попросим уважаемого сеньора Рэндома еще послать за выпивкой. Хм… мне бы тоже хотелось хорошенько выпить. Точнее говоря – упиться в лежку. Но для этого понадобится всё это и еще столько же.
Вэй Усянь принюхался, слегка округлил глаза.
– А это насколько крепко? – спросил он осторожно. – Все незнакомое! Но я бы попробовал. Всё равно терять нечего, кроме своих цепей…
– Если желаете, молодой человек, – нехотя протянул Снейп, глядя на Вэй Усяня, – пейте эту отраву. Она посадит вам печень, обеспечит головную боль и целый букет неприятных ощущений. Впрочем... Вы азиат, и вы вряд ли сможете выпить столько, вас свалит с ног первый же стакан. А что до остальных, то я могу избавить вас потом хотя бы от головной боли.
Он вытащил палочку из рукава и положил на барную стойку. С чего-то захотелось быть подобрее к сотоварищам по несчастному дню.
Келегорм громко и с сомнением хмыкнул, посмотрел на Джулио.
– Адан, ты думаешь, что способен меня перепить? –– поинтересовался он. – Я пил с гномами, и не смог дойти до того же состояния, что они.
Пожав плечами, Джулио ответил:
– Я паладин, к тому же храмовник. По крайней мере, я вполне могу потягаться с вами в выпивке, сеньор Келегорм. Я же говорю – вот этого (он махнул в сторону шкафчика рукой) мне очень мало. Не стоит и начинать. Давайте придумаем что-нибудь более… интересное. И продуктивное.
Профессору предложение паладина внезапно понравилось. Сбежать не в бутылку, а в дела, отвлечься – мысль показалась дикой, неправильной и категорически притягательной.
– У вас есть идеи? Что вы предлагаете, сеньор?
Джулио опять пожал плечами:
– Да что угодно, почтенный мэтр. Я согласен даже побегать за каким-нибудь малефикаром, сразиться с драконом или демоном, лишь бы не пришлось потом писать отчеты и доклады, и тем более – общаться с публичными писаками из бульварных листков. О, Дева, как же, должно быть, были счастливы паладины прошлых времен, когда не было всей этой клятой бюрократии!!! И журналистов…
Келегорм вздохнул.
– Я бы тоже предпочел не напиваться, а кого-нибудь прибить. Или спасти. Или отыскать. Что угодно, лишь бы с пользой. Без этой... бессмысленности всего вокруг.
Снейп потряс головой.
Отчёты. Доклады. Бюрократы. Журналисты. Их всех Снейп ненавидел еще сильнее, чем Лорда. Но, в отличие от обезумевшего маньяка, их невозможно было убить, слишком их много.
– Если вы собираетесь на охоту, сеньор паладин, мистер Келегорм... – Мысль о том, что на такой охоте его запросто могут убить, не пугала, а даже почти радовала. Вот пусть Дамблдор сам и выкручивается потом, если что. – Я бы поучаствовал.
Келегорм потер руки. Он справится и без Хуана, сказал он себе! Он докажет себе, что способен на это и сам!
– Охота? Да на кого угодно! Хоть на дракона!
– На дракона? – с недоумением спросил Вэй Усянь. – Что вам сделали эти чудесные, священные существа? Но в любом другом случае... Еще чашка этого напитка – и я способен почти на что угодно!
Считалось, что создателям везде и всегда дорога, ура, товарищи, не забудьте, что архетипу Одина требуется раз в месяц висеть с копьём в потрохах девять дней. Шляпник обычно радовался, что выбрал себе не околобожественный профиль, а потому мог дурачиться хоть до морковкина заговенья.
Например, здесь и сейчас, в углу, с какао и пирожными, бесстыже отводя глаза на манер одной почтенной матушки. Бариста точно озадачится, откуда у него монеты времён Реконкисты, парочка керенок и чек в этой... как её... Ну гегемонія, там ещё сорокопут из ножей и жуткое ретроактивное бессмертие. И пусть, искать нужные монеты – время терять.
Эльфа господин Шляпник признал сразу. После сдачи канона Сильмариллиона и не узнать? Хотелось бы, но нет. Слишком уж пришлось много сил приложить, чтобы из-за этого сборника заметок не вылететь. Туркафинвэ собственной персоной. Что ж, вполне подходящий вариант…
Снейп. После соседа-фанатика, часами диктовавшего теоретический устав Пожирателей Смерти и сочинявшего ужасно сопливые истории о Снейпе, не узнать? Нет, не в этот раз. Да и входит в обязательную программу, как и многое, многое другое. Тот же Сильмариллион, Малазан, Владыка Ледяного сада, Божественные города – и не упомнить, сколько читать необходимо по программе было. Это не учитывая кино и игры!
А вот третий... Тоже знакомое, кажется, не так давно кто-то подобный уже попадался. Впрочем, он представился, как и эльф. Паладин-храмовник, то, что надо.
Пока они жаловались на жизнь, знакомились и пили кофе с алкоголем, Шляпник катал по столу монетку и размышлял, до какой стадии эта честная компания дойдёт. Правда, после зашёл Вэй Усянь, и вот его по-человечески было жалко.
А потом этот квартет эскапистов... Ха!
Что ж, время выдавать задания. Он же сидит в тёмном углу. Типичный квестодатель, это все знают.
Шляпник небрежно скинул с себя головологию, как кот – пылинку, и подошёл к стойке.
– Что ж, граждане ролевики, толкинисты, реконструкторы, в эскапизм ударились? И нет заданий? С последним могу помочь. – И обратился к бариста:
– Горячий шоколад, будьте добры. И колоду карт. Событийно-персонажных.
Все, сидящие за стойкой, недоуменно переглянулись, потом, пытаясь осмыслить сказанное, уставились на нового посетителя в странной высокой шляпе, тень от полей которой скрывала лицо.
Первым опомнился Джулио, и повнимательнее посмотрел на него мистическим взором. И чуть не ослеп, и мистически, и физически. Да-а, он, конечно, сегодня ожидал тут уже кого угодно… но только не… бога? Исходившая от этого существа сила была дарована ему всемогущим Творцом, как когда-то – Пяти. Но он не был кем-то из них, совершенно точно. Впрочем… Разве в других мирах не может быть своих богов? А если точнее – демиургов, существ, коим Творец делегировал, скажем так, часть своих полномочий.
Джулио хотел было отвесить почтительный поклон, но в последний момент вдруг понял, что гость это не то чтоб не одобрит… скорее ему это совсем ни к чему. И вместо поклона просто молча кивнул. Очень хотелось спросить, что гость имеет в виду, но Джулио знал: раз уж божество тобой заинтересовалось, скоро и так всё узнаешь. Он не боялся ни капельки, зато любопытство распирало неимоверно.
– Проклятье, сколько новых слов... Гаур тебя укуси, я уже устал удивляться сегодня! – воскликнул Келегорм, разглядывая это откровенно нелепое существо в высокой шляпе. – Что, подаришь нам подходящего дракона для охоты? Или укажешь, кого убить или спасти? – То, что от пришельца веяло скрытой силой, Келегорма только раззадорило. – Так указывай скорее!
Снейпу незнакомец не понравился. И даже не цилиндром, а тем, что возник из ниоткуда, не будучи при этом магом. Впрочем, ему не нравились почти все и почти всегда. И потому он сухо сказал:
– Поясните.
– А что такое эскапизм? – немедленно спросил Вэй Усянь.
Вместо гостя ему пояснил бариста:
– Это то, ради чего и почему мы все сюда приходим. Проще говоря – бегство от обыденности и повседневных забот и проблем.
Вэй Усянь тут же удивился:
– И ты?
– А как думаешь, королем быть очень легко? – мрачно буркнул Рэндом, и поставил перед ним чашку резко пахнущего пряностями кофе.
Шляпник расхохотался.
– Дожили, Туркафинвэ жалуется на новые слова. Пропала, пропала Арда!.. Впрочем, поясняю, по желанию трудящихся. Я могу, – руки уже взяли колоду и тасовали её, – устроить вам задание. Отправить вас в некий весьма интересный мир. Главный вопрос в другом.
Тут он взглянул на Рэндома.
– Кстати, правильно организованное правительство и адекватные советники любому королю в помощь. И со взяточничеством и кумовством бороться надо с умом, а не тяп-ляп. Так вот, о чём я... Ах да. Задание вы хотите классического формата или... назовём это постмодерном. А? И молодой господин Вэй, мне бы вашу подпись. На память. Если не затруднит.
Колода, колода. Какие карты в ней – загадка. Элемент неожиданности. Игра. У рубашки пока спокойный серый, потому что еще ничего не решено. А вот когда решат, тогда и изменится.
Вэй Усянь молча нарисовал амулет от демонов со своей подписью и налепил на собеседника с естествоиспытательским интересом на лице.
Паладин сразу распознал в быстром рисунке чжэньца экзорцизм от демонов, и не выдержал – захихикал, едва успев прикрыться обшлагом.
Шляпник не менее невозмутимо положил колоду на стойку, снял амулет, извлек из внутреннего кармана записную книжку, куда амулет и запихинул (к куче прочих бумажек), убрал на место, взял колоду и снова стал ее тасовать.
После этого паладин не выдержал и все же рассмеялся в голос:
– Сеньор некромант, ну чего вы еще от бога ожидали? На богов экзорцизмы не действуют, никакие.
А потом с интересом спросил уже у божества в шляпе:
– Задания? Какие задания?
Келегорм тоже спросил с похожим интересом:
– То есть, переводя на нормальный язык, обычное задание – и все наоборот? Ну знаете, обычного мне и в жизни хватает! Я готов испробовать то, что наоборот!
– Забросить в другую реальность – это хорошо. А вернуть вы сможете? – Энтузиазм юнцов – дело понятное, но Снейп давно из него вырос. И он тут, похоже, единственный, кто способен хоть как-то подумать о последствиях.
– Никаких проблем, – изучая меняющиеся карты, сказал Шляпник. – Туда и обратно, хоть к концу Вселенной. Если вас там не убьют, конечно. Но это уж вам придется приложить усилия, чтоб не убили. И я не бог, сеньор паладин. Демиурги – не боги, но это тонкости терминологии. Что ж, один голос за постмодерн, остальные?
Паладин мог бы поспорить насчет терминологии, но не стал, да и зачем? Теологические споры – это так скучно, пусть ученые монахи этим занимаются. А тут задание предлагают, да еще необычное какое-то.
– Я тоже за… постмодерн. В любом случае, это должно быть интереснее, чем банальная погоня за очередным малефикаром.
Вэй Усянь, задумчиво улыбаясь, проговорил:
– Я все равно не знаю, как «обычно», давайте сразу наоборот! А то «как обычно» – так вечно всякая пошлость выходит у меня...
– Против, – резко ответил Снейп и пояснил остальным:
– Хочу оставить за собой право сказать, что вы были не правы, когда все обернётся не столь героически, как вы, господа, ожидаете.
Келегорм захохотал:
– Мой четвертый брат сказал бы также!
– Почтенный мэтр, сеньор Келегорм, сеньор некромант… Героического мне и на службе хватает, уж поверьте. И это далеко не так заманчиво и, говоря простецким языком – круто, как может показаться… Лучше давайте ознакомимся с тем, что нам предлагают, – сказал паладин.
– Постмодерн, хм, м-м-м, – карты слегка потеплели в руках, и Шляпник, ухмыляясь, вытащил четыре со знаком терна. – Что же, по числу участников. Спасение Темного Властелина, победа над Принцессой, поиск Дракона и... – Он изучил четвёртую карту и со вздохом вернул на стойку. – И сокрытие Грааля.
– Простите, – ядом в голосе Снейпа можно было отравить половину обитателей Косого переулка. – Что вы предлагаете сделать с Темным Властелином?
– Я слишком долго воюю против одного, чтобы спасать другого! – не дождавшись ответа, вспылил Келегорм. – Ни за что!
Услыхав варианты заданий, паладин вздохнул:
– Когда я говорил, что согласен на… постмодерн, я не имел в виду спасение темных властителей. Это против моих обетов. И против совести тоже. Остальное готов рассмотреть.
– Только если этим Властелином назначат снова меня! – воскликнул Вэй Усянь. – Тогда спасайте на здоровье!
Скосив глаза на чжэньца, паладин прикинул, стал бы он его спасать, если что, и согласно кивнул:
– Да, на такой вариант и я согласен. На остальные – нет.
– А вот поиск дракона и скрытие чего бы то ни было – это по мне! – сообщил Вэй Усянь радостно. – У меня огромный опыт, как прятать выпивку! От наставников, от опекунов, от брата...
После этих слов паладин окончательно проникся симпатией к некроманту и поддержал:
– О, у меня тоже. Правда, всё равно наставники находили… – он немножко погрустнел, потом снова заулыбался. – И как мне за это влетало, как вспомню, так вздрогну. Но как-то сеньор Ринальдо, мой наставник, наоборот, меня похвалил, потому что я умудрился выпивку спрятать у него под носом, в тренировочном зале, прямо в манекене! И никто целую неделю не замечал!
– Мой выбор – дракон, – заявил Снейп. Славу и известность он был готов оставить спутникам. А чешуя и слюна дракона лишними никогда не будут. Стоят немало, а нужны позарез и всегда не хватает.
– Ну вряд ли мне покажется что-то пострашнее обелённого Моргота, – хмыкнул Шляпник. – Не понимаю я этих новомодных веяний. Впрочем, как говорил мой знакомый, сегодня ты играешь джаз, а завтра Волдеморту за Сильмарилл служишь, карауля Луаньцзан. Однако иногда Темного Властелина приходится спасать, как и любого другого. От себя самого, например... Впрочем, нет так нет. Дракон – ваше последнее слово?
– Я за дракона, – сказал Келегорм, рассудив, что или выйдет славный трофей, или он успеет унести ноги, ведь в условиях сказано – поиск дракона... А не обязанность его непременно добыть.
– Я тоже. Во-первых, не всякий паладин может похвалиться, что смог уделать дракона… но как я понимаю, по условиям потребуется нечто иное, а это еще интереснее, – Джулио почувствовал некоторый азарт. В конце концов, искать дракона – нетривиальная задача в любом случае. И если что, будет что вспомнить и о чем рассказать друзьям… О том, что он может не выйти живым из такого приключения, паладин предпочитал просто не думать.
Снейп обвел неожиданных коллег внимательным взглядом. Странная подобралась компания. Хотя ему доводилось стоять бок о бок и с куда менее приятными людьми. Он отбросил мерзкое воспоминание о Пожирателях Смерти и спросил:
– Давайте ближе к делу, господин... демиург. Где ваш дракон и каковы условия?
– Мой? О нет, дракон свой собственный. Условий два: собственно, найти и – что важно – не убить. Можете злиться, кричать, топать ногами и закатывать истерики, но убивать дракона нельзя. Мир для вас будет совершенно чужим, так что... Сами разбирайтесь, что к чему, я вам дам всего лишь несколько подсказок, – Шляпник достал из колоды ещё одну карту и хмыкнул.
– Что ж, детали вам на месте пояснит один очень полезный товарищ. Только не бейте его сразу, ладно? Выйдете через дверь, друг за друга держитесь, и окажетесь на месте.
– Может, еще и оружием снабдишь нас? Я бы не отказался от доброго лука, – сказал Келегорм, сообразив, что остался только с легким мечом и кинжалом.
– Могу и оружием. – Вновь легли четыре карты, вверх тёмной, как ночное небо, рубашкой. – Два случайных оружия и две случайные способности, которые окажутся полезными. Меняться нельзя, что открыл, с тем и иди. Да, описание там тоже есть, так что сумеете воспользоваться.
Келегорм азартно потер руки. Его это развлекало все больше, он подхватил ближайшую к себе карту, перевернул...
Джулио не любил карты. Когда был кадетом, знатно проигрался, после чего старшие товарищи стали его учить в них играть. Научили, и хорошо, но осадочек остался. Потому он спросил, прежде чем взять карту:
– Я могу отказаться?
Демиург в шляпе покачал головой.
Джулио вздохнул и перевернул карту…
– Лук, гасящий солнце, – флегматично сказал Шляпник Келегорму. – Повторный выстрел в солнце эффект отменяет. Складывается до карманного размера при надобности, стрелы всегда в наличии. Эффекты стрел на живую цель негативные, как правило. А у вас, – повернулся он к Джулио, – призыв. Раз в восемь часов на один бой вы можете призвать гигантского помощника.
Джулио опять вздохнул. Голем… это не так и плохо, конечно. Вот только что ему с ним делать? А, ладно, на месте разберется. По правде сказать, паладин подозревал, что демиург в шляпе выдаст им всем что-нибудь совсем несуразное и странное, и крутись как знаешь. Как в старинных сказках про подарки от фейри.
Келегорм молча повесил колчан и лук на плечо. Что там с живыми целями – он разберется по дороге. Сам лук выглядел хорошим оружием.
«Демиург – это тот, кто создаёт миры. Если наш мир создал вот такой же хитрый проныра, тогда понятно, отчего творение вышло настолько несовершенным», – думал Северус, глядя, как храбрые и наивные глупцы совершают извечную ошибку.
– Ничего, – и он пояснил, глядя в удивлённые глаза бариста: – Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Обойдусь.
В конце концов, карманы в своей мантии он зачаровал уже очень давно.
– Значит, вам достанется последняя карта, только и всего.
Снейп холодно улыбнулся. Даже Лорду давно не удавалось заставить его делать то, что он считал нецелесообразным. Ну, что ж, посмотрим...
– Оружие! – радостно возопил Вэй Усянь, воображая себе нечто магическое.
– Ганблейды, – прокомментировал Шляпник карту Вэй Усяня. – Можно стрелять, можно в ближнем бою. Патроны бесконечны. В определённом расположении духа используют... кхм, ваш нынешний источник силы для уничтожения врага вокруг.
Вэй Усянь захихикал нервно.
– Что ж, если ко мне подойдут слишком близко, я смогу защищаться!... Хотя главное – это все равно не подпустить! Ничего, разберусь, как работает эта штука! – он размял пальцы. – Ужасно интересно!
Шляпник щёлкнул пальцами.
– И остался у нас господин профессор… Что же, в радиусе ста метров от профессора Снейпа вы все можете не бояться, что раны окажутся смертельными. Постоянное восстановление. Даже делать ничего не надо.
– О, достойный наставник, – воскликнул Вэй Усянь, обожающе глядя на Снейпа. – ваше общество станет очень, очень привлекательно!
– Вот только этого мне не хватало… – пробурчал профессор, щупая в рукаве волшебную палочку. – Еще и целительством заниматься предлагаете?
– Больше некому, профессор. Итак, товарищи эскаписты, сейчас у вас последняя возможность отказаться.
Он оглядел всех четверых. Никто даже не дернулся – что похвально. Хотя… если бы они знали, что их ожидает, драпали бы сейчас отсюда со всех ног. Или нет?..
– Выходите за дверь – и вперед, за приключениями.
И он испарился.
Джулио подошел к двери первым, задержался на мгновение. Потом решительно открыл ее и шагнул наружу. За ним вышел Келегорм, потом Вэй Усянь, зацепившись за косяк новообретенным странным оружием. Последним кофейню покинул Снейп, тяжко вздыхая и достав из рукава палочку.
Рэндом проводил их взглядом, хмыкнул, пожал плечами и сказал сам себе:
– Присмотреть за ними, что ли? Жалко будет, если сгинут, хорошие ведь клиенты. Благодарные.
И король Амбера извлек из-под прилавка колоду пустых карт и набор обычных фломастеров. Помедлил мгновение, прежде чем начать рисовать, пробурчал:
– Зуб даю, кажется, я знаю, куда они отправились. Туда же, что и другие в прошлый раз… Что ж, мне тоже не помешает отвлечься посерьезнее, чем обычно.
Надпись невидимыми красками: "В нашей кофейне каждую субботу чудеса и диковины к кофе по вашему выбору!"