Work Text:
Листья цвета спелого персика кружили в воздухе, подчиняясь не порывам ветра, но очарованию Етао, танцевали вокруг него, среди всполохов золотистого света, рассыпающегося искрами. Всего несколько мгновений — потом они словно вспоминали о законах природы и мчались дальше по пыльным дорожкам парка, но их место занимали другие — осенние деревья сегодня были особенно щедры…
Рот наполнился сладостью тающей сахарной ваты. Тао-Тао рассмеялся, и, показалось вдруг, что весь мир смеётся вместе с ним — от солнца в небе до крохотной песчинки.
— Оскар! Самолёт залетит!
Он тряхнул волосами, всего за три дня после их воссоединения, успевшими отрасти чуть ниже плеч и отщипнул ещё один кусок ваты — воздушной и нежно-персиковой, как сам Етао. На этот раз он положил его в свой рот, облизав пальцы. Короткое замыкание, синий экран, смерть от передозировки прекрасного — и спасительный поцелуй истинной любви — мимолётное прикосновение к щеке…
— Какой же ты восприимчивый, а… Что мне с тобой делать?
— Любить, — ответил Оскар, наконец, очнувшись от наваждения. — И никогда не бросать.
— Люблю и не брошу, — согласился Етао. — От тебя и за Семью Замками не спрячешься, и Тени не уберегут… И как же я этому рад!
— А вот и нечего было прятаться! — Оскар коснулся его ладони, липкой от ваты и, конечно же, сладкой. Захотелось облизать, и, в идеале, не только её. Он бы всего Етао облизал, с головы до ног, но тот рвался гулять, и они гуляли. — Неужели они все ничего не замечают?
Он обвёл взглядом парк. По дорожкам шли люди, улыбаясь своим мыслям, но никто не замирал с открытым ртом, как он сам, наблюдая за танцами листьев и золотых искр.
Тао-Тао помотал головой.
— Неа. У них просто улучшается настроение, и мир начинает казаться красивее, но абстрактно. Они не понимают, в чём причина этого. Кто-то думает, глядя на нас: «Какая милая пара» и вспоминает свои романтические моменты. Кто-то восхищается яркостью осенней природы. Ты просто восприимчивый чересчур, а значит, прав декан Му — очаровал я тебя.
— Я бы и без этого… — Оскар неопределенно махнул рукой.
Етао кивнул.
— Знаю. Именно поэтому я сейчас тут с тобой. Я не пошёл бы на риск подставить себя и друзей ради парня, в чьих чувствах не уверен на сто процентов. Сам понимаешь…
Конечно, Оскар понимал. Отношения с людьми для «нечисти» не запрещались законом, но очень сильно не поощрялись, и прежде чем к декану вызвали его, учителя долго выносили мозг Етао, требуя дать ему отставку. А он молчал, глупый! Оскар бы им всем…
Ну ладно. Потому и молчал.
— То есть, ты считаешь, что мы — милая пара? — переспросил Оскар, улыбаясь до ушей. Етао кивнул.
— А разве нет?
Со стороны они смотрелись, наверное, и правда мило. Тао-Тао — тоненький, нежный, в светло-персиковом костюме, Оскар весь в чёрном, в драных джинсах и брутальных берцах — яркий контраст, и кто из прохожих мог бы подумать, что это воздушное создание может убить его за считанные минуты. Да и любого из них…
Никто — и хорошо. Потому что он всё равно этого не сделает. Наказание за причинение вреда людям сурово. И как бы нелюди ни были сильны, власти сделали всё, чтобы поставить их в уязвимое положение. Обложили множеством запретов и условий, запугали и выставили себя милосердными — раньше, мол, убивали за сам факт существования. А ведь именно они чинят мир, предотвращая его крушение…
Но никто больше не посмеет обидеть его Тао-Тао. Уж об этом Оскар позаботится.
— А теперь дай мне руку и пошли к замку! — скомандовал Етао, бросив в урну палочку от доеденной ваты и вытащив из рюкзака влажные салфетки. Вытер ладони и протянул руку Оскару — чего, мол, тормозишь? — Мне нужны красивые фоточки для «Вэйбо».
— Пошли, — согласился Оскар.
В сопровождении стайки листьев, они направились вглубь парка мимо чёртова колеса, выделяющегося на фоне ясной лазури неба. Тао-Тао проводил взглядом проплывающую над макушками деревьев зелёную кабинку, чему-то хихикнул и потянул Оскара за собой — к замку.
А потом они делали миллионы фоточек, селфи и даже видео для «Доиня», который Оскар не любил. Зато любил Етао. В конце концов, нести красоту в мир было его квестом…
А ничего красивее, чем он сам в этом мире и не существовало.
***
— Старшая сестрица, а ты фея, да?
Двое ребятишек — судя по схожести, брат и сестра — подошли к ним, глядя на Етао восторженными глазёнками. Тот кивнул и самым тонким и нежным голосом, на который был способен, ответил:
— Конечно. Только взрослым не говорите. Им нельзя знать.
Малышня закивала.
— Вот! Я знала! — воскликнула девочка. — Такими красивыми могут быть только феи. Как жаль, что я не смогу ей стать.
— Сможешь, — серьёзно заверил Етао. — Даже ты сможешь, если захочешь, — сообщил он мальчонке. — Научить как?
— Научи!
Девочка захлопала в ладоши, а её братишка скорчил скептичную мордочку.
— Разве мальчики могут быть феями?
— Ещё как могут, — включился в игру Оскар. — Я сам видел.
— Нужно пойти и записаться сюда, — он достал из кармана визитку и всучил девчонке. — Там из кого угодно сделают фею, это специальная фейская школа.
— Спасибо, старшая сестрица! — воскликнула девочка.
Детишки вежливо поклонились и убежали. Етао рассмеялся, уткнувшись лицом в рукав Оскара.
— Куда это ты их отправил? — спросил Оскар, млея от его близости.
Они сидели на веранде летнего кафе за нежно-розовым столиком с витыми ножками и ели мороженое — удивительные многоцветные конструкции с вафлями, фруктами и шоколадом. Тао-Тао придвинул свой стул к его собственному и постоянно лип к нему — то погладит ногу, то обнимет за руку. Влюблённый по уши — в него? Как ему, простому смертному, отблагодарить небеса за такой дар?
— В школу танцев одного старого знакомого, — Етао улыбнулся. — Он не такой милый, как я, их раса, хоть и родственна моей, но задача у них другая и характер… невыносимый. Очень близки европейским фейри, так что феечками он их сделает ещё теми, если понравятся. Заодно и танцевать научит, а танцы — это красиво. Миру нужно больше красоты.
Его ладонь, лежавшая на колене Оскара, поползла выше.
— Что ты делаешь? — шепнул Оскар, оглядываясь и накрывая её своей ладонью. Даже если Етао примут за девушку — сегодня это несложно — это всё ещё чертовски неприлично!
— Пристаю к тебе, — заулыбался Етао так невинно, будто это всё в порядке вещей. — Домогаюсь. Нравишься ты мне очень, моя принцесса.
— Эй! — Оскар замахнулся на него в шутку. — Такую принцессу тебе покажу!
Это он-то — воздушно-персиковый — его, такого брутального, принцессой…
— Моя. Принцесса, — повторил Етао и, наклонившись к нему, упал в его обьятия. — Поцелуй меня?
«Неприлично», — подумал Оскар. И в голове прозвучало: «Отказывать своему Тао-Тао неприлично!» А блин…
К гуям приличия!
«Зачем они Вансину?» — снова хихикнул внутренний голос, с недавних пор во всём копирующий Етао. И правда…
— Просто целуй уже, а! — нетерпеливо потребовал Етао.
И Оскар, конечно, не заставил себя упрашивать.
Солнце клонилось к закату. Губы Етао со вкусом мороженого — персикового — были нежнее всего, что можно представить.
Мир тонул в красоте, возрождаясь обновлённым.