Work Text:
Под ногами хрустят сухие ветки. Лес обволакивает пряной, густой темнотой, закрывая звёзды с неба, но для шиноби, привыкших ориентироваться на очертания, это не проблема. Когда лесные звуки нарушает человеческий голос, Наруто вздрагивает, словно за шиворот упала холодная капля. Они долго молчали, голос человека в лесной тишине вырывает из мыслей и становится неожиданностью. Зато напоминает, что он не один.
— Слушай, Наруто… Я хотел у тебя кое-что спросить, — в своей обычной серьёзной манере говорит Омои, немного нахмурившись.
Наруто лениво поворачивает голову к говорящему. Ему не нравится, как Омои абсолютно всё говорит серьёзным, удручающим тоном, не предвещающим ничего хорошего. И причина такого тона: он везде и во всём видит опасность, предчувствует неблагоприятный исход. Это заставляет напрягаться, ещё только слушая и даже не зная, о чём речь.
А на поверку многие его страхи оказываются глупостями. Но даже посмеяться над ними толком не выходит: такой Омои серьёзный и всегда осторожный, наверняка посмотрит мрачно или снисходительно в ответ, и всё. Или чего хуже — обиженно. Чёрные глаза говорят словно: «Не в этот раз, так в следующий, мы все умрём».
— Что? — подталкивает, наконец, собеседника Наруто, видя, что тот не решается продолжить разговор.
— Ты ничего странного не чувствовал после… победы над Мадарой?
— А. Да нет вроде, — Наруто не хочет сильно задумываться, — ничего странного. А что? — но по спине уже пробегает нехороший холодок. Наверняка, Омои надумал что-то.
Наруто бросает на него испытывающий взгляд, выжидая худшего.
Ах, если бы не Страна Тишины! И не вынужденная смена маршрута — они бы отоварились в одном из поселений, а не рыскали в лесу в поисках еды. Но что есть, то есть. Наруто не устал, но желудок злобно урчит, и хочется его наполнить, а оттого, что не находится ничего стоящего, возникает несвойственная ему апатия. Чтобы развеять накрывшую тоску, лучше разговаривать. Хотя лучше ли, если собеседник Омои, — это ещё вопрос.
— Понимаешь, я думал недавно: вдруг мы всё ещё в гендзюцу? Вдруг освобождение нам только показалось? — выдаёт, наконец, Омои свои мысли.
— И мы проиграли? — щурится Наруто. Омои ничего не говорит, ему неловко, но молчание его красноречиво. Что ж, кто, как не он, должен был поделиться такими мыслями? Доля рациональности в этом есть, но… — С чего бы вдруг? — деланно беззаботно отзывается Наруто, но внутрь уже закрадывается неприятное чувство. Сомнение. Маловероятно, но всё же. Гарантией, что мир реален, выступали только шесть чувств, а их, как Наруто знает, можно обмануть.
Предательское это ощущение. Вот опять Омои будет нагнетать атмосферу, а Наруто будет думать: не правда ли это? Сто раз уже проходили, и никак не привыкнет. И главное, не может просто позволять ветру уносить его слова.
— Да с того, что… вы там с Кагуей сражались, а она прародительница чакры. Могла вас каким-то трюком обмануть, — Омои смотрит на него своими чёрными убедительными глазами. Наруто цокает языком, ему не нравится эта беседа.
— Кагую уже запечатывали до нас, — отвечает резче, чем хотел бы. — Да и нам с Саске помогали, если ты вдруг думаешь, что вдвоём мы бы не смогли. Да, вдвоём бы не смогли. Но если бы это была иллюзия, то я был бы уже Хокаге в своей-то мечте, а не ходил с тобой голодный по лесу, обсуждая непонятно что.
— Может и так. Но вдруг Кагуя и не собиралась воплощать мир мечты, а собиралась показать средненький сценарий? Тогда всё сходится, — Омои мрачно продолжает смотреть то на дорогу, то на Наруто, и тот замирает, ожидая очередного сокрушающего вывода от собеседника. — Скоро мы станем зецу, так что и еду можно не искать.
Наруто закатывает глаза. Доводы раздражают, но злиться, глядя на такое серьёзное лицо, он не может. Он-то с Омои всего одну миссию общается, а как тем, кто с ним постоянно работает, его команде? Как ему самому-то с такой тревожностью?
Наруто качает головой и почти кричит в ответ, пугая кого-то из лесных жителей:
— Ну уж нет. Я найду в этом лесу хоть что-то съедобное! Иначе прежде, чем стану зецу или кем-то там ещё, откинусь с голоду! И тебе советую не отставать, если хочешь жить!
Присевший было на корнях Омои за несколько секунд нагоняет его:
— И всё-таки каково это, быть зецу, как думаешь? — на сей раз он сосредоточенно смотрит перед собой, перекидывая леденец от одной щеки к другой. Наруто дёргает плечом и едва не рычит.
— Откуда мне знать? Если найдём какого, спросишь лично, — и ускоряет шаг.
Шастать целую ночь по лесу его не привлекает. В кустах приветливо моргают большими глазами две совы, когда мимо них проходят шиноби — снимаются с насиженного места с громким уханьем. Раздвинув ветки, Наруто наконец видит грибную поляну и вскоре чувствует запах грибов.
В искреннем порыве он поднимает голову к небу и благодарит богов за такую удачу. Кажется, впервые за сегодня они к нему благосклонны.
Пока собирают грибы, Омои молчит. Хотя Наруто уверен, что он ещё расскажет о том, как они все траванутся и непременно отправятся на тот свет, потому как среди грибов точно затесались ядовитые. Хотя бы один. И этого будет достаточно. Ложка дёгтя бочку мёда портит, ха? В случае с Омои достаточно будет и щепотки — вечно раздует из мухи слона.
А Наруто в итоге нервничает. Как сейчас. Он хорошо умеет убеждать, но вот успокаивать чужую панику — из рук вон плохо.
К его удивлению, разговор про ядовитые грибы не начинается даже по дороге назад. Может, ещё не время. Вот когда будут готовить — тогда, да, скажет. Наруто переключается на более приятные мысли о предстоящем ужине и надеется, что другие ребята тоже что-то добудут. Выяснилось, что у людей из Облака водится больше денег, но вместе с тем они менее приспособлены выживать в полевых условиях.
Омои всё ещё молчит, по крайней мере не жалуется ни на что, и Наруто в очередной раз думает, почему вообще оказался здесь. Крупный заказ Страны Водопадов поступил в Деревню Облака. Тамошний даймё жутко боялся Страны Тишины, и ему нужен был джинчурики — показать той стороне силу, пусть и не свою, но всё же доступную. Наруто бы не согласился громить пограничный город ни за какие деньги, но на устрашение — припугнуть потенциального агрессора, чтобы предотвратить конфликт — пошёл. Даймё сказал: важно показать мощь, чтобы все видели, что связываться не стоит. Наруто сомневался в таком подходе, но времени доказывать свою точку зрения не было. Да и никто бы не одобрил спор с чужим даймё.
По-хорошему на миссию должен был идти Киллер Би, но вот незадача: незадолго до начала миссии он куда-то свалил, и вместо поисков сбежавшего в очередное рэп-турне джинчурики Райкаге направил просьбу о помощи в Деревню Листа. Оплата была достойной, и Какаши лично попросил Наруто поучаствовать. Из Конохи его сопровождали Изумо и Котецу, остальные пришли из Кумо.
И в команде его соседом по палатке оказался Омои. А так уж дальше получилось, что напарником в поиске еды — тоже. Шастание по тёмному лесу изначально не предвиделось, однако…
Миссию они завершили успешно, а вот на обратном пути их преследовали неудачи. И мрачные прогнозы Омои казались донельзя неуместными — он то тут, то там ловил косые взгляды не только от Изумо с Котецу, но и порой от своих же. Хотя, справедливости ради, угадывал он редко, иначе бы его даже свои стали подозревать.
Лично Наруто ничего против едва знакомого парня, остановившего в своё время Каруи от избиения Сая, не имел, однако его тревога напрягала других членов команды в текущих обстоятельствах.
А обстоятельства были такие, что сначала им пришлось обходить территорию, названную свободной от шиноби, а теперь они застряли в лесу без еды. Мелкие трудности, но они раздражают. Наруто хотел было выяснить, почему шиноби не пускают в города, заключившие союз со Страной Тишины, но его попросили этого не делать.
Сейчас у них была еда — хоть что-то хорошее, и Омои молчал.
Как оказалось, когда Омои молчит, он не просто думает о своём — он обдумывает. И, увы, далеко не всегда стратегию, а часто, как и сейчас, очередную теорию о том, что с ними может случиться.
— Слушай, она же была инопланетянкой, эта Кагуя, да? — очередной вопрос. И что его не оставит в покое эта тема? Так боится стать зецу, неожиданно для себя. Наруто вздрогнул от этой мысли. Оно и понятно — неприятно вдруг стать растением. Но всё же Омои перебарщивает. Они не проиграли.
Наруто вздыхает, кивая на его вопрос. Это, по крайней мере, то, что он слышал от старика Рикудо.
— И что мешает другим инопланетянам прилететь и сделать из нас белых зецу? — ох, это уже новая старая тема… А вопрос, тем не менее, приходится по больному. Наруто сжимает кулаки. Он и сам об этом думал…
— Да не знаю я, что мешает, — говорит резко. — Но пока не прилетели, стоит радоваться и тренироваться, чтобы быть готовыми дать отпор.
Омои ожидаемо невесело качает головой.
— Не получится. С одним Мадарой сколько проблем было, — он говорит, будто констатирует факт. И Наруто это злит. Злит тенденция опускать руки, Омои словно ищет повод, чтобы заранее смириться со смертью.
Может, это и не плохо… но Наруто этого никогда не признает.
Не хочет признавать сейчас.
Он хватает Омои за ворот худи. Тот не сбавил шаг, и от резкого торможения грибы едва не рассыпались. Наруто чувствует, как на него теперь смотрят в темноте.
— Ты можешь перестать ныть? И просто делать то, что в твоих силах? — он вперивается своими голубыми глазами с алыми искорками в чужие чёрные и меланхоличные. Наруто кажется, что у него в голове потрескивает огонь. — Смерть наступает единожды, но если о ней думать постоянно, то и умираешь много раз. В своих мыслях.
Омои смотрит внимательно и едва заметно кивает. Признаёт в нём что-то и произносит тихо:
— Лучше заранее смириться с неизбежным. Побег от мыслей не отсрочит участь, — доверительным тоном. Возникает пауза, словно он размышляет, стоит продолжать или нет, и всё же решается: — Я не могу не думать. Это мой способ справиться с тем, что я шиноби. Привычка чувствовать себя в опасности. Когда настоящая смерть подступит, мне должно быть спокойнее.
Наруто вздыхает.
— Если бы это так работало… Хотя, кто знает, может, и сработает, — примирительно-ободряюще говорит он, но тут же вскидывается: — Вот только если уж это твоя привычка — бояться, не обязательно пытаться втягивать в это меня.
На какое-то время повисает молчание. Нехорошее, напряжённое. Через метров двести Наруто начинает думать, что лучше бы Омои всё же говорил. Ведь так он держит тревожные мысли в себе, и Наруто знает, что это не лучший вариант. Ладно уж, пусть делится, если хочет. Наруто потерпит немного:
— Если есть, что сказать, говори, — смиряется, давая зелёный свет.
И Омои пользуется возможностью:
— Наверняка эти совы — чей-то призыв. Сейчас на нас нападут.
И словно в подтверждение его слов Наруто слышит шорох листьев и чувствует чакру за спиной. Шиноби, недостаточно умелые, чтобы обмануть их сенсорные навыки.
Серьёзно?
Мысли Омои оказались правдой?
Наруто невесело усмехается и тяжело вздыхает. Оба оставляют корзины с грибами в безопасном месте перед началом недолгого боя.
***
— Нукенины, опустившиеся до разбойничества, — констатирует Омои, присаживаясь возле одного из них. — Неплохо бы сдать их властям, но в этих краях не признают ниндзя. Никто не захочет иметь с нами дело.
— Глупые горожане сами роют себе могилу, — говорит Наруто, держа кунай в зубах и перевязывая протектор. Надо же, едва не слетел.
— Дело не в горожанах. Я думаю, их не спрашивали, — вздыхает Омои. — Ладно, придётся их оставить здесь. Всё равно мы не знаем, из какой они деревни, чтобы отдать под суд.
— Предлагаешь просто оставить их?
Омои пожимает плечами.
— А ты предлагаешь их убить за попытку грабежа?
Наруто качает головой. И правда, их хотели ограбить, да только вот незадачливые шиноби сил не рассчитали. Убивать за такое — слишком жестоко. Но и просто оставлять их кажется неправильным.
— Была бы здесь Хината, могла бы перекрыть тенкецу, чтобы не смогли пользоваться техниками — вздыхает Наруто и тут же думает: — Может, стоит забрать их в Коноху?
— А у вас в Конохе не хватает отбросов? — спокойно спрашивает Омои. Наруто злит постановка вопроса, но с ответом он не находится. В Конохе много хороших людей и отличных шиноби, но Деревня растёт, и там появляется всё больше разных людей.
— Пойдём, нас, наверное, заждались, — тактично бросает Омои, понимая, что никто из них не хочет развивать эту тему.
А Наруто думает, что Омои явно не любит брать на себя лишнюю ответственность, равно как и предаваться мыслям по поводу своих решений. Углубляясь в прошлое, неизбежно начнёшь сожалеть об упущенном. Это бы было для него слишком. Омои почти не думает о прошлом. Достаточно того, как он беспокоится о будущем.
Наруто замечает на его лице тревогу. Почему сейчас-то нервничает?
— Что опять не так? — спрашивает.
— А то, что раз это предположение оказалось правдой, то и то, что мы станем зецу, — тоже… — Омои говорит, сосредоточенно глядя перед собой. Чупа-чупс во рту смазывает некоторые слова, Наруто хмурится и в два шага оказывается рядом. Взяв пальцами округлое лицо, выдающее в Омои что-то подростковое, напоминающее, что они не так уж давно повзрослели, и Омои совсем ненамного старше, Наруто прерывает его речь словами:
— Слушай, ты когда-нибудь успокоишься? Ты бы не почувствовал оттока чакры, если бы её высасывали? — Наруто немного отстраняется, чтобы через мгновение придвинуться ещё ближе. Омои смотрит внимательно, и Наруто продолжает, удивляясь взявшимся непонятно откуда словам. И терпению: — Если уж мы действительно в иллюзии, — он делает паузу, хмурится, противясь самой этой мысли, — и придётся стать зецу, то какой толк ныть? Все мы однажды ляжем в землю, но ты почему-то думаешь об этом, словно фетишист. Если у тебя есть доказательства того, что мы в иллюзии — то я выслушаю. А так я не верю. Потому что самолично Кагую запечатывал, и Зецу вместе с ней.
Омои сглатывает, глядя на него. У него есть опасения, но никаких доводов — как и думал Наруто. И вдруг он вытаскивает изо рта чупа-чупс и суёт его в рот Наруто. Наруто едва не давится своей слюной, закашливается. Он вскидывает брови, ожидая объяснений наглому жесту, вопросительно глядит на собеседника, но ответа в выражении лица не находит.
— Я тебя понял, — наконец произносит Омои и пытается объяснить: — Ты так громко говоришь, что привлечёшь внимание, — он намеревается отодвинуть от себя нависшее в угрожающей позе тело, тогда как Наруто вскипает от возмущения. Он его успокоить пытался, а этот…
Сейчас он точно привлечёт внимание.
Резко дёрнув на себя Омои и успев избавиться от конфеты во рту, он сминает его губы своими. Просто чтобы доказать что-то или показать свою ярость. Или успокоить. Себя или Омои. Наруто сам не знает, что делает.
Его не отталкивают — то ли от шока, то ли по другой причине. Наруто, не чувствуя сопротивления, впивается глубже, заходя языком за черту губ, сжимает в руке светлые волосы, другой рукой — бок с крепкими мышцами под толстовкой. Если Наруто и выходит за черту дозволенного, то ему плевать.
Омои начал первым.
И так и не удосужился возмутиться.
А во рту его сладко, наверняка, от всех съеденных конфет. Мягкая податливость успокаивает, Омои начинает понемногу отвечать, не застывая изваянием.
Не отталкивает, потому что нравится? Пользуясь дозволенностью, Наруто спускает одну руку к шее, немного сжимает, второй ведёт от талии к бедру — сжимает и там.
И, наверное, это уже слишком. Наруто отталкивает себя сам.
Омои вытирает оставшуюся на губах слюну тыльной стороной ладони и смотрит странным пронзительным взглядом.
Наруто чертыхается про себя. Что, если он его напугал, и теперь этот дурень подумает, что Наруто собирался его изнасиловать? С его-то склонностью преувеличивать наверняка так и подумает. А ведь Наруто не собирался! И что теперь делать?
Наруто нервно впихивает ему в руку оставленный леденец и говорит, повернувшись боком и неловко заложив руки за голову:
— Это было, чтобы тебя успокоить. Ничего лишнего не подумай, ладно?
— Я так и понял, — Омои тихо поднимает свою корзину и направляется в сторону лагеря.
На этот раз Наруто не начинает возражать, вздыхает, подняв свою ношу, и следует за ним без лишних разговоров.
Тишина нависает неловкостью, но никто не решается её нарушить. Звуки леса не перекрывают шумных мыслей Наруто о том, какую же всё-таки глупость он сделал. Но он не жалеет, Омои его довёл — и есть странное чувство в груди, что так и надо было.
Ужин готовят на кострах, благо, кто-то раздобыл кабачки и перец, и совместными трудами они обеспечили себе овощной шашлык. Наруто ожидает, что Омои после выходки в лесу сядет от него подальше. Но тот садится рядом, словно ничего не случилось, и даже не бросает в его сторону опасливых взглядов.
Словно Омои не боится.
Он не боится?
Ведь Наруто всё ещё джинчурики и в разы сильнее. Если вдруг он решит стать плохим и взять Омои силой, его никто не остановит. И Омои должен это понимать.
Тогда почему он, тот, кто опасается всего на свете, не опасается этого?
Наруто не может понять. Единственное предположение настолько абсурдное, что он от него отмахивается.
Наруто удивляется ещё больше, когда Омои, как и обычно, идёт с ним в одну палатку. Они располагаются на своих футонах, и тут Наруто не выдерживает:
— Эй, ты внезапно слишком успокоился.
Омои хмыкает, не оборачиваясь.
— Ты же сам меня успокоил, забыл?
Наруто хмурится за невозможностью разобрать, насмехается он или нет.
— Ты меня вывел своими разговорами. И сам первый начал со своим чупа-чупсом.
— А чего ты оправдываешься? Я возражал? — спокойно спрашивает Омои.
«Нет», — отвечает себе Наруто. И вот это странно. Может, Омои ему доверяет? Верит в него больше, чем во что-либо? Первое предположение кажется всё ещё диким, но не лишенным смысла — Омои понравилось. Может, он даже хотел чего-то подобного.
Наруто фыркает, нужно рискнуть проверить.
— Тогда я буду делать что-то такое, если ты будешь нервничать. Или много говорить, — добавляет, вспомнив, как Омои впихнул ему в рот чупа-чупс под этим предлогом. Может, он его тогда провоцировал? Или нет? Хрен разберёшь. — Ты же не против? — Наруто поворачивает голову к его спине, подавляя желание развернуть к себе лицом и увидеть реакцию. Всё, что остаётся сейчас — слушать чакру собеседника.
Омои дёргает плечом.
— Можешь разбудить меня так завтра утром, — то ли вопрос, то ли предложение. Наруто вскидывает брови, издав тихое «у-у-у». Омои оказывается на шаг дальше, чем он рассчитывал.
— У тебя что, со сном тоже какие-то проблемы? Или с пробуждением? — язвит Наруто в ответ, кривя губы в усмешке.
Ему не отвечают. Проходит пятнадцать минут, и Наруто искренне считает, что его напарник уже уснул, когда вдруг раздаётся:
— Ты совсем не похож на Киллера Би, но такой же добрый. Вроде дурак, а вроде и нет. Чувствуется что-то родное. В тебе.
Наруто усмехается, переваривая услышанное. Киллер Би не додумался бы, а он взял и сделал.
Омои…
Этакое чудо непонятное под боком ходит. А, оказывается, его можно успокоить поцелуями, или ещё как-то… так. Будет время, проверят.