Work Text:
Мерлин создаёт зеркало на рубеже двенадцатого столетия.
Для магии Альбиона это хорошее время. Пришлые народы хоть и затевают кровопролитные войны, но в то же время приносят с собой новую волшбу. Старые силы Альбиона не возвращаются к жизни, но, скорее, перерождаются в другой форме; магия теперь тихая, тайная, но упрямая. Совсем не такая, как Старая Религия. Новые волшебники предпочитают оставаться в тени, вплоть до того, что уходят глубоко в леса и возводят собственные деревеньки, которые в итоге разрастаются до небольших городов. Они ничем не напоминают тех магов, с которыми Мерлин встречался прежде. Тем не менее, они – волшебники, такие же, как Мерлин, и они сохраняют и изучают магию, даже создают собственные заклинания – роскошь, которой он был лишён во времена своей юности. Впервые после смерти Артура Мерлин чувствует, как в его груди оживает надежда: возможно, ещё не все потеряно. Возможно, своим провалом он не совсем уничтожил предсказанный мир, полный волшебства.
Эти новые маги упорны и любопытны. И, как и прежде, не все они приходят с добрыми намерениями. Поэтому Мерлин берётся скрыть некоторые старые артефакты, из тех, в которых заключена величайшая мощь.
Он выслеживает Чашу Истины и уничтожает Танцующих Куколок Хогарра. Он разламывает в щепки изрядное количество посохов, которые в незапамятные времена служили пикси, фейри или могущественным волшебникам. Он уплывает далеко в море и бросает в пучину Секиру Мокоха. Он перебирает руины на Острове Блаженных едва ли не по камешку и хоронит все зачарованные объекты, которые удаётся там найти.
Но кроме артефактов, есть ещё и места, которые так напитаны магией, что их просто невозможно уничтожить или перенести в непроходимые чащобы. Приходится изрядно поломать голову, чтобы скрыть их даже от самых настырных и талантливых волшебников.
Больше всего сложностей с Кристальной Пещерой. Это место настолько могущественно, что волшебники, влекомые его силой, снова и снова взламывают защитные заклинания. После того, как Мерлин предотвращает ещё одну войну, которую очередной маг-неудачник был готов начать насмотревшись в кристаллах пугающих видений, он решает, что с него хватит, и заключает Пещеру внутри горы. Полмили гранита между сердцем магии и миром людей должны решить проблему.
Но перед этим он проводит в ней два года, пытаясь перенести волшебство кристаллов в зеркало.
Первая попытка – полный провал. Зеркало демонстрирует какие-то чудовищные видения, какие могут примерещиться после чрезмерных возлияний в паршивой таверне или в разгар тяжёлой лихорадки.
Вторая попытка ненамного лучше. Возможно, его тоска и сожаления повлияли на процесс, хотя Мерлин не имеет понятия, почему они повлияли именно так. Зеркало явно улавливает его пожелания, но крайне странным образом: и выбирает исключительно связанные с, выражаясь деликатно, желаниями тела; Мерлин, едва поняв, что же он видит, отшатывается от неожиданности и смущения, спотыкается на ровном месте и, пытаясь удержаться на ногах, опрокидывает зеркало. То разлетается вдребезги; впрочем, это и к лучшему.
Третья попытка увенчивается успехом. Мерлин приближается к зеркалу с осторожностью – уши горят при воспоминании о предыдущей версии артефакта, – но в этот раз зеркало не демонстрирует видений обнажённых тел, сплетённых рук и смыкающихся уст. Первые несколько мгновений зеркало спокойно, и отражение затянуто полупрозрачной дымкой, но затем сквозь туман проступает силуэт, знакомый до последнего волоска, до последнего блестящего звена кольчуги, – гордая, величественная фигура. Артур смотрит прямо на него, так близко, что Мерлин, забывшись, поднимает руку – и касается холодного стекла.
Артур переводит взгляд на его протянутую руку и усмехается, качая головой. У Мерлина колотится сердце, а в глазах стоят слезы, когда он читает по губам: «Всё ещё девчонка, Мерлин». Мерлин, сглатывая слезы, пытается рассмеяться.
Должно быть, он видит их первую встречу после того, как Артур вернётся к жизни. Он проводит целые дни перед зеркалом, спрашивая о битвах, в которых Артуру придётся сражаться, о его будущих врагах и о союзах, которые ему потребуется заключить. Зеркало послушно показывает, и во всех этих видениях Мерлин стоит рядом с Артуром. У себя на лице он видит то, чего никогда не видит в обычных зеркалах: счастье.
Он скрывает Кристальную Пещеру внутри горы, забирая зеркало с собой, и возвращается к своей жизни – к жизни людей, к жизни магов – исцелённый знанием об этом будущем.
За следующие двести лет зеркало успевают несколько раз украсть, и Мерлину каждый раз приходится выслеживать воров, проводить воспитательную беседу или насылать проклятие, в зависимости от того, какими были цели преступников, и потом исчезать вместе с зеркалом, чтобы начать все заново в каком-то новом месте. В конце концов, он прячет его в Хогвартсе. Там-то его и находит некий полубезумный профессор и начинает его изучать вместе со стайкой своих почти таких же сумасшедших студентов.
Безумные или нет, когда Мерлин слышит, какое имя они дают его творению, что-то внутри него надламывается. Безумные или нет, он мгновенно понимает: они правы, а он ошибся.
Его третья попытка была куда худшим провалом, чем первые две.
Они не называют его Зеркалом Будущего.
Они называют его Зеркалом Еиналеж.