Work Text:
Говорят, вампиры неохотно принимают в свои ряды новых. Обряды инициации стали сложнее, чем раньше, не говоря уже о переводе к совсем другой богине. Говорят, Лика-кровопийца принимает далеко не всех. И никто не знает, отчего так.
Однако выбора не оставалось.
Многие из них умирали от ран, от истощения, от отчаяния.
И вампиры сжалились над ними.
Аранэлле склонилась в поклоне перед укутанной в дымный шёлк статуей Лики-кровопийцы. Та приняла к себе эльфов, бегущих из родной земли, изменила их и позволила остаться служить своим богам. Большего и желать было нельзя.
— Княгиня, — обратилась она к молча стоявшей поодаль Росе ду Алдейя, — мои сородичи оправились от ран. Как можно отправить их ещё дальше?
— Море, — ответила княгиня. — Великая княгиня поможет тем, кто остался эльфом. Но что делать с вами, ставшими как мы?
— Мы хотели бы остаться. Служить богам, которых иначе забудут. Сохранять ритуалы. Обычаи. Традиции. Княгиня, — Аранэлле сложила руки в молитвенном жесте, — мы были служителями своих богов. Мы будем служить им — и Лике-кровопийце, потому что она приняла нас.
— И мы примем, — вздохнула княгиня. — Но лучше вам разделиться. Наши земли далековаты от всех, а ближе всего к вашей родине ду Каштилью. Ду Оливейра, говорят, хранят нейтралитет, но у них добрые сердца… как бы это ни звучало. Ду Карму, ду Ферран… И как вы думаете… не-жить дальше?
— Мы обдумаем, княгиня, — поклонилась Аранэлле.
Эльф-вампир — это чудовищно.
Это оскорбление богов, это смешение, это просто безумно.
Оправившиеся от ран эльфы старались отодвинуться от идущих строем мимо них служителей, которые теперь питались кровью. От них веяло холодком могилы.
Огромной и братской.
Но теперь каждый эльф стоит на её краю, и спасения нет. Есть только сумасшедшая надежда, есть бесконечное бегство, есть жажда спасти и спастись.
И безнадёжные молитвы.
— Райин, Великая княгиня поможет вам добраться до вольных городов. А дальше у вас будет своя судьба.
— Олешеллэ, позаботься о детях.
— Пиларин, не забывай лики богов. И забери те фигурки, что удалось спасти. Может…
Аранэлле с тяжёлым сердцем слушала, как принцесса Таниль отдаёт последние приказы. Завтра её проведут через последние обряды, и её примет к себе Присная, Госпожа Крови. Завтра она тоже станет тёмным существом, как выжившие служители эльфийских богов.
Но сегодня она ещё просто эльфийка королевской крови, и она пытается сделать всё для своего народа.
— Ваше высочество…
Как же мало их спаслось! Аранэлле надеялась, что с приграничных земель сбежало больше. Из столицы вырвались они одни. И то половина осталась без погребения, потому что они не могли останавливаться даже ради похорон.
— Служительница Плачущей. — Таниль обернулась к ним. — Что нужно от меня?
— Совет, ваше высочество. Но мы можем и подождать.
— Подождите, — попросила она. — Я сделаю сначала то, что должна.
Великая княгиня Режина ду Алдейя ждала их в золотую ночь. Она сказала, что Таниль принята, но сейчас с ней лекари и высшие вампиры из семьи. Обряды проходят тяжело, нужно наблюдать за изменениями.
Аранэлле приняла новость стойко. Как и остальные. Сколько же их ступило на тёмную дорогу, двадцать? Тридцать? Слишком мало, будь они живыми, но достаточно, когда они добровольно стали нежитью. И каждого наблюдали князья и княгини ду Алдейя.
Они говорили долго. О служении, о памяти. О необходимом, говоря коротко. Великая княгиня кивала, но ждала окончания многих речей. И только тогда заговорила сама: что скульптуры будут изваяны или вывезены, что место для них найдут, что взрастят нужные цветы и помогут всем.
— Но вам нужно новое имя, — сказала она. — Такое, чтобы вы могли скрыться среди нас.
— Ду Эшкусиду, — хором ответили ей неживые служители.
Великая княгиня кивнула им.
— Что же, так тому и быть. Будьте гостями в моём доме, мои юные сёстры и братья ду Эшкусиду, и служите богам, пока не вернётся порядок в мир. Да будет так.
— Да услышат тебя боги, Великая княгиня.
