Work Text:
— Хм? Мы сегодня не идем на почту? — уточнил Чифую, когда они свернули со своего обычного маршрута.
Каждый понедельник Баджи отправлял письма. Не пропускал раньше ни разу: в плохую погоду, когда болел, когда был избит, когда праздновал что-то и развлекался. По понедельникам после (или вместо) школы они всегда шли на почту.
Хотя на этой неделе вообще все было не так.
— Больше никаких писем, Чифую! — Баджи неестественно широко улыбнулся и повис у него на плече, небрежно растрепав волосы на затылке. Глаза лихорадочно блестели. — Теперь я смогу просто говорить ему все, что думаю, и не ждать ответ неделю. И тебя… и тебя с ним познакомлю.
— Что?
— Сегодня мы встречаем Казутору из исправительной школы.
Чифую на секунду застыл, и Баджи нетерпеливо подтолкнул его в плечо. Теперь все наконец-то стало понятно. Это нервное возбуждение Баджи, охватившее его неделю назад и возрастающее с каждым днем. Он полностью потерял способность концентрироваться на уроках, постоянно проверял время (будто секундные стрелки начнут бежать быстрее и резко переведут время на пару суток вперед, если на них внимательно смотреть) и суетился. Постукивал по столу, отбивал ногой ритм, крутил в пальцах ручку, словно некуда было деть выплескивающуюся через край энергию.
Когда Чифую спросил, что случилось, Баджи только отмахнулся. Уже запоздало Чифую понял: неправильно выбрал момент для вопроса. Майки тогда сидел рядом и пристально, непривычно напряженно поглядывал на них. Всю неделю, когда рядом появлялся Майки, атмосфера резко накалялась, и капитаны Манджи начинали как-то неумело скрывать возникающее беспокойство.
Чифую разрывался между возмущением (он ничего не подозревал до последнего!) и малахольной радостью от того, что его оградили от этих нервов. Про Казутору он знал только в общих чертах: убил брата Майки, попал в исправительную школу… обменивался с Баджи письмами. И было достаточно времени, чтобы фантазия создала из этих фактов кого-то очень угрожающего и жуткого.
Фантазия почему-то не предполагала, что потом с этим придуманным монстром придется столкнуться.
— Мы… прямо сейчас идем? — переспросил Чифую.
Баджи схватил его за руку, откровенно потащив за собой.
— Сейчас. И если не поспешим, то опоздаем, — подтвердил он. — Вдруг Казутора решит, что мы не придем? Шевелись давай.
Перспектива избежать встречи с сущим кошмаром сладко манила, но Баджи переживал. Нервничал, торопился. Чифую вздохнул, перехватив его руку удобнее, и потянул уже на себя.
— Тут через дворы срезать можно.
— «Я знаю короткий путь»? — с каплей сомнения уточнил Баджи.
— Я правда знаю короткий путь, — настойчиво ответил Чифую. — Там через крыши можно перелезть.
Коротким путем они добрались на двадцать минут раньше назначенного — могли вообще не спешить, — и потом изнурительно ждали во дворе исправительной школы с такой атмосферой, будто пришли на экзамен. Баджи не мог ни на чем сосредоточиться, но старался сидеть спокойно под взглядом охранника. Поиграл в «змейку» на телефоне. Вспомнил и зачитал хокку про любовника, с томленьем ожидающего свидания. Последние минуты уже просто гипнотизировал часы над входом, покачиваясь на месте.
Казутора вышел позже назначенного, и казалось, Баджи с ума сойдет в эти дополнительные семь минут.
А потом просто был слишком резкий контраст.
Над дверью загорелась лампочка, и вышел парень — их ровесник, обычного телосложения, ростом с Баджи. Вовсе не какой-то огромный мрачный шкаф, способный проломить голову по чистой случайности.
Их с Баджи лица на глазах менялись, отражая друг друга. Пропало напряжение, переходя сначала в неуверенную радость, потом — в восторг.
— Баджи! — закричал Казутора, бросая сумку и в пару широких шагов оказываясь рядом, чтобы запрыгнуть на Баджи, обхватив его руками и ногами. Тот с трудом удержался, но как только Казутора встал на пол, запрыгнул на него сам, крепко обнимая.
Баджи и Казутора — вопящий клубок счастья, волнами расплескивающий энергию вокруг. Оба улыбались, цеплялись друг за друга, не зная, как еще выразить эмоции, пытались прекратить, но тут же начинали заново. Разве что не плакали.
— Казутора, это… Это Чифую, — все-таки проговорил Баджи.
Его первые слова Казуторе за два года.
— Чифую! — повторил Казутора, оборачиваясь и тормозя на долю секунды, будто вспоминая, как приветствовать новых знакомых.
— Приятно по... — начал Чифую, и Казутора обхватил его лицо ладонями, не давая договорить. В расширенных зрачках отражалась эйфория.
Казутора без промедления наклонился, целуя Чифую, пока тот не успел ничего сообразить. Уверенно, настойчиво, глубоко. Губы были тонкие и мягкие, и поцелуй оказался мокрым и горячим. И главное — непонятным. В манге всегда рисовали так, будто целоваться проще простого, но Чифую понятия не имел, как реагировать — и нужно ли вообще отвечать, а не дать Казуторе по шее.
Отстранившись сам, Казутора глубоко вздохнул, неожиданно приходя в себя. Взгляд стал осмысленнее, движения — спокойнее. Он будто передал свое безумие Чифую, который теперь потрясенным (охуевшим) взглядом пялился перед собой, так и не определившись с реакцией.
— Давайте побыстрее уйдем отсюда, — предложил Казутора, поднимая свою сумку с пола.
Баджи согласился, кажется, тоже взяв себя в руки — и абсолютно никак не отреагировав на первый поцелуй в жизни Чифую. Совсем не так все это представлялось: и поцелуй, и встреча.
Но Чифую все-таки постарался успокоиться, укладывая в голове произошедшее. Подхватил вещи со скамейки. Направился за Баджи.
«Дорогой дневник,
так я познакомился с Ханемией Казуторой».
***
Все то время, которое раньше они проводили с Баджи вдвоем, теперь делилось на троих. Чифую думал, что будет ревновать и беситься из-за этого (и что Казуторе он тоже не понравится), но нет. Наоборот, все будто встало на свои места, когда Казутора наконец-то появился. Пазл сложился, все тома серии встали на полку. Словно они всегда должны были быть втроем.
Многие вещи, которые Чифую ассоциировал с Баджи, на самом деле оказались связаны с Казуторой.
«А, это байк Казуторы. Просто не хотели, чтобы он пылился в гараже».
«М? Отдал обратно Казуторе, это его манга, я только хранил».
«Да это вообще не браслет, Казутора отдал мне свою вторую серьгу, а я прицепил на резинку».
Выходило, что Казуторы и раньше было очень, невероятно много вокруг, просто Чифую заметил это только сейчас. И теперь Казуторы стало еще больше.
— Эй, у вас мороженое! А как же я? — он сбросил сумку, заходя в гараж.
Из-за того, что учился на год старше, Казутора обычно освобождался позже, да еще торчал иногда с Мицуей после занятий, чтобы сделать домашку вместе с ним. Но в итоге все равно присоединялся к Чифую и Баджи днем.
— Тебе не могли купить, оно бы растаяло, — ответил Чифую.
Он собрался откусить свое мороженое, но не успел — только поднес его к губам, как Казутора наклонился, кусая с другой стороны и задевая нос Чифую своим. Чифую так и застыл, разглядывая его лицо так близко. До сих пор не получалось привыкнуть, что у Казуторы не было никакого понятия личного пространства — по сравнению с ним, даже Баджи обладал железными границами.
Казутора слизнул с палочки тающее мороженое, задевая холодным языком пальцы Чифую, а в следующую секунду уже ойкнул, потирая затылок.
— Балбес, хватит его смущать, — проворчал Баджи. — Ешь лучше мое. Чифую сейчас от стыда откинется, станешь убийцей второй раз.
— Сам балбес, не шути так, — Казутора дал ему ответный подзатыльник.
— Да все в порядке со мной, — пробормотал Чифую, все-таки лизнув мороженое. — Можешь еще откусить, я не помру.
Казутора съел у них обоих по половине порции, зато после этого остался явно в приподнятом настроении.
— Так чем занимаетесь? — он заглянул через плечо Баджи в разложенную на старой тумбочке тетрадь, рядом с которой они сидели на автомобильных шинах. — Домашку до сих пор делаете?
— Математика осталась.
Казутора чуть внимательнее изучил примеры.
— Тема простая, быстро управитесь.
— Да ни черта она не простая, — буркнул Баджи.
— Простая.
— Сложная.
— Давай помогу, — предложил Казутора, и Баджи закатил глаза.
— Разве ты не должен был вернуться отстающим после исправительной школы, а?
— Не хочу тебя расстраивать, но в исправительной школе почти не было развлечений, кроме учебы и встреч с психиатром. Волосы покрасить — уже событие месяца. Даже если не себе.
— Ты все равно это год назад проходил, вот тебе и просто, — вмешался Чифую.
— Да это и год назад было просто!
Когда Казутора закончил разъяснять им квадратные неравенства, уже наступил вечер. Баджи устало развалился на своей шине, глядя в небо.
— Есть хочется ужасно, — протянул он. — Давайте лапшу возьмем.
— Это уже без меня, — Казутора посмотрел на время. — Мне пора.
— М?
Баджи приподнял голову. Чифую тоже перевел взгляд с тетради. Они практически все вечера проводили втроем — а тут у Казуторы свои дела.
— Собрание в Вальхалле.
— А, — Баджи, потеряв интерес, откинулся обратно. Чифую продолжил дорешивать неравенство «со звездочкой».
Вопрос о возвращении Казуторы в Манджи даже не поднимался — Майки просто игнорировал его существование, и всем вокруг это казалось лучшим вариантом. Так что еще в исправительной школе Казутора нашел себе подходящее место и вступил в Вальхаллу.
Раньше Чифую не задумывался о дружбе с людьми из других банд, но Баджи, кажется, ничего не смущало. А раз так, то все нормально.
— Завязывай уже с математикой, — Баджи задел его ногу своей. — Пойдем тогда вдвоем лапшу есть?
Чифую терпеливо досчитал строчку и только после этого закрыл тетрадь.
— Хорошо. Пойдем.
***
Уже темнело, и Казутора задерживался. Ничего необычного, но Чифую все равно сидел на подоконнике, высматривая прохожих в переулке, и Баджи с плеером развалился напротив, расставив ноги вокруг его коленей. Слушал песни секунд по тридцать, потом переключал.
На углу собралась какая-то шпана из соседней школы — Чифую видел их периодически, но до стычек до сих пор не доходило. Кажется, они были шестерками в большой банде.
— Ты знал, что нас вызывали к директору сегодня? — спросил Баджи. — Тебя, меня, Казутору.
— Нас… что?
— Новый директор вообще отбитый, хочет навести порядок в школе. Со всеми хулиганами разговаривает.
— Мне никто не сказал, что нас вызывали.
Чифую так удивился, что несколько секунд просто рассматривал лицо Баджи перед собой. Конечно, они постоянно нарушали правила… Но раньше администрация просто закрывала на это глаза. Не считая мамы, никогда не приходилось объясняться с цивильными взрослыми за эти проступки.
Задумавшись, он почти упустил момент, когда в переулке хулиганы окружили одного человека в белой куртке. Форма Вальхаллы.
— Эй! Это же Казутора, — Чифую дернулся, но Баджи поймал его за локоть.
— А ты ведь ни разу не видел его в деле, а?
— Что?
— Просто смотри, — Баджи обхватил его, прижимая спиной к своей груди и не позволяя вывернуться.
Чифую еще раз дернулся, но потом все-таки замер — смотрел. Рационально он понимал: Казутора — один из основателей Манджи — должен быть сильным. Но все равно неосознанно сжимал кулаки, когда тот уверенными движениями раскидывал соперников. Ловко уворачивался, сильно бил, пока не остался единственным, кто стоял на ногах.
Казутора говорил, что вылечился в исправительной школе, но иногда Чифую замечал этот нездоровый блеск в глазах — и был готов поклясться, что вблизи сейчас увидел бы его снова, пока Казутора стоял над избитыми телами, испачканный в чужой крови. Пора бы прекратить, но Казутора не следовал принципу «лежачих не бьют».
Говорят, победа в уличной драке определяется не столько силой и умениями, сколько решимостью. Нет, не тем упрямым нежеланием признавать поражение даже с мясом вместо лица. А готовностью зайти дальше, чем противник, и принять последствия. Когда появится возможность, пнуть по лицу и сломать нос, не замешкаться, хватая с земли кусок трубы, без сомнений дать проткнуть ножом ладонь, защищая бок. Не задумываться о полиции и больнице — только о том, чтобы выиграть любой ценой.
И эта решимость, позволяющая побеждать, была у Казуторы каждую минуту жизни. Баджи говорил, что на самом деле он не изменился после исправительной школы: научился контролировать себя, пересмотрел взгляды, но внутри остался тем же. Способным на что угодно — отдать все и забрать все у других. Без тормозов, без предохранителей.
— Там кто-то еще едет, — Чифую все-таки вывернулся из рук, и Баджи внимательнее всмотрелся в потемневшую улицу.
— Ладно, спускаемся. Эй, ты куда?
Чифую встал на подоконнике, снова вырывая локоть из хватки Баджи и распахивая окно.
— Всего второй этаж. Все нормально будет, — он широко улыбнулся, прежде чем сунул пальцы в рот и засвистел, перетягивая на себя внимание всего переулка с Казуторы. Потом аккуратно спрыгнул на траву, придерживаясь за подоконник.
— Вы ведь не из Вальхаллы? — спросил один из парней, подъехавших на байке. — Это вас не касается, гуляйте дальше.
— Я капитан первого дивизиона Манджи, Кейске Баджи, — представился тот, спрыгивая на траву рядом, потом указал на Казутору. — Это мой лучший друг, а в нашей банде друзей не бросают. Хотите иметь дело с ним — будете иметь дело с Манджи.
Наверное, скажи это кто другой — стало бы стыдно от пафоса. Но это был Баджи. И когда Баджи так говорил, звучало круто.
— Эй, я не просил меня спасать, — возмутился Казутора. — Только портите веселье.
— Весельем надо делиться, — Баджи хлопнул его по плечу.
— И кто сказал, что мы спасаем именно тебя, — добавил Чифую, взглянув на хулигана у своих ног, не способного уже даже отползти в сторону, подальше от нового конфликта.
Баджи хрустнул суставами, разминая пальцы.
— Давайте соревнование, а? Проигравший покупает победителю такояки. Если нет денег, могу взять натурой, — он подмигнул Казуторе, и тот в ответ отправил воздушный поцелуй.
— Начинай собирать лут на мой приз, лузер, — Казутора пнул чей-то выпавший в драке телефон.
— Так это и будут ваши последние слова? — вмешался главарь байкеров. — Запомню для надгробия.
А потом Чифую, Баджи и Казутора, кажется, ударили одновременно.
***
Казутора постоянно выигрывал в настольных играх. Говорил, что натренировался в исправительной школе: до того, как присоединился к Вальхалле и начал чаще зависать с другими членами банды, каждый вечер торчал за игровым столом. Там к этому относились серьезно, и играли всегда на что-то — даже если в го или шахматы. Хотя Чифую подозревал, что Казутора выигрывает не столько из-за опыта, сколько из-за бесчестного мухлежа, но до сих пор не получалось поймать его за руку.
Казутора первым выигрывал, выходил из игры, а потом начинал маяться от скуки и отвлекать Чифую и Баджи, старающихся избежать поражения.
— Хочу спать, — протянул Казутора, растянувшись на кровати Чифую.
— Так иди. Ключи в сумке возьми, — ответил Баджи, не отвлекаясь от игры.
— А вдруг я потом не проснусь тебя пустить?
— Вернусь спать к Чифую.
— Эй, вы о чем? — Чифую отвлекся от карт. — Казутора, ты ночуешь у Баджи?
— Ага. Когда у отца нет заказов, дома оставаться невыносимо, уже четвертый день у Баджи торчу, — подтвердил Казутора. — Ладно, раз так, то я пошел спать. Эй, мистер Пик Джей! Еще увидимся. Не скучай без меня.
Он ткнулся лицом в кота, прижимая того к себе. Кот не возражал.
Сначала Пик Джей возмущался и царапался в ответ на бурные проявления любви Казуторы, но тот это полностью игнорировал. Со временем Пик Джей сдался и перестал сопротивляться. А еще позже так привык, что сам начал постоянно напрашиваться на ласку — и еще стал притаскивать Казуторе дохлых птиц чаще, чем маме, Баджи и даже Чифую (который каждое утро его кормил, между прочим!).
И периодически Чифую сам чувствовал себя таким же котом.
— Можешь иногда оставаться у меня, если хочешь, — предложил он. — Сегодня тоже.
— Правда? — Казутора быстро поднял голову от мохнатого живота Пик Джея.
— Ну, да. Правда, у меня спать особо негде, только со мной или на полу.
— Пофиг. И кровать у тебя большая — мы бы даже втроем поместились, — Казутора перевернулся на бок, глядя с постели на игровое поле. — Только я что-то спать расхотел. Проиграйте уже оба, и начнем заново.
Пик Джей одобрительно мяукнул, снова подлезая под его руку.
***
Казутора остался у него на ночь один раз — и потом оставался еще много-много раз.
Иногда Чифую просыпался и просто понимал: «Казутора дома», — еще до того, как вспоминал об этом осознанно. Казутора дома — это их одежда, аккуратно убранная в шкаф, а не скинутая кучей на стул. Это пустующее место кота в ногах. Это запах завтрака с кухни.
Казутора говорил, что до исправительной школы не любил готовить, но некоторые свои права и возможности начинаешь ценить только тогда, когда их лишают, — даже если раньше ими никогда не пользовался. Еда в школе постоянно казалась Не Такой: была то пресная, то пересоленая, когда хотелось курицы, подавали рыбу, а когда хотелось рыбу — только курицу. Удон вместо собы, не те приправы, слишком сладкие десерты. Казутора думал, что привыкнет, но это недовольство лишь копилось и нашло выход уже на свободе.
Теперь вся еда была такой, какой он хотел. Он мог выбирать продукты, мог три дня есть подряд одно и то же, а мог больше вообще не есть то, что ему не нравится (никаких теперь грибов шиитаке, которые приходилось выковыривать из рамена!).
Такой на вкус была свобода — любой, какой хотелось ее попробовать. И когда Казутора ночевал у него, Чифую тоже пробовал эту свободу на завтрак.
— Что-то Баджи долго нет, — Казутора взглянул на часы, пока Чифую ел свой омлет. — Я его разбудил пятнадцать минут назад.
— Ставлю, что он обратно уснул, — с набитым ртом ответил Чифую. — Сходи еще раз разбуди, а то снова опоздаем.
— Твоя очередь будить.
— Моя очередь была вчера!
— А я сегодня уже будил!
— Да ты все равно без дела сидишь!
Перепалку прервал звонок в дверь — Баджи все-таки не проспал и спустился завтракать к Чифую со своей тарелкой.
— Столкнулся с мамой, вот и задержался, — прокомментировал он, садясь за стол. — Зато она панкейки сделала.
Воздушные панкейки были высотой сантиметров пять — так только мама Баджи умела. Чифую тут же придвинул тарелку ближе к себе, но Казутора перетянул ее обратно.
— Ты же уже позавтракал, — заметил Чифую.
— Ничего страшного, если объемся, — Казутора быстро оторвал палочками кусок панкейка. — Надо съесть, пока не опали. Если сплющатся, будет невкусно.
— Научился бы лучше так же готовить — и ел тогда в любое время.
Баджи широко зевнул, не проявляя интереса к спору, и утащил из тарелки Чифую кусок омлета.
— Думаешь, у меня получится так же? — протянул Казутора.
— Не-а, — честно ответил Чифую после паузы.
— И зачем тогда предложил?
Чифую пожал плечами.
— Просто у мамы Баджи лет на двадцать больше опыта. А у тебя еще все впереди, — он подхватил палочками кусок панкейка и поднес к губам Казуторы. — Ну, извини. Не переживай ты.
Казутора угрюмо съел панкейк, но промолчал.
— Можем вечером вместе приготовить, — предложил Чифую.
— Сегодня не получится, — вмешался Баджи. — У Манджи и Вальхаллы переговоры.
— А. Точно.
На дни собраний и встреч они на всякий случай ничего не планировали — мало ли, на сколько все затянется и чем закончится.
И не зря.
***
Предполагались мирные переговоры. И начинались они как мирные переговоры. Кажется, Майки впервые видел Казутору после исправительной школы, и в воздухе между ними зависло очевидное напряжение, но разговаривал только Ханма — в теории это должно было снизить градус, а по факту тот только сильнее накалял атмосферу. Это же Ханма. Следовало ожидать.
Чифую даже не видел, кто и кого ударил первым: просто в какой-то момент разговор перерос в драку, а обычная драка — в массовую, и это тоже было ожидаемо. Наверное, вообще все готовились сегодня к бойне.
Чифую только успел немного размяться, разобравшись с двумя незнакомыми парнями из Вальхаллы, когда развернулся и нос к носу столкнулся с Казуторой. Было привычно, что они всегда дерутся на одной стороне, но только не сегодня, и оба это прекрасно помнили.
Чифую замешкался, Казутора — нет.
Как всегда, во всем готовый идти до конца и не знающий полумер. Он ударил так, что Чифую не удержался на ногах и свалился на землю, и Казутора мигом оказался сверху, а потом ударил кулаком по лицу снова.
От боли сознание на минуту помутнело, перед глазами будто взорвался десяток маленьких сверхновых. Из носа полилась горячая кровь, пачкая все лицо, и кулак Казуторы из-за этого соскользнул. На долю секунды появилась возможность ответить на удар, но Чифую с ужасом понял: он не сможет. У него есть тормоза. Он не способен драться с Казуторой, не задумываясь о последствиях.
Чифую вскинул руки, но только чтобы поставить блок, защищая голову. Удара не последовало, и Чифую распахнул глаза: над ними стоял Баджи, скаля клыки в широкой улыбке.
— Отпусти его. Сегодня твой противник я.
Казутора чуть наклонил голову, будто действительно выбирая. Потом легко похлопал Чифую по щеке, размазывая кровь, и медленно встал с его бедер.
— Повезло тебе. Можешь идти.
А уже через секунду Казутора и Баджи превратились в яростный клубок, не стесняясь использовать любые способы: кусаясь, хватая друг друга за волосы и украшения, целясь в слабые места. Чифую сплюнул кровь, поднимаясь с земли, и поторопился убраться подальше от Баджи и Казуторы. Туда, где и он сможет бить, не мешкая.
***
После побега от полиции они с Баджи сидели у Чифую и зализывали раны.
Никаких серьезных травм, только мелкие ссадины (Баджи обклеил все цветными пластырями с покемонами и поцеловал в разбитый нос, чтобы быстрее заживало), но настроение все равно было паршивое. Разговаривать не хотелось, диалог за вечер случился всего один:
— Останешься на ночь?
— Ага.
Раньше они с Баджи постоянно проводили время наедине, но теперь это ощущалось по-другому. Баджи играл в телефон, Чифую по пять минут разглядывал все страницы в новом томе «Наны», даже не вникая в текст. И каждую секунду, в каждом движении чувствовалось, что чего-то (кого-то) не хватает. Мысли о Казуторе весь вечер не выходили из головы, но не раскладывались по полочкам, а только сильнее и сильнее спутывались, цепляясь друг за друга и постоянно вытягивая из глубины сознания что-то новое.
Чифую всегда осознавал, что они в разных бандах — и могут столкнуться в любой момент, но оказалось, что все равно не был готов. А теперь он понятия не имел, как смотреть в глаза Казуторе снова. Просто делать вид, что ничего не случилось? И Казутора не извинится за драку? Конечно, нет, не от него же все зависело. Да и не хотелось извинений.
Хотелось… хотелось побить Казутору. Тоже ударить его три раза по лицу. А потом бить дальше за то, что он втянул их в эту ситуацию, в которой они вроде лучшие друзья, но как-то не до конца. Такие друзья, что не расслабиться — а то вдруг в бок пырнет во время конфликта банд.
Ночью мысли тоже не отпускали, хотя рядом давно спали Баджи и Пик Джей. Чифую вертелся в кровати, то гладил кота, то утыкался лицом в волосы Баджи и просто лежал, вдыхая их запах. По подоконнику застучали капли дождя, и… Нет. Не дождя. Прислушавшись, Чифую понял, что звук был совсем не тот.
Он встал и распахнул шторы как раз вовремя, чтобы заметить, как очередной камешек отлетел от стекла.
— Для кого телефоны изобрели, а? — спросил Чифую, высовываясь из окна.
— Я свой дома забыл, — ответил Казутора, запрокинув голову. Выглядел он до сих пор каким-то потрепанным, будто только что после драки. — Выходи.
— Давай лучше ты зайдешь.
— Не-а. Мне проветриться надо. Выходи и Баджи позвони.
— Да он и так здесь, сейчас выйдем.
Чифую закрыл окно и зевнул. Может, это действовал свежий ночной воздух. А может, разговор с Казуторой — Чифую придумал миллион версий их встречи завтра в школе, но ни одно из ожиданий не совпало с реальностью. Ни одно не было настолько же прозаичным. Почему-то в жизни оказалось достаточно просто увидеть Казутору, ночью стоящего под его окнами.
Когда спустились на улицу, Казутора ждал, сидя на байке.
— Поехали, — сказал он, кинув им ключи от гаража.
— А ты не слишком подозрительно себя ведешь? — еще сонно проворчал Баджи, пока выгонял свой байк. — Может, хочешь вывезти нас в лес к Вальхалле? Закопаете, и не найдут.
— Ха-ха, — медленно и с расстановкой выговорил Казутора, и Чифую вдруг заметил, с каким ощутимым трудом тот сохраняет свое видимое спокойствие. Пальцы чуть подрагивали на руле, а взгляд неестественно долго останавливался на случайных предметах вокруг. И правда подозрительно.
— Все в порядке? — спросил Чифую.
— Расскажу, как доедем.
Чифую только сел на байк к Баджи, прижимаясь к его спине, как Казутора уже сорвался с места. Водил он всегда как сумасшедший — гнал так, что с трудом удавалось хотя бы преследовать его на расстоянии. Проскальзывал на желтый, чудом выворачивал из-под колес грузовиков, ездил по узким переулкам и вписывался в невероятные повороты. Это (и вообще все, что Казутора делал в жизни) только напоминало о том, что он ни в чем не чувствовал границ.
Догнать Казутору удалось только благодаря тому, что Баджи догадался, куда они едут — на пляж.
Холодной осенней ночью на берегу было пусто. Влажный ветер пробирал через толстовку, в кроссовки засыпался песок. Последние фонари остались далеко позади.
— Что мы здесь делаем? — спросил Чифую, обхватив себя руками в попытке согреться.
— Приводим мысли в порядок, — ответил Казутора.
Он забежал вперед и уже стоял на валуне у самой воды. Кажется, после поездки немного пришел в себя, начал двигаться спокойнее, дышать — глубже.
— Мог предупредить, что приводить мысли в порядок так холодно.
Казутора не ответил, а Баджи притянул Чифую за плечи, прижимая к себе под расстегнутой кожаной курткой. Чифую обнял его за пояс, быстро пригреваясь.
— Так что случилось? — спросил Баджи.
— Я… Я избил своего отца.
— Что? — Чифую обернулся через плечо.
— После «переговоров» вернулся домой, — медленно начал Казутора, — чувствовал себя паршиво и хотел просто отдохнуть, но за стенкой ругались родители — ругались, и ругались, и еще ругались, голова от этого кругом шла. Я вышел из комнаты — только сказать им быть потише, и как раз в тот момент отец ударил маму. И у меня… будто щелкнуло что-то внутри. Я подошел и ударил отца. И снова ударил. Снова. Когда очнулся, стоял посреди кухни в крови, а отец корчился на полу: лицо в мясо, левая рука как-то странно… В общем, он даже встать уже не пытался.
Баджи и Чифую молчали. То, что Казутора был сильнее отца, конечно, не удивляло. Это был расклад не «взрослый мужик против подростка». Это было «домашний боец против чокнутого янки без тормозов из исправительной школы».
Казутора продолжал, глядя куда-то в темноту над водой:
— Мама молча сидела за столом, не плакала, вообще ничего, а я стоял там и думал: давно надо было так сделать. Мама еще в детстве спрашивала, на чьей я стороне: ее или отца, но мне тогда казалось, что выбирать сторону необязательно, что они сами разберутся в своих отношениях. Наверное, я ошибался. Если хочется иметь близких, то придется выбрать их сторону. Быть с ними всегда, защищать их изо всех сил — от кого угодно. Как бы сказать... Выбирая друзей, выбирать врагов. И после этого не менять роли десять раз за неделю. Так что… я сказал отцу, что больше не позволю трогать мою мать. Правда, мне кажется, он уже не услышал.
В тишине волны монотонно бились о камни, заглушая шум машин с трассы. Чифую разглядывал небо и тусклые звезды над плечом Баджи, обдумывая все то, что услышал.
— Не собираетесь спросить: «И ты притащил нас мерзнуть в такую даль из-за этой фигни?»? — уже более привычным тоном спросил Казутора.
— Раз теперь сам так думаешь, значит, не зря тащились, — ответил Баджи. — Голову ты уже прочистил.
— Вообще не о чем переживать, — согласился Чифую. — Твой папаша полностью заслужил.
Они вместе запрыгнули на валун, с двух сторон подходя к Казуторе и обнимая его.
— Ты совсем ледяной, — пробормотал Чифую, беря его руку в ладони. — Поехали домой. Холодно и спать хочется.
— Я пока не готов домой. Там же…
— Ко мне домой, придурок, — уточнил Чифую. — Сам говорил, что в моей кровати втроем поместимся.
— А. Да, — согласился Казутора, задевая холодными губами его лоб. — Да. Тогда домой.
***
В воскресенье они бродили по заброшкам — Чифую предпочел бы выходной с приставкой или игровыми автоматами, но была не его очередь решать, а Казутора никогда не выбирал компьютерные игры, потому что ненавидел проигрывать (сказывался двухлетний провал в опыте). Весь день они торчали в огромных помещениях, зарастающих травой, мхом и деревьями, рассматривали граффити в пустых комнатах, прыгали по полуразрушенным лестницам, пока не добрались до крыши. Вид был однообразный — лес, лес, город, — но завораживающий.
— Угадаете, кого я утром встретил в магазине? — спросил Казутора, когда они сидели на краю крыши.
— Майки, — без промедления ответил Баджи.
— Эй!
— Он мне уже рассказал, — Баджи развел руками.
— А мне рассказать? — вмешался Чифую.
— Начало ты уже знаешь. Стою я, выбираю молоко по скидке, поворачиваюсь — и сталкиваюсь прямо с Майки. Первый раз наедине за два года. Я думал, он просто уйдет, но он стоял и смотрел на меня, так что… Я наконец-то смог перед ним извиниться. Честное слово, я перед ним наклонялся и был готов к тому, что это последняя секунда моей жизни. Что вот эти его кроссовки новые — последнее, что я увижу перед смертью, прежде чем мою голову размажут по полу в супермаркете. Так я перед ним стоял, согнувшись, предсмертное мгновение как-то затягивалось, а потом подошла моя мама, Майки с ней поздоровался и ушел.
— И ничего тебе не сказал?
— Не-а.
— А ты… раньше перед ним не извинялся, получается? — уточнил Чифую.
— Не-а. Убеждал себя, что смысла нет: такое все равно не простить, а извиняться ради своего спокойствия и тревожить Майки — это эгоистично. Хотя скорее просто трусил.
— Знаешь, что на самом деле эгоистично? — ответил Баджи. — Решать за Майки, можно ли тебя прощать.
Чифую понятия не имел, можно ли простить убийство самого близкого человека, но, к счастью, думать об этом было не ему.
— Наверное, — согласился Казутора, запрокидывая голову и глядя в почти белое небо. — Повезло мне сегодня. Такая свобода, будто второй раз из исправительной школы вышел.
— Надеюсь, по-настоящему ты из нее второй раз выходить не будешь.
— Предлагаешь сесть пожизненно?
Баджи пихнул Казутору в бок, тот ответил и получил пинок по ноге, а потом Чифую дал обоим подзатыльники — нечего так дергаться на краю крыши — и еще минуту после этого восстанавливал дыхание. Иногда просто пугало, что Баджи и Казутора, кажется, вообще не замечали, как постоянно рискуют.
***
Перед очередными мирными переговорами Манджи и Вальхаллы Чифую до утра не мог уснуть, а потом испытал даже смутное разочарование, когда на встрече не увидел Казутору. Зря переживал что ли? После забеспокоился: Ханма выглядел каким-то побитым, и провокаций от него стало меньше.
Сначала в глаза бросалось только то, что он пришел без обычной серьги, но если присмотреться — ему же просто порвали ухо.
Драки не было. Не было полиции и травм. Чифую и Баджи после переговоров возвращались домой спокойно и в хорошем настроении, размышляя о планах на вечер.
Уже у подъезда Чифую заметил что-то странное краем глаза и остановился. На газоне, в огромной куче сухих листьев, лежал Казутора: встрепанный, с кучей ссадин, с плохо смытыми разводами крови и свежей коркой на разбитых губах. Сверху сидел Пик Джей и вылизывал ему царапину на подбородке.
Казутора, почувствовав их присутствие, открыл глаза.
— О. Я уже заждался.
Чифую понятия не имел, что сказать на это — все слова почему-то вылетели из головы, — так что он молча взял возмутившегося Пик Джея, а Баджи поднял на ноги Казутору. Избитого и грязного, его затащили в квартиру Чифую под взгляды любопытных соседок.
Конечно, Казутора мог и сам обработать раны (не первый раз же подрался), но просто не получалось наблюдать спокойно: Чифую и Баджи сели по обе стороны от него, начиная помогать. Даже если только ради того, чтобы выразить свое беспокойство и проявить заботу.
— Ты подрался с Ханмой? — спросил Баджи, пока заклеивал пластырем бровь.
Казутора улыбнулся разбитыми губами.
— Догадался, из-за чего?
Чифую замер, держа его руку с ободранными костяшками.
— Я ушел из Вальхаллы, — объявил Казутора, не дав им ответить раньше, — потому что не могу быть вашим врагом. Даже если Майки не примет меня обратно… если я не смогу быть с вами, то лучше не буду ни с кем.
— Давно пора, — усмехнулся Баджи. — Майки сказал, что ждет тебя.
— Что?
— Просил передать, когда ты выберешь сторону: он ждет тебя в Манджи. Майки принимает тебя обратно.
— Майки… — повторил Казутора, но не договорил.
Чифую прекрасно его понимал: звучало так хорошо, что просто не верилось.
— Эй, радоваться-то будем? — Баджи пихнул Казутору в бок, и тот, взвыв сквозь зубы, согнулся от боли. — Ой.
— «Ой»? — сдавленно переспросил Казутора. — «Ой», блядь?
— Ну, прости, — Баджи засуетился. — Что там у тебя? Ребро не сломано?
— Теперь сам не уверен. А ты-то чего улыбаешься? — Казутора стукнул Чифую по колену, и тот извиняющеся пожал плечами. Просто злящийся эмоциональный Казутора нравился ему больше, чем находящийся в шоке. Да и отходил он быстро.
Когда разобрались с травмами (окей, ребро не было сломано), они вместе завалились на кровать. На самом деле места для троих едва хватало: они помещались, только переплетаясь телами в объятиях, но они наверняка лежали бы так и на любой другой кровати.
Наверное, тут тоже дело было в том, что Казутора не понимал полумер. Если был близок с кем-то, то близок до конца, стирая все границы и запреты. Но только сегодня он наконец-то перешагнул последнюю черту, отделяющую их друг от друга, — до сих пор немного не верилось, что они теперь на одной стороне.
— Завтра с утра идем к Майки! — объявил Баджи, убирая телефон в карман.
— В голове не укладывается, — улыбнулся Казутора.
— Из-за этого не радуешься? — уточнил Чифую.
— Эй, я радуюсь.
— Кто же так радуется? — спросил Баджи, нависая сверху. — Какой пример ты будешь подавать своему дивизиону, капитан?
— Ты правда думаешь, что я снова стану капитаном?
— Конечно. Хотя, может, не сразу. Но ты будешь самым лучшим капитаном, — серьезно сказал Баджи и обхватил ладонями лицо Казуторы. — А вот вице-капитана лучше моего ты точно не найдешь.
Казутора рассмеялся, и Баджи наклонился, легко целуя его приоткрытый рот.
— Не вздумай назначать вице-капитана без нас, — добавил Чифую, когда Баджи отстранился, перекатываясь на бок. — Мы можем передать тебя только в хорошие руки.
— Не говори так, будто планируешь сплавить меня заместителю.
— Я так долго ждал, пока ты выберешь нас, не для того, чтобы отдавать тебя хоть кому-то, — Чифую усмехнулся, придвигаясь ближе и задевая губы Казуторы своими. Выражая чувства так, как это было привычно для того. — Спасибо.
Казутора улыбнулся, а потом резко сгреб в объятия и Чифую, и Баджи, сваливая их на себя и утыкаясь лицом куда-то между макушками, несмотря на вялые возмущения.
— Пока вы тоже выбираете меня — я всегда буду на вашей стороне, — пообещал он.
Чифую вздохнул, ерзая и устраиваясь удобнее, и слепо нашел своей рукой руку Баджи, переплетая их пальцы. А потом наконец-то, впервые с самого знакомства с Казуторой, полностью расслабился рядом с ним.